И, к счастью, мое признание никак их не потревожило – по всей видимости, Риверы и фон Хайгены плевать хотели на разновидности магии, лишь бы она развлекала или приносила пользу.
Мелодия: Natacha Atlas – Leysh Nat'arak
Сменилась музыка. Из классической танцевальной, она стала тягучей и сладкой, наполненной тиффалейскими бьющими ритмами. Гости расступились, и в центр залы вышел церемониймейстер лиджев Гофмайер. Викандра оттащила меня за локоть к столикам у стены, приговаривая, что сейчас начнется самая интересная часть всего вечера.
– А сейчас вашему вниманию, дорогие друзья, хотелось бы представить лиджи Лелей, прибывшую с далеких Тиффалейских островов, которая хочет продемонстрировать искусство тиффале?йского танца! – громкий чуть сиплый голос Гофмайера долетел до каждого уголка комнаты. Музыка все нарастала.
В центральные двери, услужливо открытые одинаковыми лакеями, вошла миниатюрная девушка в необычных цветастых одеждах и красивых, вышитых драгоценными камнями танцевальных туфлях. По правде сказать, тиффалейцы были редкими гостями на материке. Они предпочитали теплые лагуны и леса родных островов, считая остальные климаты слишком холодными для своих нежных организмов. Из Тиффалей везли лучший кофе и вина, предметы роскоши, уникальные ювелирные украшения, а также моду и культуру. Утонченным тиффалейкам с переменным успехом подражали все претендующие на аристократизм жительницы Империи. Акафир, Сарсгард и Эльканто не уступали. И пока райское островное государство пребывало в неге и творческих грезах, на континенте все усиленно пытались их скопировать. Тем страннее встретить здесь на болотах настоящую тиффалейку. Она была черноволосой, очень загорелой, худенькой и гибкой, как веточка. От красавицы оказалось сложно отвести взгляд. Девушка аккуратно вышагивала по фигурному паркету, слегка покачивая бедрами, обтянутыми винного цвета полупрозрачными шароварами. Расшитый бисером топ оставлял открытым плоский животик с бриллиантом, сиявшим в пупке как маленькая звездочка. Мягкие шаги сопровождались переливчатым звоном многочисленных браслетов.
Лелей села прямо на паркет. Прикрыла глаза. Ждала. Движения танца были поначалу даже незаметными – девушка играла с браслетами, вынуждая их подпевать необузданной тиффалейской музыке. Ритм ускорялся, и Лелей поднялась, потянулась следом за ним, пытаясь догнать, ухватить чудо нежными ладонями. Девушка танцует, выгибается и заигрывает с толпой – в нее летят цветы. Поймав розовую лилию, Лелей закрепляет ее за ухом, посылая воздушный поцелуй дарителю, подмигивая. Плывя по залу, она принимает необычные позы, порой – на грани приличия. Руки, казалось, живут отдельно от тела – звенят браслеты, сверкают в неистовом темпе каменья перстней. Кто-то из толпы, наверняка специально подговоренный, бросил девушке бубенчики, нанизанные на тонкие переплетенные полоски кожи. Невысоко подпрыгнув и вытянув руки вверх, она поймала украшение и, упав на колени, ловко застегнула на щиколотке. И снова последовали грациозные движения рук, сопровождаемые неистовым звоном и повороты, повороты, повороты! Завороженные экзотическим танцем, асмарианцы не могли вымолвить ни слова. И на самой высокой ноте девушка упала ниц перед центральным помостом, где располагались Члены Круга.
Музыка оборвалась. В зале воцарилась ничем не прерываемая тишина. Первые хлопки прозвучали от оторопевшего распорядителя Гофмайера – мужчина не ожидал такого фурора и натурально забыл, что нужно делать. Раздались оглушающие аплодисменты. Лелей осталась недвижимой.
Но дальше произошло то, что вызвало большее недоумение лично у меня – Аксельрод встал, подошел к девушке и протянул руки, помогая подняться. Лелей сияла, в ее глазах читались триумф, восторг, обожание! Аксельрод, все еще держа тиффалейку за руку, произнес громко, на весь зал:
– Мы благодарим прекрасную лиджи Лелей Аджахеми с островов Тиффалей за то невероятное удовольствие, что она нам доставила! Прошу собравшихся здесь иметь ввиду, что лиджи Лелей – гостья Круга, и с ней надлежит обращаться должным образом.
