Воздух почти не двигался, поэтому зверь не сразу почувствовал запах девушки, стоящей у него за спиной, которая крепко сжимала в одной руке пистолет, а в другой – чемодан, и пыталась рассмотреть обернувшегося Девятого получше. Хэмфри, стоящий за ледяной стеной, вообще ничего не видел, кроме искаженных льдом силуэтов. Он то и дело косился на Фелис, которая, прикрыв глаза, пыталась с помощью способностью прощупать, что происходит за стеной.
Девятый, медленно осматривая стены, повернулся, заметил девушку с белыми волосами в темном полупальто и с железным чемоданчиком. Девятый принюхался – да, это была та сама девочка с паршивой кровью. От этого запаха зверь поморщился, оскалился, зарычал… Но, глянув на зажатый в дрожащей руке пистолет, остался на месте, переступил с лапы на лапу и, оступившись, завалился на бок.
Обрубок лапы врезался в землю, острые камни впились в культю, и Девятый взвизгнул и присел. Он глянул на лапу, медленно поднял взгляд на девушку. Что-то в глубине его груди заклокотало. Кэрол навела пистолет.
Девятый больше не двигался. Он смотрел прямо, с его приплюснутой пасти стекали слюни, а всё тело дрожало не то от холода, не то от голода.
Было лишь еле слышно клокотание зверя, никто не смел пошевелиться первым. Казалось, эта картина навсегда застынет посреди амфитеатра, запечатлится на его стенах, замрёт, как и он сам… Но тут маленький кусочек льда у стены за спиной девушки с пистолетом растаял.
Девятый вздрогнул. Воздух шевельнулся, донес до него еле уловимый сладковатый запах. Этот запах пронзил его насквозь, заставив напрячься и ощутить, как голод поднимается изнутри, вырываясь к горлу, пока слюна тягучими нитями стекала меж длинных зубов.
Задние лапы свело от напряжения, длинный крысиных хвост застыл, лишь самый кончик подрагивал. Мышцы напряжены, облепили кости, готовые вытолкнуть вперёд. Девочка с пистолетом? Или мучительный, пожирающий изнутри, сводящий с ума, застилающий глаза и разум голод?
Мгновение, – и Девятый прыгнул.
Рука Кэрол дрогнула, палец метнулся к курку… Но замер. Выстрела не последовало. Кэрол лишь проследила взглядом за проносящейся над головой тенью к стоящим у самой стены.
Не успел Девятый коснуться земли, как сверху на него обрушился ледяной столб, выросший прямо из потолка, и прижал к земле. Ещё несколько мгновений, и тщетные попытки зверя выбраться прекратились, а ледяной столб превратился в воду и тонкими струйками убежал прочь с арены.
Фелис смерила взглядом оборотня, смотрящего на неё в бессилии и злобе. Но во второй раз взять над ним контроль не составило труда. Оставалось лишь понять, как успокоить его нервы и усыпить.
Где-то посреди арены Кэрол, всё ещё мертвой хваткой вцепившись в пистолет, запястьем потёрла глаза, отвернулась и пошла прочь. Фелис устало выдохнула и кивнула застывшему рядом Хэмфри:
– Забирай Кэрол, садитесь в карету и поезжайте в город. Попроси кучера вернуться за нами позже.
– Кучера? – Хэмфри приложил усилие, чтобы оторвать взгляд от храпящего Девятого и посмотреть на наставницу. – Так карета же уехала.
– Нет, стоит, где остановилась, – Фелис пожала плечами и смерила оборотня хитрым взглядом. – Зачем отсылать кучера, если я знаю, что удержу Отто? Давай, – она снова повернулась к Хэмфри, – иди за Кэрол. Кажется, она плачет.
Глаза Хэмфри расширились, руки вцепились в рубашку. Он неаккуратно убрал купол, чуть не облив их водой, поспешил за Кэрол, оставив сумку только когда Фелис окликнула его.
