Бьянка-кошка, свернувшись клубочком, мурлыкала под боком, уже полностью освоившись в новом теле. Арвид тоже привыкал к ней заново – почёсывал за ушками и по шее, отчего та мурлыкала и ластилась к нему. После обращения Бьянка стала ласковее, и Арвид сам смягчался рядом с ней.
В сознании Арвида, как и на небе за окном, сгущались тучи. Он не мог объяснить себе причину беспокойства и возрастающей тревоги, но что-то не давало покоя. И приостановка практики, и нападение на Джо. Приезд дяди, его внезапный отъезд. Даже Джонатан, которого Арвид никогда не помнил в плохом расположении духа, сейчас был подавлен.
Всё чаще Арвид вспоминал того змея, который напал на него, никак не мог выкинуть из головы его взгляд, его животную морду, шевелящиеся губы. Ему постоянно снились наполненные тьмой и смертью сны. Наутро детали размывались, но паршивое ощущение оставалось.
На нижней кровати спал Хэмфри. Ничто, казалось, не могло помешать его крепкому сну. На следующий день у них должна была начаться новая практика, на которую брали лишь половину состава, на которую Хэмфри должен был поехать. Решение по поводу Арвида ещё не было принято, но он сам уже даже хотел остаться здесь. Он даже был готов заниматься с процессором Эрдман, лишь бы побыть в этой тишине и спокойствии чуточку подольше, побыть рядом с Эллой.
В окно еле слышно поскреблись, и Арвид чуть не подскочил, увидев за окном на карнизе Эллу. Он осторожно слез с кровати, прокрался к окну на носочках, чтобы не разбудить Хэмфри, открыл окно и прошептал:
– Ты что творишь? Давай, залезай скорее.
Арвид отошел в сторону, собираясь пропустить уже порядком промокшую девушку в комнату, но та помотала головой и рукой позвала за собой. Он колебался всего мгновение, затем обернулся на сладко спящую Бьянку и вылез в окно.
Элла, не раздумывая, шагнула на узкий каменный выступ цоколя, дотянулась до кованой решетки водосточного желтая и, используя её как опору, коротким, но рывком подтянулась на свес крыши – ловко и быстро, словно кошка. Арвиду пришлось повторить за ней.
Им не составило особого труда залезть на крышу, но мокрая и скользкая черепица заставила их в первые секунды двигаться с осторожностью. Холодные капли падали Арвиду за шиворот рубашки, окутывая его приятной прохладой. Как только они смогли уверенно встать на крыше, Элла схватила его за руку и потащила под небольшой навес над низкой металлической дверью на чердак.
Здесь, под крышей, уже был брошен плед, стояла пара ещё незажженных свеч, пара яблок и булок, явно оставшихся ещё с обеда. Около железной двери, запертой на замок, стояла бутылка. Арвид не успел даже нахмуриться, не говоря уже о том, чтобы спросить, что в ней, как Элла сунула холодные руки ему под рубашку. Прежде чем он успел среагировать, она подошла ближе и поцеловала его.
Арвид тут же забыл обо всём, обнял её в ответ и прижал к себе.
На ней была лёгкая кофта, уже почти насквозь промокшая, и сама она дрожала от холода. Когда они прервались, Элла, сжимая зубы, чтобы те не стучали, кивнула на разложенный плед.
– Надо было взять для тебя куртку, – почему-то шёпотом проговорил Арвид. – Ты же замёрзла.
Элла многозначительно подняла брови, прижалась к нему ещё плотнее и уткнулась носом в его шею. Кончики её промокших волос коснулись его, вызвав волну дрожи.
Долго сопротивляться Арвид не смог. Да и не хотел.
Они легли на плед, Арвид осторожно поджег свечи и прижал Эллу к себе, пытаясь согреть. Так они и лежали, слушая, как поёт дождь и как ветер проносится по пустынным улицам. Рядом с Эллой не хотелось думать. Хотелось слушать тишину и прижимать её к себе, чувствовать её поцелуи на шее, её руки на своей груди. Хотелось обнять её так крепко, чтобы никогда не расстаться, ведь, казалось, стоит им разойтись, и мир снова рухнет в непроглядную тьму и бесчисленное множество криков, которые невозможно разобрать.