По щелчку оркестр вновь заиграл, и Друид повел гостью в танце. Никогда бы не подумала, что Аксельрод еще и танцевать умеет.
– «Невероятное удовольствие»! – захихикала Викандра, уже успевшая излить на мужа все восхищение устроенным представлением. – Знаем мы, о каких удовольствиях лиджев Друид изволит говорить!
– Вик, молчи! – закатил глаза Эммануэль.
– О чем вы? – несколько недоуменно спросила я, хотя, кажется, начала догадываться, что имела ввиду блондинка.
– О, дорогая, по городу ходят упорные слухи!.. – какие именно, я так и не узнала, Эммануэль снова резко оборвал жену.
– Любовь моя, здесь не место! Лучше пригласи лиджи Минати к нам в гости, где вы могли бы вдоволь насплетничаться! А теперь – пойдем домой, мы ведь именно так хотели поступить, уйти после выступления.
– Мой мудрый муж как всегда прав, – тяжело вздохнула и притворно надула губки Викандра. – Но я настоятельно требую, чтобы вы посетили нас, как только выдастся свободный денек! Двери дома Риверов навсегда открыты для вас!
– Большое спасибо, мне было очень приятно с вами познакомиться. Коль скоро вы уходите, пожалуй, я поищу себе еще какую-нибудь компанию… – грустно улыбнулась я. Чета Риверов действительно оказалась очень приятной, и их отбытие вновь оставляло меня в одиночестве.
– Мы тоже неимоверно рады знакомству! Не каждый день можно познакомиться с новым человеком, который не начнет задирать нос перед «Свиными Правителями». Всего вам доброго… Викандра, зови девочек.
– Хеееельга, Калиииимни!
Приближалась полночь, и я начала чувствовать первую усталость. Хотелось присесть и немного отдохнуть, но все диванчики уже заняты гостями, сморенными танцами и выпивкой. Оставалось лишь местечко у большого бара. Куда я и направилась.
Милый бармен, уже довольно нетрезвый, налил мне славную порцию какого-то красного ароматного напитка, назвал «сестренкой» и предложил выпить вместе. Недолго думая, мы с ним чокнулись и хорошенько приложились к бокалам.
– Камор. А тебя как звать? – еле ворочая языком, спросил мужчина.
Он был красив. Распробовав коктейль, я бы добавила – даже очень. Брюнет с тщательно уложенными волосами и аккуратной короткой щетиной, покрывавшей подбородок, щеки, росшей над верхней губой. И он носил черное. Черный фрак, черные брюки, черные сапоги, черная брошь на белом шейном платке. Черная маска лежала на стойке, прямо в луже красного вина. И, конечно, черные угольки глаз, на которые мне так сегодня везет. Не такие, как у Майло, темнее. Не такие проницательные и изучающие, более добрые, с затаившейся грустью в уголках.
– Минати. Я ученица лиджев…
– Так это о тебе, куколка, весь вечер мне тут сказки рассказывают! А теперь – сама пришла познакомиться! – Камор подбоченился, оперевшись одной рукой о край барной стойки. – Говорили, прям, что ты чуть ли не через постель Аксельрода к нам попала! Ерунда, чушь и домыслы! Я вижу, что ты не такая. Еще по одной?
– Да, пожалуйста! – решительно попросила я. От услышанных сплетен по коже поползли холодные мерзкие мурашки. Чтобы я! С Аксельродом?!
– Правильно! Только тот не знает горя, кто вина вкушает море! О, стихи получились! Держи! До дна, сестренка!
И мы выпили на брудершафт.
– Так что ты думаешь о празднике?
– Не знаю, как-то все… – выговаривать слова стало чуть сложнее.
– Помпезно, вульгарно и неестественно? Абсолютно верно! Все ходят такие – Здравствуйте, лиджи Какая-то-дальняя-родственница, как поживаете, как здоровье? А на деле плевали и на жизнь, и на здоровье, и только и ждут, когда ныне здравствующая лиджи скопытится и передаст свое имение по наследству. Фу, противно. Еще будешь?
