В комнату, быстро переступая мелкими шажками и стараясь ничего не уронить, с большим подносом вошла Джили. Легко поклонившись, девушка составила скарб на стол, расстелила сверху на ковер дивно пахнущую циновку из высушенных трав и ретировалась в самый дальний и темный угол. Сладко потянувшись и еще раз переложив копну волос с одного плеча на другое, Лелей опустилась коленями на подстилку и поманила присоединиться.
– Я люблю устраивать кофейные церемонии сама. Мало кто умеет исполнять их также чисто и правильно, как настоящие тиффалейцы с островов. Даже перебравшиеся на континент тиффалейцы со временем ее забывают и начинают путать. Я сейчас расскажу и покажу тебе. А ты – поговори со мной!
Вытащив из кармана широких шароваров красную ленту, Лелей перехватила волосы снизу, у плеча и потянулась к холщовому мешку, издававшему дивный кофейный аромат. Аккуратно встряхнув его в руках, Лелей насыпала порцию зерен в большую керамическую ступку и пестиком начала размалывать зерна. В этих нежных руках явно заключалась недюжинная сила – не каждый мог и умел правильно разломать кофейные бобы и извлечь из них аромат и будущий напиток.
– Расскажи что-нибудь о себе, Лелей. Ты ведь, первая тиффалейка, которую я встретила в своей жизни! Почему для жизни ты выбрала именно этот болотный город?
И ведь не слукавила – жители далеких островов были крайне редкими гостями даже в таком сердце мира, как столица империи Ордвейг.
– Не скажу, будто я не ждала этого вопроса, – несколько самодовольно усмехнулась девушка, тем не менее, не отвлекаясь от процесса. – Все здесь хотят узнать, как красавицу и аристократку с Тиффалей занесло на далекие болота. Дело в том, что я – писательница, моя дорогая. Можно сказать, биограф небольших, скрытых от чужих любопытных глаз местечек. В этот раз мы с моим издателем на островах договорились, что я привезу им такую книгу, от которой ахнут и зарыдают все тиффалейки и даже неграмотные липайки! Я расскажу им о болотах, о великой любви и гневе, который способен переполнить, расколоть и низвергнуть небеса на землю!
Распаляя себя такими речами, Лелей начинала все энергичнее перемалывать скорлупу в ступке. Глаза ее разгорались ярким пламенем, нос раздувался от объемов вдыхаемого воздуха, а грудь, перетянутая блузой и золотыми шнурами, стремительно вздымалась и опадала.
– Я вообще весьма неспокойный человек. Не могу долго сидеть на одном месте, общаться с одними и теми же людьми, делать одни и те же вещи. Поэтому я часто путешествую. Уже объездила все острова, даже побывала в Богаз-Гале, о, этот город невозможно забыть! А каких людей я видела, Минати! – вдруг заметив, что переминать больше нечего и кофейные зерна превратились в пыль, Лелей отложила пестик в сторону и со значением глянула на меня. – Пожалуйста, можешь добавить немного хвороста в жаровню?
Тут же подбежала Джили, пытавшаяся не попадаться хозяйке на глаза, и откинула скатерть-полог, прикрывавший нижнюю часть стола. Под ним оказалась небольшая жаровня. Девушка кинула внутрь пару тонких веточек, помогла мне зажечь тонкую лучину и теперь под столом тихо и радостно горел огонь. Вопросы огненной безопасности я решила оставить при себе. Хотя ко всему прочему добавилась новая фобия – сгореть в постели от того, что любительница кофейных церемоний забыла погасить открытое пламя в своей комнате. Лелей сняла с части стола искусно спрятанную крышку и водрузила прямо над огнем большой поднос, наполненный песком. В специальной формы тиффалейский чайничек с носиком и длинной деревянной ручкой – «тиффалейку», девушка насыпала пару ложек перемолотого кофе. Потом залила чистой холодной водой из глиняного кувшина и поставила на песок.