Арвид повернулся к Элле, пытаясь поймать её взгляд, который в последнее время так успокаивал его, и в беспокойном свете свечи разглядел тонкую влажную дорожку на её щеке. Он приподнялся, приблизился, пытаясь убедиться, что ему не показалось, и Элла действительно плачет. Элла, эта бесстрашная, вечно смеющаяся девушка сейчас плакала, уткнувшись Арвиду в плечо.
– Что случилось? – в растерянности спросил Арвид, не зная, что ещё можно сказать в подобной ситуации – ему ещё никогда в жизни не приходилось кого-то утешать.
Но Элла печально улыбнулась и показала рукой всеми пальцами круг, означающий «ничего». Арвид с сомнением нахмурился. Он плохо знал девушек, но сомневался, что те могли бы плакать из-за «ничего».
Элла привстала на локте, освобождая руки, и медленно, чтобы Арвид успевал читать символы, показала: «Я хочу, чтобы ты знал – я всегда буду любить тебя».
В груди Арвида что-то кольнуло. Он наблюдал за Эллой, смахивающей ещё одну упрямую слезу, и не мог отделаться от мысли, что и девушка чувствует что-то… Приближение чего-то ужасного.
Но сейчас Арвид не хотел думать. Он хотел быть с Эллой, хотел, чтобы и она сейчас была с ним. Он поцеловал её, уложил на плед, придвинулся так близко, насколько это было возможно, чтобы отгородить её от уличного холода.
Они провели на крыше почти всю ночь. Лишь когда забрезжили первые лучи солнца, Элла поднялась и, не принимая возражений, увела Арвида с крыши в его комнату, а сама улизнула в свою.
Не успел Арвид проспать и пару часов, как в комнату постучали, а после нескольких секунд молчания – бесцеремонно открыли дверь. На пороге стоял мужчина в красном военном камзоле. Встретившись взглядом с заспанным принцем, мужчина громко произнёс:
– Ваша Светлость, король желает видеть вас во дворце!
Внутри Арвида всё сжалось. То чувство, которое его так долго мучило, из-за которого Элла плакала… Не это ли они оба предчувствовали?
Арвид слез с кровати, лишь коротко спросив, собирать ли ему вещи, и получил утвердительный ответ. Дороги назад не было.
Собрался он быстро, медлить не было никакого желания – лишь растягивать муки. В последний момент к нему подскочил Хэмфри и промямлил что-то про хорошую дорогу, удачу и надежды на скорейшую встречу. Арвид бросил взгляд на протянутую ему руку, сжал челюсти и, так её и не пожав, вышел из комнаты.
У крыльца уже стояла карета, все обитатели дома всполошились, вышли провожать принца. Арвид старался не отрывать взгляда от ботинок, пытаясь всем своим видом показать, что никаких разговоров и прикосновений сейчас он не потерпит. К счастью, никто останавливать его не стал, и Арвид вскочил на подножку, но замер. Что-то заставило его обернуться, и он встретился с печальными глазами цвета чёрного кофе, провожающими его из окна второго этажа. В этом взгляде был весь их уютный мир, вся тишина крыши, все немые признания и предчувствие долгой, холодной разлуки. В этом взгляде хранился целый мир, который Арвид был вынужден покинуть.
Он тут же отвернулся и залез в карету, пытаясь затоптать в душе чувства, что эта ночь с Эллой была ничем иным как прощанием с ним, проводами его куда-то в неизвестность, откуда вернуться он уже не сможет.
Мир Джерома, 29.10.1114 (на следующий день)
Карета дрожала и дёргалась, натыкаясь на рассыпанные по неукатанной дороге камни и ямы. На очередном таком резком скачке Эйден, всё это время держащийся за деревянный выступ под окном, громко выкрикнул «тьма!», и ещё сильнее зажмурился. Джерри, сидящий напротив – спиной к ходу движения – с сочувствием протянул:
– Лучше смотри в окно, так меньше укачивает.
