– Мое сердце поет от мысли о том, что весь город поддерживает решение Ака?н-Вака?с-бат-сиджу?! – воскликнула Акшар, перекрикивая все возгласы. – Да будет приговор приведен в исполнение!
Ряд бедняков дрогнул. Но цепи, которыми были скованы их ноги, не позволяли броситься врассыпную. И воины повели осужденных на костер. Раздались первые всхлипы и истерики. Многих приходилось заводить на хворост силой. Матери не отпускали рук своих детей, но их разлучали, растаскивая. Их боль и стоны я ощущала всем нутром. Самое страшное было впереди.
Когда все костры кроме одного были заполнены кричащими и плачущими людьми, накрепко привязанными к деревянным столбам, все внимание публики обратилось к Светочам. Они все еще стояли на коленях, спиной к своей пастве. Их плечи дрожали от слабо контролируемых рыданий. Акшар выжидала. Она не давала отмашки начинать казнь, не приказывала поднять и привязать стариков… Она просто смотрела на их трепет и упивалась страхом.
– Митара благоволит отрекшимся от ложных религий, раскаявшимся и пожелавшим вернутся в ее Храм. Посему для так называемых Светочей смертная казнь через сожжение заменяется пожизненным заключением в тюрьме Круга! Славьте Всеблагую богиню!
Над толпой пронесся рокот изумления, сменившийся всеобщим гомоном и криком. Одни не понимали причины смягчения наказания для главарей еретиков, другие возносили хвалу милосердию Митары и Друидов. Никто не остался равнодушным. Я смотрела на Светочей, смертельно пораженных, молящихся Митаре, и понимала, что Акшар только что привела в исполнение, возможно, самое жестокое наказание. Наказание памятью. Хладный голос говорил, что старикам все равно не протянуть больше пары лет, но за это время они возненавидят себя и сойдут с ума. Они проклянут Даллу, Митару, Друидов, весь мир, ибо не может одно существо нести ответственность за всех, кто пошел за ним. Или может?..
Как только первая волна потрясения чуть улеглась, Акшар развела в сторону руки и костры запылали красно-сине-зеленым огнем. Раздались первые крики. Кричали дети.
В горле пересохло. Живот скрутило. Неприятный колючий комок мешал дышать. Тщательно удерживаемая серая дымка безразличия и трезвого восприятия пала. Не сдерживаясь, я всхлипнула, и все же закрыла глаза руками. Последнее, что я выцепила взглядом, были яркие вспышки завершившегося заката. «Слабачка!» – фыркнул холодный голос, не оставлявший меня весь день.
Думал ли Ариэн, думали ли те мальчишки, которых он посылал со своими рисунками, что все закончится смертями, поджогами и огромным костровищем на центральной площади?
Последние предсмертные вопли стихли быстро. Потрескивал хворост костров. Я разлепила веки. Один из Светочей ничком лежал на площади, двое других не смели шевельнуться, но бросали ошеломленные взгляды. Старик был мертв. Его сердце не выдержало. Он оставил это тело.
Акшар поклонилась и ушла с площади, гордо неся голову, увенчанную копной огненных волос. Живых Светочей тычками копий в спины погнали следом за ней. Зрители тоже начали расходиться. Члены Круга уходили по одному. Я оставалась на своем месте, не в силах подняться. В конце концов, ко мне подошел Тильгенмайер, подал руку. Он говорил что-то про мою храбрость, что он не ожидал от меня такой силы и готовности бороться до самого конца. Что в человеке он больше всего ценит мужество, способность принимать свои ошибки и выносить из них верные уроки. Поэтому он считал правильным, целесообразным и весьма подходящим по времени отправить меня поучиться в Академию Друидов. Я слабо кивала. Сейчас мне было все равно. Огромная черная пустота поглотила мою печаль, сожаления, боль. Она сулила отдых от переживаний, и я с радостью согласилась ей сдаться. Никакая я не сильная и не храбрая. Пожалуйста, оставьте меня одну!
