Вот блин! Быстро не получится! Страхуют друг друга. Один отошёл к краю поляны, а другой с ножом направился ко мне. Собирается шкуру мою полосатую снимать. Неее, я против!
Как оказалось, не только я. В шаге от меня споткнулся на ровном месте и рухнул. Так падают мёртвые. Но я уже прыгаю на второго, который стреляет, стреляет, стреляет в меня. Боль рвёт мои внутренности. Беззащитный пушистый животик прошит очередями. Ну кто так делает?! Спрашивать не у кого. Триста пятьдесят килограммов чистой красоты сбивают человека с ног, и хрупкая человеческая шея не выдерживает. Это его запах был на машине. И чернокожему водителю он сломал шею. Аккуратнее, чем я, конечно! Но что делать, я в спецназе не обучалась.
Перекатываюсь подальше, и возвращаю себе человеческий облик. Стою спокойно, смотрю не в направленные на меня стволы, а в глаза наёмников. Ну и что теперь?
– Мисс Тигра… Кхм, даже не знаю что сказать…
– А вот мне интересно, каково убивать своих? Только не надо врать про самозащиту, mein Schatz. Тебя ведь не убить обычной пулей? Nicht wahr?
– Ja, naturlich. Не убить, Курт. Но боль я чувствую. И раны тоже. Регенерация – также не безболезненна. А что касается своих… Наши ГАИшники, – дорожные полицейские, по вашему, – любят отвечать: "свои в овраге лошадь доедают". Или ты думаешь, что они бы меня пощадили? Только как в анекдоте про ведьму: "но потом всё равно убьём".
– Хватит разговаривать. У них хорошие глушители на автоматах, поэтому на нас ещё не охотятся. Берём самое необходимое и уходим. Патрика придётся оставить непогребённым. Тогда есть шанс, что гибель русских сочтут несчастным случаем.
– Кот, контракт закончен, и ты мне больше не командир. Поэтому я скажу прямо: бoльшего бреда я уже давно не слышал. Ладно, парень, которому сломали шею. А нож в спине – это тоже несчастный случай?
– Свой нож я не оставлю. Извини, Кот.
– Экспертизу делать никто не будет. У бедняги Патрика нож примерно такой же. Замените, только и всего.
Невысокий уголовник влез в машину, и тут же спустился к покойнику, убитому ножом. Вытащил свой клинок, и аккуратно заменил его ножом "бедняги Патрика". Дааа! Метнуть нож на такое расстояние, да ещё под таким углом! Мастер! Нет! Маэстро! От меня идёт волна искреннего восхищения, окутывая наёмника, и тот неожиданно улыбается мне.
– Меня зовут Жан-Батист Лангаротти, мадемуазель Тигра. Я родом с Корсики.
– Я родилась в России.
– Курт Земмлер, Германия. – самый старший из наёмников. Лет сорока.
– Джанни Дюпре ЮАР – это высокий, худущий, как мощи.
– Марк Вламинк, Бельгия – Илья Муромец. Его называют Крошка Марк.
– Я ирландец. – это Кот.
– Морис, Франция, Париж. – Этот мне не нравится. И эмоции у него поганые. Особенно, когда на меня смотрит, думая, что я не вижу. Лорд Сэ по сравнению с ним – рыцарь. Ох, зря я о нём вспомнила. Похоже, – ищет. И "зацепился". Стоп. Не думать о брате-по-боли, думать о приятном.
Мориса, скорее всего, придётся убирать. Пока не началось. Несчастный случай… Жаль, что я не специалист. Но парень может нас угробить. Он уже начал конфликтовать с командиром при том, что остальные наёмники составляют сплочённую группу. А нас сейчас будут гнать, как оленей. Предчувствие такое…
Предчувствия мои… Вот что бы хорошее предчувствовать! Так нет же! – Подумала, перетекая в тигрицу. Потому что моё человеческое тело уже бежать по джунглям не может. Да и посмотреть надо, что там вокруг. А у тигрицы восприятие тоньше, и она не устала. Может, мне в тигрином облике бежать? Надо у Кота спросить. Ребята уселись на землю, отдыхают. Все пятеро.