– Думаешь? – с недоверием протянул Эйден, но глаза всё же открыл и уставился на однообразный и унылый серый пейзаж за окном.
В карете их было пятеро: рядом с Эйденом сидели Хэмфри и Кэрол, а Джерри и Отто – на противоположной стороне. Альфис, по своему обыкновению, предпочёл передвигаться по улице, и Джерри иногда выхватывал взглядом его силуэт в окне, надеясь, что брат не отморозит себе ноги, потому что тот продолжал упрямо отказываться носить обувь даже в такой холод.
С тем, что Альфис будет чуть ли не по колено в грязи, Джерри почти смирился. Дожди, зарядившие пару дней назад, так и не прекращались, и теперь застывшие в первые морозы поля снова оттаивали, напитывались влагой и превращались в бескрайнее густое месиво, пахнущее прелой соломой и гниющими кореньями.
Хэмфри, сидящий рядом с Эйденом, поёрзал, точно привлекая внимание, и протянул:
– Может, тебе стоило попросить мейстера Иду переместить тебя? Он вроде предлагал…
Потребовалось время, чтобы Эйден сообразил, что вопрос адресован ему. Он покосился на брата взглядом, полным пренебрежения, и сухо пробурчал:
– Что угодно, только не его порталы, – и, поёжившись, снова уставился в окно.
Все с интересом уставились на ученика мейстера, отказывающегося перемещаться, как всем казалось, наиболее удобным способом. В их головах наверняка возникала череда вопросов, которые хотелось задать, но первым стал Джерри:
– Почему?
– Ну… – принялся вяло отвечать Эйден, не сводя глаз с горизонта. – Сначала я думал, что у меня просто непереносимость порталов, но как-то меня переместил мейстер Роркал… И я понял, что дело в Иде. Не знаю, как он их сотворяет. Но, видимо, из-за количества страдает качество. – Эйден мельком глянул на Джерри и пожал плечами. – Сам он, видите ли, прекрасно скачет туда-сюда, а как других перемещать – так всех точно в стиральной машинке полощет. И я почти уверен, что он умеет делать это нормально, но ленится. Долго, видите ли, – и он фыркнул и снова отвернулся к окну.
– А как обычно ощущается перемещение? – продолжил расспросы Джерри, из-за чего заслужил сразу несколько пар любопытных взглядов. На это он едва заметно сдвинул брови. – Я никогда порталами не пользовался.
– Серьёзно? – Эйден тут же потерял всякий интерес к окну и уставился на собеседника. – Чёрт побери! Или, на аклайновский манер, тьма тебя забери! Как тебя так угораздило?
– Альфис не переносит принудительного перемещения, – сухо ответил он. Под очередной партией непонимающих взглядом, Джерри нехотя начал пояснять: – Когда переносится не он сам.
– И что, – встряла в разговор Кэрол, – его укачивает так же, как и Эйдена?
– Нет. Первый и последний раз, когда отец решил нас взять куда-то через портал, Альфис сбросился.
Все замолчали, а Джерри уже начал жалеть, что затеял этот разговор. Он глянул в окно, выискивая силуэт брата, но сумел разглядеть только нескончаемо тянущиеся за горизонт поля. При виде такого пейзажа Джерри всё время гадал: почему в мире, который славится поставками древесины, так много полей? Может, просто эти просторы ждут, когда высадка лесов дойдёт и до них? А может, когда-то здесь уже были бескрайние леса, но уставшая земля, отдавала все силы на выращивание леса, который слишком быстро отняли у неё, теперь спала, в ожидании, когда о ней снова вспомнят.
– То есть, – неожиданно оживилась Кэрол, – чисто теоретически, если получится как-то затащить Альфиса в портал, то он сольётся? – Она задумчиво постучала пальцем по подбородку и хитро добавила: – Не значит ли, что это его слабое место?
– Ключевое слово «если», – заметил Джерри, задумавшись. Он и сам не представлял, как Альфиса можно было заставить что-то сделать.