Тильгенмайер не хотел оставлять. Он подозвал непонятно откуда появившегося Майло и попросил проводить домой. Охотник взял меня под руку и, впервые стараясь растормошить разговорами, повел в Торговый район. Я не сопротивлялась, но и не чувствовала прежнего ликования от его близости. Сил говорить у меня тоже не было. Мне требовалось одиночество и немного отдыха.
Над городом вставала полная луна. За время медленной прогулки я не произнесла ни слова. Не на шутку обеспокоенный моим состоянием Майло попросил помощи Прута, открыл входную дверь, помог снять верхнюю одежду. Я сама отослала его, сказав, что устала, но мне нужно просто поспать и все будет хорошо. Раздевшись, я легла в кровать и попросила Клорию о смерти. За все это время на меня свалилось слишком многое. Не понимая основ жизни города, я привела обездоленных бедняков к мучительной смерти.
«Жизнь жестока к слабым» – резюмировал холодный голос.
«Это не жизнь, а я. И за это я заслуживаю смерти. Я подвела Анопсиса, доверившегося мне. Я подведу Империю и Аксельрода. Я сделаю много плохого. Лучше мне умереть сейчас».
«Держись правды и не забывай Поджигателей» – был мне холодный ответ.
Той ночью на меня спустилась страшнейшая горячка. Во сне я горела вместе с Поджигателями.
25 инсарбат 3360 год Друидского календаря. Асмариан. Торговый район. Утро
Когда я очнулась, уставшая и зареванная Ингельда бросилась мне на шею, угрожая задушить. Бедная напуганная девушка умоляла больше так не делать, не оставлять ее одну и не заставлять бояться новых похорон. Немного позже она заявила, что сегодня уже двадцать пятое число, и я провалялась в жестоком бреду целых три дня. Все это время она находилась рядом, выхаживая меня. Я ничего не помнила, но все же аккуратно поинтересовалась, не говорила ли я каких-нибудь странных вещей. Девушка отмахнулась, сказав, что все равно ничего не поняла, будто бы я говорила на другом языке. Правда, сердце снова сжалось, когда добрая Ингельда, зардевшись и осветив яркой улыбкой спальню, сказала, что «тот симпатичный воин» тоже часто заходил проведать больную. Я поперхнулась восстанавливающей силы настойкой, но девушка клятвенно заверила, что Майло не подходил к моей постели. Выдохнув и похлебав какого-то золотистого бульона, я снова уснула.
Ближе к середине дня я уже могла ходить, а тяжелый туман в голове начал рассеиваться. Страшные мысли из прошлого постоянно норовили вернуться, но я их прогоняла. Позже будет время обо всем подумать. А сейчас нужно просто восстановить здоровье. Вскоре после того, как я переползла в гостиную, ко мне в гости нагрянули Тония и Лелей. Эту компанию женщин, искренне не переносивших друг друга, странно было видеть рядом, но тиффалейка весело объяснила, что обеих привела привязанность ко мне и, конечно, забота.
Лелей, устроившаяся прямо на полу возле дивана, вела себя как ни в чем не бывало, будто и не было того месяца, что мы не виделись. Она прощебетала о том, как сильно испугалась моей болезни, и что Аксельрод не позволял ей ни при каких обстоятельствах покидать жилище. Она очень обрадовалась, что именно я смогла отловить гадких Поджигателей, ведь, вне всякого сомнения, их следующей целью стал бы Дом Круга. Добрая девушка принесла с собой кучу сладостей и даже поделилась бесценными запасами лучшего тиффалейского кофе. А потом, под неодобрительные взгляды молчаливой Тонии, приступила к тому, что умела лучше всего. К сплетням.
– Дорогая болума, пока ты болела, в городе столько всего произошло! Огненная лиджи Акшар долго кричала на весь Дом Круга и требовала найти и покарать тех, кто сжег архивы Гильдии Алхимиков до того, как она добралась до них! Получился форменный скандал – она уверена, что кто-то нарочно устроил новый пожар, концов то теперь не найти. А еще лекарям стало проще лечить тех, кто остался жив после встречи с Поджигателями – они теперь знают, что во всем виновата заговоренная селькира, это помогает им корректировать лечение.