Оставшись один на один с оборотнем, Фелис наконец дала волю эмоциям и неодобрительно покачала головой вслед ушедшим подросткам. Казалось, это были совершенно не те двое, которые когда-то спасли всех на практике. Сейчас Фелис не могла узнать в этих двух напуганных детях тех храбрецов. Впрочем, хоть она и могла влезть в из головы, но никогда бы не смогла прочитать их мысли или чувства, поэтому и сама осталась при своём.
Она молча села на землю, сосредоточившись на оставшемся ученике. Ей следовало изучить его нервную систему, понять, куда именно подавать нужный сигнал, чтобы оборотень уснул, и сделать это, ничего не сломав. А на это требовалось время…
Когда Отто наконец пришёл в себя, солнце уже перекатилось с одной стороны амфитеатра за другую, лишь ненадолго заглянув внутрь и, убедившись, что ничего интересного там не происходит, продолжило свой путь. По лицу растекалось приятное тепло, к груди, конечностях, к кончикам пальцев…
Отто открыл глаза. Фелис держала его под голову, постукивая пальцами по щекам. Её руки были горячие – именно это тепло ощущалось на лице. Сам Отто был укутан пледом, точно младенец, под головой у него лежал свернутый красный пиджак, а девушка, оставшаяся в легкой белой рубашке, дрожала точно также, как недавно дрожал Отто.
– Сколько? – хрипло выдавил Отто и замолк.
Желудок свернулся узлом и подкатил к самому горлу, готовясь вырваться наружу. Отто успел перекатиться на бок, сжал зубы, во рту появился металлический привкус.
«Главное не прикусить язык», – мелькнула мысль, когда желудок, казалось, вот-вот выкатится наружу. Но зубов Отто не разжал, и внутренности покорно покатились вниз.
Тепло, так приятно разливавшееся по телу, начало ускользать, кончики пальцев начали леденеть. Отто, совершенно забыв и про свою наготу, и про сидящую на корточках девушку откинул плед, уставился на свою руку… Культя. На месте руки оставалась всё та же культя. Тепло медленно просачивалось сквозь несуществующие пальцы и растворялось в воздухе. Казалось, вместе с этим теплом растворялся и сам Отто.
– Извини, хотела тебя согреть. Но, кажется, случайно зацепила правую руку…
Фелис глянула на резко изменившееся лицо юноши, в одно мгновение окрасившееся лучиком надежды, но в следующее снова вернувшееся в пустую и тупую боль. Отто сглотнул эту боль, затолкал поглубже, набрал побольше воздуха и сухо ответил:
– Ничего. Я догадывался, что это не поможет.
Мир Джерома, 22.10.1114 (тот же день)
Утро было ранним, в коридорах царила тишина – ночные события не располагали к ранним подъёмам. По приезду всех подростков опросили, но в основном чисто формально, пару вопросов. Кого-то, например Джерри, как ясновидящего, и Кэрол, как сестру обвиняемого, опрашивали дольше. Но Бэкки не обладала ни феноменальной памятью, ни разговорчивостью. Она, к слову, ничего толком и не сказала, но от неё, видимо, другого и не ожидали.
Она шла по коридору, ещё пустынному, но уже наполняющемуся шорохами и звуками из немногочисленных комнат. Это место, тесное, мрачное и пугающее, не нравилось Бекки. Она, выросшая в просторном доме отца, любила тишину и свободу. Здесь же, где каждая комната, казалось, служила темницей, её не покидало ощущение, что и она сама пленница, которая решила сбежать.
Из одной комнаты шорох и голоса доносились отчётливее и громче, кто-то там, внутри, точно тоже протестовал против заключения и пытался вырваться. Бекки на цыпочках подошла к комнате сестры. Но нет, никаких разговоров о побеге и не было, хотя девушки и обсуждали что-то очень яростно.
– Я говорю, он точно хочет что-то у меня вызнать! – раздался голос Душегубки. – Или про брата, или про мать. Зачем ещё меня сюда тащить?
Бекки положила ладонь на дверь и та поддалась. В комнате тут же воцарилось молчание, на двух кроватях напротив сидели две девушки и обе уставились на незваную гостью. Синеглазая Бридж резко поднялась и в два шага дошла до двери.
– Бекки? Что-то надо?