В разговор влез неожиданно Эйден:
– А если, допустим, затолкать Альфиса в портал волной? Не знаю, может ли он находить порталы своим шестым чувством… Но если допустить, что портал открылся прямо за его спиной, и волна толкает его туда…
– Альфис боится воды, – встрял Джерри, пока их новый наставник совсем уж не увлёкся. – Так что он переместится куда-нибудь, как только окажется в воде.
– Боится воды? – лицо Эйдена в одно мгновение посерьёзнело. – Ты серьёзно, Джерри? И ты говоришь об этом только сейчас? – он громко выдохнул, вскинул руку и надавил на виски. – Чёрт…
– Не думал, что с этим будут проблемы.
Впервые за всю дорогу слева от Джерри пошевелился Отто. Он подался вперёд, точно без этого на него никто бы не обратил внимание, и тихо проговорил:
– Простите, что влезаю… Но что такое «чёрт»?
– Сленг из мира Смоук, – тут же заважничала Кэрол, проведшая всё детство там. – Там все только так и ругаются.
– Да, это я знаю, – неуверенно продолжал Отто. – Но вот Эйден сказал «тьма забери» – это, понятно, их местное верование. А что означает «чёрт»?
Все задумчиво замолчали. Джерри из приличия тоже подождал пару секунд. Но какое-то необъяснимое рвение отвечать на вопросы, на которые он знал ответы, взяло вверх, и он принялся объяснять:
– Это слово попало в мир Смоук из закрытого седьмого мира. Именно из Смоука туда вела прямая дорога, поэтому и сленг начал передаваться. Если говорить о значении – то в одной из религии закрытого мира «чёрт» – это злая бестелесная сущность.
Все с интересом уставились на всезнающего Джерри, а тот беспечно пожал плечами и зачем-то добавил:
– В училище очень много интересной литературы, – и он снова отвернулся к окну, пока не начались очередные расспросы.
Карета наконец остановилась, и все отвлеклись на Эйдена, первым поспешившего на выход мимо не успевших вовремя выскочить учеников. Постепенно и остальные вышли за наставником на бескрайнюю пустошь.
Стоило Джерри выйти на улицу, как холодный ветер пробрался ему под пальто, отыскал все щели и принялся высасывать тепло мелкими, жадными глотками. Он попытался поплотнее закутаться, но стужа уже впилась в него клыками и не собиралась отпускать. Но ни шерстяная подкладка плаща, ни шарф, который Джерри всё же решился намотать на шею, не помогали делу, а лишь в очередной раз показывали всем, как же ему холодно.
– Ты можешь остаться в карете, – бросил Эйден, заметив трясущегося от холода ясновидящего. – Ты же вроде оператор. Тебе не обязательно со всеми шататься.
Сам Эйден был одет в расстёгнутую дублёнку поверх тонкой рубашки. Светлые объёмные штаны и лёгкие ботинки, которые тут же увязли в грязи с чавкающим звуком, будто земля с неохотой принимала в себя незваного гостя.
– Я побуду с вами. Если можно, – проговорил Джерри, оглядываясь в поисках брата. – Альфису пока лучше, чтобы я находился рядом с ним.
– Всё ещё? – удивился Эйден, и Джерри с трудом сдержался, чтобы сохранить лицо.
К счастью, Эйден продолжать не стал, а переключился на остальных. Начал объяснять, что никому, разумеется, без него ничего делать не разрешается. В случае критической ситуации говорить сразу ему – по наушникам, которые им выдали. Что в случае обращения Отто рядом могут быть только он, Кэрол и Альфис, на крайний случай – Хэмфри, но только в форме ледяного великана. Что в случае крайней ситуации, первыми отступать должны Джерри и Альфис, первый – потому что самый уязвимый из всех, а второй – чтобы быстро передать сообщение людям. Что все, в первую очередь, должны присматривать за Джерри и не давать его в обиду, слушать его безукоризненно, если он даёт указания, а Джерри – говорить в повелительном наклонении тогда, когда он велит действовать в соответствии с увиденным будущим, для экономии времени и объяснений. И, само собой разумеется, всегда слушать Эйдена.