Тония вздохнула, попыталась что-то сказать, но Лелей не унималась и не давала вставить ни слова.
– У тебя тут уютно, болума. В Доме Круга, конечно, красивее и наряднее, но у тебя тоже ничего… А вот еще поговаривают, что некоторые Правители начали покидать Асмариан, представляешь! Говорят, что первыми сбежали Максвеллы. Всем сказали, что поедут в Миркта?р к морю, но мы то знаем, что все дело в любви и страхе. А за ними «на воды» потянулись остальные. Тезонии, например, и некоторые из Мильче. Ах, я бы тоже хотела отправиться на море… Но не на это холодное море Лорктуар, а к Соленому морю, поближе к дому…
Побыв у меня всего ничего и вызвав новый приступ головной боли с легким жаром, Лелей убежала, сославшись на то, что впервые теперь может побродить по городу одна. И, как писательница и первая сплетница города, она не может терять ни мгновения. Осталось только понять – кто же доставляет затворнице-тиффалейке самые свежие новости… За все это время хмурая Тония, ровно сидевшая в глубоком бежевого цвета кресле, ни разу не разжала губ. Но стоило только бойкой Лелей покинуть нас…
– Девочка моя… – только произнесла Воплощающая Воду, и мне тут же захотелось заплакать. Тяжесть проступка вернулась на мои плечи со всем своим весом.
– Лиджи, что я наделала…
– Нет-нет, дорогая, я не это хотела сказать! – растерялась Друидка, пересев ко мне на диван и сжав мои холодные ладони в своих. – Ты очень многое пережила, такие потрясения не всегда по силам даже сильнейшим из нас. Ты вышла достойно из этого положения, ты боролась за жизнь! И не твоя вина, что богиня решила иначе. Все было предрешено еще до твоего вмешательства, но ты имела смелость бросить этому вызов. Тише, дитя, не плачь…
Тония поправила теплое одеяло на моих плечах и мягко улыбнулась.
– Если бы я была «сильной», как вы говорите, то не всхлипывала бы сейчас, не заболела той ночью, и спасла бы детей от костра, – прошептала, глотая слезы. – «Сильным» не нужно утешение. Они все делают правильно или не сожалеют о содеянном.
– Какая же ты еще маленькая… – улыбнулась Тония. – Сожаление и принятие тоже признак силы. Ты это поймешь и взрастишь свою силу, вот увидишь.
– Тогда почему мне сейчас так плохо? – взглянула я в глаза цвета глубокого синего океана, ища ответа.
– Потому что сердце плачет об ушедших… Это сострадание. Не потеряй его…
Тония тоже не могла задержаться надолго. Перед уходом она наложила на меня заклинание, которое должно было «облегчить муки» и вручила пузырек с голубоватым снадобьем. Его следовало выпить вечером, чтобы наутро проснуться почти здоровой. Последним она вручила пергамент с письмом от Тильгенмайера.
Ингельда покинула меня еще утром. Сегодня должны были наконец состояться символические похороны ее брата и его семьи, несколько раз отложенные из-за расследования и казни еретиков. Прут Вандлер клятвенно пообещал зардевшейся девушке, что обязательно придет на церемонию вместе со всеми своими братьями – все же, они тоже пытались спасти семью Мадина от огня.
Я осталась одна. Даже Себастьян весь день где-то пропадал. Ингельда тоже говорила, что видела его лишь пару раз. И у меня появилось время подумать. Но мысли не шли. Тягучие и вялые после болезни, они то грозили пролиться слезами, то – новым забвением. Ни одно занятие не радовало, все валилось из рук и страстно хотелось забыться. Что, выпив снадобье, я и сделала.
Глубокой ночью меня разбудил настойчивый стук в дверь. Довольно бодро я пошла открывать почему-то, не опасаясь ни воров, ни убийц, и обомлела. В мое пристанище, снимая с головы капюшон, вошел Аксельрод. Не поздоровавшись, двигаясь, будто находится у себя дома, он прошел прямо в гостиную, поставил на стол знакомую коробочку с восстанавливающими эликсирами и буквально упал в кресло, в котором раньше сидела Тония. Причин своего визита он так и не назвал.
