– Семья Ингельды Мадины пострадала за тесные связи с Кругом, – скорбно перебил меня Анопсис. – Логика Поджигателей карает всех, кто сам близок к карателям.
Он что-то знает! Он точно что-то знает… Их логика…
– Я не могла остаться в стороне, – продолжила после небольшого молчания. – Я маг и я решила, что смогу сама найти Поджигателей. Моя магия, она помогла мне… – спутано, нервничая, пытаясь играть роль напуганной откровениями девочки, отвечала я. План был таков – выкинуть любые упоминания об участии Майло в операции и гнуть свою линию. Я смогу. Главное, перестать вылавливать в потоке беснующихся мыслей те, что кричали о моей вине в смертях.
– И теперь ты здесь. Но вместо Поджигателей нашла нас. Что, хороша твоя магия?
Я лишь потупилась.
– Ты знаешь всю нашу историю, я рассказал тебе только правду. Что ты будешь делать дальше?
– Я поговорю с лиджев Тильгенмайером. Он мудр, он выслушает меня. И Круг перестанет преследовать вас, – ответила теми словами, что от меня хотели услышать. По толпе промчалось легкое воодушевление.
Анопсис лишь покачал головой. И я вдруг почувствовала, что моей уставшей от напряжения шеи коснулся холодный острый кончик ножа. Я подавила дрожь и удивленно взглянула на Светоча. Мой подбородок все еще удерживал неизвестный.
– Прости. Но нам нужна небольшая жертва.
Я распахнула глаза, а нож уже чертил тонкую кровавую линию вдоль моей шеи. Из открывшейся раны на курточку потекла струйка свежей крови.
– Что вы делаете! – то ли вскричала, то ли взмолилась я. – Вы же не убийцы!
Анопсис молча поднялся со своего кресла. Принял из рук стоявшего позади меня человека нож. Я уже собиралась как можно громче произнести боевое заклинание, в отчаянной попытке спасая свою жизнь, но освободившиеся руки теперь крепко затыкали мне рот. Старик приставил тонкий ножик, похожий на кухонный, к моему горлу. Чего-то выжидал. Я чувствовала, как из шеи тонкой струйкой течет кровь, заливая одежду и ладони моего палача.
Немного погодя, Светоч, держа окровавленный нож над головой, призвал к паству к молчанию. Дополнительных надрезов он так и не сделал. От облегчения хотелось вздохнуть и разрыдаться. Тошнило. Перед глазами плыли разноцветные круги. В голове вновь бродили нестройные мысли, аппарат для анализа текущей ситуации ушел отдыхать. Но крепкие руки продолжали сжимать рот и вдавливать в стул, не позволяя ни на мгновение расслабиться.
Громогласным голосом, каким герольды кричат на площадях, передавая народу волю Императора, Анопсис воскликнул:
– Далла! Богиня-Покровительница всех угнетенных и обездоленных! Приносим тебе эту кровавую жертву и просим – услышь и защити нас, бедняков города Асмариан, идущих твоим путем!
Море последователей зашевелилось и загудело. Все повторяли и повторяли слова Анопсиса, то недобро, то с кровавым вожделением поглядывая на меня.
– Она услышит нас! – воскликнул Анопсис. – Услышит! А пока, мы продолжим наш путь, нашу борьбу и наши страдания!
Две картинки соединились в одну. Борьба, кровавая жертва, Поджигатели, селькира… Была ли между ними вообще разница?.. И почему никто не собирался остановиться? Почему круг хаоса и крови никак не разрывался, лишь разрастаясь и захватывая все новых жертв?..
В подвальное помещение влетела маленькая серая птичка с длинным клювиком. Грустно чирикая, она принялась метаться над толпой, садиться на головы и плечи, но мало кто обращал на нее внимание.
К раздухарившемуся старику подбежал рыжий мальчишка, который раньше умудрился усыпить меня, что-то прошептал. Напрягая слух, я расслышала «наверху пусто» и от сердца отлегло. Значит, Майло успел сбежать.