– Я уехала из Тиффалей как раз в самый разгар народного восстания... – вдруг неожиданно погрустневшим и присмиревшим тоном произнесла Лелей, немигающие глядя в огонь. – Наверное, я должна была остаться с ними, но там было так опасно! По улицам Хеджута* (Хеджут – столица государства Тиффалей) текли реки крови, все мостовые залиты алым, засыпаны кусками отрубленных и искалеченных тел... Из-за каждого поворота доносятся крики и деревянный стук копий...
– На Тиффалей было восстание?
Я, кажется, что-то слышала об этом... То ли про это писали в газетах, то ли папа рассказывал... Какие-то обрывки сухой информации, не более.
– О да, конечно! – грустно вздохнула Лелей, помешивая тростинкой песок. – У нас это часто случается. Из воды выходят голубые русалки со своими воинами, вооруженными копьями... Они ужасно любят копья! И начинают убивать непокорных...
– Но зачем они это делают?
– Кто знает... – Лелей, казалось, все глубже погружается в себя. – Наверное, им просто нравится. Говорят, что у «проклятого племени» это в крови... Они просто жестоки сами по себе, – Лелей даже передернуло, а голос ее дрогнул. – Устанавливают страшные законы, обирают мирных граждан, заставляют отрекаться от своего языка и своих богов... Навязывают чистокровным тиффалейцам своего безумного Ксалтара!
В моей голове речи Лелей немного диссонировали с легендой, рассказанной Тонией Эстеллой. Будто из большой и интересной истории выдернули огромный промежуточный кусок и теперь крутят двумя оторванными хвостами. Одно общее оставалось в этих историях – фразы про «проклятое племя». Это мы слышали и в Империи, коротко изучая вопросы политики на южном направлении. Я даже заерзала на сухой колючей циновке. Вокруг роилось столько загадок, деталей и паззлов, а я была здесь слепым котенком. Совершенно чужим человеком, попавшим в водоворот недомолвок и древних легенд.
Ну, тут уж либо окунаться с головой, либо уйти в сторону и не мешать, прошептал в голове тихий холодный голос.
– Просто великая правительница рифов и островов Хатака упивается своей жестокостью и бесконечной властью! – Лелей скривила губы, по-прежнему немигающие глядя в огонь под подносом с песком. – Я никогда не пойму, почему мы, тиффалейцы, должны терпеть над собой правление каких-то тварей, каждое утро поднимающихся из морских соленых вод, убивающих нас и не считающих нас за людей!.. Ох!
Закипевший кофе бурной пеной потек с краев «тиффалейки», просачиваясь в горячий песок и разнося вокруг неповторимый крепкий запах. Лелей схватила посудину за деревянную ручку и отставила ее в сторону на плоское, расписанное морскими узорами блюдо. Потом ополоснула теплой водой из второго глиняного кувшина две небольшие, красивые чашечки. Улыбнулась игриво, глядя на меня через плечо.
– Здешние Правительницы куда приятнее наших, островных. Только за вчерашний вечер ко мне украдкой обратилось пятеро женщин с просьбой научить их искусству эротического тиффалейского танца и соблазнения!
– Правда? – удивленно подняла брови. Подоткнула подол платья под колени, чтобы сидеть в неудобном положении было хотя бы не так жестоко. – А ты можешь научить? На Тиффалей есть какие-то особые практики для этого? Секретки?
– Ох, и ты туда же! – захихикала Лелей, махнув на меня рукой. В глазах болотно-зеленого цвета скакали озорные бесята. А может – обычные отблески пламени. – Почему все континентальные жители так уверены в том, что на Тиффалей есть какое-то особое искусство обольщения! Просто мы от природы прекрасны и элегантны, только и всего!
Немного остывшую на блюде «тиффалейку» с горячим кофе Лелей теперь разлила по красивым маленьким чашкам. Из стаканчика с длинными коричными палочками она взяла одну, потерла и размяла в ладонях. Часть порошка ссыпала в кружки, а остальные отходы просто бросила на ставшее ненужным белое блюдо.
– Последний штрих!