Собственно, всю речь можно было бы сократить до короткого «Слушайте Эйдена и оберегайте Джерри», что не делало чести упомянутому ясновидящему.
В сознании Арвида, как и на небе за окном, сгущались тучи. Он не мог объяснить себе причину беспокойства и возрастающей тревоги, но что-то не давало покоя. И приостановка практики, и нападение на Джо. Приезд дяди, его внезапный отъезд. Даже Джонатан, которого Арвид никогда не помнил в плохом расположении духа, сейчас был подавлен.
Всё чаще Арвид вспоминал того змея, который напал на него, никак не мог выкинуть из головы его взгляд, его животную морду, шевелящиеся губы. Ему постоянно снились наполненные тьмой и смертью сны. Наутро детали размывались, но паршивое ощущение оставалось.
На нижней кровати спал Хэмфри. Ничто, казалось, не могло помешать его крепкому сну. На следующий день у них должна была начаться новая практика, на которую брали лишь половину состава, на которую Хэмфри должен был поехать. Решение по поводу Арвида ещё не было принято, но он сам уже даже хотел остаться здесь. Он даже был готов заниматься с процессором Эрдман, лишь бы побыть в этой тишине и спокойствии чуточку подольше, побыть рядом с Эллой.
В окно еле слышно поскреблись, и Арвид чуть не подскочил, увидев за окном на карнизе Эллу. Он осторожно слез с кровати, прокрался к окну на носочках, чтобы не разбудить Хэмфри, открыл окно и прошептал:
– Ты что творишь? Давай, залезай скорее.
Арвид отошел в сторону, собираясь пропустить уже порядком промокшую девушку в комнату, но та помотала головой и рукой позвала за собой. Он колебался всего мгновение, затем обернулся на сладко спящую Бьянку и вылез в окно.
Элла, не раздумывая, шагнула на узкий каменный выступ цоколя, дотянулась до кованой решетки водосточного желтая и, используя её как опору, коротким, но рывком подтянулась на свес крыши – ловко и быстро, словно кошка. Арвиду пришлось повторить за ней.
Им не составило особого труда залезть на крышу, но мокрая и скользкая черепица заставила их в первые секунды двигаться с осторожностью. Холодные капли падали Арвиду за шиворот рубашки, окутывая его приятной прохладой. Как только они смогли уверенно встать на крыше, Элла схватила его за руку и потащила под небольшой навес над низкой металлической дверью на чердак.
Здесь, под крышей, уже был брошен плед, стояла пара ещё незажженных свеч, пара яблок и булок, явно оставшихся ещё с обеда. Около железной двери, запертой на замок, стояла бутылка. Арвид не успел даже нахмуриться, не говоря уже о том, чтобы спросить, что в ней, как Элла сунула холодные руки ему под рубашку. Прежде чем он успел среагировать, она подошла ближе и поцеловала его.
Арвид тут же забыл обо всём, обнял её в ответ и прижал к себе.
На ней была лёгкая кофта, уже почти насквозь промокшая, и сама она дрожала от холода. Когда они прервались, Элла, сжимая зубы, чтобы те не стучали, кивнула на разложенный плед.
– Надо было взять для тебя куртку, – почему-то шёпотом проговорил Арвид. – Ты же замёрзла.
Элла многозначительно подняла брови, прижалась к нему ещё плотнее и уткнулась носом в его шею. Кончики её промокших волос коснулись его, вызвав волну дрожи.
Долго сопротивляться Арвид не смог. Да и не хотел.
Они легли на плед, Арвид осторожно поджег свечи и прижал Эллу к себе, пытаясь согреть. Так они и лежали, слушая, как поёт дождь и как ветер проносится по пустынным улицам. Рядом с Эллой не хотелось думать. Хотелось слушать тишину и прижимать её к себе, чувствовать её поцелуи на шее, её руки на своей груди. Хотелось обнять её так крепко, чтобы никогда не расстаться, ведь, казалось, стоит им разойтись, и мир снова рухнет в непроглядную тьму и бесчисленное множество криков, которые невозможно разобрать.