– Тебе сегодня должны были передать письмо от Тильгенмайера. Дай его мне, – устало махнув рукой, потребовал шпион. Я безропотно подчинилась. Сломав печать и быстро пробежав глазами строки, он улыбнулся. – Я так и думал. Что ж, все идет по плану.
– Что там написано? – взволнованно спросила я, кутаясь в теплый халат.
– Тебя отдают обучаться в Академию, сроком минимум на месяц. Для тебя это будет полезно. Для нашего общего дела это будет весьма полезно, – сведя кончики пальцев друг с другом, скудно ответил Друид.
– Я не понимаю… Тильгенмайер отказывается от меня? Из-за того, что произошло во время расследования? – спросила я дрожащим голосом. Еще одна плохая новость за последние дни.
– Тильгенмайер просит прощения, так как ему нужно покинуть город на неопределенное время, – усмехнулся Аксельрод. – И передает тебя на поруки учителей Академии. Главным в Круге на время отсутствия Луноликого буду я.
Я промолчала, пытаясь переварить услышанное. Друид продолжил:
– Ты пойдешь туда, куда тебе прикажет Тильгенмайер. А делать будешь то, что прикажу я. Понятно?
– Предельно, – прошептала я, облизнув пересохшие губы.
– В таком случае, слушай очень внимательно и запоминай. Я не буду повторять дважды. Я не буду спасать тебя от последствий твоих поступков, если они наступят. Я не буду вступаться за тебя. Ты одна из нас до тех пор, пока играешь по нашим правилам и не попадаешься.
Я кивнула. По плечам пробежали мурашки, голова слегка кружилась.
– Ты хорошо потрудилась, выводя на чистую воду Поджигателей. Хоть и сплоховала с идиотской идеей их всех простить в самом начале. Поэтому теперь я скажу тебе, в чем будет заключаться твоя Индивидуальная Миссия в славном городе Асмариане.
Дрожь стала сильнее, но я продолжала упорно смотреть на Аксельрода, впитывая каждое слово. Может моя Миссия не такая сложная и долгая, как у Камора, и после завершения мне просто позволят вернуться домой?.. К маме, к папе, к Лэтти, к моим книгам и пробежкам по тихому району…
– Ты должна, запомни это слово, должна узнать местонахождение Гримуара Природы, а также попытаться выяснить точную, исторически достоверную формулировку «Легенды об Асмариан», ясно?
Я моргнула. Найти Гримуар и Легенду? Это настолько сложно, что Императору потребовалось срочно отсылать в Асмариана еще одного сотрудника в помощь?.. Сказать еще раз, что я ничего не поняла, означало расписаться в собственной дурости и некомпетентности. Опять. Поэтому я просто кивнула, крепко сцепив руки и чуть склонив голову.
– Отлично. Я очень рад, что мы, наконец, нашли общий язык. В письме сказано, что твое обучение начнется со следующего месяца, в алиердаг. Это значит, что в вечер санда ты должна подойти к мосту Эргийля, надеюсь, ты знаешь, что это мост, ведущий в Академию, со всеми нужными вещами. Там тебя встретят. Начни свои поиски с Академии.
Не прощаясь, Аксельрод покинул мой дом. Я продолжила стоять на месте, переваривая услышанное. От похвальбы Друида было грязно и неловко. Мысль о Миссии, выданной Императором, сильнее сбивала с толку. Я знала, что ни недостаток опыта, ни личные потрясения не станут моими оправданиями в случае провала. Мне нужно стать сильнее. Мне нужно найти информацию о Легендах и каком-то Гримуаре. Мне нужно не провалить операцию и не выдать себя, не имея ни одной зацепки о том, что такое вещи, которые я ищу. Я не должна опозориться. Я все выдержу. Я…
Было бы проще, если бы я все-таки умерла той ночью…
17 Аноирдак 1038 год со дня основания Империи. Киллана По. Поздний вечер
Искусственное освещение мраморного колонного зала было, как всегда, отключено ночью.