Им стали жгучий черный перец и перемолотый коричневый сахар. Подув напоследок на обе чашке и положив на блюдца кофейной пары по большому куску сахара, Лелей закончила приготовление кофе. Пододвинув ко мне чашку, девушка жестом показала, что дает мне право первой попробовать творение ее рук. Чуть пригубив кипящего напитка, я почувствовала невероятную остроту, вызвавшую приступ кашля и чихания. Едва сдерживаясь, стараясь не расплескать драгоценный напиток, я поставила чашку обратно на столик. Глаза слезились, а сам эффект немного напоминал тот, что я испытала утром, после эликсира Аксельрода. Лелей торжествовала.
– Прекрасный кофе! Настоящее тиффалейское золото! Пей, пей, где еще тебе смогут приготовить его правильно?!
Пришлось, глубоко вдохнув и набравшись силы воли, продолжить пить кофе, подавляя непрерывное желание чихать. А Лелей, тем временем, зажав передними зубами кусочек сахара, втянула в себя солидную порцию кофе и дохрустела сладким. Джили принесла маленькие пресные круглые печенья, которыми тиффалейка тут же закусила. Быстро разобравшись с кофе, девушка отодвинула кружку и принялась подгонять меня.
– Давай, Минати, скорее допивай, и я тебе погадаю.
– А ты умеешь? – поинтересовалась и, наконец, чихнула. Стало легче, а воздух начал вдруг восприниматься слаще и чище.
– Обижаешь! И не как какая-нибудь шарлатанка из Шатров Прибрежного района, а как настоящая тиффалейка по крови! – подмигнув, Лелей понизила заговорщически голос. – И, может быть, даже разложу карты! Ведь все мы хотим знать будущее!
Курильница, покрывавшая до этого густой пряной дымкой стол, почти закончила чадить. Лелей приподняла крышку курильницы, заглянула внутрь, что-то пробормотала на тиффалейском. Сделала знак Джили и, пока я допивала кофе, девушки разожгли новые благовония, еще более пряные и плотные. Запахло сандалом, миртом и дикой вишней. От крепких запахов слегка закружилась голова и снова засвербело в носу. Кружку с допитым кофе я поставила на столик, взялась за его край, чтобы из-за пошедшей кругом головы ненароком не потерять сознание. Так оставалась хотя бы небольшая связь с внешним материальным миром. Лелей уселась на циновке поудобнее, сложила руки на груди и, закрыв глаза, что-то зашептала.
Все-таки, она была красива. Красива особой южной красотой, в которой нежность черт сочетается с дикостью, необузданностью, осознаваемым эротизмом. Непослушные густые темно-каштановые волосы ниспадали пышным потолком на плечи и спину. Глубокие глаза необычного болотно-зеленого цвета напоминали посвященным о джунглях и топях далеких южных, почти сказочных островов. А своим изяществом и гибкостью Лелей напоминала лиану, юркую тропическую рыбку, яркую далекую крошечную птичку. И было в ней что-то хитрое, что-то гиблое и губительное. То ли в манерах, то ли во взгляде, то ли в речи, пронизанной острым тиффалейским акцентом и неискоренимыми тиффалейскими словечками. Такие женщины притягивают взгляд, мысль и чувство. И от таких женщин нужно держаться подальше, как от зыбучих песков.
– Ну как, ты готова узнать свое будущее? – Лелей, закончившая, по-видимому, молиться, уже крутила в руках мою чашку с приставшими к стенкам крупинками кофе. – Заглянем?
– А это безопасно? – голова кружилась все сильнее, отзываясь болезненными воспоминаниями о прошедшей ночи.
– Когда как, – повела плечом тиффалейка. – Если в твоем будущем только радости, то, конечно. Но если нет – придется поберечься.
– Давай. Заглянем.
Все равно мне нечего терять кроме своего жуткого места работы... О родителях позаботится наш Император.
Лелей протянула руку, в которую я вложила дрогнувшую ладонь. В другой крутила кружку, рассматривая и так, и эдак. Сколько я ни пыталась чуть приподняться со своего места на полу и заглянуть в чашку, попытаться увидеть то, что видела тиффалейка – но так ничего кроме грязных разводов и не распознала. В конце концов, Лелей заговорила низким, глубоким голосом.