– Давай.
– Сомневаюсь, что богиня именно такой праздник задумывала в честь своего воскрешения. Хотя, не мне ж судить, чего хотела богиня, не я тут всем заправляю. Вот знаешь, что я тебе скажу, Минати? – ужасно разговорчив этот Камор.
– Да? – алкоголь быстро ударил в голову. Слишком поздно я поняла, как высок градус у выпитого. Глаза начали слипаться, а язык мог выдавать только самые простые слова. Односложные.
– Знай, Минати, Боги реальны. Что бы ни говорили эти Друиды – они реальны. И все тут.
– Даааааа?..
– Камор, что с ней? – отпустив на мгновение Лелей, к нам приблизился Аксельрод.
– Ничего. Выпиваем. Общаемся. Хорошо проводим время, – хмыкнул бармен, разведя руки.
– Думаю, Минати пора закончить проводить время и отправиться спать, – нахмурился мой бывший ментор, положив тяжелую руку мне на плечо.
– Все в порядке, я готова еще… Хоть всю ночь!
– Да какую всю ночь, ты на стуле то держишься только за счет того, что вцепилась руками в столешницу! – злобно возмутился Аксельрод. – Чем ты поил ее?
– Кампадусом.
– Неразбавленным?
– Так точно.
– Сворачивайся. Веди ее спать. В Восточном крыле уже приготовлена спальня. По распоряжению Тильгенмайера Минати пока остается здесь.
– Принято к исполнению, – заносчиво ответил бармен, взъерошивая волосы. – Идем, сестренка, пора баиньки.
Разлепив неожиданно сомкнувшиеся глаза, я пробормотала:
– Пойдем, Камор…
– Идиоты, – сокрушенно покачал головой Аксельрод, возвращаясь к танцам и Лелей.
Музыканты выбивались из сил, но продолжали играть. Заканчивающиеся закуски тут же менялись на новые – в ход пошли торты, пирожные, фрукты, заморские сладости. Вина продолжали разливаться полноводными реками, но у бара уже никто не наливал. Мы с Камором медленно брели прочь от Главного зала. Мужчина поддерживал меня за талию, не давая упасть, а мне было безумно стыдно за то, что не могу идти сама. В мозгу тихонько шуршало ощущение дежавю. И немного – комфорта и уюта.
– Твоя комната, если я правильно понял распоряжения, – проговорил Камор, спустя сто лет.
– Спасибо! – я вспорхнула из полуобъятий, привалилась к дубовой двери и начала дергать ручку. Она не поддавалась.
– Кажется, это немного не так работает, – хихикнул Камор и «нажал» на ручку двери. Она распахнулась. Я ввалилась внутрь и растянулась на теплом мягком ковре. Тут же на спину запрыгнуло что-то легкое и шипящее по-кошачьи. Брюнет отпрянул.
– Не бойся, – попыталась выговорить я, не отрывая лица от ковра. – Это мой кот Се… Себастьян.
– Славная компания – ведьма и ее магический кот, – улыбнулся мужчина, сложив руки на груди. – Тебе помочь?
– Не, порядок! – я развернулась, села на пятую точку и прижала нервный комок кота.
– В таком случае – добрых снов. Надеюсь, ты сможешь сама найти постель.
– Да, смогу… Эй, Камор?
– Внемлю.
– Не рассказывай никому об этом, хорошо? Ты, кажется, хороший парень…
– А ты – хорошая, но пьяненькая девочка. Доброй ночи.
Камор сам прикрыл входную дверь. Я крепко-крепко сжала в объятиях Себастьяна, что, еще чуть-чуть, и явно сломала бы его хрупкие косточки. Но как же я рада его видеть!
– Минати, что с тобой?! Тебе срочно нужно проспаться! Отпусти меня, я покажу тебе спальню! – я кивнула. Встала, держась за стену.