Её голос, как обычно звучал отстранённо и безжизненно, точно желал отпугнуть навязчивую младшую сестру. И это получилось.
– Нет. – Бекки пожала плечами.
– Тогда дашь нам поговорить?
– Конечно.
Бекки отступила, и дверь закрылась. Она постояла ещё несколько секунд, но в комнате стояла тишина, будто там ждали, когда же она уйдёт. И она ушла. Еле слышно ступала по паркету, выглядывала в мутные окна пустынные улицы с трещащим от ночного мороза воздухом. Она укуталась теплее в пальтишко и сбежала по лестнице.
В прихожей с погасшим камином и обтянутыми холодной кожей диванами, казалось, всё ещё звенел топот сбившихся в кучу подростков, которых пригнали в этот неприветливый город. Бекки покосилась на низкие диванчики и прошла мимо, решила остаться у двери. Она стояла и всматривалась в крошечные окошечки в дверях, когда раздались шаги. Бекки вздрогнула, поспешила улыбнуться до того, как обернуться и чуть не вскрикнула – над ней уже нависал Джерри, кутающийся в черный плащ.
– Не замёрзнешь? – Он мельком осмотрел её, открыл дверь пропуская вперёд.
– Ещё даже снег не выпал.
Прежде чем выйти на улицу, она снова посмотрела на Джерри, но на его лице была такая непроницаемая маска, холоднее снега и самого колючего мороза.
Бекки выскользнула на улицу, казалось, там было теплее, чем рядом с ясновидящим. Последние дни всем дались тяжело, но ему досталось сильнее всех.
Пока Бекки стояла на лестнице, Джерри держал дверь, пока не вышел Альфис, в одной кофте и штанах, босиком по покрытым изморозью каменным ступенькам. От этого вида теплее не становилось.
Скрип колес и приглушенный гул мотора привлекли внимание, и Бекки повернулась к подъезжающему прямо к каменным ступеням черному автомобилю. Она рассматривала блестящие гладкие двери, затемненные окна, металлические узоры на крыльях и ручках двери так долго, что Джерри уже успел подойти и открыть дверь. Не сразу Бекки сообразила, что дверь он держит ей.
С трудом скрывая смущение за волнистыми прядями, она поблагодарила его и залезла внутрь. Дверь громко захлопнулась, Бекки глянула в окно за которым всё ещё стоял Джерри и что-то объяснял недовольному Альфису.
Здесь, в городе, и вправду было неуютно, тесно и людно. Бекки не могла представить, как здесь чувствовал себя Альфис, привыкший к простору и одиночеству.
– Доброе утро, леди Дарк, – раздался мужской голос с водительского сиденья, заставив Бекки вздрогнуть.
– Доброе, – бросила она, рассматривая в зеркале заднего видения светлые глаза с морщинками по углам.
– Господин Джереми поднял вас спозаранку? – он продолжал улыбаться, лишь сильнее смущая. Бекки улыбнулась в ответ и пожала плечами.
– Да я и сама рано встала.
– В городе жизнь бежит совсем по-другому. С непривычки здесь тяжело, но здесь царит несколько другая красота, нежели за городом.
– Я пока не успела увидеть… Ничего – Бекки подняла взгляд на окно – Джерри там уже не было, и лишь Альфис, сунув руки в карманы, стоял, спрятав лицо за длинными прядями. – Простите, – опомнилась Бекки и посмотрела на водителя. – Как я могу к вам обращаться?
Но тут дверь распахнулась с другой стороны сел Джерри, громко хлопнув дверью, откинувшись на спинку кресла и бросив:
– Поехали, Адам. Только медленно, и пустыми улицами, чтобы Альфис не отстал.
– Да, господин, – кивнул седой водитель и надавил на газ.
Бекки, боясь поймать взгляд Джерри или просто обратить на себя внимание уставилась в окно. Серые одинаковые дома сменялись один другим. Изредка между ними мелькал силуэт Альфиса, он прятался в тенях, точно чувствовал их и искал укрытие в них в этом неприветливом городе. Воздух был густым и влажным, от этого холод пробирался через легкие, охватывал изнутри.