– Тебя постоянно кто-то зовет. Ты кому-то очень нужна. Множество людей... Тут неясно... Не-людей? Что-то от тебя хотят. Впутывают, втягивают, по и против твоей воли... Вижу среди них призрака. Он так расплывается, исчезает среди крупинок кофе. Ему тоже что-то от тебя потребуется... – повернув чашку еще раз, девушка выдохнула и бросила быстрый хитрый взгляд. – Я вижу прекрасного принца! Да-да, именно так! Он тебя очень ждет!
– Ну уж, принца, скажешь тоже! – от последних слов я немного смутилась, хотя и в первой части было о чем задуматься. Вспомнила вчерашние легкомысленные мечты о танце с принцем… Нет, как и в любом предсказании, все звучало слишком расплывчато и зыбко. Ненадежно. Глупо. Оттого я всегда избегала школьных магов-предсказателей, к которым украдкой бегали все студентки. Не за чем верить магии, которая всех нас губит. Что уж говорить о пророчествах, сделанных непрофессионалами. Ерунда.
– Спасибо, Лелей. Ты правда увидела там принца? А какой он будет?
– Не знаю, – Лелей в последний раз заглянула в кружку и отставила ее в сторону. – Звезды пока молчат. Я оставлю ее себе и не буду мыть – как только что-то изменится или откроется, я сразу тебе об этом сообщу!
– Ну что ж, наверное, теперь мне пора? – я попыталась подняться с места, но Лелей схватила меня за руку и умоляюще заглянула в глаза.
– Останься еще! Хотя бы до ужина! Мне ужасно тоскливо! Я каждый день хожу из комнаты в комнату и смотрю в окна!
– Но ведь я наверняка мешаю твоей работе... Написанию книги...
– Нет и нет! Издатель готов ждать, а мне для вдохновения нужны новые впечатления и беседы! Останься, умоляю!
И мы перебрались на диванчики, расположенные вокруг стола с курильницей. Джили убрала все лишнее, принесла крепкий, настоявшийся черный чай с новой порцией свежих фруктов и сладостей. Лелей хотела говорить и рассказывать. И она говорила, вела повествование о своей далекой родине, отдыхавшей на рифах и облаках, закрытой тремя морями от всех остальных народов. Слушать ее речь, льющуюся как мед, как сладкий сироп, было приятно. И я осталась, не в силах сопротивляться голосу настоящей сказочницы, поражаясь, что уже второй раз за день слушаю рассказы о далеком дивном государстве Тиффалей.
Мелодия: Toygar Isikli – Bu Sehir Arkandan Gelecek Jenerik Muzigi
На столе лежал карточный расклад. Три карты, еще четыре карты ниже, и под ними еще три карты. Лелей долго рассказывала и объясняла, что все это значит, что все совпадает и теперь то уж она точно уверена в своих предсказаниях. Да-да, теперь она уверена, все так и будет, а мне еще представится шанс все увидеть своими глазами!
Теперь она полулежала расслабленная и довольная на большой красной софе и курила. Вышколенная Джили научилась заправлять длинную резную трубку горьким и высушенным черным листом. Лелей не курила дымного зеленого зелья Друидов и мне не советовала.
– Чимим, – говорила она, выдыхая кольца дыма, – Почти что яд. Он вызывает ужасное привыкание, от него плохо пахнет изо рта, гниют зубы и учащается сердцебиение. А заканчивается все кровавым кашлем, обмороками и мучительной смертью. Поверь, я знаю, о чем говорю! Во время своих вылазок в Прибрежный район – я повидала местные курильные притоны, которые устраивают бордельные мамаши рядом с подстилками своих шлюх. Люди разлагаются заживо и хотят еще.