– Я верю тебе, – громко сказал Анопсис, обращаясь ко мне, как только мальчик затерялся в толпе. – Но мудрости и дальнего взора тебе не хватает. Твои слова ничего не смогут изменить и ничем нам не помогут. Ты не переубедишь Тильгенмайера, слугу ложной богини, так же как не переубедишь меня. Если бы я хотел этого, то объявил бы Минати Летико своей заложницей, ради шантажа. Но это не путь Светоча, не путь бедняка. Я рассказал, чтобы ты знала, а дальше – решать тебе. Скоро мы покинем это убежище. А тебя нам придется оставить здесь. Когда-нибудь путы ослабнут, и ты сможешь сама выйти наружу.
Я дернулась, чтобы воспротивиться решению, явно обрекающему меня на гибель в пустом подвале, но крепкие руки уже держали меня за голову, и кто-то завязывал рот. Из глаз брызнули слезы отчаяния и беспомощности.
– Вперед! – раздался откуда-то сверху крик, повторенный десятком голосов.
Отчаянно заметались последователи Даллы, создавая невообразимую суматоху. Кресло Анопсиса уже пустовало. Напуганная птичка закричала и забилась. Паникующие в суматохе задели и опрокинули мой стул. Падая, я крепко стукнулась головой о поломанный ящик и вновь отключилась. Кажется, кто-то насмешливый услышал мои мольбы об отдыхе.
2 Цухэ (сухэ) – метафизическое понятие, «божественная искра»
– Ты в порядке? Цела? – озабоченно спрашивал меня Майло, поправляя на моих плечах свой черный плащ. Весьма кстати. Меня разбивала мелкая дрожь, а надрезанная шея и рассеченная после падения голова страшно болели. Даже несмотря на то, что друидские лекари уже успели надо мной поработать.
– Кажется, цела, – попыталась улыбнуться я и тут же получила громовой раскат в черепушке.
– Не двигайся, я сам посмотрю! – он слегка прикоснулся к коже, недовольно нахмурился, но бодро выдал. – Жить будешь.
– Спасибо.
Этой тяжелой глубокой ночью я сидела верхом на столе, вытащенном кем-то из школы специально для меня, и смотрела на Майло. Он был совсем близко, и я даже могла положить голову ему на грудь. Да, потом это, в случае чего, можно было списать на травму, но… Кажется, лучше не провоцировать… Нельзя сперва нарушить приказ, пару раз отрубиться, получить по голове, а потом требовать ласки.
– Что будет с теми, кого вы успели поймать? – робко спросила я.
– Отдадим их в Акан-Вакас-бат-сиджу. Думаю, это вопрос решенный и дело быстро закроют.
– Почему ты в этом так уверен? – начала хмуриться я.
– Мы поймали их с поличным, – четко произнес Майло, чтобы у меня не оставалось сомнений в его словах. – Кулоны, странные ритуалы, нападение на невинную жительницу города, находящуюся под защитой Круга. В конце концов, они хранили у себя селькиру! Считай, их вина уже доказана и дело только за формальностями.
– Их главарь сказал, что это не они, – прошептала я. – Не совсем они.
– Позже поймаем и остальных, – раздался суровый голос приближающегося Аксельрода. – Еретикам не будет пощады.
Я оторвала испуганный взгляд от Друида, как всегда одетого в безукоризненно белое, и вновь обратилась к Майло:
– Как вы меня нашли?
– По песнопениям, – хмыкнул охотник, сложив руки на груди. – Когда, вернувшись ко входу, я обнаружил, что вас нет на месте, то сразу спустился вниз в подвал. Поджигатели закончили свою молитву и начали поливать вас водой. Пришлось запустить «План Б». Мы с лиджев Аксельродом заранее условились о том, что небольшие отряды воинов будут дежурить во всех районах, и, если у нас что-то получится или, наоборот, пойдет не так, они смогут быстро прийти на выручку. Я обнаружил самого лиджев с его отрядом неподалеку, мне дали коня, и мы вовремя успели вас спасти, – затем он слегка нахмурился. – Еще немного и вас, ничком лежащую на полу, просто растоптали бы. Мне пришлось выносить вас из этой давки.