Почему пятеро? Потому что Мориса с нами больше нет. Он решил пойти своим путём. Хотела его проводить, проследить, чтобы не споткнулся… не поскользнулся… шею бы не сломал… Кот запретил. Именно мне запретил. И Жану-Батисту ещё. Кот – офицер и джентльмен. А Морис – подонок. Но! Они сражались в одном отряде. Ааа, что говорить! Мужчины, и их принципы!
– Сэр Кот, могу я передвигаться в тигриной ипостаси? Мне так проще. А то я не в силах сохранять заданный Вами темп.
– Разумеется, мисс Тигра. Нам даже удобнее. Ваша тигрица обладает чутьём и слухом, которого нет у человека.
Вот интересно, глаза у Кота не чёрные, а вовсе даже светлые, а сглазил дорогу "на раз". На следующий же день нас взяли, как несмышлёных котят. Хотя, конечно, их было больше, и им указали направление. А мы так хорошо запутали след… Не надо было отпускать Мориса живым. Как чувствовала!
Опять родная русская речь. Интересно, что здесь делают наши спецы в таком количестве? Помогают угнетённым племенам, вчера слезшим с дерева, бороться за свободу? Куда-то делся мой патриотизм… Осталась только злость. Не на ребят, которые выполняют приказ, а на кхм, нууу… скажем, "исторические обстоятельства", в которые нас попали.
И я до сих пор не могу забыть эвакуированных детей в крайней степени истощения. В хрониках героических деяний о них ни слова не напишут! Вопрос кто герой – профессиональный военный, за которым стоит огромное, технически развитое государство, или маленькая монахиня, вооружённая только своей верой в то, что следует выполнять Завет: "любите друг друга; как Я возлюбил вас" (Евангелие от Иоанна 13:34). Я не могу себе представить Любви, которая отправит на муки за спасение совершенно постороннего человека. Здесь мы уже плавно переходим к вопросу "А кто мой ближний?" (Евангелие от Луки 10:29).
Стою под прицелом, наблюдаю. Морис что-то доказывает военным консультантам – так, кажется называется эта должность. Морда у него разбита, и, судя по тому как он двигается, несколько рёбер сломано. Что не может не радовать. Не радует то, что слушая Мориса, наши парни посматривают на меня. Не по доброму.
– Рядом с ребятами были следы тигра. Я дома видел, не спутаю. А потом пропали, как будто тигр растворился в воздухе. Я прошёл обратно по следам. Так они появились в зарослях, в окружении человеческих. До этого никаких следов хищников не сопровождало этих наёмников.
Ну надо же! Охотник! Хотя, чему я удивляюсь? Эти навыки в армии всегда приветствуются. В разведке боем, – таки особенно.
– Я говорю вам, говорю! Девка – оборотень! Я видел как она превращается в тигрицу!
Морис нервничает. И правильно делает. Понял, что совершил ошибку, но сделанного не воротишь. Предателей никто не любит. А если советские представители здесь негласно, тогда нас всех тут и прикопают во-избежание.
Нндаа… Надо было учиться драться. Тогда бы я двигалась побыстрее. Ну что теперь говорить… Интересно, чего мы ждём. Или кого? И надо ли нам ждать…
Ждём, как оказалось, вертушку. А на ней прибыли обер-офицеры в количестве двух единиц командного состава, и пижон, играющий в дознавателя. Успешно играющий, судя по отвращению, вызываемому у всех военных. Почему пижон? Камуфляж с иголочки, очки-хамелеоны, ну и общий вид – на обложку журнала. И чемоданчик в руке. Надо полагать – с инструментом. Интересно, какая в нём комплектация.
Не о том думаю. Если нейтрализовать местных вояк, то у нас появится шанс вырваться. Очень маленький шанс. А местные вояки – они, в сущности, как дети. Так же простодушны. Сыграем оборотня. Специалист-пижон в данном случае очень кстати. Просто подарок судьбы.
Муррр! Какой чемоданчик! Просто цимес! Раскладывается в столик, сделан, судя по всему, из легированной стали. Лёгкий, и не подвержен коррозии. Протёр салфеткой, и вуаля! Товарный вид восстановлен. И инструментарий очень достойный. Тоже легированная сталь, если не титан. И комплектация… Ещё раз муррр! Заберу как трофей. Должна же у меня остаться память о Родине. О родном мире в смысле.