Арвид повернулся к Элле, пытаясь поймать её взгляд, который в последнее время так успокаивал его, и в беспокойном свете свечи разглядел тонкую влажную дорожку на её щеке. Он приподнялся, приблизился, пытаясь убедиться, что ему не показалось, и Элла действительно плачет. Элла, эта бесстрашная, вечно смеющаяся девушка сейчас плакала, уткнувшись Арвиду в плечо.
– Что случилось? – в растерянности спросил Арвид, не зная, что ещё можно сказать в подобной ситуации – ему ещё никогда в жизни не приходилось кого-то утешать.
Но Элла печально улыбнулась и показала рукой всеми пальцами круг, означающий «ничего». Арвид с сомнением нахмурился. Он плохо знал девушек, но сомневался, что те могли бы плакать из-за «ничего».
Элла привстала на локте, освобождая руки, и медленно, чтобы Арвид успевал читать символы, показала: «Я хочу, чтобы ты знал – я всегда буду любить тебя».
В груди Арвида что-то кольнуло. Он наблюдал за Эллой, смахивающей ещё одну упрямую слезу, и не мог отделаться от мысли, что и девушка чувствует что-то… Приближение чего-то ужасного.
Но сейчас Арвид не хотел думать. Он хотел быть с Эллой, хотел, чтобы и она сейчас была с ним. Он поцеловал её, уложил на плед, придвинулся так близко, насколько это было возможно, чтобы отгородить её от уличного холода.
Они провели на крыше почти всю ночь. Лишь когда забрезжили первые лучи солнца, Элла поднялась и, не принимая возражений, увела Арвида с крыши в его комнату, а сама улизнула в свою.
Не успел Арвид проспать и пару часов, как в комнату постучали, а после нескольких секунд молчания – бесцеремонно открыли дверь. На пороге стоял мужчина в красном военном камзоле. Встретившись взглядом с заспанным принцем, мужчина громко произнёс:
– Ваша Светлость, король желает видеть вас во дворце!
Внутри Арвида всё сжалось. То чувство, которое его так долго мучило, из-за которого Элла плакала… Не это ли они оба предчувствовали?
Арвид слез с кровати, лишь коротко спросив, собирать ли ему вещи, и получил утвердительный ответ. Дороги назад не было.
Собрался он быстро, медлить не было никакого желания – лишь растягивать муки. В последний момент к нему подскочил Хэмфри и промямлил что-то про хорошую дорогу, удачу и надежды на скорейшую встречу. Арвид бросил взгляд на протянутую ему руку, сжал челюсти и, так её и не пожав, вышел из комнаты.
У крыльца уже стояла карета, все обитатели дома всполошились, вышли провожать принца. Арвид старался не отрывать взгляда от ботинок, пытаясь всем своим видом показать, что никаких разговоров и прикосновений сейчас он не потерпит. К счастью, никто останавливать его не стал, и Арвид вскочил на подножку, но замер. Что-то заставило его обернуться, и он встретился с печальными глазами цвета чёрного кофе, провожающими его из окна второго этажа. В этом взгляде был весь их уютный мир, вся тишина крыши, все немые признания и предчувствие долгой, холодной разлуки. В этом взгляде хранился целый мир, который Арвид был вынужден покинуть.
Он тут же отвернулся и залез в карету, пытаясь затоптать в душе чувства, что эта ночь с Эллой была ничем иным как прощанием с ним, проводами его куда-то в неизвестность, откуда вернуться он уже не сможет.
Глава 60. Где собака зарыта
Мир Джерома, 29.10.1114 (на следующий день)
Карета дрожала и дёргалась, натыкаясь на рассыпанные по неукатанной дороге камни и ямы. На очередном таком резком скачке Эйден, всё это время держащийся за деревянный выступ под окном, громко выкрикнул «тьма!», и ещё сильнее зажмурился. Джерри, сидящий напротив – спиной к ходу движения – с сочувствием протянул:
– Лучше смотри в окно, так меньше укачивает.
– Думаешь? – с недоверием протянул Эйден, но глаза всё же открыл и уставился на однообразный и унылый серый пейзаж за окном.