– Спасибо… – выдавила я. При Аксельроде он перешел на «вы». И оказался, гораздо хитрее и продуманнее, чем мне сперва показалось. Это надо же – за ночь и один день успеть не только принести мне травок, но и разработать совместно с Аксельродом дополнительный план спасения. – Но, послушайте, мы все равно поймали не тех. Настоящие Поджигатели все еще скрываются, а эти – мирные…
– Мирные кто? Культисты? Еретики? – презрительно продолжил за меня Аксельрод. – Митара ясно дала понять, что больше не потерпит их в этом городе. Значит, мы должны подчиниться и отправить под суд всех. К сожалению, ваш «план по перевоспитанию» с треском провалился. Теперь я вызову несколько отрядов поддержки, и мы прочешем все заброшенные места этого района. Весьма приятно было увидеть вас, Минати. Вы прекрасно поработали.
С этими словами Друид откланялся. От слов моего тайного начальника о «плане по перевоспитанию» и «прекрасной работе» стало гадко. Не камень, а целая скала была запущена прямо в меня. Я же знала, что она далеко не прекрасна. Я должна была уменьшить количество жертв, но в разы увеличила их. Слезы снова навернулись на глаза, а раны на голове и шее неприятно запульсировали.
– Идти можешь? – вернул меня из мыслей Майло. Этот галантный мужчина в отсутствии высокого начальства снова перешел на «ты». Он так пытается скрываться?
– Голова кружится… – проговорила я тихо. – Я чем-то надышалась у них и теперь плохо себя чувствую.
– Хорошо. Я помогу тебе, пойдем.
Воин помог мне слезть со стола и предложил свой локоть. Теперь мы медленно возвращались домой по той же дорогой. Молчание, обычный спутник Майло, вновь опустилось на нас. Но острого желания говорить не было. Я перебирала в голове ситуацию с Поджигателями и культистами Анопсиса и не могла понять, на чью сторону больше склоняюсь. Казалось, что недоговаривали все. И куда более грозная сила дергает за веревочки меньшую, оставаясь в тени. Отойдя на приличное, недосягаемое для подслушивающих расстояние, я все же решила спросить:
– Майло, ты можешь как-нибудь остановить это? Их предводитель и они сами напуганы происходящим. Есть еще одна группа Поджигателей. А среди этих – только женщины, дети и калеки. Так не должно быть!
– Ты слышала лиджев Аксельрода? – проговорил Майло тем тоном, с которым взрослые общаются с надоедающими детишками. – Я понимаю зов твоего доброго сердца, но все они лжецы и еретики. Все будет так, как решит Круг. И я не желаю и не собираюсь в это вмешиваться. Не бери в голову.
Анопсис был прав – никто не хотел меня слушать. У всех своя правда. А о том, что решит Суд я и думать не могла. Как же я могу помочь этим людям?..
Медленное беспокойное течение моих мыслей прервал нарастающий оглушительный грохот и свист. За ним раздался такой взрыв, что в заброшенных домах неразбитые остатки стекол и побелка раскололись и полетели в разные стороны, как маленькие быстрые снаряды. Майло повалил меня в грязную землю, прикрывая своим телом и плотным черным плащом. Над ухом, словно алхимическая смесь, гневно прошипел:
– Селькира. Они взорвали селькиру.
21 инсарбат 3360 год Друидского календаря. Асмариан. Район Воинов. Вечер
Вчера утром сгорело главное здание Гильдии Алхимиков. После взрыва селькиры в Бедняцком районе это стало вторым сильным ударом по ним. Были уничтожены склады реагентов, пропала бесценная библиотека со множеством каталогов и редких книг и, что самое страшное – сгорел архив, в котором скрупулезные ученые хранили приходно-расходные книги, расписки и чеки. Кто-то заметал следы, теперь это стало очевидным. Акшар, желавшая лично разобраться с бумагами, пребывала в бешенстве. Разъяренные жители Асмариана также не желали делать сопоставлений и логических умозаключений – их разумы были отравлены яростью и скорбью.