Пижон вопросительно смотрит на офицеров с которыми прибыл. Тот, что постарше, делает лёгкий жест "подожди", и выходит вперёд.
– Нам нужны сведения о местонахождении вождей мятежа. Вы наёмники, к вам у нас нет претензий. Сообщите, где находятся зачинщики мятежа против законной власти, и можете идти на все четыре стороны.
Вот он что, это всё серьёзно говорит? На хорошем французском. Просто Шарль Перро. Сказочник в смысле.
– Мне не хочется говорить это вам. Я солдат, как и вы. Альтернативой вашего молчания является пытка. Вы всё равно расскажете нам всё, что знаете. И будете сожалеть, что знаете так мало. Потому что, только пока вы говорите то, что нам интересно слышать, вы не будете испытывать боли.
Вот это – похоже на деловой разговор. Только ребята уже себя похоронили, мысленно, и стоят с индифферентным видом. Единственно, меня жалеют. Странные какие-то наёмники. Нетипичные. Хотя, типичных я видела только в школе Гильдий, а эти ребята – все бывшие солдаты. Курт таки ещё в Гитлерюгенде успел повоевать, – с фаустпатронами против танков. Ладно, слушаем дальше. И смотрим.
– Пока вы думаете; вам покажут, – что вас ожидает в случае проявления неблагоразумия.
Кивает пижону на… Мориса? Хммм, а я уже думала, – меня выберут. Ну что ж, предателей никто не любит. Я, наверное, следующим номером пойду. Понаблюдаем, как местные специалисты работу работают.
Нндаа… Таким инструментом, и такой дилетант пользуется! Сплошная показуха! Смотреть противно. Чемоданчик точно заберу! Не хрена хороший инструмент в неумелых руках оставлять! Этого пижона пытками не учили. Он не чувствует объект, потому что не понимает степени воздействия. А боль причинять любит. Подонок. Но Мориса мне всё равно не жаль. Пусть кушает плоды предательства полной мерой.
Что-то я неправильно себя веду. Обер-офицеры присматриваются. Спецназовцы насторожились, и контролируют сначала меня, а потом уже ребят. С чего бы это?
О! Дошло наконец-то! Я смотрю на пытку Мориса как экзаменатор, а не как зритель, тем более – женщина. Курица безголовая, правильно Наидобрейший говорит! "Где Вы теперь? Кто Вам целует пальцы?.." (А.Н. Вертинский "Лиловый негр") Сыграть спеца по допросам с ну оочень секретной миссией? Нет, – ребят закопают. Ладно, подожду своей очереди. Морису осталась пара минут всего. Интересно, зачем им так срочно понадобились руководители мятежа? Успели кассу урвать, или где? Такой ажиотаж возможен только по важному поводу.
– Всё ещё не желаете сотрудничать? Может быть ваша женщина сможет уговорить вас? А наш специалист ей поможет быть убедительнее.
Готова бежать вприпрыжку. Но! Народ и так уже пугается блеска моих глазок. Пора заканчивать этот балаганчик!
– Это недоразумение вы называете специалистом? Хорошо же поставлена кадровая работа в Союзе! Или его сюда в наказание отправили? За вопиющую некомпетентность?
Ага! Разозлился, пижон! Прраавильно злишься, прраавильно! Сейчас мы, для избранных, будем демонстрировать реальность, данную нам в ощущениях. Как бы мне ребят обойти… Вот блин! На выборочное воздействие мы с Мессингом тренировались, но не в таких же масштабах! Накрою квадратный километр леса: кто не спрятался, я не виновата. Счастье, что ребят всего пятеро! А то бы у меня точно крыша съехала.
– Ты знаешшь, что сс тобой ссейчасс ссделают? – Разозлился так, что уже шипит. Успокоился внезапно, считает, что всё под контролем. Ну-ну! – Видишь эти инструменты?
– Инструментарий отличный! И чемоданчик – высокий класс! Сам заказывал? Не поверю! С твоей квалификацией… Неее, не поверю!
Улыбаюсь, рассматривая пижона, и попутно, отслеживая эмоциональный фон окружающих. Надо ребят успокоить. А то они со мной нервный срыв заработают. Кроме Жана-Батиста. Ну и Курта ещё. Не любит он меня… Не нравлюсь. Всё русское – потенциально опасное. Детские комплексы…
– Если ты так в этом разбираешься, то может быть поможешь мне уговорить твоих спутников поделиться информацией?