Спальню заливал лунный свет, исходивший от больших окон. Я не успела ничего разглядеть, так сильно мне хотелось сейчас просто лечь спать. Не замечая никаких препятствий, ринулась к кровати. Не раздевшись, просто сняв маску, наконец, легла в постель и уснула. Милый, заботливый Себа, не желая оставлять меня одну, решил сегодня спать рядом.
Засыпая, я, как вечную истину, повторяла себе: «Никогда, больше никогда в своей жизни я не буду так пить! Никогда!»
И не различила, как во входную дверь кто-то тихо поскребся, чуть скрипнули петли, замерли. Не увидела проникшую внутрь женщину – слабую зеленую тень, призрака в прозрачном платье, с длинными, струящимися до колен черными волосами. Не почувствовала леденящее прикосновение к щеке, острый пронзительный взгляд. Не услышала, как она прошептала – «Чужая!» и растворилась в воздухе. Только Себастьян чуть дернул во сне ухом, отмечая потустороннюю сущность.
С первыми лучами весеннего рассвета Аксельрод покинул бальную залу. Танцевать, набивать брюхо едой и заливать горло вином остались лишь самые выносливые и самые пьяные. Кто-то из гостей уже сладко посапывал на диванчиках – слуги аккуратно будили их и отводили отсыпаться в специально отведенные комнаты. Со столов снимали скатерти-юбки, чтобы передать прачкам, уносили опустевшие блюда, выметали мусор, осколки битого стекла, завядшие цветы, растерзанные вееры и носовые платки. Когда посетители будут выдворены, начнется самый глобальный этап уборки – чистка паркетов, возвращение центральной ковровой дорожки, замена цветов в огромных вазонах, окуривание залы благовониями. Зал празднеств снова станет собой – Тронным залом Дома Круга, местом, где вершится правосудие, принимаются делегаты других государств и объявляются важнейшие указы.
Тильгенмайер ушел в свои комнаты сразу после двенадцати – «досидев приличие», как он изволил выразиться. Акшар долгое время высматривала в толпе Майло, надеясь, что тот вернется после внезапного отбытия, но так и не дождалась. Огненную деву редко доводилось видеть грустной, но весь вечер она действительно выглядела расстроенной. Естественно, лишь хорошо знакомые с ней могли это отметить. Аксельрод отметил. Предложил танец. Акшар огрызнулась, отвечая, что охотник обещал танцевать с ней весь вечер, но обещания не сдержал. А другого партнера ей не нужно. Конечно, во всем виновата та стерва, зря она позволила ей увести Майло. И Акшар тоже откланялась, сказав, что более вечер ее ничем не занимает, и она желает провести его в компании доброй книги, а не этого поганого общества. Аксельроду поведение Воплощающей Огонь не понравилось – Друидке не подобает так себя вести. Он давно заметил расположение Акшар к охотнику, но сейчас это становится вовсе неприличным и бросает тень на весь Круг. С этим точно нужно что-то делать. Еще Аксельрода злило, что Тильгенмайер увел его ученицу. Не то чтобы на нее можно было строить какие-то грандиозные планы, но попытаться стоило. Лишь бы девчонка не выдала себя.
Аксельрод магическим жестом распахнул дверь в свои покои, вошел в коридор, отделанный панелями из белого аюмийского клена. Как второму по значимости Члену Круга ему полагались просторные помещения и одна из двух небольших башенок дворца. Друида – любителя сложных экспериментов, этот расклад более чем устраивал. Повел носом, к легкому запаху древесины примешался аромат терпких густых духов. Аксельрод тяжело вздохнул, вошел в спальню. Да, обоняние определенно его не подводит.
– Я просил тебя не приходить без приглашения. Что на этот раз?
– Гости пьяны – они меня не заметили, а слугам сейчас не до этого. К тому же – ты сам обучил меня, как можно пройти к тебе, помнишь?
Голос удобно устроившейся в его кровати красавицы ласкал не только слух, он будто легонько прикасался к коже и обволакивал разум. Взгляд оливковых глаз, чуть прикрытых густыми ресницами, был мягок и в то же время требователен.
– И это явилось причиной твоего посещения? – Аксельрод грубил, надеялся вывести девушку из себя и отдохнуть, наконец, в одиночестве.