Майло вовремя успел среагировать и мы практически не пострадали. После, мы вдвоем бросились к бывшему зданию школы, чтобы увидеть на ее месте огромную воронку да разрастающийся сине-зеленый пожар селькиры. Вдвоем с Аксельродом нам на удивление быстро удалось потушить его. Под конец я даже заметила одобрительный взгляд моего тайного начальника. Майло оказывал помощь раненым и пострадавшим, насколько это было в его силах. Лицо мужчины сковала абсолютно непроницаемая маска холодности и сосредоточенности, но, вспоминая его прежний рассказ, я, кажется, понимала… Перед трагедией в здание вошла дюжина воинов – они должны были осмотреться, найти и вынести наружу ящики с селькирой. Все они погибли. Двенадцать молодых парней…
На Суд нас не допустили, хотя, по всей логике событий, именно мы с Майло являлись главными свидетелями. Себастьян, как всегда бывший на моей стороне, подозревал, что наши слова все равно ничего не стоили против железобетонных признаний отловленных еретиков и взрыва. За все это время я не видела никого из Круга. И хотя моя уверенность в том, что не последователи Анопсиса устроили весь этот беспредел, не пошатнулась – я не могла даже передать весточку с просьбой о встрече хоть с кем-то, кто мог бы услышать. Майло, будто нарочно приставленный, как цепной пес охранял меня от всех, в том числе и от собственного одиночества. И хотя он не был настырным, впервые его присутствие утомляло. Я спрашивала, как военное начальство относится к тому, что он проводит время со мной вместо того, чтобы выполнять свои прямые обязанности. Но Майло отвечал, что у него все улажено.
В одночасье я умудрилась стать знаменитостью местного масштаба. Иногда простые прохожие останавливались и просили поделиться подробностями произошедшего, но охотник не позволял мне говорить. И я разрывалась от приятных мыслей о таком внимании со стороны симпатичного мне человека и его же тотального контроля над моей жизнью.
А по ночам не давали уснуть слова Анопсиса, снова и снова всплывающие в голове. Поджигатели активизировались после моей идеи о перевоспитании и облаве на Светочей. Аксельрод почти прямо сказал, что он думает о том моем плане и куда послал бы с ним, имей возможность. И он оказался прав, бесы его забери! Моими руками он достиг своей цели, а вся кровь осталась на мне. И это не давало покоя. Несколько раз я пыталась достучаться до сердца Майло, объяснить ему, но все мои попытки резко пресекались. Воин был полон тяжелой скорби по соратникам и ничто не могло поколебать его решимости. Лишь один раз, в ответ на мои просьбы о разговоре, он отклонил их фразой:
– Я хотя бы смог спасти тебя.
Суд постановил, что подозреваемые виновны в многочисленных поджогах, смертях и увечьях мирных граждан Асмариана, во взрыве в школе, в незаконном использовании селькиры как боевого компонента, в идолопоклонничестве и уходе от истинной веры во Всеблагую богиню Митару. Каждый пункт в отдельности уже тянул на смертный приговор. И он не заставил себя ждать. Всем схваченным той злополучной ночью в Школе и на следующий день вынесли наказание в виде высшей меры пресечения. И оно не могло быть обжаловано. На закате еретиков казнят сожжением на костре. Какая чудовищная ирония – сжигать Поджигателей.
Особого цинизма ситуации добавляла пышность казни. День и ночь на огромной Солнечной площади в Районе Воинов плотники мастерили помосты для зрителей и украшали зелеными флагами с изображением тонкого древа с розовой кроной. Готовилось особое представление, не каждый день можно увидеть такое. И добропорядочные жители города шли толпами, вели детей и даже несли с собой еду. Специальные отряды воинов следили за порядком, остальные рассаживали приходящих по трибунам, которые начали заполняться еще с полудня – все желали стать обладателями самых выгодных мест. Друидов и Повелителей ожидали особые площадки, удобные сидения и хороший обзор. И только беднякам был заказан вход на площадь. Для Круга в самом центре была сделана отдельная ложа. Лиджев Тильгенмайер нашел уместным пригласить меня присоединиться к ним. Отказ исключался.