Ряд бедняков дрогнул. Но цепи, которыми были скованы их ноги, не позволяли броситься врассыпную. И воины повели осужденных на костер. Раздались первые всхлипы и истерики. Многих приходилось заводить на хворост силой. Матери не отпускали рук своих детей, но их разлучали, растаскивая. Их боль и стоны я ощущала всем нутром. Самое страшное было впереди.
Когда все костры кроме одного были заполнены кричащими и плачущими людьми, накрепко привязанными к деревянным столбам, все внимание публики обратилось к Светочам. Они все еще стояли на коленях, спиной к своей пастве. Их плечи дрожали от слабо контролируемых рыданий. Акшар выжидала. Она не давала отмашки начинать казнь, не приказывала поднять и привязать стариков… Она просто смотрела на их трепет и упивалась страхом.
– Митара благоволит отрекшимся от ложных религий, раскаявшимся и пожелавшим вернутся в ее Храм. Посему для так называемых Светочей смертная казнь через сожжение заменяется пожизненным заключением в тюрьме Круга! Славьте Всеблагую богиню!
Над толпой пронесся рокот изумления, сменившийся всеобщим гомоном и криком. Одни не понимали причины смягчения наказания для главарей еретиков, другие возносили хвалу милосердию Митары и Друидов. Никто не остался равнодушным. Я смотрела на Светочей, смертельно пораженных, молящихся Митаре, и понимала, что Акшар только что привела в исполнение, возможно, самое жестокое наказание. Наказание памятью. Хладный голос говорил, что старикам все равно не протянуть больше пары лет, но за это время они возненавидят себя и сойдут с ума. Они проклянут Даллу, Митару, Друидов, весь мир, ибо не может одно существо нести ответственность за всех, кто пошел за ним. Или может?..
Как только первая волна потрясения чуть улеглась, Акшар развела в сторону руки и костры запылали красно-сине-зеленым огнем. Раздались первые крики. Кричали дети.
В горле пересохло. Живот скрутило. Неприятный колючий комок мешал дышать. Тщательно удерживаемая серая дымка безразличия и трезвого восприятия пала. Не сдерживаясь, я всхлипнула, и все же закрыла глаза руками. Последнее, что я выцепила взглядом, были яркие вспышки завершившегося заката. «Слабачка!» – фыркнул холодный голос, не оставлявший меня весь день.
Думал ли Ариэн, думали ли те мальчишки, которых он посылал со своими рисунками, что все закончится смертями, поджогами и огромным костровищем на центральной площади?
Последние предсмертные вопли стихли быстро. Потрескивал хворост костров. Я разлепила веки. Один из Светочей ничком лежал на площади, двое других не смели шевельнуться, но бросали ошеломленные взгляды. Старик был мертв. Его сердце не выдержало. Он оставил это тело.
Акшар поклонилась и ушла с площади, гордо неся голову, увенчанную копной огненных волос. Живых Светочей тычками копий в спины погнали следом за ней. Зрители тоже начали расходиться. Члены Круга уходили по одному. Я оставалась на своем месте, не в силах подняться. В конце концов, ко мне подошел Тильгенмайер, подал руку. Он говорил что-то про мою храбрость, что он не ожидал от меня такой силы и готовности бороться до самого конца. Что в человеке он больше всего ценит мужество, способность принимать свои ошибки и выносить из них верные уроки. Поэтому он считал правильным, целесообразным и весьма подходящим по времени отправить меня поучиться в Академию Друидов. Я слабо кивала. Сейчас мне было все равно. Огромная черная пустота поглотила мою печаль, сожаления, боль. Она сулила отдых от переживаний, и я с радостью согласилась ей сдаться. Никакая я не сильная и не храбрая. Пожалуйста, оставьте меня одну!
Тильгенмайер не хотел оставлять. Он подозвал непонятно откуда появившегося Майло и попросил проводить домой. Охотник взял меня под руку и, впервые стараясь растормошить разговорами, повел в Торговый район. Я не сопротивлялась, но и не чувствовала прежнего ликования от его близости. Сил говорить у меня тоже не было. Мне требовалось одиночество и немного отдыха.