Они ехали в тишине. Бекки заставила себя отвлечься от рассматривания угрюмого города, и начала придумывать темы для разговора. Но единственное, что лезло в голову – разговор о способностях, о том, как можно было бы использовать её способность, о которой она сама толком ещё ничего не знала и как сильно она боится её применять. О последнем она очень хотела поговорить, хоть с кем-то, но и этого боялась. Боялась не оправдать ожиданий отца, боялась испортить свой статус отличницы, ошибиться на радость сестре. А ещё она боялась, что, если она скажет что-то не то, люди начнут думать о ней плохо. Особенно она боялась создать такое впечатление у Джерри. Бекки до сих пор иногда просыпалась ночью от страха за давно сказанные слова, особенно в тот разговор с Джерри. Она боялась, что задела его, обидела и теперь, казалось, она должна как-то извиниться, хотя и извинялась уже тогда.
Примерно с половину дороги Бекки потребовалось, чтобы придумать тему разговора, обдумать первую фразу, поразмышлять, куда эта фраза может привести и не поставит ли её саму в неловкое положение и лишь после набраться смелости и повернуться к Джерри, чтобы заговорить… Но он сидел, откинув голову и закрыв глаза, и Бекки отвернулась к своему окну так ничего и не сказав.
Совсем скоро они выехали за город, отъехали на пару километров, и машина остановилась.
– Господин Джереми, – громко проговорил Адам, и Джерри открыл глаза. – Мы приехали.
– Подожди нас здесь, – бросил Джерри, уже открывая дверь.
И вот он уже был на улице, захлопнул дверь, а Бекки растерянно проводила его взглядом, случайно поймала в отражении зеркала улыбающийся взгляд Адама, пролепетала благодарность и уже было дёрнула за ручку своей двери, как она дверь распахнулась. Бекки вышла, ещё смущённо пролепетала очередную благодарность, на которую Джерри, не меняясь в лице кивнул.
Казалось, вежливость и учтивость настолько въелись в его характер и движения, что он проделывал всё не задумываясь. Бекки, выросшая в доме почтенного лорда, с детства обучалась манерам, а после уже тому, что эти манеры, оказывается, проявляют лишь в высшем обществе на официальных мероприятиях. Так, училище, поначалу, казалось Бекки собранием одичавших невоспитанных детей. Но вскоре и она сама подзабыла, когда стоит подать руку людям ниже её рангом, как кивать лордам, а как – прислуге. Как оказалось, так ей даже было легче – она была рада возможности избегать общения и взаимодействия с людьми. И теперь уже подросшая младшая из дочерей лорда Дарк, привычная к дикости равенства, смущалась от вежливости и воспитанности Джерри, как и многие обычные девушки в училище.
– Пройдём подальше, – не оборачиваясь, бросил Джерри, постучал двумя пальцами по скуле и обратился к возникшему рядом Альфису: – Побудь в стороне, но не очень далеко. Придёшь, если я позову.
– Здесь побыть? – спросил Альфис так тихо, что Бекки с трудом расслышала его.
– Можешь подальше, где меньше людей.
Альфис кивнул, едва шевельнулся и в следующее мгновение его уже не было. Случилось это так быстро, что Бекки даже не успела заметить, как именно переместился Альфис, хотя была почти уверена, что внимательно смотрела на него.
Размышлять об этом долго не получилось: Джерри поёжился и поспешил куда-то прочь от дороги, в открытое поле. Бекки пришлось чуть ли не бегом последовать за ним.
Потребовалось с десяток шагов, чтобы набраться смелости и заговорить:
– Так безлюдно… – только и смогла выдавить Бекки, потеряв дар речи, когда Джерри обернулся на неё через плечо.
– Лучше перестраховаться, – ответил он, снова уставившись куда-то перед собой. – Неизвестно, как могут повести себя твои щиты. Может, они создают жёсткий барьер в пространстве, который может случайно разрезать человека.
Бекки споткнулась о спрятавшийся в жухлой траве камень и чуть не упала. Джерри обернулся, придержал её за руку, а она думала только о том, как бы не выдать дрожь в теле.