Он что-то знает! Он точно что-то знает… Их логика…
– Я не могла остаться в стороне, – продолжила после небольшого молчания. – Я маг и я решила, что смогу сама найти Поджигателей. Моя магия, она помогла мне… – спутано, нервничая, пытаясь играть роль напуганной откровениями девочки, отвечала я. План был таков – выкинуть любые упоминания об участии Майло в операции и гнуть свою линию. Я смогу. Главное, перестать вылавливать в потоке беснующихся мыслей те, что кричали о моей вине в смертях.
– И теперь ты здесь. Но вместо Поджигателей нашла нас. Что, хороша твоя магия?
Я лишь потупилась.
– Ты знаешь всю нашу историю, я рассказал тебе только правду. Что ты будешь делать дальше?
– Я поговорю с лиджев Тильгенмайером. Он мудр, он выслушает меня. И Круг перестанет преследовать вас, – ответила теми словами, что от меня хотели услышать. По толпе промчалось легкое воодушевление.
Анопсис лишь покачал головой. И я вдруг почувствовала, что моей уставшей от напряжения шеи коснулся холодный острый кончик ножа. Я подавила дрожь и удивленно взглянула на Светоча. Мой подбородок все еще удерживал неизвестный.
– Прости. Но нам нужна небольшая жертва.
Я распахнула глаза, а нож уже чертил тонкую кровавую линию вдоль моей шеи. Из открывшейся раны на курточку потекла струйка свежей крови.
– Что вы делаете! – то ли вскричала, то ли взмолилась я. – Вы же не убийцы!
Анопсис молча поднялся со своего кресла. Принял из рук стоявшего позади меня человека нож. Я уже собиралась как можно громче произнести боевое заклинание, в отчаянной попытке спасая свою жизнь, но освободившиеся руки теперь крепко затыкали мне рот. Старик приставил тонкий ножик, похожий на кухонный, к моему горлу. Чего-то выжидал. Я чувствовала, как из шеи тонкой струйкой течет кровь, заливая одежду и ладони моего палача.
Немного погодя, Светоч, держа окровавленный нож над головой, призвал к паству к молчанию. Дополнительных надрезов он так и не сделал. От облегчения хотелось вздохнуть и разрыдаться. Тошнило. Перед глазами плыли разноцветные круги. В голове вновь бродили нестройные мысли, аппарат для анализа текущей ситуации ушел отдыхать. Но крепкие руки продолжали сжимать рот и вдавливать в стул, не позволяя ни на мгновение расслабиться.
Громогласным голосом, каким герольды кричат на площадях, передавая народу волю Императора, Анопсис воскликнул:
– Далла! Богиня-Покровительница всех угнетенных и обездоленных! Приносим тебе эту кровавую жертву и просим – услышь и защити нас, бедняков города Асмариан, идущих твоим путем!
Море последователей зашевелилось и загудело. Все повторяли и повторяли слова Анопсиса, то недобро, то с кровавым вожделением поглядывая на меня.
– Она услышит нас! – воскликнул Анопсис. – Услышит! А пока, мы продолжим наш путь, нашу борьбу и наши страдания!
Две картинки соединились в одну. Борьба, кровавая жертва, Поджигатели, селькира… Была ли между ними вообще разница?.. И почему никто не собирался остановиться? Почему круг хаоса и крови никак не разрывался, лишь разрастаясь и захватывая все новых жертв?..
В подвальное помещение влетела маленькая серая птичка с длинным клювиком. Грустно чирикая, она принялась метаться над толпой, садиться на головы и плечи, но мало кто обращал на нее внимание.
К раздухарившемуся старику подбежал рыжий мальчишка, который раньше умудрился усыпить меня, что-то прошептал. Напрягая слух, я расслышала «наверху пусто» и от сердца отлегло. Значит, Майло успел сбежать.