Над городом вставала полная луна. За время медленной прогулки я не произнесла ни слова. Не на шутку обеспокоенный моим состоянием Майло попросил помощи Прута, открыл входную дверь, помог снять верхнюю одежду. Я сама отослала его, сказав, что устала, но мне нужно просто поспать и все будет хорошо. Раздевшись, я легла в кровать и попросила Клорию о смерти. За все это время на меня свалилось слишком многое. Не понимая основ жизни города, я привела обездоленных бедняков к мучительной смерти.
«Жизнь жестока к слабым» – резюмировал холодный голос.
«Это не жизнь, а я. И за это я заслуживаю смерти. Я подвела Анопсиса, доверившегося мне. Я подведу Империю и Аксельрода. Я сделаю много плохого. Лучше мне умереть сейчас».
«Держись правды и не забывай Поджигателей» – был мне холодный ответ.
Той ночью на меня спустилась страшнейшая горячка. Во сне я горела вместе с Поджигателями.
Глава 10.13. Дело Поджигателей
25 инсарбат 3360 год Друидского календаря. Асмариан. Торговый район. Утро
Когда я очнулась, уставшая и зареванная Ингельда бросилась мне на шею, угрожая задушить. Бедная напуганная девушка умоляла больше так не делать, не оставлять ее одну и не заставлять бояться новых похорон. Немного позже она заявила, что сегодня уже двадцать пятое число, и я провалялась в жестоком бреду целых три дня. Все это время она находилась рядом, выхаживая меня. Я ничего не помнила, но все же аккуратно поинтересовалась, не говорила ли я каких-нибудь странных вещей. Девушка отмахнулась, сказав, что все равно ничего не поняла, будто бы я говорила на другом языке. Правда, сердце снова сжалось, когда добрая Ингельда, зардевшись и осветив яркой улыбкой спальню, сказала, что «тот симпатичный воин» тоже часто заходил проведать больную. Я поперхнулась восстанавливающей силы настойкой, но девушка клятвенно заверила, что Майло не подходил к моей постели. Выдохнув и похлебав какого-то золотистого бульона, я снова уснула.
Ближе к середине дня я уже могла ходить, а тяжелый туман в голове начал рассеиваться. Страшные мысли из прошлого постоянно норовили вернуться, но я их прогоняла. Позже будет время обо всем подумать. А сейчас нужно просто восстановить здоровье. Вскоре после того, как я переползла в гостиную, ко мне в гости нагрянули Тония и Лелей. Эту компанию женщин, искренне не переносивших друг друга, странно было видеть рядом, но тиффалейка весело объяснила, что обеих привела привязанность ко мне и, конечно, забота.
Лелей, устроившаяся прямо на полу возле дивана, вела себя как ни в чем не бывало, будто и не было того месяца, что мы не виделись. Она прощебетала о том, как сильно испугалась моей болезни, и что Аксельрод не позволял ей ни при каких обстоятельствах покидать жилище. Она очень обрадовалась, что именно я смогла отловить гадких Поджигателей, ведь, вне всякого сомнения, их следующей целью стал бы Дом Круга. Добрая девушка принесла с собой кучу сладостей и даже поделилась бесценными запасами лучшего тиффалейского кофе. А потом, под неодобрительные взгляды молчаливой Тонии, приступила к тому, что умела лучше всего. К сплетням.
– Дорогая болума, пока ты болела, в городе столько всего произошло! Огненная лиджи Акшар долго кричала на весь Дом Круга и требовала найти и покарать тех, кто сжег архивы Гильдии Алхимиков до того, как она добралась до них! Получился форменный скандал – она уверена, что кто-то нарочно устроил новый пожар, концов то теперь не найти. А еще лекарям стало проще лечить тех, кто остался жив после встречи с Поджигателями – они теперь знают, что во всем виновата заговоренная селькира, это помогает им корректировать лечение.
