Огромная плита неохотно поддалась со скрежетом, будто протестуя против нарушения покоя. Джонатан старался не думать, что он буквально вскрывает место захоронения, но в этом случае по-другому поступить не мог. Отвратное предчувствие не покидало его, и почему-то он считал, что если увидит тело на своём месте, то успокоится.
Вскоре плита отодвинулась достаточно, чтобы в темноту могилы заглянул рассеянный свет с улицы, и Джонатан смог разглядеть останки. Почти такие же, какими он помнил их пятьдесят лет назад.
Чёрная шерсть потускнела, ужасные раны потемнели и точно покрылись каменной коркой. В некоторых местах ранения были такие глубокие, что виднелись кости. Глаза впали в глазницы, потускнели и посерели, но остались широко распахнутыми, и в их глубине, казалось, всё ещё тлел тот самый уголь чёрного, нечеловеческого безумия.
Тело не истлело.
Послышалось хлопанье крыльев. Джонатан даже не обернулся – знал, что это Туатахи, – и заговорил:
– Надо бы попросить Люжена или старейшину друид осмотреть останки. Боюсь, это не просто случайная мумификация…
– Тебе нужно во дворец, – прокаркал ворон, и Джонатан тут же посмотрел на него. – Люжен в темнице, Арвид в бегах, а Корвус идёт за ним.
Джонатан уже было открыл рот, но тут же захлопнул его, прикусив язык – он чуть не задал вопрос.
– Да, сейчас вернусь к друидам и возьму лошадь, – Джонатан отошёл от склепа, даже не попытавшись вернуть на место плиту. – В последнее время Крайм слишком уж беспокойный…
– Ты не понял. – Туатахи щёлкнул клювом, а Джонатан уставился в его ничего не говорящие ему глаза. – Люжен помог принцу сбежать, а Крайм приказал Корвусу следовать за ним. Он взял его след. – Он нахохлился и склонил голову, точно заглядывал под могильную плиту. – А принц оказался сыном Корвуса.
В полутьме сверкнули чёрные глаза-бусинки. Джонатан не смог найти, что ответить. Ноги вдруг стали ватными, и он неосознанно шагнул назад, к холодной стене склепа. В голове крутилась куча вопросов и мыслей, но ничто из этого не помогало ему найти ответ.
– Лети к друидам, – еле слышно проговорил Джонатан. – Расскажи всё Нарциссе, пусть собирается, мы поедем с ней во дворец. Затем – к Стае, пусть ищут принца и попытаются остановить Корвуса.
Туатахи покорно щёлкнул клювом и вылетел из склепа. Джонатан, уже не обращая внимания на колючую неровную землю, чуть ли не бегом поспешил в лес друид.
Предчувствие его не обмануло.
Мир Джерома, 01.11.1114 г (тот же день)
Чёрный ворон взлетел от подножия горы, поднялся над высокими соснами и описал круг. Он огляделся, высматривая одиноких чёрных птиц, которые издалека передавали ему вести, но ни одна из них не требовала к себе столько внимания, как поднимающийся по узкой горной тропе человек. Ворон направился туда.
Человек на гнедой кобыле, укрытый капюшоном явно торопился. Он то и дело озирался и посматривал вверх. Вот он заметил летящего в вышине ворона и нахмурился, но с пути не свернул.
Тропа увела его за утёс и вскоре вывела к пещере. Мужчина спешился и поспешил к ней.
В неприметной с виду пещере, словно вросшей в подножие самой горы, оказалось непростительно, обманчиво уютно. Выложенная из тёмного, почти чёрного камня печь, грубо сколоченная деревянная мебель, плотные овечьи шкуры, пахнущие дымом и временем, устилали пол, в углу ютилась небольшая кровать. Воздух был тёплым, сухим и чуть вибрировал, будто сама гора неглубоко и медленно дышала.
Посреди комнаты на кресле качалке сидела старуха, уложив на коленях сложенный комом плед, и медленно поглаживала его, словно укачивала ребёнка. Оказавшись внутри, мужчина скинул капюшон, поправил растрёпавшиеся ярко-рыжие волосы и огляделся.
– Не ожидал, что ты здесь так уютно устроилась, – низким басом проговорил он.
– Не ожидала, что ты решишься прийти. – Старуха оглянулась через плечо и врезалась в гостя мутными глазами. – Неужто сам Ильнар?
На скулах мужчины вспыхнули и заиграли желваки, глаза сузились, точно у волка, учуявшего сталь, а пальцы на руках непроизвольно дёрнулись.