– Я верю тебе, – громко сказал Анопсис, обращаясь ко мне, как только мальчик затерялся в толпе. – Но мудрости и дальнего взора тебе не хватает. Твои слова ничего не смогут изменить и ничем нам не помогут. Ты не переубедишь Тильгенмайера, слугу ложной богини, так же как не переубедишь меня. Если бы я хотел этого, то объявил бы Минати Летико своей заложницей, ради шантажа. Но это не путь Светоча, не путь бедняка. Я рассказал, чтобы ты знала, а дальше – решать тебе. Скоро мы покинем это убежище. А тебя нам придется оставить здесь. Когда-нибудь путы ослабнут, и ты сможешь сама выйти наружу.
Я дернулась, чтобы воспротивиться решению, явно обрекающему меня на гибель в пустом подвале, но крепкие руки уже держали меня за голову, и кто-то завязывал рот. Из глаз брызнули слезы отчаяния и беспомощности.
– Вперед! – раздался откуда-то сверху крик, повторенный десятком голосов.
Отчаянно заметались последователи Даллы, создавая невообразимую суматоху. Кресло Анопсиса уже пустовало. Напуганная птичка закричала и забилась. Паникующие в суматохе задели и опрокинули мой стул. Падая, я крепко стукнулась головой о поломанный ящик и вновь отключилась. Кажется, кто-то насмешливый услышал мои мольбы об отдыхе.
2 Цухэ (сухэ) – метафизическое понятие, «божественная искра»
Глава 10.11. Дело Поджигателей
– Ты в порядке? Цела? – озабоченно спрашивал меня Майло, поправляя на моих плечах свой черный плащ. Весьма кстати. Меня разбивала мелкая дрожь, а надрезанная шея и рассеченная после падения голова страшно болели. Даже несмотря на то, что друидские лекари уже успели надо мной поработать.
– Кажется, цела, – попыталась улыбнуться я и тут же получила громовой раскат в черепушке.
– Не двигайся, я сам посмотрю! – он слегка прикоснулся к коже, недовольно нахмурился, но бодро выдал. – Жить будешь.
– Спасибо.
Этой тяжелой глубокой ночью я сидела верхом на столе, вытащенном кем-то из школы специально для меня, и смотрела на Майло. Он был совсем близко, и я даже могла положить голову ему на грудь. Да, потом это, в случае чего, можно было списать на травму, но… Кажется, лучше не провоцировать… Нельзя сперва нарушить приказ, пару раз отрубиться, получить по голове, а потом требовать ласки.
– Что будет с теми, кого вы успели поймать? – робко спросила я.
– Отдадим их в Акан-Вакас-бат-сиджу. Думаю, это вопрос решенный и дело быстро закроют.
– Почему ты в этом так уверен? – начала хмуриться я.
– Мы поймали их с поличным, – четко произнес Майло, чтобы у меня не оставалось сомнений в его словах. – Кулоны, странные ритуалы, нападение на невинную жительницу города, находящуюся под защитой Круга. В конце концов, они хранили у себя селькиру! Считай, их вина уже доказана и дело только за формальностями.
– Их главарь сказал, что это не они, – прошептала я. – Не совсем они.
– Позже поймаем и остальных, – раздался суровый голос приближающегося Аксельрода. – Еретикам не будет пощады.
Я оторвала испуганный взгляд от Друида, как всегда одетого в безукоризненно белое, и вновь обратилась к Майло:
– Как вы меня нашли?
– По песнопениям, – хмыкнул охотник, сложив руки на груди. – Когда, вернувшись ко входу, я обнаружил, что вас нет на месте, то сразу спустился вниз в подвал. Поджигатели закончили свою молитву и начали поливать вас водой. Пришлось запустить «План Б». Мы с лиджев Аксельродом заранее условились о том, что небольшие отряды воинов будут дежурить во всех районах, и, если у нас что-то получится или, наоборот, пойдет не так, они смогут быстро прийти на выручку. Я обнаружил самого лиджев с его отрядом неподалеку, мне дали коня, и мы вовремя успели вас спасти, – затем он слегка нахмурился. – Еще немного и вас, ничком лежащую на полу, просто растоптали бы. Мне пришлось выносить вас из этой давки.