А пижон не дурак! То есть, даёт мне возможность отыграть назад. Не просто не дурак, а даже очень умный!
– Я друзей не продаю, пижон. И уговаривать их я тебе не помогу.
– Вот здесь ты очень ошибаешься, милая. Ты криком будешь их уговаривать. Я пока не буду портить твоё тело. Может быть, ты ещё доставишь нам удовольствие. Добровольно, и даже с радостью. Ты знаешь какую боль испытывает человек от иголки, попавшей под ноготь?
– А то! Могу и вам всем показать!
Вытаскиваю штопальную иглу из каймы кофты, где для неё нашиты специальные бусины, чтобы не кололась. И… Загоняю её себе под ноготь на всю почти длину! Бооольнооо! И тут же включаются другие воспоминания. О молотках, мозжащих кончики пальцев, об "испанских сапожках" раздавливающих мышцы и дробящих кости, о… Но хватит уже! Всем хватило, точнее.
Корчатся на поляне люди в камуфляже, кто-то даже бросил оружие. Пижон, скрючился в позе зародыша, трясётся и скулит "Не надо!… Не надо!…" Командование тоже разделило участь бойцов.
С тревогой смотрю на ребят: все целы, слава Богу! И некоторые местные воины тоже, что отнюдь не радует. Какие-то обряды, позволяющие привыкнуть к боли? Или просто наркотики? Ну ладно. Перетекаю в тигрицу. Лапа заживает.
Делаю шаг вперёд, и радостно рычу, увидев добычу. Простодушные дикари попадали на колени, и пригнули головы, закрыв их руками. У них есть какие-то сказки о царе леопардов, который ходит неузнаваемым среди людей. Ну вот им ещё одно подтверждение древних, как сама Африка, легенд.
А нам пора собираться. Пока спецназовцы ещё не пришли в форму. Не хочу их убивать. И ребятам не позволю.
– Быстрее, Кот! Они скоро очнутся. Их хорошо учат. Это просто эффект неожиданности.
Зря говорю. Ребята уже собирают необходимое оружие и патроны к нему. Жан-Батист прихватил парочку ножей. Коллекционирует? Или где? Лично я проверяю всё ли на месте в чемоданчике с пыточным инструментом, закрываю его и пытаюсь сложить. Подошедший Курт, вынув его из моих рук в два движения превращает столик в чемоданчик. Смотрит вопросительно.
– Возьму себе. У меня тоже должен быть трофей!
Бежим с поляны. И… не успеваем. Кто-то из спецназовцев очнулся настолько, чтобы начать прицельную стрельбу. Кот швыряет меня на землю, закрывая собой от пуль. Ну зачем?!! Дурак он что ли?!! Ребята открывают огонь. А я не могу прекратить начавшуюся мясорубку, потому что забираю себе раны Кота, захлёбываясь кровью и слезами. А ведь у него не только раны. Лёгких практически уже нет. И он знал об этом, потому что всегда отказывался от предлагаемых сигарет. А если бы он раньше не курил, ему бы их и не предлагали. Интересно, сумею ли я исцелить последнюю стадию рака лёгких оборотом? Думать некогда, потому что Коту осталась максимум неделя. Это без учёта ранений. Набью я ему морду, пожалуй. Если выживем.
Уффф! Прислушиваюсь к себе… Здорова! Какое счастье! Средство от рака найдено! Просто станьте оборотнем! Это я от нервов… Пинаю Кота ногой. Да! Я злая! На него особенно!
– Хватит разлёживаться! Пора уходить! Если, конечно, мы не намерены ждать вертолёты.
Кот поворачивается на спину, хватает меня за ногу, дёргает на себя, поднимаясь. Встаёт, держа меня на руках. Ребята смотрят не зная, как реагировать. Я тоже в лёгком обалдении. Угрозы для меня нет, это я ощущаю. Но… Реакция непонятная.
– Не пугайся, сестрёнка. Я просто радуюсь возможности дышать без боли. Как это тебе удалось?
– Когда я меняю облик, все повреждения исцеляются. Как оказалось, болезни, – тоже.
– Что значит, дышать без боли, Кот?