От одних только живописаний Лелей становилось не по себе. Если не перебивать ее и вовремя кивать – можно было стать свидетелем удивительных историй, поражающих своей необычностью и невозможностью. После таких кратких повествований не хотелось даже смотреть в сторону чимима. Но, признаться откровенно, то, чем затягивалась сама Лелей тоже не вызывало одобрения.
– Я люблю устраивать кофейные церемонии сама. Мало кто умеет исполнять их также чисто и правильно, как настоящие тиффалейцы с островов. Даже перебравшиеся на континент тиффалейцы со временем ее забывают и начинают путать. Я сейчас расскажу и покажу тебе. А ты – поговори со мной!
Вытащив из кармана широких шароваров красную ленту, Лелей перехватила волосы снизу, у плеча и потянулась к холщовому мешку, издававшему дивный кофейный аромат. Аккуратно встряхнув его в руках, Лелей насыпала порцию зерен в большую керамическую ступку и пестиком начала размалывать зерна. В этих нежных руках явно заключалась недюжинная сила – не каждый мог и умел правильно разломать кофейные бобы и извлечь из них аромат и будущий напиток.
– Расскажи что-нибудь о себе, Лелей. Ты ведь, первая тиффалейка, которую я встретила в своей жизни! Почему для жизни ты выбрала именно этот болотный город?
И ведь не слукавила – жители далеких островов были крайне редкими гостями даже в таком сердце мира, как столица империи Ордвейг.
– Не скажу, будто я не ждала этого вопроса, – несколько самодовольно усмехнулась девушка, тем не менее, не отвлекаясь от процесса. – Все здесь хотят узнать, как красавицу и аристократку с Тиффалей занесло на далекие болота. Дело в том, что я – писательница, моя дорогая. Можно сказать, биограф небольших, скрытых от чужих любопытных глаз местечек. В этот раз мы с моим издателем на островах договорились, что я привезу им такую книгу, от которой ахнут и зарыдают все тиффалейки и даже неграмотные липайки! Я расскажу им о болотах, о великой любви и гневе, который способен переполнить, расколоть и низвергнуть небеса на землю!
Распаляя себя такими речами, Лелей начинала все энергичнее перемалывать скорлупу в ступке. Глаза ее разгорались ярким пламенем, нос раздувался от объемов вдыхаемого воздуха, а грудь, перетянутая блузой и золотыми шнурами, стремительно вздымалась и опадала.
– Я вообще весьма неспокойный человек. Не могу долго сидеть на одном месте, общаться с одними и теми же людьми, делать одни и те же вещи. Поэтому я часто путешествую. Уже объездила все острова, даже побывала в Богаз-Гале, о, этот город невозможно забыть! А каких людей я видела, Минати! – вдруг заметив, что переминать больше нечего и кофейные зерна превратились в пыль, Лелей отложила пестик в сторону и со значением глянула на меня. – Пожалуйста, можешь добавить немного хвороста в жаровню?
Тут же подбежала Джили, пытавшаяся не попадаться хозяйке на глаза, и откинула скатерть-полог, прикрывавший нижнюю часть стола. Под ним оказалась небольшая жаровня. Девушка кинула внутрь пару тонких веточек, помогла мне зажечь тонкую лучину и теперь под столом тихо и радостно горел огонь. Вопросы огненной безопасности я решила оставить при себе. Хотя ко всему прочему добавилась новая фобия – сгореть в постели от того, что любительница кофейных церемоний забыла погасить открытое пламя в своей комнате. Лелей сняла с части стола искусно спрятанную крышку и водрузила прямо над огнем большой поднос, наполненный песком. В специальной формы тиффалейский чайничек с носиком и длинной деревянной ручкой – «тиффалейку», девушка насыпала пару ложек перемолотого кофе. Потом залила чистой холодной водой из глиняного кувшина и поставила на песок.
– Я уехала из Тиффалей как раз в самый разгар народного восстания... – вдруг неожиданно погрустневшим и присмиревшим тоном произнесла Лелей, немигающие глядя в огонь. – Наверное, я должна была остаться с ними, но там было так опасно! По улицам Хеджута* (Хеджут – столица государства Тиффалей) текли реки крови, все мостовые залиты алым, засыпаны кусками отрубленных и искалеченных тел... Из-за каждого поворота доносятся крики и деревянный стук копий...