В карете их было пятеро: рядом с Эйденом сидели Хэмфри и Кэрол, а Джерри и Отто – на противоположной стороне. Альфис, по своему обыкновению, предпочёл передвигаться по улице, и Джерри иногда выхватывал взглядом его силуэт в окне, надеясь, что брат не отморозит себе ноги, потому что тот продолжал упрямо отказываться носить обувь даже в такой холод.
С тем, что Альфис будет чуть ли не по колено в грязи, Джерри почти смирился. Дожди, зарядившие пару дней назад, так и не прекращались, и теперь застывшие в первые морозы поля снова оттаивали, напитывались влагой и превращались в бескрайнее густое месиво, пахнущее прелой соломой и гниющими кореньями.
Хэмфри, сидящий рядом с Эйденом, поёрзал, точно привлекая внимание, и протянул:
– Может, тебе стоило попросить мейстера Иду переместить тебя? Он вроде предлагал…
Потребовалось время, чтобы Эйден сообразил, что вопрос адресован ему. Он покосился на брата взглядом, полным пренебрежения, и сухо пробурчал:
– Что угодно, только не его порталы, – и, поёжившись, снова уставился в окно.
Все с интересом уставились на ученика мейстера, отказывающегося перемещаться, как всем казалось, наиболее удобным способом. В их головах наверняка возникала череда вопросов, которые хотелось задать, но первым стал Джерри:
– Почему?
– Ну… – принялся вяло отвечать Эйден, не сводя глаз с горизонта. – Сначала я думал, что у меня просто непереносимость порталов, но как-то меня переместил мейстер Роркал… И я понял, что дело в Иде. Не знаю, как он их сотворяет. Но, видимо, из-за количества страдает качество. – Эйден мельком глянул на Джерри и пожал плечами. – Сам он, видите ли, прекрасно скачет туда-сюда, а как других перемещать – так всех точно в стиральной машинке полощет. И я почти уверен, что он умеет делать это нормально, но ленится. Долго, видите ли, – и он фыркнул и снова отвернулся к окну.
– А как обычно ощущается перемещение? – продолжил расспросы Джерри, из-за чего заслужил сразу несколько пар любопытных взглядов. На это он едва заметно сдвинул брови. – Я никогда порталами не пользовался.
– Серьёзно? – Эйден тут же потерял всякий интерес к окну и уставился на собеседника. – Чёрт побери! Или, на аклайновский манер, тьма тебя забери! Как тебя так угораздило?
– Альфис не переносит принудительного перемещения, – сухо ответил он. Под очередной партией непонимающих взглядом, Джерри нехотя начал пояснять: – Когда переносится не он сам.
– И что, – встряла в разговор Кэрол, – его укачивает так же, как и Эйдена?
– Нет. Первый и последний раз, когда отец решил нас взять куда-то через портал, Альфис сбросился.
Все замолчали, а Джерри уже начал жалеть, что затеял этот разговор. Он глянул в окно, выискивая силуэт брата, но сумел разглядеть только нескончаемо тянущиеся за горизонт поля. При виде такого пейзажа Джерри всё время гадал: почему в мире, который славится поставками древесины, так много полей? Может, просто эти просторы ждут, когда высадка лесов дойдёт и до них? А может, когда-то здесь уже были бескрайние леса, но уставшая земля, отдавала все силы на выращивание леса, который слишком быстро отняли у неё, теперь спала, в ожидании, когда о ней снова вспомнят.
– То есть, – неожиданно оживилась Кэрол, – чисто теоретически, если получится как-то затащить Альфиса в портал, то он сольётся? – Она задумчиво постучала пальцем по подбородку и хитро добавила: – Не значит ли, что это его слабое место?
– Ключевое слово «если», – заметил Джерри, задумавшись. Он и сам не представлял, как Альфиса можно было заставить что-то сделать.
В разговор влез неожиданно Эйден:
– А если, допустим, затолкать Альфиса в портал волной? Не знаю, может ли он находить порталы своим шестым чувством… Но если допустить, что портал открылся прямо за его спиной, и волна толкает его туда…
– Альфис боится воды, – встрял Джерри, пока их новый наставник совсем уж не увлёкся. – Так что он переместится куда-нибудь, как только окажется в воде.
– Боится воды? – лицо Эйдена в одно мгновение посерьёзнело. – Ты серьёзно, Джерри? И ты говоришь об этом только сейчас? – он громко выдохнул, вскинул руку и надавил на виски. – Чёрт…
– Не думал, что с этим будут проблемы.
Впервые за всю дорогу слева от Джерри пошевелился Отто. Он подался вперёд, точно без этого на него никто бы не обратил внимание, и тихо проговорил:
– Простите, что влезаю… Но что такое «чёрт»?
– Сленг из мира Смоук, – тут же заважничала Кэрол, проведшая всё детство там. – Там все только так и ругаются.
– Да, это я знаю, – неуверенно продолжал Отто. – Но вот Эйден сказал «тьма забери» – это, понятно, их местное верование. А что означает «чёрт»?
Все задумчиво замолчали. Джерри из приличия тоже подождал пару секунд. Но какое-то необъяснимое рвение отвечать на вопросы, на которые он знал ответы, взяло вверх, и он принялся объяснять:
– Это слово попало в мир Смоук из закрытого седьмого мира. Именно из Смоука туда вела прямая дорога, поэтому и сленг начал передаваться. Если говорить о значении – то в одной из религии закрытого мира «чёрт» – это злая бестелесная сущность.
Все с интересом уставились на всезнающего Джерри, а тот беспечно пожал плечами и зачем-то добавил:
– В училище очень много интересной литературы, – и он снова отвернулся к окну, пока не начались очередные расспросы.
Карета наконец остановилась, и все отвлеклись на Эйдена, первым поспешившего на выход мимо не успевших вовремя выскочить учеников. Постепенно и остальные вышли за наставником на бескрайнюю пустошь.
Стоило Джерри выйти на улицу, как холодный ветер пробрался ему под пальто, отыскал все щели и принялся высасывать тепло мелкими, жадными глотками. Он попытался поплотнее закутаться, но стужа уже впилась в него клыками и не собиралась отпускать. Но ни шерстяная подкладка плаща, ни шарф, который Джерри всё же решился намотать на шею, не помогали делу, а лишь в очередной раз показывали всем, как же ему холодно.
– Ты можешь остаться в карете, – бросил Эйден, заметив трясущегося от холода ясновидящего. – Ты же вроде оператор. Тебе не обязательно со всеми шататься.
Сам Эйден был одет в расстёгнутую дублёнку поверх тонкой рубашки. Светлые объёмные штаны и лёгкие ботинки, которые тут же увязли в грязи с чавкающим звуком, будто земля с неохотой принимала в себя незваного гостя.
– Я побуду с вами. Если можно, – проговорил Джерри, оглядываясь в поисках брата. – Альфису пока лучше, чтобы я находился рядом с ним.
– Всё ещё? – удивился Эйден, и Джерри с трудом сдержался, чтобы сохранить лицо.
К счастью, Эйден продолжать не стал, а переключился на остальных. Начал объяснять, что никому, разумеется, без него ничего делать не разрешается. В случае критической ситуации говорить сразу ему – по наушникам, которые им выдали. Что в случае обращения Отто рядом могут быть только он, Кэрол и Альфис, на крайний случай – Хэмфри, но только в форме ледяного великана. Что в случае крайней ситуации, первыми отступать должны Джерри и Альфис, первый – потому что самый уязвимый из всех, а второй – чтобы быстро передать сообщение людям. Что все, в первую очередь, должны присматривать за Джерри и не давать его в обиду, слушать его безукоризненно, если он даёт указания, а Джерри – говорить в повелительном наклонении тогда, когда он велит действовать в соответствии с увиденным будущим, для экономии времени и объяснений. И, само собой разумеется, всегда слушать Эйдена.
Собственно, всю речь можно было бы сократить до короткого «Слушайте Эйдена и оберегайте Джерри», что не делало чести упомянутому ясновидящему.