– Люжен не выходит на связь, – проигнорировав вопрос, заговорил он. – Знаю, ты тоже общаешься с птицами…
– Он в темнице, – пожала плечами Лесси и отвернулась. – Твои методы слишком уж подставили его.
Ильнар еле слышно выругался.
Лесси же продолжала поглаживать плед на коленях. Ильнар разглядел там осколки, точно от керамической вазы, но не придал значения.
– К слову о методах, – прохрипела старуха. – Ты слишком далеко зашёл. Покушение на Джонатана… Этого я бы не спустила тебе с рук, паршивец. Слишком много крови тянется за тобой. Что ж, думаешь ли твой брат разглядел твою сущность или же ты уподобился ему? Отчаяние…
Пару мгновений, и Ильнар уже стоял подле неё. Рука схватила за ворот потрёпанной тужурки и подняла с кресла. Плед соскользнул с колен, осколки рассыпались по выложенной у ног шкуре.
– Откуда… – только и смог выдавить Ильнар, и тут сама пещера – нет, вся гора – вздохнула.
Пол под ногами Ильнара качнулся, с потолка заструилась, зазвенела каменная крошка. Раздался глухой, протяжный стон, идущий из самых недр, Ильнар разжал хватку и попятился.
Лесси, всё такая же сморщенная и беззащитная на вид, усмехнулась, обнажив ряд неестественно белых зубов, в её мутном взгляде мелькнул отблеск чего-то несоизмеримо древнего и горячего, будто далёкое эхо пламени в недрах земли.
– Ты в пасти дракона, дорогой. И этот дракон только того и ждет, как бы сожрать тебя… Будь внимателен со словами. И с врагами. Так вот, послушай-ка меня внимательно, – тряска утихла, и в образовавшейся тишине голос Лесси прозвучал слишком чётко, слишком громко и ясно, – если посмеешь ещё раз поднять руку на Джонатана, я раздавлю этот мир, а после – тот, который ты так желаешь спасти. Я достану тебя из Преисподней, если потребуется, я обрыскую всё Небытие, я разрушу всё, что ты пытаешься сохранить, а после – растопчу в пыль руины этих миров. Твой брат был безумцем – безумие его и сгубило. Но он бы знал, каких врагов наживать ему не стоит. Так что пойди прочь, продолжай бороться со своей сущностью! Но трогать Джонатана не смей. Он – единственный, ради кого я всё ещё продолжаю ждать, ради кого я всё ещё откладываю встречу с любимым…
Повисло молчание, тяжёлое, сковывающее сердце и тянущее его вниз. Ильнар молчал, пока Лесси медленно наклонилась, подняла с пола плед и на ощупь начала собирать осколки. Теперь страшно было даже дышать, не то что шевелиться, и Ильнар уже не был уверен, что заявиться сюда было хорошей идеей.
– Любовь, – протянула Лесси, заботливо укутав осколки, – самая могущественная сила, данная нам. Она двигает нами, она толкает нас на глупости. Она вынуждает бросаться грудью на копьё, защищая того, кого любишь. Заставляет двигаться на свет, когда кажется, что весь свет погас. Она толкает на безумные, жертвенные поступки, она помогает ждать вечность одной встречи…
Она подняла глаза на Ильнара, слепые глаза старухи, за которыми прятался разум дракона.
– Я знаю, твой отец, отец твоего отца и его отец говорят с тобой. И между двумя сыновьями они предпочли отчаяние, что ж… У тебя – память предков, их мудрость и их глупость… Не хочешь спросить, почему они так боятся твоего брата? Или, может, того, кто всё же решил выбрать Безумие, м-м? Не хочешь спросить у них, кто на самом деле Тень?
Ильнар сделал шаг, но тут же заставил себя остановиться – прозвучавшая угроза всё ещё звенела в воздухе. Он сжал зубы и издали спросил:
– Что ты знаешь про Тень?
– Только то, что он выбрал тропу Безумия. – Лесси медленно опустилась в кресло, прижала к себе свёрнутый плед и махнула рукой в сторону выхода. – И тебе пора идти своей тропой, Отчаяние, сын Возмездия, брат Безумия. Больше нам не о чем говорить.
Ильнар не стал медлить. Он вышел из пещеры, не оглядываясь, спиной чувствуя тяжёлый, немой взгляд горы. Тревожить дракона больше не было смысла – его собственный путь звал его, нужно было завершить начатое. И где-то в глубине сознания, холодная и точная, как лезвие, прорезалась мысль: настоящая охота только началась.