– На Тиффалей было восстание?
Я, кажется, что-то слышала об этом... То ли про это писали в газетах, то ли папа рассказывал... Какие-то обрывки сухой информации, не более.
– О да, конечно! – грустно вздохнула Лелей, помешивая тростинкой песок. – У нас это часто случается. Из воды выходят голубые русалки со своими воинами, вооруженными копьями... Они ужасно любят копья! И начинают убивать непокорных...
– Но зачем они это делают?
– Кто знает... – Лелей, казалось, все глубже погружается в себя. – Наверное, им просто нравится. Говорят, что у «проклятого племени» это в крови... Они просто жестоки сами по себе, – Лелей даже передернуло, а голос ее дрогнул. – Устанавливают страшные законы, обирают мирных граждан, заставляют отрекаться от своего языка и своих богов... Навязывают чистокровным тиффалейцам своего безумного Ксалтара!
В моей голове речи Лелей немного диссонировали с легендой, рассказанной Тонией Эстеллой. Будто из большой и интересной истории выдернули огромный промежуточный кусок и теперь крутят двумя оторванными хвостами. Одно общее оставалось в этих историях – фразы про «проклятое племя». Это мы слышали и в Империи, коротко изучая вопросы политики на южном направлении. Я даже заерзала на сухой колючей циновке. Вокруг роилось столько загадок, деталей и паззлов, а я была здесь слепым котенком. Совершенно чужим человеком, попавшим в водоворот недомолвок и древних легенд.
Ну, тут уж либо окунаться с головой, либо уйти в сторону и не мешать, прошептал в голове тихий холодный голос.
– Просто великая правительница рифов и островов Хатака упивается своей жестокостью и бесконечной властью! – Лелей скривила губы, по-прежнему немигающие глядя в огонь под подносом с песком. – Я никогда не пойму, почему мы, тиффалейцы, должны терпеть над собой правление каких-то тварей, каждое утро поднимающихся из морских соленых вод, убивающих нас и не считающих нас за людей!.. Ох!
Закипевший кофе бурной пеной потек с краев «тиффалейки», просачиваясь в горячий песок и разнося вокруг неповторимый крепкий запах. Лелей схватила посудину за деревянную ручку и отставила ее в сторону на плоское, расписанное морскими узорами блюдо. Потом ополоснула теплой водой из второго глиняного кувшина две небольшие, красивые чашечки. Улыбнулась игриво, глядя на меня через плечо.
– Здешние Правительницы куда приятнее наших, островных. Только за вчерашний вечер ко мне украдкой обратилось пятеро женщин с просьбой научить их искусству эротического тиффалейского танца и соблазнения!
– Правда? – удивленно подняла брови. Подоткнула подол платья под колени, чтобы сидеть в неудобном положении было хотя бы не так жестоко. – А ты можешь научить? На Тиффалей есть какие-то особые практики для этого? Секретки?
– Ох, и ты туда же! – захихикала Лелей, махнув на меня рукой. В глазах болотно-зеленого цвета скакали озорные бесята. А может – обычные отблески пламени. – Почему все континентальные жители так уверены в том, что на Тиффалей есть какое-то особое искусство обольщения! Просто мы от природы прекрасны и элегантны, только и всего!
Немного остывшую на блюде «тиффалейку» с горячим кофе Лелей теперь разлила по красивым маленьким чашкам. Из стаканчика с длинными коричными палочками она взяла одну, потерла и размяла в ладонях. Часть порошка ссыпала в кружки, а остальные отходы просто бросила на ставшее ненужным белое блюдо.
– Последний штрих!