– Это была моя последняя операция, Марк. Док сказал, что я проживу год, если буду беречься, или полгода, если буду жить как жил. А беречься я не умею, да и не хочу.
Как оказалось, не только я. В шаге от меня споткнулся на ровном месте и рухнул. Так падают мёртвые. Но я уже прыгаю на второго, который стреляет, стреляет, стреляет в меня. Боль рвёт мои внутренности. Беззащитный пушистый животик прошит очередями. Ну кто так делает?! Спрашивать не у кого. Триста пятьдесят килограммов чистой красоты сбивают человека с ног, и хрупкая человеческая шея не выдерживает. Это его запах был на машине. И чернокожему водителю он сломал шею. Аккуратнее, чем я, конечно! Но что делать, я в спецназе не обучалась.
Перекатываюсь подальше, и возвращаю себе человеческий облик. Стою спокойно, смотрю не в направленные на меня стволы, а в глаза наёмников. Ну и что теперь?
– Мисс Тигра… Кхм, даже не знаю что сказать…
– А вот мне интересно, каково убивать своих? Только не надо врать про самозащиту, mein Schatz. Тебя ведь не убить обычной пулей? Nicht wahr?
– Ja, naturlich. Не убить, Курт. Но боль я чувствую. И раны тоже. Регенерация – также не безболезненна. А что касается своих… Наши ГАИшники, – дорожные полицейские, по вашему, – любят отвечать: "свои в овраге лошадь доедают". Или ты думаешь, что они бы меня пощадили? Только как в анекдоте про ведьму: "но потом всё равно убьём".
– Хватит разговаривать. У них хорошие глушители на автоматах, поэтому на нас ещё не охотятся. Берём самое необходимое и уходим. Патрика придётся оставить непогребённым. Тогда есть шанс, что гибель русских сочтут несчастным случаем.
– Кот, контракт закончен, и ты мне больше не командир. Поэтому я скажу прямо: бoльшего бреда я уже давно не слышал. Ладно, парень, которому сломали шею. А нож в спине – это тоже несчастный случай?
– Свой нож я не оставлю. Извини, Кот.
– Экспертизу делать никто не будет. У бедняги Патрика нож примерно такой же. Замените, только и всего.
Невысокий уголовник влез в машину, и тут же спустился к покойнику, убитому ножом. Вытащил свой клинок, и аккуратно заменил его ножом "бедняги Патрика". Дааа! Метнуть нож на такое расстояние, да ещё под таким углом! Мастер! Нет! Маэстро! От меня идёт волна искреннего восхищения, окутывая наёмника, и тот неожиданно улыбается мне.
– Меня зовут Жан-Батист Лангаротти, мадемуазель Тигра. Я родом с Корсики.
– Я родилась в России.
– Курт Земмлер, Германия. – самый старший из наёмников. Лет сорока.
– Джанни Дюпре ЮАР – это высокий, худущий, как мощи.
– Марк Вламинк, Бельгия – Илья Муромец. Его называют Крошка Марк.
– Я ирландец. – это Кот.
– Морис, Франция, Париж. – Этот мне не нравится. И эмоции у него поганые. Особенно, когда на меня смотрит, думая, что я не вижу. Лорд Сэ по сравнению с ним – рыцарь. Ох, зря я о нём вспомнила. Похоже, – ищет. И "зацепился". Стоп. Не думать о брате-по-боли, думать о приятном.
Мориса, скорее всего, придётся убирать. Пока не началось. Несчастный случай… Жаль, что я не специалист. Но парень может нас угробить. Он уже начал конфликтовать с командиром при том, что остальные наёмники составляют сплочённую группу. А нас сейчас будут гнать, как оленей. Предчувствие такое…
Предчувствия мои… Вот что бы хорошее предчувствовать! Так нет же! – Подумала, перетекая в тигрицу. Потому что моё человеческое тело уже бежать по джунглям не может. Да и посмотреть надо, что там вокруг. А у тигрицы восприятие тоньше, и она не устала. Может, мне в тигрином облике бежать? Надо у Кота спросить. Ребята уселись на землю, отдыхают. Все пятеро.
Почему пятеро? Потому что Мориса с нами больше нет. Он решил пойти своим путём. Хотела его проводить, проследить, чтобы не споткнулся… не поскользнулся… шею бы не сломал… Кот запретил. Именно мне запретил. И Жану-Батисту ещё. Кот – офицер и джентльмен. А Морис – подонок. Но! Они сражались в одном отряде. Ааа, что говорить! Мужчины, и их принципы!
– Сэр Кот, могу я передвигаться в тигриной ипостаси? Мне так проще. А то я не в силах сохранять заданный Вами темп.
– Разумеется, мисс Тигра. Нам даже удобнее. Ваша тигрица обладает чутьём и слухом, которого нет у человека.
Вот интересно, глаза у Кота не чёрные, а вовсе даже светлые, а сглазил дорогу "на раз". На следующий же день нас взяли, как несмышлёных котят. Хотя, конечно, их было больше, и им указали направление. А мы так хорошо запутали след… Не надо было отпускать Мориса живым. Как чувствовала!
Опять родная русская речь. Интересно, что здесь делают наши спецы в таком количестве? Помогают угнетённым племенам, вчера слезшим с дерева, бороться за свободу? Куда-то делся мой патриотизм… Осталась только злость. Не на ребят, которые выполняют приказ, а на кхм, нууу… скажем, "исторические обстоятельства", в которые нас попали.
И я до сих пор не могу забыть эвакуированных детей в крайней степени истощения. В хрониках героических деяний о них ни слова не напишут! Вопрос кто герой – профессиональный военный, за которым стоит огромное, технически развитое государство, или маленькая монахиня, вооружённая только своей верой в то, что следует выполнять Завет: "любите друг друга; как Я возлюбил вас" (Евангелие от Иоанна 13:34). Я не могу себе представить Любви, которая отправит на муки за спасение совершенно постороннего человека. Здесь мы уже плавно переходим к вопросу "А кто мой ближний?" (Евангелие от Луки 10:29).
Стою под прицелом, наблюдаю. Морис что-то доказывает военным консультантам – так, кажется называется эта должность. Морда у него разбита, и, судя по тому как он двигается, несколько рёбер сломано. Что не может не радовать. Не радует то, что слушая Мориса, наши парни посматривают на меня. Не по доброму.
– Рядом с ребятами были следы тигра. Я дома видел, не спутаю. А потом пропали, как будто тигр растворился в воздухе. Я прошёл обратно по следам. Так они появились в зарослях, в окружении человеческих. До этого никаких следов хищников не сопровождало этих наёмников.
Ну надо же! Охотник! Хотя, чему я удивляюсь? Эти навыки в армии всегда приветствуются. В разведке боем, – таки особенно.
– Я говорю вам, говорю! Девка – оборотень! Я видел как она превращается в тигрицу!
Морис нервничает. И правильно делает. Понял, что совершил ошибку, но сделанного не воротишь. Предателей никто не любит. А если советские представители здесь негласно, тогда нас всех тут и прикопают во-избежание.
Нндаа… Надо было учиться драться. Тогда бы я двигалась побыстрее. Ну что теперь говорить… Интересно, чего мы ждём. Или кого? И надо ли нам ждать…
Ждём, как оказалось, вертушку. А на ней прибыли обер-офицеры в количестве двух единиц командного состава, и пижон, играющий в дознавателя. Успешно играющий, судя по отвращению, вызываемому у всех военных. Почему пижон? Камуфляж с иголочки, очки-хамелеоны, ну и общий вид – на обложку журнала. И чемоданчик в руке. Надо полагать – с инструментом. Интересно, какая в нём комплектация.
Не о том думаю. Если нейтрализовать местных вояк, то у нас появится шанс вырваться. Очень маленький шанс. А местные вояки – они, в сущности, как дети. Так же простодушны. Сыграем оборотня. Специалист-пижон в данном случае очень кстати. Просто подарок судьбы.
Муррр! Какой чемоданчик! Просто цимес! Раскладывается в столик, сделан, судя по всему, из легированной стали. Лёгкий, и не подвержен коррозии. Протёр салфеткой, и вуаля! Товарный вид восстановлен. И инструментарий очень достойный. Тоже легированная сталь, если не титан. И комплектация… Ещё раз муррр! Заберу как трофей. Должна же у меня остаться память о Родине. О родном мире в смысле.
Пижон вопросительно смотрит на офицеров с которыми прибыл. Тот, что постарше, делает лёгкий жест "подожди", и выходит вперёд.