– Махди* (Махди – любимый (тифф.)), ты слишком суров! – девушка подползла к краю кровати, протянула руки к Друиду.
Глава 3.5. Когда маски надеты
Мелодия: Natacha Atlas – Leysh Nat'arak
Сменилась музыка. Из классической танцевальной, она стала тягучей и сладкой, наполненной тиффалейскими бьющими ритмами. Гости расступились, и в центр залы вышел церемониймейстер лиджев Гофмайер. Викандра оттащила меня за локоть к столикам у стены, приговаривая, что сейчас начнется самая интересная часть всего вечера.
– А сейчас вашему вниманию, дорогие друзья, хотелось бы представить лиджи Лелей, прибывшую с далеких Тиффалейских островов, которая хочет продемонстрировать искусство тиффале?йского танца! – громкий чуть сиплый голос Гофмайера долетел до каждого уголка комнаты. Музыка все нарастала.
В центральные двери, услужливо открытые одинаковыми лакеями, вошла миниатюрная девушка в необычных цветастых одеждах и красивых, вышитых драгоценными камнями танцевальных туфлях. По правде сказать, тиффалейцы были редкими гостями на материке. Они предпочитали теплые лагуны и леса родных островов, считая остальные климаты слишком холодными для своих нежных организмов. Из Тиффалей везли лучший кофе и вина, предметы роскоши, уникальные ювелирные украшения, а также моду и культуру. Утонченным тиффалейкам с переменным успехом подражали все претендующие на аристократизм жительницы Империи. Акафир, Сарсгард и Эльканто не уступали. И пока райское островное государство пребывало в неге и творческих грезах, на континенте все усиленно пытались их скопировать. Тем страннее встретить здесь на болотах настоящую тиффалейку. Она была черноволосой, очень загорелой, худенькой и гибкой, как веточка. От красавицы оказалось сложно отвести взгляд. Девушка аккуратно вышагивала по фигурному паркету, слегка покачивая бедрами, обтянутыми винного цвета полупрозрачными шароварами. Расшитый бисером топ оставлял открытым плоский животик с бриллиантом, сиявшим в пупке как маленькая звездочка. Мягкие шаги сопровождались переливчатым звоном многочисленных браслетов.
Лелей села прямо на паркет. Прикрыла глаза. Ждала. Движения танца были поначалу даже незаметными – девушка играла с браслетами, вынуждая их подпевать необузданной тиффалейской музыке. Ритм ускорялся, и Лелей поднялась, потянулась следом за ним, пытаясь догнать, ухватить чудо нежными ладонями. Девушка танцует, выгибается и заигрывает с толпой – в нее летят цветы. Поймав розовую лилию, Лелей закрепляет ее за ухом, посылая воздушный поцелуй дарителю, подмигивая. Плывя по залу, она принимает необычные позы, порой – на грани приличия. Руки, казалось, живут отдельно от тела – звенят браслеты, сверкают в неистовом темпе каменья перстней. Кто-то из толпы, наверняка специально подговоренный, бросил девушке бубенчики, нанизанные на тонкие переплетенные полоски кожи. Невысоко подпрыгнув и вытянув руки вверх, она поймала украшение и, упав на колени, ловко застегнула на щиколотке. И снова последовали грациозные движения рук, сопровождаемые неистовым звоном и повороты, повороты, повороты! Завороженные экзотическим танцем, асмарианцы не могли вымолвить ни слова. И на самой высокой ноте девушка упала ниц перед центральным помостом, где располагались Члены Круга.
Музыка оборвалась. В зале воцарилась ничем не прерываемая тишина. Первые хлопки прозвучали от оторопевшего распорядителя Гофмайера – мужчина не ожидал такого фурора и натурально забыл, что нужно делать. Раздались оглушающие аплодисменты. Лелей осталась недвижимой.
Но дальше произошло то, что вызвало большее недоумение лично у меня – Аксельрод встал, подошел к девушке и протянул руки, помогая подняться. Лелей сияла, в ее глазах читались триумф, восторг, обожание! Аксельрод, все еще держа тиффалейку за руку, произнес громко, на весь зал:
– Мы благодарим прекрасную лиджи Лелей Аджахеми с островов Тиффалей за то невероятное удовольствие, что она нам доставила! Прошу собравшихся здесь иметь ввиду, что лиджи Лелей – гостья Круга, и с ней надлежит обращаться должным образом.
По щелчку оркестр вновь заиграл, и Друид повел гостью в танце. Никогда бы не подумала, что Аксельрод еще и танцевать умеет.
– «Невероятное удовольствие»! – захихикала Викандра, уже успевшая излить на мужа все восхищение устроенным представлением. – Знаем мы, о каких удовольствиях лиджев Друид изволит говорить!
– Вик, молчи! – закатил глаза Эммануэль.
– О чем вы? – несколько недоуменно спросила я, хотя, кажется, начала догадываться, что имела ввиду блондинка.
– О, дорогая, по городу ходят упорные слухи!.. – какие именно, я так и не узнала, Эммануэль снова резко оборвал жену.
– Любовь моя, здесь не место! Лучше пригласи лиджи Минати к нам в гости, где вы могли бы вдоволь насплетничаться! А теперь – пойдем домой, мы ведь именно так хотели поступить, уйти после выступления.
– Мой мудрый муж как всегда прав, – тяжело вздохнула и притворно надула губки Викандра. – Но я настоятельно требую, чтобы вы посетили нас, как только выдастся свободный денек! Двери дома Риверов навсегда открыты для вас!
– Большое спасибо, мне было очень приятно с вами познакомиться. Коль скоро вы уходите, пожалуй, я поищу себе еще какую-нибудь компанию… – грустно улыбнулась я. Чета Риверов действительно оказалась очень приятной, и их отбытие вновь оставляло меня в одиночестве.
– Мы тоже неимоверно рады знакомству! Не каждый день можно познакомиться с новым человеком, который не начнет задирать нос перед «Свиными Правителями». Всего вам доброго… Викандра, зови девочек.
– Хеееельга, Калиииимни!
Приближалась полночь, и я начала чувствовать первую усталость. Хотелось присесть и немного отдохнуть, но все диванчики уже заняты гостями, сморенными танцами и выпивкой. Оставалось лишь местечко у большого бара. Куда я и направилась.
Милый бармен, уже довольно нетрезвый, налил мне славную порцию какого-то красного ароматного напитка, назвал «сестренкой» и предложил выпить вместе. Недолго думая, мы с ним чокнулись и хорошенько приложились к бокалам.
– Камор. А тебя как звать? – еле ворочая языком, спросил мужчина.
Он был красив. Распробовав коктейль, я бы добавила – даже очень. Брюнет с тщательно уложенными волосами и аккуратной короткой щетиной, покрывавшей подбородок, щеки, росшей над верхней губой. И он носил черное. Черный фрак, черные брюки, черные сапоги, черная брошь на белом шейном платке. Черная маска лежала на стойке, прямо в луже красного вина. И, конечно, черные угольки глаз, на которые мне так сегодня везет. Не такие, как у Майло, темнее. Не такие проницательные и изучающие, более добрые, с затаившейся грустью в уголках.
– Минати. Я ученица лиджев…
– Так это о тебе, куколка, весь вечер мне тут сказки рассказывают! А теперь – сама пришла познакомиться! – Камор подбоченился, оперевшись одной рукой о край барной стойки. – Говорили, прям, что ты чуть ли не через постель Аксельрода к нам попала! Ерунда, чушь и домыслы! Я вижу, что ты не такая. Еще по одной?
– Да, пожалуйста! – решительно попросила я. От услышанных сплетен по коже поползли холодные мерзкие мурашки. Чтобы я! С Аксельродом?!
– Правильно! Только тот не знает горя, кто вина вкушает море! О, стихи получились! Держи! До дна, сестренка!
И мы выпили на брудершафт.
– Так что ты думаешь о празднике?
– Не знаю, как-то все… – выговаривать слова стало чуть сложнее.
– Помпезно, вульгарно и неестественно? Абсолютно верно! Все ходят такие – Здравствуйте, лиджи Какая-то-дальняя-родственница, как поживаете, как здоровье? А на деле плевали и на жизнь, и на здоровье, и только и ждут, когда ныне здравствующая лиджи скопытится и передаст свое имение по наследству. Фу, противно. Еще будешь?
– Давай.
– Сомневаюсь, что богиня именно такой праздник задумывала в честь своего воскрешения. Хотя, не мне ж судить, чего хотела богиня, не я тут всем заправляю. Вот знаешь, что я тебе скажу, Минати? – ужасно разговорчив этот Камор.
– Да? – алкоголь быстро ударил в голову. Слишком поздно я поняла, как высок градус у выпитого. Глаза начали слипаться, а язык мог выдавать только самые простые слова. Односложные.
– Знай, Минати, Боги реальны. Что бы ни говорили эти Друиды – они реальны. И все тут.
– Даааааа?..
– Камор, что с ней? – отпустив на мгновение Лелей, к нам приблизился Аксельрод.
– Ничего. Выпиваем. Общаемся. Хорошо проводим время, – хмыкнул бармен, разведя руки.
– Думаю, Минати пора закончить проводить время и отправиться спать, – нахмурился мой бывший ментор, положив тяжелую руку мне на плечо.
– Все в порядке, я готова еще… Хоть всю ночь!
– Да какую всю ночь, ты на стуле то держишься только за счет того, что вцепилась руками в столешницу! – злобно возмутился Аксельрод. – Чем ты поил ее?
– Кампадусом.
– Неразбавленным?
– Так точно.
– Сворачивайся. Веди ее спать. В Восточном крыле уже приготовлена спальня. По распоряжению Тильгенмайера Минати пока остается здесь.
– Принято к исполнению, – заносчиво ответил бармен, взъерошивая волосы. – Идем, сестренка, пора баиньки.
Разлепив неожиданно сомкнувшиеся глаза, я пробормотала:
– Пойдем, Камор…
– Идиоты, – сокрушенно покачал головой Аксельрод, возвращаясь к танцам и Лелей.
Музыканты выбивались из сил, но продолжали играть. Заканчивающиеся закуски тут же менялись на новые – в ход пошли торты, пирожные, фрукты, заморские сладости. Вина продолжали разливаться полноводными реками, но у бара уже никто не наливал. Мы с Камором медленно брели прочь от Главного зала. Мужчина поддерживал меня за талию, не давая упасть, а мне было безумно стыдно за то, что не могу идти сама. В мозгу тихонько шуршало ощущение дежавю. И немного – комфорта и уюта.
– Твоя комната, если я правильно понял распоряжения, – проговорил Камор, спустя сто лет.
– Спасибо! – я вспорхнула из полуобъятий, привалилась к дубовой двери и начала дергать ручку. Она не поддавалась.
– Кажется, это немного не так работает, – хихикнул Камор и «нажал» на ручку двери. Она распахнулась. Я ввалилась внутрь и растянулась на теплом мягком ковре. Тут же на спину запрыгнуло что-то легкое и шипящее по-кошачьи. Брюнет отпрянул.
– Не бойся, – попыталась выговорить я, не отрывая лица от ковра. – Это мой кот Се… Себастьян.
– Славная компания – ведьма и ее магический кот, – улыбнулся мужчина, сложив руки на груди. – Тебе помочь?
– Не, порядок! – я развернулась, села на пятую точку и прижала нервный комок кота.
– В таком случае – добрых снов. Надеюсь, ты сможешь сама найти постель.
– Да, смогу… Эй, Камор?
– Внемлю.
– Не рассказывай никому об этом, хорошо? Ты, кажется, хороший парень…
– А ты – хорошая, но пьяненькая девочка. Доброй ночи.
Камор сам прикрыл входную дверь. Я крепко-крепко сжала в объятиях Себастьяна, что, еще чуть-чуть, и явно сломала бы его хрупкие косточки. Но как же я рада его видеть!
– Минати, что с тобой?! Тебе срочно нужно проспаться! Отпусти меня, я покажу тебе спальню! – я кивнула. Встала, держась за стену.
Спальню заливал лунный свет, исходивший от больших окон. Я не успела ничего разглядеть, так сильно мне хотелось сейчас просто лечь спать. Не замечая никаких препятствий, ринулась к кровати. Не раздевшись, просто сняв маску, наконец, легла в постель и уснула. Милый, заботливый Себа, не желая оставлять меня одну, решил сегодня спать рядом.
Засыпая, я, как вечную истину, повторяла себе: «Никогда, больше никогда в своей жизни я не буду так пить! Никогда!»
И не различила, как во входную дверь кто-то тихо поскребся, чуть скрипнули петли, замерли. Не увидела проникшую внутрь женщину – слабую зеленую тень, призрака в прозрачном платье, с длинными, струящимися до колен черными волосами. Не почувствовала леденящее прикосновение к щеке, острый пронзительный взгляд. Не услышала, как она прошептала – «Чужая!» и растворилась в воздухе. Только Себастьян чуть дернул во сне ухом, отмечая потустороннюю сущность.
С первыми лучами весеннего рассвета Аксельрод покинул бальную залу. Танцевать, набивать брюхо едой и заливать горло вином остались лишь самые выносливые и самые пьяные. Кто-то из гостей уже сладко посапывал на диванчиках – слуги аккуратно будили их и отводили отсыпаться в специально отведенные комнаты. Со столов снимали скатерти-юбки, чтобы передать прачкам, уносили опустевшие блюда, выметали мусор, осколки битого стекла, завядшие цветы, растерзанные вееры и носовые платки. Когда посетители будут выдворены, начнется самый глобальный этап уборки – чистка паркетов, возвращение центральной ковровой дорожки, замена цветов в огромных вазонах, окуривание залы благовониями. Зал празднеств снова станет собой – Тронным залом Дома Круга, местом, где вершится правосудие, принимаются делегаты других государств и объявляются важнейшие указы.
Тильгенмайер ушел в свои комнаты сразу после двенадцати – «досидев приличие», как он изволил выразиться. Акшар долгое время высматривала в толпе Майло, надеясь, что тот вернется после внезапного отбытия, но так и не дождалась. Огненную деву редко доводилось видеть грустной, но весь вечер она действительно выглядела расстроенной. Естественно, лишь хорошо знакомые с ней могли это отметить. Аксельрод отметил. Предложил танец. Акшар огрызнулась, отвечая, что охотник обещал танцевать с ней весь вечер, но обещания не сдержал. А другого партнера ей не нужно. Конечно, во всем виновата та стерва, зря она позволила ей увести Майло. И Акшар тоже откланялась, сказав, что более вечер ее ничем не занимает, и она желает провести его в компании доброй книги, а не этого поганого общества. Аксельроду поведение Воплощающей Огонь не понравилось – Друидке не подобает так себя вести. Он давно заметил расположение Акшар к охотнику, но сейчас это становится вовсе неприличным и бросает тень на весь Круг. С этим точно нужно что-то делать. Еще Аксельрода злило, что Тильгенмайер увел его ученицу. Не то чтобы на нее можно было строить какие-то грандиозные планы, но попытаться стоило. Лишь бы девчонка не выдала себя.
Аксельрод магическим жестом распахнул дверь в свои покои, вошел в коридор, отделанный панелями из белого аюмийского клена. Как второму по значимости Члену Круга ему полагались просторные помещения и одна из двух небольших башенок дворца. Друида – любителя сложных экспериментов, этот расклад более чем устраивал. Повел носом, к легкому запаху древесины примешался аромат терпких густых духов. Аксельрод тяжело вздохнул, вошел в спальню. Да, обоняние определенно его не подводит.
– Я просил тебя не приходить без приглашения. Что на этот раз?
– Гости пьяны – они меня не заметили, а слугам сейчас не до этого. К тому же – ты сам обучил меня, как можно пройти к тебе, помнишь?
Голос удобно устроившейся в его кровати красавицы ласкал не только слух, он будто легонько прикасался к коже и обволакивал разум. Взгляд оливковых глаз, чуть прикрытых густыми ресницами, был мягок и в то же время требователен.
– И это явилось причиной твоего посещения? – Аксельрод грубил, надеялся вывести девушку из себя и отдохнуть, наконец, в одиночестве.
– Махди* (Махди – любимый (тифф.)), ты слишком суров! – девушка подползла к краю кровати, протянула руки к Друиду.