Им стали жгучий черный перец и перемолотый коричневый сахар. Подув напоследок на обе чашке и положив на блюдца кофейной пары по большому куску сахара, Лелей закончила приготовление кофе. Пододвинув ко мне чашку, девушка жестом показала, что дает мне право первой попробовать творение ее рук. Чуть пригубив кипящего напитка, я почувствовала невероятную остроту, вызвавшую приступ кашля и чихания. Едва сдерживаясь, стараясь не расплескать драгоценный напиток, я поставила чашку обратно на столик. Глаза слезились, а сам эффект немного напоминал тот, что я испытала утром, после эликсира Аксельрода. Лелей торжествовала.
– Прекрасный кофе! Настоящее тиффалейское золото! Пей, пей, где еще тебе смогут приготовить его правильно?!
Пришлось, глубоко вдохнув и набравшись силы воли, продолжить пить кофе, подавляя непрерывное желание чихать. А Лелей, тем временем, зажав передними зубами кусочек сахара, втянула в себя солидную порцию кофе и дохрустела сладким. Джили принесла маленькие пресные круглые печенья, которыми тиффалейка тут же закусила. Быстро разобравшись с кофе, девушка отодвинула кружку и принялась подгонять меня.
– Давай, Минати, скорее допивай, и я тебе погадаю.
– А ты умеешь? – поинтересовалась и, наконец, чихнула. Стало легче, а воздух начал вдруг восприниматься слаще и чище.
– Обижаешь! И не как какая-нибудь шарлатанка из Шатров Прибрежного района, а как настоящая тиффалейка по крови! – подмигнув, Лелей понизила заговорщически голос. – И, может быть, даже разложу карты! Ведь все мы хотим знать будущее!
Курильница, покрывавшая до этого густой пряной дымкой стол, почти закончила чадить. Лелей приподняла крышку курильницы, заглянула внутрь, что-то пробормотала на тиффалейском. Сделала знак Джили и, пока я допивала кофе, девушки разожгли новые благовония, еще более пряные и плотные. Запахло сандалом, миртом и дикой вишней. От крепких запахов слегка закружилась голова и снова засвербело в носу. Кружку с допитым кофе я поставила на столик, взялась за его край, чтобы из-за пошедшей кругом головы ненароком не потерять сознание. Так оставалась хотя бы небольшая связь с внешним материальным миром. Лелей уселась на циновке поудобнее, сложила руки на груди и, закрыв глаза, что-то зашептала.
Все-таки, она была красива. Красива особой южной красотой, в которой нежность черт сочетается с дикостью, необузданностью, осознаваемым эротизмом. Непослушные густые темно-каштановые волосы ниспадали пышным потолком на плечи и спину. Глубокие глаза необычного болотно-зеленого цвета напоминали посвященным о джунглях и топях далеких южных, почти сказочных островов. А своим изяществом и гибкостью Лелей напоминала лиану, юркую тропическую рыбку, яркую далекую крошечную птичку. И было в ней что-то хитрое, что-то гиблое и губительное. То ли в манерах, то ли во взгляде, то ли в речи, пронизанной острым тиффалейским акцентом и неискоренимыми тиффалейскими словечками. Такие женщины притягивают взгляд, мысль и чувство. И от таких женщин нужно держаться подальше, как от зыбучих песков.
– Ну как, ты готова узнать свое будущее? – Лелей, закончившая, по-видимому, молиться, уже крутила в руках мою чашку с приставшими к стенкам крупинками кофе. – Заглянем?
– А это безопасно? – голова кружилась все сильнее, отзываясь болезненными воспоминаниями о прошедшей ночи.
– Когда как, – повела плечом тиффалейка. – Если в твоем будущем только радости, то, конечно. Но если нет – придется поберечься.
– Давай. Заглянем.
Все равно мне нечего терять кроме своего жуткого места работы... О родителях позаботится наш Император.
Лелей протянула руку, в которую я вложила дрогнувшую ладонь. В другой крутила кружку, рассматривая и так, и эдак. Сколько я ни пыталась чуть приподняться со своего места на полу и заглянуть в чашку, попытаться увидеть то, что видела тиффалейка – но так ничего кроме грязных разводов и не распознала. В конце концов, Лелей заговорила низким, глубоким голосом.
– Тебя постоянно кто-то зовет. Ты кому-то очень нужна. Множество людей... Тут неясно... Не-людей? Что-то от тебя хотят. Впутывают, втягивают, по и против твоей воли... Вижу среди них призрака. Он так расплывается, исчезает среди крупинок кофе. Ему тоже что-то от тебя потребуется... – повернув чашку еще раз, девушка выдохнула и бросила быстрый хитрый взгляд. – Я вижу прекрасного принца! Да-да, именно так! Он тебя очень ждет!
– Ну уж, принца, скажешь тоже! – от последних слов я немного смутилась, хотя и в первой части было о чем задуматься. Вспомнила вчерашние легкомысленные мечты о танце с принцем… Нет, как и в любом предсказании, все звучало слишком расплывчато и зыбко. Ненадежно. Глупо. Оттого я всегда избегала школьных магов-предсказателей, к которым украдкой бегали все студентки. Не за чем верить магии, которая всех нас губит. Что уж говорить о пророчествах, сделанных непрофессионалами. Ерунда.
– Спасибо, Лелей. Ты правда увидела там принца? А какой он будет?
– Не знаю, – Лелей в последний раз заглянула в кружку и отставила ее в сторону. – Звезды пока молчат. Я оставлю ее себе и не буду мыть – как только что-то изменится или откроется, я сразу тебе об этом сообщу!
– Ну что ж, наверное, теперь мне пора? – я попыталась подняться с места, но Лелей схватила меня за руку и умоляюще заглянула в глаза.
– Останься еще! Хотя бы до ужина! Мне ужасно тоскливо! Я каждый день хожу из комнаты в комнату и смотрю в окна!
– Но ведь я наверняка мешаю твоей работе... Написанию книги...
– Нет и нет! Издатель готов ждать, а мне для вдохновения нужны новые впечатления и беседы! Останься, умоляю!
И мы перебрались на диванчики, расположенные вокруг стола с курильницей. Джили убрала все лишнее, принесла крепкий, настоявшийся черный чай с новой порцией свежих фруктов и сладостей. Лелей хотела говорить и рассказывать. И она говорила, вела повествование о своей далекой родине, отдыхавшей на рифах и облаках, закрытой тремя морями от всех остальных народов. Слушать ее речь, льющуюся как мед, как сладкий сироп, было приятно. И я осталась, не в силах сопротивляться голосу настоящей сказочницы, поражаясь, что уже второй раз за день слушаю рассказы о далеком дивном государстве Тиффалей.
Глава 4.4. Тиффалейка
Мелодия: Toygar Isikli – Bu Sehir Arkandan Gelecek Jenerik Muzigi
На столе лежал карточный расклад. Три карты, еще четыре карты ниже, и под ними еще три карты. Лелей долго рассказывала и объясняла, что все это значит, что все совпадает и теперь то уж она точно уверена в своих предсказаниях. Да-да, теперь она уверена, все так и будет, а мне еще представится шанс все увидеть своими глазами!
Теперь она полулежала расслабленная и довольная на большой красной софе и курила. Вышколенная Джили научилась заправлять длинную резную трубку горьким и высушенным черным листом. Лелей не курила дымного зеленого зелья Друидов и мне не советовала.
– Чимим, – говорила она, выдыхая кольца дыма, – Почти что яд. Он вызывает ужасное привыкание, от него плохо пахнет изо рта, гниют зубы и учащается сердцебиение. А заканчивается все кровавым кашлем, обмороками и мучительной смертью. Поверь, я знаю, о чем говорю! Во время своих вылазок в Прибрежный район – я повидала местные курильные притоны, которые устраивают бордельные мамаши рядом с подстилками своих шлюх. Люди разлагаются заживо и хотят еще.
От одних только живописаний Лелей становилось не по себе. Если не перебивать ее и вовремя кивать – можно было стать свидетелем удивительных историй, поражающих своей необычностью и невозможностью. После таких кратких повествований не хотелось даже смотреть в сторону чимима. Но, признаться откровенно, то, чем затягивалась сама Лелей тоже не вызывало одобрения.