– Нам нужны сведения о местонахождении вождей мятежа. Вы наёмники, к вам у нас нет претензий. Сообщите, где находятся зачинщики мятежа против законной власти, и можете идти на все четыре стороны.
Вот он что, это всё серьёзно говорит? На хорошем французском. Просто Шарль Перро. Сказочник в смысле.
– Мне не хочется говорить это вам. Я солдат, как и вы. Альтернативой вашего молчания является пытка. Вы всё равно расскажете нам всё, что знаете. И будете сожалеть, что знаете так мало. Потому что, только пока вы говорите то, что нам интересно слышать, вы не будете испытывать боли.
Вот это – похоже на деловой разговор. Только ребята уже себя похоронили, мысленно, и стоят с индифферентным видом. Единственно, меня жалеют. Странные какие-то наёмники. Нетипичные. Хотя, типичных я видела только в школе Гильдий, а эти ребята – все бывшие солдаты. Курт таки ещё в Гитлерюгенде успел повоевать, – с фаустпатронами против танков. Ладно, слушаем дальше. И смотрим.
– Пока вы думаете; вам покажут, – что вас ожидает в случае проявления неблагоразумия.
Кивает пижону на… Мориса? Хммм, а я уже думала, – меня выберут. Ну что ж, предателей никто не любит. Я, наверное, следующим номером пойду. Понаблюдаем, как местные специалисты работу работают.
Нндаа… Таким инструментом, и такой дилетант пользуется! Сплошная показуха! Смотреть противно. Чемоданчик точно заберу! Не хрена хороший инструмент в неумелых руках оставлять! Этого пижона пытками не учили. Он не чувствует объект, потому что не понимает степени воздействия. А боль причинять любит. Подонок. Но Мориса мне всё равно не жаль. Пусть кушает плоды предательства полной мерой.
Что-то я неправильно себя веду. Обер-офицеры присматриваются. Спецназовцы насторожились, и контролируют сначала меня, а потом уже ребят. С чего бы это?
О! Дошло наконец-то! Я смотрю на пытку Мориса как экзаменатор, а не как зритель, тем более – женщина. Курица безголовая, правильно Наидобрейший говорит! "Где Вы теперь? Кто Вам целует пальцы?.." (А.Н. Вертинский "Лиловый негр") Сыграть спеца по допросам с ну оочень секретной миссией? Нет, – ребят закопают. Ладно, подожду своей очереди. Морису осталась пара минут всего. Интересно, зачем им так срочно понадобились руководители мятежа? Успели кассу урвать, или где? Такой ажиотаж возможен только по важному поводу.
– Всё ещё не желаете сотрудничать? Может быть ваша женщина сможет уговорить вас? А наш специалист ей поможет быть убедительнее.
Готова бежать вприпрыжку. Но! Народ и так уже пугается блеска моих глазок. Пора заканчивать этот балаганчик!
– Это недоразумение вы называете специалистом? Хорошо же поставлена кадровая работа в Союзе! Или его сюда в наказание отправили? За вопиющую некомпетентность?
Ага! Разозлился, пижон! Прраавильно злишься, прраавильно! Сейчас мы, для избранных, будем демонстрировать реальность, данную нам в ощущениях. Как бы мне ребят обойти… Вот блин! На выборочное воздействие мы с Мессингом тренировались, но не в таких же масштабах! Накрою квадратный километр леса: кто не спрятался, я не виновата. Счастье, что ребят всего пятеро! А то бы у меня точно крыша съехала.
– Ты знаешшь, что сс тобой ссейчасс ссделают? – Разозлился так, что уже шипит. Успокоился внезапно, считает, что всё под контролем. Ну-ну! – Видишь эти инструменты?
– Инструментарий отличный! И чемоданчик – высокий класс! Сам заказывал? Не поверю! С твоей квалификацией… Неее, не поверю!
Улыбаюсь, рассматривая пижона, и попутно, отслеживая эмоциональный фон окружающих. Надо ребят успокоить. А то они со мной нервный срыв заработают. Кроме Жана-Батиста. Ну и Курта ещё. Не любит он меня… Не нравлюсь. Всё русское – потенциально опасное. Детские комплексы…
– Если ты так в этом разбираешься, то может быть поможешь мне уговорить твоих спутников поделиться информацией?
А пижон не дурак! То есть, даёт мне возможность отыграть назад. Не просто не дурак, а даже очень умный!
– Я друзей не продаю, пижон. И уговаривать их я тебе не помогу.
– Вот здесь ты очень ошибаешься, милая. Ты криком будешь их уговаривать. Я пока не буду портить твоё тело. Может быть, ты ещё доставишь нам удовольствие. Добровольно, и даже с радостью. Ты знаешь какую боль испытывает человек от иголки, попавшей под ноготь?
– А то! Могу и вам всем показать!
Вытаскиваю штопальную иглу из каймы кофты, где для неё нашиты специальные бусины, чтобы не кололась. И… Загоняю её себе под ноготь на всю почти длину! Бооольнооо! И тут же включаются другие воспоминания. О молотках, мозжащих кончики пальцев, об "испанских сапожках" раздавливающих мышцы и дробящих кости, о… Но хватит уже! Всем хватило, точнее.
Корчатся на поляне люди в камуфляже, кто-то даже бросил оружие. Пижон, скрючился в позе зародыша, трясётся и скулит "Не надо!… Не надо!…" Командование тоже разделило участь бойцов.
С тревогой смотрю на ребят: все целы, слава Богу! И некоторые местные воины тоже, что отнюдь не радует. Какие-то обряды, позволяющие привыкнуть к боли? Или просто наркотики? Ну ладно. Перетекаю в тигрицу. Лапа заживает.
Делаю шаг вперёд, и радостно рычу, увидев добычу. Простодушные дикари попадали на колени, и пригнули головы, закрыв их руками. У них есть какие-то сказки о царе леопардов, который ходит неузнаваемым среди людей. Ну вот им ещё одно подтверждение древних, как сама Африка, легенд.
А нам пора собираться. Пока спецназовцы ещё не пришли в форму. Не хочу их убивать. И ребятам не позволю.
– Быстрее, Кот! Они скоро очнутся. Их хорошо учат. Это просто эффект неожиданности.
Зря говорю. Ребята уже собирают необходимое оружие и патроны к нему. Жан-Батист прихватил парочку ножей. Коллекционирует? Или где? Лично я проверяю всё ли на месте в чемоданчике с пыточным инструментом, закрываю его и пытаюсь сложить. Подошедший Курт, вынув его из моих рук в два движения превращает столик в чемоданчик. Смотрит вопросительно.
– Возьму себе. У меня тоже должен быть трофей!
Бежим с поляны. И… не успеваем. Кто-то из спецназовцев очнулся настолько, чтобы начать прицельную стрельбу. Кот швыряет меня на землю, закрывая собой от пуль. Ну зачем?!! Дурак он что ли?!! Ребята открывают огонь. А я не могу прекратить начавшуюся мясорубку, потому что забираю себе раны Кота, захлёбываясь кровью и слезами. А ведь у него не только раны. Лёгких практически уже нет. И он знал об этом, потому что всегда отказывался от предлагаемых сигарет. А если бы он раньше не курил, ему бы их и не предлагали. Интересно, сумею ли я исцелить последнюю стадию рака лёгких оборотом? Думать некогда, потому что Коту осталась максимум неделя. Это без учёта ранений. Набью я ему морду, пожалуй. Если выживем.
Уффф! Прислушиваюсь к себе… Здорова! Какое счастье! Средство от рака найдено! Просто станьте оборотнем! Это я от нервов… Пинаю Кота ногой. Да! Я злая! На него особенно!
– Хватит разлёживаться! Пора уходить! Если, конечно, мы не намерены ждать вертолёты.
Кот поворачивается на спину, хватает меня за ногу, дёргает на себя, поднимаясь. Встаёт, держа меня на руках. Ребята смотрят не зная, как реагировать. Я тоже в лёгком обалдении. Угрозы для меня нет, это я ощущаю. Но… Реакция непонятная.
– Не пугайся, сестрёнка. Я просто радуюсь возможности дышать без боли. Как это тебе удалось?
– Когда я меняю облик, все повреждения исцеляются. Как оказалось, болезни, – тоже.
– Что значит, дышать без боли, Кот?
– Это была моя последняя операция, Марк. Док сказал, что я проживу год, если буду беречься, или полгода, если буду жить как жил. А беречься я не умею, да и не хочу.