Тония вздохнула, попыталась что-то сказать, но Лелей не унималась и не давала вставить ни слова.
– У тебя тут уютно, болума. В Доме Круга, конечно, красивее и наряднее, но у тебя тоже ничего… А вот еще поговаривают, что некоторые Правители начали покидать Асмариан, представляешь! Говорят, что первыми сбежали Максвеллы. Всем сказали, что поедут в Миркта?р к морю, но мы то знаем, что все дело в любви и страхе. А за ними «на воды» потянулись остальные. Тезонии, например, и некоторые из Мильче. Ах, я бы тоже хотела отправиться на море… Но не на это холодное море Лорктуар, а к Соленому морю, поближе к дому…
Побыв у меня всего ничего и вызвав новый приступ головной боли с легким жаром, Лелей убежала, сославшись на то, что впервые теперь может побродить по городу одна. И, как писательница и первая сплетница города, она не может терять ни мгновения. Осталось только понять – кто же доставляет затворнице-тиффалейке самые свежие новости… За все это время хмурая Тония, ровно сидевшая в глубоком бежевого цвета кресле, ни разу не разжала губ. Но стоило только бойкой Лелей покинуть нас…
– Девочка моя… – только произнесла Воплощающая Воду, и мне тут же захотелось заплакать. Тяжесть проступка вернулась на мои плечи со всем своим весом.
– Лиджи, что я наделала…
– Нет-нет, дорогая, я не это хотела сказать! – растерялась Друидка, пересев ко мне на диван и сжав мои холодные ладони в своих. – Ты очень многое пережила, такие потрясения не всегда по силам даже сильнейшим из нас. Ты вышла достойно из этого положения, ты боролась за жизнь! И не твоя вина, что богиня решила иначе. Все было предрешено еще до твоего вмешательства, но ты имела смелость бросить этому вызов. Тише, дитя, не плачь…
Тония поправила теплое одеяло на моих плечах и мягко улыбнулась.
– Если бы я была «сильной», как вы говорите, то не всхлипывала бы сейчас, не заболела той ночью, и спасла бы детей от костра, – прошептала, глотая слезы. – «Сильным» не нужно утешение. Они все делают правильно или не сожалеют о содеянном.
– Какая же ты еще маленькая… – улыбнулась Тония. – Сожаление и принятие тоже признак силы. Ты это поймешь и взрастишь свою силу, вот увидишь.
– Тогда почему мне сейчас так плохо? – взглянула я в глаза цвета глубокого синего океана, ища ответа.
– Потому что сердце плачет об ушедших… Это сострадание. Не потеряй его…
Тония тоже не могла задержаться надолго. Перед уходом она наложила на меня заклинание, которое должно было «облегчить муки» и вручила пузырек с голубоватым снадобьем. Его следовало выпить вечером, чтобы наутро проснуться почти здоровой. Последним она вручила пергамент с письмом от Тильгенмайера.
Ингельда покинула меня еще утром. Сегодня должны были наконец состояться символические похороны ее брата и его семьи, несколько раз отложенные из-за расследования и казни еретиков. Прут Вандлер клятвенно пообещал зардевшейся девушке, что обязательно придет на церемонию вместе со всеми своими братьями – все же, они тоже пытались спасти семью Мадина от огня.
Я осталась одна. Даже Себастьян весь день где-то пропадал. Ингельда тоже говорила, что видела его лишь пару раз. И у меня появилось время подумать. Но мысли не шли. Тягучие и вялые после болезни, они то грозили пролиться слезами, то – новым забвением. Ни одно занятие не радовало, все валилось из рук и страстно хотелось забыться. Что, выпив снадобье, я и сделала.
Глубокой ночью меня разбудил настойчивый стук в дверь. Довольно бодро я пошла открывать почему-то, не опасаясь ни воров, ни убийц, и обомлела. В мое пристанище, снимая с головы капюшон, вошел Аксельрод. Не поздоровавшись, двигаясь, будто находится у себя дома, он прошел прямо в гостиную, поставил на стол знакомую коробочку с восстанавливающими эликсирами и буквально упал в кресло, в котором раньше сидела Тония. Причин своего визита он так и не назвал.