– Спасибо… – выдавила я. При Аксельроде он перешел на «вы». И оказался, гораздо хитрее и продуманнее, чем мне сперва показалось. Это надо же – за ночь и один день успеть не только принести мне травок, но и разработать совместно с Аксельродом дополнительный план спасения. – Но, послушайте, мы все равно поймали не тех. Настоящие Поджигатели все еще скрываются, а эти – мирные…
– Мирные кто? Культисты? Еретики? – презрительно продолжил за меня Аксельрод. – Митара ясно дала понять, что больше не потерпит их в этом городе. Значит, мы должны подчиниться и отправить под суд всех. К сожалению, ваш «план по перевоспитанию» с треском провалился. Теперь я вызову несколько отрядов поддержки, и мы прочешем все заброшенные места этого района. Весьма приятно было увидеть вас, Минати. Вы прекрасно поработали.
С этими словами Друид откланялся. От слов моего тайного начальника о «плане по перевоспитанию» и «прекрасной работе» стало гадко. Не камень, а целая скала была запущена прямо в меня. Я же знала, что она далеко не прекрасна. Я должна была уменьшить количество жертв, но в разы увеличила их. Слезы снова навернулись на глаза, а раны на голове и шее неприятно запульсировали.
– Идти можешь? – вернул меня из мыслей Майло. Этот галантный мужчина в отсутствии высокого начальства снова перешел на «ты». Он так пытается скрываться?
– Голова кружится… – проговорила я тихо. – Я чем-то надышалась у них и теперь плохо себя чувствую.
– Хорошо. Я помогу тебе, пойдем.
Воин помог мне слезть со стола и предложил свой локоть. Теперь мы медленно возвращались домой по той же дорогой. Молчание, обычный спутник Майло, вновь опустилось на нас. Но острого желания говорить не было. Я перебирала в голове ситуацию с Поджигателями и культистами Анопсиса и не могла понять, на чью сторону больше склоняюсь. Казалось, что недоговаривали все. И куда более грозная сила дергает за веревочки меньшую, оставаясь в тени. Отойдя на приличное, недосягаемое для подслушивающих расстояние, я все же решила спросить:
– Майло, ты можешь как-нибудь остановить это? Их предводитель и они сами напуганы происходящим. Есть еще одна группа Поджигателей. А среди этих – только женщины, дети и калеки. Так не должно быть!
– Ты слышала лиджев Аксельрода? – проговорил Майло тем тоном, с которым взрослые общаются с надоедающими детишками. – Я понимаю зов твоего доброго сердца, но все они лжецы и еретики. Все будет так, как решит Круг. И я не желаю и не собираюсь в это вмешиваться. Не бери в голову.
Анопсис был прав – никто не хотел меня слушать. У всех своя правда. А о том, что решит Суд я и думать не могла. Как же я могу помочь этим людям?..
Медленное беспокойное течение моих мыслей прервал нарастающий оглушительный грохот и свист. За ним раздался такой взрыв, что в заброшенных домах неразбитые остатки стекол и побелка раскололись и полетели в разные стороны, как маленькие быстрые снаряды. Майло повалил меня в грязную землю, прикрывая своим телом и плотным черным плащом. Над ухом, словно алхимическая смесь, гневно прошипел:
– Селькира. Они взорвали селькиру.
***
21 инсарбат 3360 год Друидского календаря. Асмариан. Район Воинов. Вечер
Вчера утром сгорело главное здание Гильдии Алхимиков. После взрыва селькиры в Бедняцком районе это стало вторым сильным ударом по ним. Были уничтожены склады реагентов, пропала бесценная библиотека со множеством каталогов и редких книг и, что самое страшное – сгорел архив, в котором скрупулезные ученые хранили приходно-расходные книги, расписки и чеки. Кто-то заметал следы, теперь это стало очевидным. Акшар, желавшая лично разобраться с бумагами, пребывала в бешенстве. Разъяренные жители Асмариана также не желали делать сопоставлений и логических умозаключений – их разумы были отравлены яростью и скорбью.