– Но ты же увидишь, если что-то пойдёт не так. – Она с трудом осмелилась поднять на него взгляд. – Да?
В его ярко-карих, точно два янтаря глазах читалась решимость и уверенность, и эта же уверенность звучала в его голосе:
Девятый, медленно осматривая стены, повернулся, заметил девушку с белыми волосами в темном полупальто и с железным чемоданчиком. Девятый принюхался – да, это была та сама девочка с паршивой кровью. От этого запаха зверь поморщился, оскалился, зарычал… Но, глянув на зажатый в дрожащей руке пистолет, остался на месте, переступил с лапы на лапу и, оступившись, завалился на бок.
Обрубок лапы врезался в землю, острые камни впились в культю, и Девятый взвизгнул и присел. Он глянул на лапу, медленно поднял взгляд на девушку. Что-то в глубине его груди заклокотало. Кэрол навела пистолет.
Девятый больше не двигался. Он смотрел прямо, с его приплюснутой пасти стекали слюни, а всё тело дрожало не то от холода, не то от голода.
Было лишь еле слышно клокотание зверя, никто не смел пошевелиться первым. Казалось, эта картина навсегда застынет посреди амфитеатра, запечатлится на его стенах, замрёт, как и он сам… Но тут маленький кусочек льда у стены за спиной девушки с пистолетом растаял.
Девятый вздрогнул. Воздух шевельнулся, донес до него еле уловимый сладковатый запах. Этот запах пронзил его насквозь, заставив напрячься и ощутить, как голод поднимается изнутри, вырываясь к горлу, пока слюна тягучими нитями стекала меж длинных зубов.
Задние лапы свело от напряжения, длинный крысиных хвост застыл, лишь самый кончик подрагивал. Мышцы напряжены, облепили кости, готовые вытолкнуть вперёд. Девочка с пистолетом? Или мучительный, пожирающий изнутри, сводящий с ума, застилающий глаза и разум голод?
Мгновение, – и Девятый прыгнул.
Рука Кэрол дрогнула, палец метнулся к курку… Но замер. Выстрела не последовало. Кэрол лишь проследила взглядом за проносящейся над головой тенью к стоящим у самой стены.
Не успел Девятый коснуться земли, как сверху на него обрушился ледяной столб, выросший прямо из потолка, и прижал к земле. Ещё несколько мгновений, и тщетные попытки зверя выбраться прекратились, а ледяной столб превратился в воду и тонкими струйками убежал прочь с арены.
Фелис смерила взглядом оборотня, смотрящего на неё в бессилии и злобе. Но во второй раз взять над ним контроль не составило труда. Оставалось лишь понять, как успокоить его нервы и усыпить.
Где-то посреди арены Кэрол, всё ещё мертвой хваткой вцепившись в пистолет, запястьем потёрла глаза, отвернулась и пошла прочь. Фелис устало выдохнула и кивнула застывшему рядом Хэмфри:
– Забирай Кэрол, садитесь в карету и поезжайте в город. Попроси кучера вернуться за нами позже.
– Кучера? – Хэмфри приложил усилие, чтобы оторвать взгляд от храпящего Девятого и посмотреть на наставницу. – Так карета же уехала.
– Нет, стоит, где остановилась, – Фелис пожала плечами и смерила оборотня хитрым взглядом. – Зачем отсылать кучера, если я знаю, что удержу Отто? Давай, – она снова повернулась к Хэмфри, – иди за Кэрол. Кажется, она плачет.
Глаза Хэмфри расширились, руки вцепились в рубашку. Он неаккуратно убрал купол, чуть не облив их водой, поспешил за Кэрол, оставив сумку только когда Фелис окликнула его.
Оставшись один на один с оборотнем, Фелис наконец дала волю эмоциям и неодобрительно покачала головой вслед ушедшим подросткам. Казалось, это были совершенно не те двое, которые когда-то спасли всех на практике. Сейчас Фелис не могла узнать в этих двух напуганных детях тех храбрецов. Впрочем, хоть она и могла влезть в из головы, но никогда бы не смогла прочитать их мысли или чувства, поэтому и сама осталась при своём.