– Тебе сегодня должны были передать письмо от Тильгенмайера. Дай его мне, – устало махнув рукой, потребовал шпион. Я безропотно подчинилась. Сломав печать и быстро пробежав глазами строки, он улыбнулся. – Я так и думал. Что ж, все идет по плану.
– Что там написано? – взволнованно спросила я, кутаясь в теплый халат.
– Тебя отдают обучаться в Академию, сроком минимум на месяц. Для тебя это будет полезно. Для нашего общего дела это будет весьма полезно, – сведя кончики пальцев друг с другом, скудно ответил Друид.
– Я не понимаю… Тильгенмайер отказывается от меня? Из-за того, что произошло во время расследования? – спросила я дрожащим голосом. Еще одна плохая новость за последние дни.
– Тильгенмайер просит прощения, так как ему нужно покинуть город на неопределенное время, – усмехнулся Аксельрод. – И передает тебя на поруки учителей Академии. Главным в Круге на время отсутствия Луноликого буду я.
Я промолчала, пытаясь переварить услышанное. Друид продолжил:
– Ты пойдешь туда, куда тебе прикажет Тильгенмайер. А делать будешь то, что прикажу я. Понятно?
– Предельно, – прошептала я, облизнув пересохшие губы.
– В таком случае, слушай очень внимательно и запоминай. Я не буду повторять дважды. Я не буду спасать тебя от последствий твоих поступков, если они наступят. Я не буду вступаться за тебя. Ты одна из нас до тех пор, пока играешь по нашим правилам и не попадаешься.
Я кивнула. По плечам пробежали мурашки, голова слегка кружилась.
– Ты хорошо потрудилась, выводя на чистую воду Поджигателей. Хоть и сплоховала с идиотской идеей их всех простить в самом начале. Поэтому теперь я скажу тебе, в чем будет заключаться твоя Индивидуальная Миссия в славном городе Асмариане.
Дрожь стала сильнее, но я продолжала упорно смотреть на Аксельрода, впитывая каждое слово. Может моя Миссия не такая сложная и долгая, как у Камора, и после завершения мне просто позволят вернуться домой?.. К маме, к папе, к Лэтти, к моим книгам и пробежкам по тихому району…
– Ты должна, запомни это слово, должна узнать местонахождение Гримуара Природы, а также попытаться выяснить точную, исторически достоверную формулировку «Легенды об Асмариан», ясно?
Я моргнула. Найти Гримуар и Легенду? Это настолько сложно, что Императору потребовалось срочно отсылать в Асмариана еще одного сотрудника в помощь?.. Сказать еще раз, что я ничего не поняла, означало расписаться в собственной дурости и некомпетентности. Опять. Поэтому я просто кивнула, крепко сцепив руки и чуть склонив голову.
– Отлично. Я очень рад, что мы, наконец, нашли общий язык. В письме сказано, что твое обучение начнется со следующего месяца, в алиердаг. Это значит, что в вечер санда ты должна подойти к мосту Эргийля, надеюсь, ты знаешь, что это мост, ведущий в Академию, со всеми нужными вещами. Там тебя встретят. Начни свои поиски с Академии.
Не прощаясь, Аксельрод покинул мой дом. Я продолжила стоять на месте, переваривая услышанное. От похвальбы Друида было грязно и неловко. Мысль о Миссии, выданной Императором, сильнее сбивала с толку. Я знала, что ни недостаток опыта, ни личные потрясения не станут моими оправданиями в случае провала. Мне нужно стать сильнее. Мне нужно найти информацию о Легендах и каком-то Гримуаре. Мне нужно не провалить операцию и не выдать себя, не имея ни одной зацепки о том, что такое вещи, которые я ищу. Я не должна опозориться. Я все выдержу. Я…
Было бы проще, если бы я все-таки умерла той ночью…
***
17 Аноирдак 1038 год со дня основания Империи. Киллана По. Поздний вечер
Искусственное освещение мраморного колонного зала было, как всегда, отключено ночью.