Майло вовремя успел среагировать и мы практически не пострадали. После, мы вдвоем бросились к бывшему зданию школы, чтобы увидеть на ее месте огромную воронку да разрастающийся сине-зеленый пожар селькиры. Вдвоем с Аксельродом нам на удивление быстро удалось потушить его. Под конец я даже заметила одобрительный взгляд моего тайного начальника. Майло оказывал помощь раненым и пострадавшим, насколько это было в его силах. Лицо мужчины сковала абсолютно непроницаемая маска холодности и сосредоточенности, но, вспоминая его прежний рассказ, я, кажется, понимала… Перед трагедией в здание вошла дюжина воинов – они должны были осмотреться, найти и вынести наружу ящики с селькирой. Все они погибли. Двенадцать молодых парней…
На Суд нас не допустили, хотя, по всей логике событий, именно мы с Майло являлись главными свидетелями. Себастьян, как всегда бывший на моей стороне, подозревал, что наши слова все равно ничего не стоили против железобетонных признаний отловленных еретиков и взрыва. За все это время я не видела никого из Круга. И хотя моя уверенность в том, что не последователи Анопсиса устроили весь этот беспредел, не пошатнулась – я не могла даже передать весточку с просьбой о встрече хоть с кем-то, кто мог бы услышать. Майло, будто нарочно приставленный, как цепной пес охранял меня от всех, в том числе и от собственного одиночества. И хотя он не был настырным, впервые его присутствие утомляло. Я спрашивала, как военное начальство относится к тому, что он проводит время со мной вместо того, чтобы выполнять свои прямые обязанности. Но Майло отвечал, что у него все улажено.
В одночасье я умудрилась стать знаменитостью местного масштаба. Иногда простые прохожие останавливались и просили поделиться подробностями произошедшего, но охотник не позволял мне говорить. И я разрывалась от приятных мыслей о таком внимании со стороны симпатичного мне человека и его же тотального контроля над моей жизнью.
А по ночам не давали уснуть слова Анопсиса, снова и снова всплывающие в голове. Поджигатели активизировались после моей идеи о перевоспитании и облаве на Светочей. Аксельрод почти прямо сказал, что он думает о том моем плане и куда послал бы с ним, имей возможность. И он оказался прав, бесы его забери! Моими руками он достиг своей цели, а вся кровь осталась на мне. И это не давало покоя. Несколько раз я пыталась достучаться до сердца Майло, объяснить ему, но все мои попытки резко пресекались. Воин был полон тяжелой скорби по соратникам и ничто не могло поколебать его решимости. Лишь один раз, в ответ на мои просьбы о разговоре, он отклонил их фразой:
– Я хотя бы смог спасти тебя.
Суд постановил, что подозреваемые виновны в многочисленных поджогах, смертях и увечьях мирных граждан Асмариана, во взрыве в школе, в незаконном использовании селькиры как боевого компонента, в идолопоклонничестве и уходе от истинной веры во Всеблагую богиню Митару. Каждый пункт в отдельности уже тянул на смертный приговор. И он не заставил себя ждать. Всем схваченным той злополучной ночью в Школе и на следующий день вынесли наказание в виде высшей меры пресечения. И оно не могло быть обжаловано. На закате еретиков казнят сожжением на костре. Какая чудовищная ирония – сжигать Поджигателей.
Особого цинизма ситуации добавляла пышность казни. День и ночь на огромной Солнечной площади в Районе Воинов плотники мастерили помосты для зрителей и украшали зелеными флагами с изображением тонкого древа с розовой кроной. Готовилось особое представление, не каждый день можно увидеть такое. И добропорядочные жители города шли толпами, вели детей и даже несли с собой еду. Специальные отряды воинов следили за порядком, остальные рассаживали приходящих по трибунам, которые начали заполняться еще с полудня – все желали стать обладателями самых выгодных мест. Друидов и Повелителей ожидали особые площадки, удобные сидения и хороший обзор. И только беднякам был заказан вход на площадь. Для Круга в самом центре была сделана отдельная ложа. Лиджев Тильгенмайер нашел уместным пригласить меня присоединиться к ним. Отказ исключался.