Она молча села на землю, сосредоточившись на оставшемся ученике. Ей следовало изучить его нервную систему, понять, куда именно подавать нужный сигнал, чтобы оборотень уснул, и сделать это, ничего не сломав. А на это требовалось время…
Когда Отто наконец пришёл в себя, солнце уже перекатилось с одной стороны амфитеатра за другую, лишь ненадолго заглянув внутрь и, убедившись, что ничего интересного там не происходит, продолжило свой путь. По лицу растекалось приятное тепло, к груди, конечностях, к кончикам пальцев…
Отто открыл глаза. Фелис держала его под голову, постукивая пальцами по щекам. Её руки были горячие – именно это тепло ощущалось на лице. Сам Отто был укутан пледом, точно младенец, под головой у него лежал свернутый красный пиджак, а девушка, оставшаяся в легкой белой рубашке, дрожала точно также, как недавно дрожал Отто.
– Сколько? – хрипло выдавил Отто и замолк.
Желудок свернулся узлом и подкатил к самому горлу, готовясь вырваться наружу. Отто успел перекатиться на бок, сжал зубы, во рту появился металлический привкус.
«Главное не прикусить язык», – мелькнула мысль, когда желудок, казалось, вот-вот выкатится наружу. Но зубов Отто не разжал, и внутренности покорно покатились вниз.
Тепло, так приятно разливавшееся по телу, начало ускользать, кончики пальцев начали леденеть. Отто, совершенно забыв и про свою наготу, и про сидящую на корточках девушку откинул плед, уставился на свою руку… Культя. На месте руки оставалась всё та же культя. Тепло медленно просачивалось сквозь несуществующие пальцы и растворялось в воздухе. Казалось, вместе с этим теплом растворялся и сам Отто.
– Извини, хотела тебя согреть. Но, кажется, случайно зацепила правую руку…
Фелис глянула на резко изменившееся лицо юноши, в одно мгновение окрасившееся лучиком надежды, но в следующее снова вернувшееся в пустую и тупую боль. Отто сглотнул эту боль, затолкал поглубже, набрал побольше воздуха и сухо ответил:
– Ничего. Я догадывался, что это не поможет.
***
Мир Джерома, 22.10.1114 (тот же день)
Утро было ранним, в коридорах царила тишина – ночные события не располагали к ранним подъёмам. По приезду всех подростков опросили, но в основном чисто формально, пару вопросов. Кого-то, например Джерри, как ясновидящего, и Кэрол, как сестру обвиняемого, опрашивали дольше. Но Бэкки не обладала ни феноменальной памятью, ни разговорчивостью. Она, к слову, ничего толком и не сказала, но от неё, видимо, другого и не ожидали.
Она шла по коридору, ещё пустынному, но уже наполняющемуся шорохами и звуками из немногочисленных комнат. Это место, тесное, мрачное и пугающее, не нравилось Бекки. Она, выросшая в просторном доме отца, любила тишину и свободу. Здесь же, где каждая комната, казалось, служила темницей, её не покидало ощущение, что и она сама пленница, которая решила сбежать.
Из одной комнаты шорох и голоса доносились отчётливее и громче, кто-то там, внутри, точно тоже протестовал против заключения и пытался вырваться. Бекки на цыпочках подошла к комнате сестры. Но нет, никаких разговоров о побеге и не было, хотя девушки и обсуждали что-то очень яростно.
– Я говорю, он точно хочет что-то у меня вызнать! – раздался голос Душегубки. – Или про брата, или про мать. Зачем ещё меня сюда тащить?
Бекки положила ладонь на дверь и та поддалась. В комнате тут же воцарилось молчание, на двух кроватях напротив сидели две девушки и обе уставились на незваную гостью. Синеглазая Бридж резко поднялась и в два шага дошла до двери.
– Бекки? Что-то надо?
Её голос, как обычно звучал отстранённо и безжизненно, точно желал отпугнуть навязчивую младшую сестру. И это получилось.
– Нет. – Бекки пожала плечами.
– Тогда дашь нам поговорить?
– Конечно.