Лесси, оставшись в густеющей тишине пещеры, наклонилась к мерцающим осколкам скорлупы, бережно приложила их к губам и прошептала так тихо, что слова растаяли в воздухе, не долетев до стен:
– Присмотри за юным принцем, моя крошка Бьянка.
Точно ей в ответ, далеко-далеко от горы дракона, громко фыркнула лохматая дворовая собака. Река внизу текла с глухим, холодным шёпотом, неся прошлогодние листья и обломки веток. Она пробиралась вдоль берега, уткнувшись носом в землю, постоянно останавливаясь, рассеянно оглядываясь и неумело переставляя лапы, точно только училась ходить. Вот кончик её хвоста дёрнулся и начал медленно ходить из стороны в сторону. Она издала тихое тявканье, больше похожее на мяуканье, и вприпрыжку бросилась к берегу, нелепо высунув язык.
У воды лежал рыжеволосый юноша без чувств, в одной рубашке – совсем не по погоде, – но от его тела клубился пар, точно он только что вышел из бани. Бьянка подбежала к юноше. Она обнюхала его пальцы, застывшие в грязи, потом ткнулась холодным носом в щёку. Не получив ответа, принялась вылизывать его лицо. Когда парень поморщился и что-то прорычал, её хвост забился так рьяно, что ещё чуть-чуть, и начал бы выбивать из боков пыль.
Внезапно, как от удара плетью по голой коже, тело юноши вздрогнуло. Он подскочил, лёгкие с хрипом вобрали ледяной воздух, руки впились в грудь, будто пытались вырвать выскакивающее из клетки сердце. Оно билось как молот по наковальне рёбер – яростно, разрушительно, предвещая боль. Звон в ушах нарастал, сливаясь с рёвом крови, и сквозь этот хаос пробился голос:
«М-м-м, намечается славная погоня», – и разразился безумным смехом.
Послесловие
Вот и подошёл конец первой книги... Хочу сказать спасибо всем тем, кто дочитал до конца! Такую огромную книгу ещё надо не испугаться) Хотя, может, я спугну ещё больше читателей, сказав, что история только начинается.
Сейчас (май 2026) идёт активная редактура трёх частей первой книги «Обратной стороны». Работаю над новой книгой, сразу после вернусь к циклу. Не переключайтесь! Если вы ещё не знакомы с «Беглецами» и «Под гнётом воды», рекомендую прочитать эти книги. Это независимые истории о второстепенных героях вселенной Обратки. А я продолжу писать...
Вскоре плита отодвинулась достаточно, чтобы в темноту могилы заглянул рассеянный свет с улицы, и Джонатан смог разглядеть останки. Почти такие же, какими он помнил их пятьдесят лет назад.
Чёрная шерсть потускнела, ужасные раны потемнели и точно покрылись каменной коркой. В некоторых местах ранения были такие глубокие, что виднелись кости. Глаза впали в глазницы, потускнели и посерели, но остались широко распахнутыми, и в их глубине, казалось, всё ещё тлел тот самый уголь чёрного, нечеловеческого безумия.
Тело не истлело.
Послышалось хлопанье крыльев. Джонатан даже не обернулся – знал, что это Туатахи, – и заговорил:
– Надо бы попросить Люжена или старейшину друид осмотреть останки. Боюсь, это не просто случайная мумификация…
– Тебе нужно во дворец, – прокаркал ворон, и Джонатан тут же посмотрел на него. – Люжен в темнице, Арвид в бегах, а Корвус идёт за ним.
Джонатан уже было открыл рот, но тут же захлопнул его, прикусив язык – он чуть не задал вопрос.
– Да, сейчас вернусь к друидам и возьму лошадь, – Джонатан отошёл от склепа, даже не попытавшись вернуть на место плиту. – В последнее время Крайм слишком уж беспокойный…
– Ты не понял. – Туатахи щёлкнул клювом, а Джонатан уставился в его ничего не говорящие ему глаза. – Люжен помог принцу сбежать, а Крайм приказал Корвусу следовать за ним. Он взял его след. – Он нахохлился и склонил голову, точно заглядывал под могильную плиту. – А принц оказался сыном Корвуса.
В полутьме сверкнули чёрные глаза-бусинки. Джонатан не смог найти, что ответить. Ноги вдруг стали ватными, и он неосознанно шагнул назад, к холодной стене склепа. В голове крутилась куча вопросов и мыслей, но ничто из этого не помогало ему найти ответ.
– Лети к друидам, – еле слышно проговорил Джонатан. – Расскажи всё Нарциссе, пусть собирается, мы поедем с ней во дворец. Затем – к Стае, пусть ищут принца и попытаются остановить Корвуса.
Туатахи покорно щёлкнул клювом и вылетел из склепа. Джонатан, уже не обращая внимания на колючую неровную землю, чуть ли не бегом поспешил в лес друид.
Предчувствие его не обмануло.
Глава 69. Эпилог
Мир Джерома, 01.11.1114 г (тот же день)
Чёрный ворон взлетел от подножия горы, поднялся над высокими соснами и описал круг. Он огляделся, высматривая одиноких чёрных птиц, которые издалека передавали ему вести, но ни одна из них не требовала к себе столько внимания, как поднимающийся по узкой горной тропе человек. Ворон направился туда.
Человек на гнедой кобыле, укрытый капюшоном явно торопился. Он то и дело озирался и посматривал вверх. Вот он заметил летящего в вышине ворона и нахмурился, но с пути не свернул.
Тропа увела его за утёс и вскоре вывела к пещере. Мужчина спешился и поспешил к ней.
В неприметной с виду пещере, словно вросшей в подножие самой горы, оказалось непростительно, обманчиво уютно. Выложенная из тёмного, почти чёрного камня печь, грубо сколоченная деревянная мебель, плотные овечьи шкуры, пахнущие дымом и временем, устилали пол, в углу ютилась небольшая кровать. Воздух был тёплым, сухим и чуть вибрировал, будто сама гора неглубоко и медленно дышала.
Посреди комнаты на кресле качалке сидела старуха, уложив на коленях сложенный комом плед, и медленно поглаживала его, словно укачивала ребёнка. Оказавшись внутри, мужчина скинул капюшон, поправил растрёпавшиеся ярко-рыжие волосы и огляделся.
– Не ожидал, что ты здесь так уютно устроилась, – низким басом проговорил он.
– Не ожидала, что ты решишься прийти. – Старуха оглянулась через плечо и врезалась в гостя мутными глазами. – Неужто сам Ильнар?
На скулах мужчины вспыхнули и заиграли желваки, глаза сузились, точно у волка, учуявшего сталь, а пальцы на руках непроизвольно дёрнулись.
– Люжен не выходит на связь, – проигнорировав вопрос, заговорил он. – Знаю, ты тоже общаешься с птицами…
– Он в темнице, – пожала плечами Лесси и отвернулась. – Твои методы слишком уж подставили его.
Ильнар еле слышно выругался.
Лесси же продолжала поглаживать плед на коленях. Ильнар разглядел там осколки, точно от керамической вазы, но не придал значения.
– К слову о методах, – прохрипела старуха. – Ты слишком далеко зашёл. Покушение на Джонатана… Этого я бы не спустила тебе с рук, паршивец. Слишком много крови тянется за тобой. Что ж, думаешь ли твой брат разглядел твою сущность или же ты уподобился ему? Отчаяние…
Пару мгновений, и Ильнар уже стоял подле неё. Рука схватила за ворот потрёпанной тужурки и подняла с кресла. Плед соскользнул с колен, осколки рассыпались по выложенной у ног шкуре.
– Откуда… – только и смог выдавить Ильнар, и тут сама пещера – нет, вся гора – вздохнула.
Пол под ногами Ильнара качнулся, с потолка заструилась, зазвенела каменная крошка. Раздался глухой, протяжный стон, идущий из самых недр, Ильнар разжал хватку и попятился.
Лесси, всё такая же сморщенная и беззащитная на вид, усмехнулась, обнажив ряд неестественно белых зубов, в её мутном взгляде мелькнул отблеск чего-то несоизмеримо древнего и горячего, будто далёкое эхо пламени в недрах земли.
– Ты в пасти дракона, дорогой. И этот дракон только того и ждет, как бы сожрать тебя… Будь внимателен со словами. И с врагами. Так вот, послушай-ка меня внимательно, – тряска утихла, и в образовавшейся тишине голос Лесси прозвучал слишком чётко, слишком громко и ясно, – если посмеешь ещё раз поднять руку на Джонатана, я раздавлю этот мир, а после – тот, который ты так желаешь спасти. Я достану тебя из Преисподней, если потребуется, я обрыскую всё Небытие, я разрушу всё, что ты пытаешься сохранить, а после – растопчу в пыль руины этих миров. Твой брат был безумцем – безумие его и сгубило. Но он бы знал, каких врагов наживать ему не стоит. Так что пойди прочь, продолжай бороться со своей сущностью! Но трогать Джонатана не смей. Он – единственный, ради кого я всё ещё продолжаю ждать, ради кого я всё ещё откладываю встречу с любимым…
Повисло молчание, тяжёлое, сковывающее сердце и тянущее его вниз. Ильнар молчал, пока Лесси медленно наклонилась, подняла с пола плед и на ощупь начала собирать осколки. Теперь страшно было даже дышать, не то что шевелиться, и Ильнар уже не был уверен, что заявиться сюда было хорошей идеей.
– Любовь, – протянула Лесси, заботливо укутав осколки, – самая могущественная сила, данная нам. Она двигает нами, она толкает нас на глупости. Она вынуждает бросаться грудью на копьё, защищая того, кого любишь. Заставляет двигаться на свет, когда кажется, что весь свет погас. Она толкает на безумные, жертвенные поступки, она помогает ждать вечность одной встречи…
Она подняла глаза на Ильнара, слепые глаза старухи, за которыми прятался разум дракона.
– Я знаю, твой отец, отец твоего отца и его отец говорят с тобой. И между двумя сыновьями они предпочли отчаяние, что ж… У тебя – память предков, их мудрость и их глупость… Не хочешь спросить, почему они так боятся твоего брата? Или, может, того, кто всё же решил выбрать Безумие, м-м? Не хочешь спросить у них, кто на самом деле Тень?
Ильнар сделал шаг, но тут же заставил себя остановиться – прозвучавшая угроза всё ещё звенела в воздухе. Он сжал зубы и издали спросил:
– Что ты знаешь про Тень?
– Только то, что он выбрал тропу Безумия. – Лесси медленно опустилась в кресло, прижала к себе свёрнутый плед и махнула рукой в сторону выхода. – И тебе пора идти своей тропой, Отчаяние, сын Возмездия, брат Безумия. Больше нам не о чем говорить.
Ильнар не стал медлить. Он вышел из пещеры, не оглядываясь, спиной чувствуя тяжёлый, немой взгляд горы. Тревожить дракона больше не было смысла – его собственный путь звал его, нужно было завершить начатое. И где-то в глубине сознания, холодная и точная, как лезвие, прорезалась мысль: настоящая охота только началась.
Лесси, оставшись в густеющей тишине пещеры, наклонилась к мерцающим осколкам скорлупы, бережно приложила их к губам и прошептала так тихо, что слова растаяли в воздухе, не долетев до стен:
– Присмотри за юным принцем, моя крошка Бьянка.
Точно ей в ответ, далеко-далеко от горы дракона, громко фыркнула лохматая дворовая собака. Река внизу текла с глухим, холодным шёпотом, неся прошлогодние листья и обломки веток. Она пробиралась вдоль берега, уткнувшись носом в землю, постоянно останавливаясь, рассеянно оглядываясь и неумело переставляя лапы, точно только училась ходить. Вот кончик её хвоста дёрнулся и начал медленно ходить из стороны в сторону. Она издала тихое тявканье, больше похожее на мяуканье, и вприпрыжку бросилась к берегу, нелепо высунув язык.
У воды лежал рыжеволосый юноша без чувств, в одной рубашке – совсем не по погоде, – но от его тела клубился пар, точно он только что вышел из бани. Бьянка подбежала к юноше. Она обнюхала его пальцы, застывшие в грязи, потом ткнулась холодным носом в щёку. Не получив ответа, принялась вылизывать его лицо. Когда парень поморщился и что-то прорычал, её хвост забился так рьяно, что ещё чуть-чуть, и начал бы выбивать из боков пыль.
Внезапно, как от удара плетью по голой коже, тело юноши вздрогнуло. Он подскочил, лёгкие с хрипом вобрали ледяной воздух, руки впились в грудь, будто пытались вырвать выскакивающее из клетки сердце. Оно билось как молот по наковальне рёбер – яростно, разрушительно, предвещая боль. Звон в ушах нарастал, сливаясь с рёвом крови, и сквозь этот хаос пробился голос:
«М-м-м, намечается славная погоня», – и разразился безумным смехом.
Послесловие
Вот и подошёл конец первой книги... Хочу сказать спасибо всем тем, кто дочитал до конца! Такую огромную книгу ещё надо не испугаться) Хотя, может, я спугну ещё больше читателей, сказав, что история только начинается.
Сейчас (май 2026) идёт активная редактура трёх частей первой книги «Обратной стороны». Работаю над новой книгой, сразу после вернусь к циклу. Не переключайтесь! Если вы ещё не знакомы с «Беглецами» и «Под гнётом воды», рекомендую прочитать эти книги. Это независимые истории о второстепенных героях вселенной Обратки. А я продолжу писать...