Бекки отступила, и дверь закрылась. Она постояла ещё несколько секунд, но в комнате стояла тишина, будто там ждали, когда же она уйдёт. И она ушла. Еле слышно ступала по паркету, выглядывала в мутные окна пустынные улицы с трещащим от ночного мороза воздухом. Она укуталась теплее в пальтишко и сбежала по лестнице.
В прихожей с погасшим камином и обтянутыми холодной кожей диванами, казалось, всё ещё звенел топот сбившихся в кучу подростков, которых пригнали в этот неприветливый город. Бекки покосилась на низкие диванчики и прошла мимо, решила остаться у двери. Она стояла и всматривалась в крошечные окошечки в дверях, когда раздались шаги. Бекки вздрогнула, поспешила улыбнуться до того, как обернуться и чуть не вскрикнула – над ней уже нависал Джерри, кутающийся в черный плащ.
– Не замёрзнешь? – Он мельком осмотрел её, открыл дверь пропуская вперёд.
– Ещё даже снег не выпал.
Прежде чем выйти на улицу, она снова посмотрела на Джерри, но на его лице была такая непроницаемая маска, холоднее снега и самого колючего мороза.
Бекки выскользнула на улицу, казалось, там было теплее, чем рядом с ясновидящим. Последние дни всем дались тяжело, но ему досталось сильнее всех.
Пока Бекки стояла на лестнице, Джерри держал дверь, пока не вышел Альфис, в одной кофте и штанах, босиком по покрытым изморозью каменным ступенькам. От этого вида теплее не становилось.
Скрип колес и приглушенный гул мотора привлекли внимание, и Бекки повернулась к подъезжающему прямо к каменным ступеням черному автомобилю. Она рассматривала блестящие гладкие двери, затемненные окна, металлические узоры на крыльях и ручках двери так долго, что Джерри уже успел подойти и открыть дверь. Не сразу Бекки сообразила, что дверь он держит ей.
С трудом скрывая смущение за волнистыми прядями, она поблагодарила его и залезла внутрь. Дверь громко захлопнулась, Бекки глянула в окно за которым всё ещё стоял Джерри и что-то объяснял недовольному Альфису.
Здесь, в городе, и вправду было неуютно, тесно и людно. Бекки не могла представить, как здесь чувствовал себя Альфис, привыкший к простору и одиночеству.
– Доброе утро, леди Дарк, – раздался мужской голос с водительского сиденья, заставив Бекки вздрогнуть.
– Доброе, – бросила она, рассматривая в зеркале заднего видения светлые глаза с морщинками по углам.
– Господин Джереми поднял вас спозаранку? – он продолжал улыбаться, лишь сильнее смущая. Бекки улыбнулась в ответ и пожала плечами.
– Да я и сама рано встала.
– В городе жизнь бежит совсем по-другому. С непривычки здесь тяжело, но здесь царит несколько другая красота, нежели за городом.
– Я пока не успела увидеть… Ничего – Бекки подняла взгляд на окно – Джерри там уже не было, и лишь Альфис, сунув руки в карманы, стоял, спрятав лицо за длинными прядями. – Простите, – опомнилась Бекки и посмотрела на водителя. – Как я могу к вам обращаться?
Но тут дверь распахнулась с другой стороны сел Джерри, громко хлопнув дверью, откинувшись на спинку кресла и бросив:
– Поехали, Адам. Только медленно, и пустыми улицами, чтобы Альфис не отстал.
– Да, господин, – кивнул седой водитель и надавил на газ.
Бекки, боясь поймать взгляд Джерри или просто обратить на себя внимание уставилась в окно. Серые одинаковые дома сменялись один другим. Изредка между ними мелькал силуэт Альфиса, он прятался в тенях, точно чувствовал их и искал укрытие в них в этом неприветливом городе. Воздух был густым и влажным, от этого холод пробирался через легкие, охватывал изнутри.
Они ехали в тишине. Бекки заставила себя отвлечься от рассматривания угрюмого города, и начала придумывать темы для разговора. Но единственное, что лезло в голову – разговор о способностях, о том, как можно было бы использовать её способность, о которой она сама толком ещё ничего не знала и как сильно она боится её применять. О последнем она очень хотела поговорить, хоть с кем-то, но и этого боялась. Боялась не оправдать ожиданий отца, боялась испортить свой статус отличницы, ошибиться на радость сестре. А ещё она боялась, что, если она скажет что-то не то, люди начнут думать о ней плохо. Особенно она боялась создать такое впечатление у Джерри. Бекки до сих пор иногда просыпалась ночью от страха за давно сказанные слова, особенно в тот разговор с Джерри. Она боялась, что задела его, обидела и теперь, казалось, она должна как-то извиниться, хотя и извинялась уже тогда.
Примерно с половину дороги Бекки потребовалось, чтобы придумать тему разговора, обдумать первую фразу, поразмышлять, куда эта фраза может привести и не поставит ли её саму в неловкое положение и лишь после набраться смелости и повернуться к Джерри, чтобы заговорить… Но он сидел, откинув голову и закрыв глаза, и Бекки отвернулась к своему окну так ничего и не сказав.
Совсем скоро они выехали за город, отъехали на пару километров, и машина остановилась.
– Господин Джереми, – громко проговорил Адам, и Джерри открыл глаза. – Мы приехали.
– Подожди нас здесь, – бросил Джерри, уже открывая дверь.
И вот он уже был на улице, захлопнул дверь, а Бекки растерянно проводила его взглядом, случайно поймала в отражении зеркала улыбающийся взгляд Адама, пролепетала благодарность и уже было дёрнула за ручку своей двери, как она дверь распахнулась. Бекки вышла, ещё смущённо пролепетала очередную благодарность, на которую Джерри, не меняясь в лице кивнул.
Казалось, вежливость и учтивость настолько въелись в его характер и движения, что он проделывал всё не задумываясь. Бекки, выросшая в доме почтенного лорда, с детства обучалась манерам, а после уже тому, что эти манеры, оказывается, проявляют лишь в высшем обществе на официальных мероприятиях. Так, училище, поначалу, казалось Бекки собранием одичавших невоспитанных детей. Но вскоре и она сама подзабыла, когда стоит подать руку людям ниже её рангом, как кивать лордам, а как – прислуге. Как оказалось, так ей даже было легче – она была рада возможности избегать общения и взаимодействия с людьми. И теперь уже подросшая младшая из дочерей лорда Дарк, привычная к дикости равенства, смущалась от вежливости и воспитанности Джерри, как и многие обычные девушки в училище.
– Пройдём подальше, – не оборачиваясь, бросил Джерри, постучал двумя пальцами по скуле и обратился к возникшему рядом Альфису: – Побудь в стороне, но не очень далеко. Придёшь, если я позову.
– Здесь побыть? – спросил Альфис так тихо, что Бекки с трудом расслышала его.
– Можешь подальше, где меньше людей.
Альфис кивнул, едва шевельнулся и в следующее мгновение его уже не было. Случилось это так быстро, что Бекки даже не успела заметить, как именно переместился Альфис, хотя была почти уверена, что внимательно смотрела на него.
Размышлять об этом долго не получилось: Джерри поёжился и поспешил куда-то прочь от дороги, в открытое поле. Бекки пришлось чуть ли не бегом последовать за ним.
Потребовалось с десяток шагов, чтобы набраться смелости и заговорить:
– Так безлюдно… – только и смогла выдавить Бекки, потеряв дар речи, когда Джерри обернулся на неё через плечо.
– Лучше перестраховаться, – ответил он, снова уставившись куда-то перед собой. – Неизвестно, как могут повести себя твои щиты. Может, они создают жёсткий барьер в пространстве, который может случайно разрезать человека.
Бекки споткнулась о спрятавшийся в жухлой траве камень и чуть не упала. Джерри обернулся, придержал её за руку, а она думала только о том, как бы не выдать дрожь в теле.
– Но ты же увидишь, если что-то пойдёт не так. – Она с трудом осмелилась поднять на него взгляд. – Да?
В его ярко-карих, точно два янтаря глазах читалась решимость и уверенность, и эта же уверенность звучала в его голосе:
