И ахнул! Над доброй половиной крыш висела светящаяся мгла всех цветов и оттенков, указывая на присутствие волшебства. Он не ожидал, что дарувцы так одарены магически. Вот что значит – древняя столица! Конечно, в основном свечение было слабым, лишь пара домов в старом городе ослепительно сияла, да за пирамидальными тополями неподвижно стоял фиолетовый протуберанец, более поглощавший свет, чем испускавший его.
«Пожалуй, мне - туда», - неожиданно для себя решил Кир, и быстро полез вниз, перебирая руками и ногами по зарубкам бревен. Почему он выбрал не свет, а тьму – неизвестно, но волшебники склонны доверять интуиции больше, чем разуму.
В таких грязных трущобах Кир еще не бывал. Нужный дом он нашел сразу. Эта была подпертая чем попало кособокая хибара, больше похожая на хлев, в каком добрый хозяин и свинью не поселит.
Кир не удивился, что могущественная особа живет так убого. Сила волшебника зависит от его окружения. Пересели ведьму из грязи во дворец – она и больной зуб заговорить не сумеет, не говоря о более сложном колдовстве. Недаром Мелисента редко покидала свой лес.
Отложив щелястую дверь, из хибары вылезла старуха в драных шалях. Одна шаль была накручена вокруг головы, другая болталась на шее, третья покрывала плечи, свисая до покореженных опорков. На злющем старухином лице, густо, как опята на пне в сырую осень, росли бородавки; на сутулой спине сидела взъерошенная кошка. По всему было видно природную ведьму. Кир знал, что внешность является для ворожеи своеобразной рабочей одеждой. В действительности она могла выглядеть совсем иначе.
Из вежливости Кир не стал рассматривать чародейку волшебным зрением.
Старуха потеребила бородавку на носу.
- Чую, - сказала она, - молодой, холостой да ученый к нам припожаловал.
Кир слегка поклонился.
Ведьма покрутила бородавку, свисавшую с брови до середины глаза.
- Вижу, - сказала она, - Мурена, за твоим приплодом пришел.
Видимо, в каждой бородавке заключался особый вид волшебства.
Бурая растрепанная кошка на ее горбу зашипела.
- Остынь, Мурена, - зашипела в ответ старуха, - когти спрячь, не на бревне сидишь! Веди своих выродков, давно пора их к месту пристроить.
Кошка сиганула на землю, просочилась сквозь дверь, такую щелястую, что специального кошачьего лаза не требовалось, и вскоре вернулась во главе толпы разновозрастных и разномастных котят.
Кир сразу приметил грациозную кошечку, такую черную, что, казалось, шкурка ее вбирала весь окружающий свет, отдавая его глазам, которые светились словно два отверстия от выпавших сучков в закрытых ставнях комнаты в солнечный день.
- Вот эта!
Мурена зашипела, прижавшись к земле, и Кир на всякий случай повернулся боком, прикрывшись магической защитой. Он уже и не рад был, что связался с бородавчатой ведьмой и ее бесноватой кошкой, но уж очень ему понравился черный котенок. Он словно всегда ждал именно этого фамильяра.
Старуха молча сверлила его глазками. Кир понял. Сын лесной ведьмы, он уважал народные обычаи, даже простые суеверия, лишенные волшебного смысла. За котенка полагалось дать денежку. Кир вынул из кошеля золотой, решив поразить ведьму щедростью, и по-доброму начать жизнь с фамильяром.
Та потерла полновесную монету о бородавку на лбу, спрятала под лохмотья и сказала:
- Эта кошка стоит пять золотых. Мурена такого котенка еще не рожала. А может, это и не ее котенок вовсе. Я оставила бы его себе, да боюсь.
Мурена опять зашипела.
Подивившись старухиной наглости, Кир высыпал на ладонь все деньги из кошеля. Их, по счастью, хватило. Он тратил деньги, когда-то собранные для него Мелисентой, не считая, и вот они закончились. Кир никогда не позволил бы себе расплачиваться с людьми колдовским золотом, превращавшимся со временем в исходный материал – сухие листья и уголья. Разве только, чтобы наказать жадину. Вот денежные запасы почти закончились, теперь надо искать, где заработать. Кир вздохнул.
Монеты поочередно подверглись проверке бородавкой и, наконец, были признаны годными.
Старуха ухватила костистой пятерней не успевшего удрать черного котенка, обездвижила его, подняв за шкирку, и, глядя горящими глазами в кошачьи, внушительно проговорила:
- Геката, служи этому колдуну так, как твоя мать служит мне. Ключ-замок, мое слово крепко. Ты – его, он – твой.
И посадила черную, как бурная ночь, Гекату на плечо Киру. После повернулась и ушла, считая дело сделанным и сделку – совершенной.
Котенок немедленно вцепился когтями в живое мясо на плече Кира. Тот не взвыл только из гордости перед ведьмой, чьего имени он так и не спросил, и, как ни странно, перед Муреной, смотрящей на него странными для кошки коричневыми глазами.
- Ну-ка, ну-ка, маленький, - сказал Кир, подкладывая пустой кошель под когтистые лапки, - не надо так немилосердно драть мою кожу.
Он любил животных и считал, что умеет с ними обращаться.
Геката зашипела. Похоже, старуха воспитывала своих кошек как сторожевых собак, поощряя в них злобность. Всю дорогу Геката шипела и выла на разные голоса, но убежать не могла – старухино заклятье прочно держало ее.
Маленькая кошка возненавидела Кира. Он унес ее из дома, где она жила в родном бардаке среди братьев и сестер – дикарей, драчунов и задир, с которыми так хорошо игралось и спалось в общем клубке. Они были родными и теплыми. А белую пушистую сестренку Леду с разноцветными глазами она просто любила, вылизывала ее шубку, сверкающую как облако в солнечный день, а та в ответ лизала абсолютно черную шерстку Гекаты.
Теперь она спала в одиночестве. Спать рядом с чужаком с его противным запахом и противной магией она не желала!
Глупый волшебник страшно ее оскорбил: отнял славное имя и дал другое. Он стал звать Гекату Катлеей. Тезку грозной богини обозвал цветочком! Неслыханно! Бывшая Геката возмущалась так, что искры сыпались из шерсти! Она не любила цветы, она от них чихала. Она чувствовала себя опоганенной – и никакое вылизывание тут помочь не могло! Утешало немного, что имя поменялось не полностью – кусочек «кат» сохранился.
Этот чокнутый колдун и кормил ее по-дурацки: мясом коров, свиней и кур. Куры еще туда-сюда, ладно, но где это видано, чтобы кошка ела корову?! Ей никогда не загрызть даже козленка! В прежнем жилище было полно мышей, а здесь, чтобы подстеречь полевку, приходилось выходить на открытый склон, прямо под парящего в небе орла, который тоже охотился и легко мог закогтить маленькую кошку.
Катлея (фу, какое гадкое, пошлое имя) полазила по развалинам, но нашла там лишь невкусных летучих мышей, состоящих исключительно из когтей и перепонок. Добраться до ласточкиных гнезд ей пока не удалось.
В довершение всех издевательств, негодяй заставлял живого и подвижного, как ветер, котенка подолгу сидеть в центре нарисованных на столешнице звезд. И для чего! Ладно бы этот мямля пытался кому-то навредить! Нет, он просто хотел узнать свое будущее! Какое будущее мог иметь такой слизняк!
У него ничего не получалось - свои фигуры он рисовал криво. Катлея ничего не смыслила в книжном колдовстве, но видела ошибку в виде противного свечения, от которого у нее свербило под усами. Одного движения когтя хватило бы, чтоб поправить линию. Катлея терпела зуд, но не желала помогать негодяю.
Иногда слизняк брал ее в город. Он подбил изнутри плечи куртки крепкой кожей – что выглядело так, словно он хотел казаться внушительнее. Но это всего-навсего была защита от когтей маленькой кошки, обреченной ему помогать. Катлея не могла сбежать. Ведьма закляла ее на совесть.
Кир всячески пытался подружиться со строптивицей. Он приносил ей лакомства, устроил на полке лежанку из запасного одеяла. Не склонный к темным магическим искусствам, вместо грозного имени Гекаты, он дал фамильяру новое, милое, с его точки зрения, прозвище - название орхидеи. Он как-то видел венок из черных орхидей на девушке-барде, и был очарован (цветами ли, песней ли, артисткой – об этом Кир не задумывался)
Кир чувствовал, что колдовской зверь отвергает новое имя, и незаметно для себя стал называть ее Катти. Тут кошка несколько смягчилась. Новое прозвище напоминало о знаменитой ведьме Катти Сарк, а не о каком-то там сорняке.
Она сменила гнев на милость и соблаговолила принять из руки колдунишки кусочек рыбы, жирный и аппетитный. Скованная заклятьем, она понемногу смирялась с судьбой, но не с хозяином. Раз ей достался такой ничтожный чародей, решила Катти, она станет главной в их паре. Этого человека можно воспитать.
Катти позволяла брать себя в руки и ставить на всякие чертежи – работа есть работа – куда денешься! Но когда слизняк, приняв покорность заклятью за дружеское расположение, попытался почесать ее за ухом, она взвилась и, разом отомстив за все оскорбления, когтями вспорола ему скулу чуть не до кости.
Потом ушла на одеяльную лежанку и стала вылизываться, демонстративно мурлыча, показывая всем видом, что очень довольна и ничуть не боится. На самом деле, она пребывала почти в обмороке от ужаса перед собственной дерзостью, готовая в любой момент забиться в дыру под полками, в свое тайное убежище.
Но тряпка-колдун не испепелил преступницу на месте и даже не превратил ее в мышь, как поступила бы старуха. Он только поморгал, держась за располосованную щеку, и сказал:
- Прости, Катти! Я не знал, что тебе так плохо со мной.
Остановив коротким словом кровь, присел перед фамильяром, оцепеневшим с задранной задней лапой, и сказал:
- Заклятье удерживает Гекату, а ты – Катти. Ты еще не поняла? Я дал тебе новое имя. Ты свободна, Катти. Но если ты уйдешь, мне будет жаль.
Некоторое время они смотрели в глаза друг другу. Потом Катти чуть опустила веки. Прищурился и Кир. Он знал кошачьи обычаи. Кошка подавила желание дружески боднуть колдуна в знак примирения.
«Ладно,- подумала Катти, - пес с ним. Вот балда - даже наказать не смог! Останусь пока – пригляжу за этим растяпой. Пропадет он один».
Вторжение
Кир зажег яркий волшебный свет, достал зеркальце, вообще-то предназначенное для магических манипуляций, и стал разглядывать щеку. Он прикидывал, выглядит ли шрам достаточно импозантно, чтобы его оставить, или лучше убрать порез полностью. Разумеется, он смотрел на шрам глазами белокурой девы. «Это василиск?», - спрашивала воображаемая красавица, касаясь пальчиком своей лилейной щечки. Кир небрежно сощурился… Внезапно он заметил в зеркальце позади себя движение. Пришлось прервать увлекательную сцену.
В волшебном стекле отражалась часть входного проема. Поселившись в башне, Кир не стал восстанавливать двери, лишь закрыл провал непроницаемой для ветра и чужаков завесой. Он видел все, что происходит снаружи, но никто не мог увидеть его.
«Только бы не рекрутеры», - привычно насторожился волшебник-уклонист и, осторожно проделав в завесе дырку, выглянул наружу. Его глаза сделались круглыми, как у Катти.
По склону с маргаритками, среди обломков «былой славы», как выразился гес Антум, безмятежно прогуливалась юная особа в сером платье, застегнутом до подбородка. В руке она держала закрытый зонтик, который то крутила в воздухе, то использовала как трость, упираясь в землю. Непонятно, зачем ей понадобился зонт в погожий ветреный день.
На армейских вербовщиков она никоим образом не походила.
Кир открыл и тут же закрыл волшебное око. Девица не обладала магией и была ровно той, кем казалась.
Кир снял завесу. Девушка увидела его и помахала свободной рукой. Теперь оставаться в доме было бы просто невежливо.
Сбежав по устроенной меж руин волшебной дорожке, Кир подошел к незнакомке и поздоровался.
Это была худая и совсем молоденькая девушка со смелым взглядом серо-голубых глаз. Глухое серое платье с частыми пуговками от ворота до талии было ей маловато. Ветер дергал юбку во все стороны, и трепал выбившиеся из прически пышные пряди редкостного рыжевато-каштанового цвета. Прическа, сделанная ветром, очень шла ей. По девичьему носику рассыпались веснушки, какие можно видеть в серединках некоторых цветков. В общем, особа была приятная, но что она здесь делала?
В следующую секунду все разъяснилось.
- Мэриэль, - представилась девушка, протягивая дощечкой узкую ладошку. – Младшая дочь геса Антума.
Сердце Кира забилось! Младшая дочь! Значит, Та – старшая!
В Академии женщины не здоровались за руку. Вообще-то, немногих могущественных волшебниц, преподававших там, трудно было назвать женщинами. Скорее они являлись сверхъестественными существами.
В начале обучения для желающих читали краткий курс этикета, но лесной житель Кир тогда счел эти выкрутасы ерундой, и пропустил занятия. Теперь он растерялся. Как следовало себя вести?
Пожать гостье руку, как мужчине? Поцеловать ее? Но как? Кир решил вопрос, подержав маленькую ручку в своих. Девушку это ничуть не удивило.
- Вы наш арендатор! – воскликнула она. – Я видела вас в первый же день из окошка! Почему вы не кажите к нам носа? Вы простите мое обращение, мы живем на горе, никого не видим. Старая Магда научила нас кое-каким манерам, но мы с сестрой боимся, что они устарели еще в прошлом веке, вот и приходится выкручиваться. Ой, кто это вас так? Разве у нас водятся дикие коты?
Она показала на щеку.
- Ерунда, - сказал Кир, – маленькое приключение. Я приводил себя в порядок, когда вы появились.
Как хорошо, что не стал выдавать кошачью царапину за след от когтя василиска!
- Я знаю, вас зовут гес Кир, можете не представляться! – бойко тараторила юная особа. – Или ан Кир? Как правильно?
- Ну, уж не ан, во всяком случае, - засмеялся Кир, - я ведь не собираюсь вас ничему учить!
- Ну и зря! Некоторым вещам я хотела бы научиться.
С девушкой было легко, она была простой, как ласточка или маргаритка.
- Мы с сестрой просим вас пожаловать в гости!
Кир испугался. Вдруг его любовь окажется миражом? Ведь он видел девушку в голубом пару секунд, не больше. Они едва обменялись взглядами. Вдруг он просто придумал свою любовь?
- Только можно вначале заглянуть к вам? Всегда мечтала увидеть жилище настоящего волшебника! Скажите, а у вас под потолком висит крокодил?
- Крокодил? Нет, конечно, - рассмеялся Кир, - а откуда вы знаете про крокодилов?
- Ну, мы же с сестрой почти принцессы. Принцессы крови, как говорит папа. Мы должны быть образованными. У нас в доме есть библиотека, и книжки с картинками… Ой, смотрите: мы идем по воздуху и не падаем! – Мэриэль схватила Кира за рукав и невольно прижалась. У нее были странные, но приятные духи: они пахли пылью и розами. Наверное, долго хранились в сокровищнице.
- Пустяковое, но очень полезное заклинание ровного пути. Иначе нам пришлось бы скакать по обломкам!
- Воздушный мост! – Мэриэль засмеялась и попыталась сделать танцевальное па, не отпуская, впрочем, рукава Кира.
- Тихо, тихо! Так недолго свалиться! Скажите лучше, зачем вам зонтик?
- А как же? Это оружие! Не ходить же мне с палкой! Про развалины рассказывают ужасные вещи. Элинэль эти истории терпеть не может, а я обожаю…
Дальше Кир не слушал. Элинэль! Ее зовут Элинэль! Какое воздушное, светлое, голубое имя! Он был готов сам затанцевать на мосту!
Мэриэль мигом обежала жилище Кира, сунула носик во все углы, посидела за столом и на постели, поболтала ногами, перетрогала пальчиком все книги, мимоходом погладила Катти, от изумления даже не зашипевшую, вскарабкалась по зарубкам бревен на крышу и нашла вид оттуда «прелестным».
«Пожалуй, мне - туда», - неожиданно для себя решил Кир, и быстро полез вниз, перебирая руками и ногами по зарубкам бревен. Почему он выбрал не свет, а тьму – неизвестно, но волшебники склонны доверять интуиции больше, чем разуму.
В таких грязных трущобах Кир еще не бывал. Нужный дом он нашел сразу. Эта была подпертая чем попало кособокая хибара, больше похожая на хлев, в каком добрый хозяин и свинью не поселит.
Кир не удивился, что могущественная особа живет так убого. Сила волшебника зависит от его окружения. Пересели ведьму из грязи во дворец – она и больной зуб заговорить не сумеет, не говоря о более сложном колдовстве. Недаром Мелисента редко покидала свой лес.
Отложив щелястую дверь, из хибары вылезла старуха в драных шалях. Одна шаль была накручена вокруг головы, другая болталась на шее, третья покрывала плечи, свисая до покореженных опорков. На злющем старухином лице, густо, как опята на пне в сырую осень, росли бородавки; на сутулой спине сидела взъерошенная кошка. По всему было видно природную ведьму. Кир знал, что внешность является для ворожеи своеобразной рабочей одеждой. В действительности она могла выглядеть совсем иначе.
Из вежливости Кир не стал рассматривать чародейку волшебным зрением.
Старуха потеребила бородавку на носу.
- Чую, - сказала она, - молодой, холостой да ученый к нам припожаловал.
Кир слегка поклонился.
Ведьма покрутила бородавку, свисавшую с брови до середины глаза.
- Вижу, - сказала она, - Мурена, за твоим приплодом пришел.
Видимо, в каждой бородавке заключался особый вид волшебства.
Бурая растрепанная кошка на ее горбу зашипела.
- Остынь, Мурена, - зашипела в ответ старуха, - когти спрячь, не на бревне сидишь! Веди своих выродков, давно пора их к месту пристроить.
Кошка сиганула на землю, просочилась сквозь дверь, такую щелястую, что специального кошачьего лаза не требовалось, и вскоре вернулась во главе толпы разновозрастных и разномастных котят.
Кир сразу приметил грациозную кошечку, такую черную, что, казалось, шкурка ее вбирала весь окружающий свет, отдавая его глазам, которые светились словно два отверстия от выпавших сучков в закрытых ставнях комнаты в солнечный день.
- Вот эта!
Мурена зашипела, прижавшись к земле, и Кир на всякий случай повернулся боком, прикрывшись магической защитой. Он уже и не рад был, что связался с бородавчатой ведьмой и ее бесноватой кошкой, но уж очень ему понравился черный котенок. Он словно всегда ждал именно этого фамильяра.
Старуха молча сверлила его глазками. Кир понял. Сын лесной ведьмы, он уважал народные обычаи, даже простые суеверия, лишенные волшебного смысла. За котенка полагалось дать денежку. Кир вынул из кошеля золотой, решив поразить ведьму щедростью, и по-доброму начать жизнь с фамильяром.
Та потерла полновесную монету о бородавку на лбу, спрятала под лохмотья и сказала:
- Эта кошка стоит пять золотых. Мурена такого котенка еще не рожала. А может, это и не ее котенок вовсе. Я оставила бы его себе, да боюсь.
Мурена опять зашипела.
Подивившись старухиной наглости, Кир высыпал на ладонь все деньги из кошеля. Их, по счастью, хватило. Он тратил деньги, когда-то собранные для него Мелисентой, не считая, и вот они закончились. Кир никогда не позволил бы себе расплачиваться с людьми колдовским золотом, превращавшимся со временем в исходный материал – сухие листья и уголья. Разве только, чтобы наказать жадину. Вот денежные запасы почти закончились, теперь надо искать, где заработать. Кир вздохнул.
Монеты поочередно подверглись проверке бородавкой и, наконец, были признаны годными.
Старуха ухватила костистой пятерней не успевшего удрать черного котенка, обездвижила его, подняв за шкирку, и, глядя горящими глазами в кошачьи, внушительно проговорила:
- Геката, служи этому колдуну так, как твоя мать служит мне. Ключ-замок, мое слово крепко. Ты – его, он – твой.
И посадила черную, как бурная ночь, Гекату на плечо Киру. После повернулась и ушла, считая дело сделанным и сделку – совершенной.
Котенок немедленно вцепился когтями в живое мясо на плече Кира. Тот не взвыл только из гордости перед ведьмой, чьего имени он так и не спросил, и, как ни странно, перед Муреной, смотрящей на него странными для кошки коричневыми глазами.
- Ну-ка, ну-ка, маленький, - сказал Кир, подкладывая пустой кошель под когтистые лапки, - не надо так немилосердно драть мою кожу.
Он любил животных и считал, что умеет с ними обращаться.
Геката зашипела. Похоже, старуха воспитывала своих кошек как сторожевых собак, поощряя в них злобность. Всю дорогу Геката шипела и выла на разные голоса, но убежать не могла – старухино заклятье прочно держало ее.
Маленькая кошка возненавидела Кира. Он унес ее из дома, где она жила в родном бардаке среди братьев и сестер – дикарей, драчунов и задир, с которыми так хорошо игралось и спалось в общем клубке. Они были родными и теплыми. А белую пушистую сестренку Леду с разноцветными глазами она просто любила, вылизывала ее шубку, сверкающую как облако в солнечный день, а та в ответ лизала абсолютно черную шерстку Гекаты.
Теперь она спала в одиночестве. Спать рядом с чужаком с его противным запахом и противной магией она не желала!
Глупый волшебник страшно ее оскорбил: отнял славное имя и дал другое. Он стал звать Гекату Катлеей. Тезку грозной богини обозвал цветочком! Неслыханно! Бывшая Геката возмущалась так, что искры сыпались из шерсти! Она не любила цветы, она от них чихала. Она чувствовала себя опоганенной – и никакое вылизывание тут помочь не могло! Утешало немного, что имя поменялось не полностью – кусочек «кат» сохранился.
Этот чокнутый колдун и кормил ее по-дурацки: мясом коров, свиней и кур. Куры еще туда-сюда, ладно, но где это видано, чтобы кошка ела корову?! Ей никогда не загрызть даже козленка! В прежнем жилище было полно мышей, а здесь, чтобы подстеречь полевку, приходилось выходить на открытый склон, прямо под парящего в небе орла, который тоже охотился и легко мог закогтить маленькую кошку.
Катлея (фу, какое гадкое, пошлое имя) полазила по развалинам, но нашла там лишь невкусных летучих мышей, состоящих исключительно из когтей и перепонок. Добраться до ласточкиных гнезд ей пока не удалось.
В довершение всех издевательств, негодяй заставлял живого и подвижного, как ветер, котенка подолгу сидеть в центре нарисованных на столешнице звезд. И для чего! Ладно бы этот мямля пытался кому-то навредить! Нет, он просто хотел узнать свое будущее! Какое будущее мог иметь такой слизняк!
У него ничего не получалось - свои фигуры он рисовал криво. Катлея ничего не смыслила в книжном колдовстве, но видела ошибку в виде противного свечения, от которого у нее свербило под усами. Одного движения когтя хватило бы, чтоб поправить линию. Катлея терпела зуд, но не желала помогать негодяю.
Иногда слизняк брал ее в город. Он подбил изнутри плечи куртки крепкой кожей – что выглядело так, словно он хотел казаться внушительнее. Но это всего-навсего была защита от когтей маленькой кошки, обреченной ему помогать. Катлея не могла сбежать. Ведьма закляла ее на совесть.
Кир всячески пытался подружиться со строптивицей. Он приносил ей лакомства, устроил на полке лежанку из запасного одеяла. Не склонный к темным магическим искусствам, вместо грозного имени Гекаты, он дал фамильяру новое, милое, с его точки зрения, прозвище - название орхидеи. Он как-то видел венок из черных орхидей на девушке-барде, и был очарован (цветами ли, песней ли, артисткой – об этом Кир не задумывался)
Кир чувствовал, что колдовской зверь отвергает новое имя, и незаметно для себя стал называть ее Катти. Тут кошка несколько смягчилась. Новое прозвище напоминало о знаменитой ведьме Катти Сарк, а не о каком-то там сорняке.
Она сменила гнев на милость и соблаговолила принять из руки колдунишки кусочек рыбы, жирный и аппетитный. Скованная заклятьем, она понемногу смирялась с судьбой, но не с хозяином. Раз ей достался такой ничтожный чародей, решила Катти, она станет главной в их паре. Этого человека можно воспитать.
Катти позволяла брать себя в руки и ставить на всякие чертежи – работа есть работа – куда денешься! Но когда слизняк, приняв покорность заклятью за дружеское расположение, попытался почесать ее за ухом, она взвилась и, разом отомстив за все оскорбления, когтями вспорола ему скулу чуть не до кости.
Потом ушла на одеяльную лежанку и стала вылизываться, демонстративно мурлыча, показывая всем видом, что очень довольна и ничуть не боится. На самом деле, она пребывала почти в обмороке от ужаса перед собственной дерзостью, готовая в любой момент забиться в дыру под полками, в свое тайное убежище.
Но тряпка-колдун не испепелил преступницу на месте и даже не превратил ее в мышь, как поступила бы старуха. Он только поморгал, держась за располосованную щеку, и сказал:
- Прости, Катти! Я не знал, что тебе так плохо со мной.
Остановив коротким словом кровь, присел перед фамильяром, оцепеневшим с задранной задней лапой, и сказал:
- Заклятье удерживает Гекату, а ты – Катти. Ты еще не поняла? Я дал тебе новое имя. Ты свободна, Катти. Но если ты уйдешь, мне будет жаль.
Некоторое время они смотрели в глаза друг другу. Потом Катти чуть опустила веки. Прищурился и Кир. Он знал кошачьи обычаи. Кошка подавила желание дружески боднуть колдуна в знак примирения.
«Ладно,- подумала Катти, - пес с ним. Вот балда - даже наказать не смог! Останусь пока – пригляжу за этим растяпой. Пропадет он один».
Прода от 19.06.2021
Глава четвертая
Вторжение
Кир зажег яркий волшебный свет, достал зеркальце, вообще-то предназначенное для магических манипуляций, и стал разглядывать щеку. Он прикидывал, выглядит ли шрам достаточно импозантно, чтобы его оставить, или лучше убрать порез полностью. Разумеется, он смотрел на шрам глазами белокурой девы. «Это василиск?», - спрашивала воображаемая красавица, касаясь пальчиком своей лилейной щечки. Кир небрежно сощурился… Внезапно он заметил в зеркальце позади себя движение. Пришлось прервать увлекательную сцену.
В волшебном стекле отражалась часть входного проема. Поселившись в башне, Кир не стал восстанавливать двери, лишь закрыл провал непроницаемой для ветра и чужаков завесой. Он видел все, что происходит снаружи, но никто не мог увидеть его.
«Только бы не рекрутеры», - привычно насторожился волшебник-уклонист и, осторожно проделав в завесе дырку, выглянул наружу. Его глаза сделались круглыми, как у Катти.
По склону с маргаритками, среди обломков «былой славы», как выразился гес Антум, безмятежно прогуливалась юная особа в сером платье, застегнутом до подбородка. В руке она держала закрытый зонтик, который то крутила в воздухе, то использовала как трость, упираясь в землю. Непонятно, зачем ей понадобился зонт в погожий ветреный день.
На армейских вербовщиков она никоим образом не походила.
Кир открыл и тут же закрыл волшебное око. Девица не обладала магией и была ровно той, кем казалась.
Кир снял завесу. Девушка увидела его и помахала свободной рукой. Теперь оставаться в доме было бы просто невежливо.
Сбежав по устроенной меж руин волшебной дорожке, Кир подошел к незнакомке и поздоровался.
Это была худая и совсем молоденькая девушка со смелым взглядом серо-голубых глаз. Глухое серое платье с частыми пуговками от ворота до талии было ей маловато. Ветер дергал юбку во все стороны, и трепал выбившиеся из прически пышные пряди редкостного рыжевато-каштанового цвета. Прическа, сделанная ветром, очень шла ей. По девичьему носику рассыпались веснушки, какие можно видеть в серединках некоторых цветков. В общем, особа была приятная, но что она здесь делала?
В следующую секунду все разъяснилось.
- Мэриэль, - представилась девушка, протягивая дощечкой узкую ладошку. – Младшая дочь геса Антума.
Сердце Кира забилось! Младшая дочь! Значит, Та – старшая!
В Академии женщины не здоровались за руку. Вообще-то, немногих могущественных волшебниц, преподававших там, трудно было назвать женщинами. Скорее они являлись сверхъестественными существами.
В начале обучения для желающих читали краткий курс этикета, но лесной житель Кир тогда счел эти выкрутасы ерундой, и пропустил занятия. Теперь он растерялся. Как следовало себя вести?
Пожать гостье руку, как мужчине? Поцеловать ее? Но как? Кир решил вопрос, подержав маленькую ручку в своих. Девушку это ничуть не удивило.
- Вы наш арендатор! – воскликнула она. – Я видела вас в первый же день из окошка! Почему вы не кажите к нам носа? Вы простите мое обращение, мы живем на горе, никого не видим. Старая Магда научила нас кое-каким манерам, но мы с сестрой боимся, что они устарели еще в прошлом веке, вот и приходится выкручиваться. Ой, кто это вас так? Разве у нас водятся дикие коты?
Она показала на щеку.
- Ерунда, - сказал Кир, – маленькое приключение. Я приводил себя в порядок, когда вы появились.
Как хорошо, что не стал выдавать кошачью царапину за след от когтя василиска!
- Я знаю, вас зовут гес Кир, можете не представляться! – бойко тараторила юная особа. – Или ан Кир? Как правильно?
- Ну, уж не ан, во всяком случае, - засмеялся Кир, - я ведь не собираюсь вас ничему учить!
- Ну и зря! Некоторым вещам я хотела бы научиться.
С девушкой было легко, она была простой, как ласточка или маргаритка.
- Мы с сестрой просим вас пожаловать в гости!
Кир испугался. Вдруг его любовь окажется миражом? Ведь он видел девушку в голубом пару секунд, не больше. Они едва обменялись взглядами. Вдруг он просто придумал свою любовь?
- Только можно вначале заглянуть к вам? Всегда мечтала увидеть жилище настоящего волшебника! Скажите, а у вас под потолком висит крокодил?
- Крокодил? Нет, конечно, - рассмеялся Кир, - а откуда вы знаете про крокодилов?
- Ну, мы же с сестрой почти принцессы. Принцессы крови, как говорит папа. Мы должны быть образованными. У нас в доме есть библиотека, и книжки с картинками… Ой, смотрите: мы идем по воздуху и не падаем! – Мэриэль схватила Кира за рукав и невольно прижалась. У нее были странные, но приятные духи: они пахли пылью и розами. Наверное, долго хранились в сокровищнице.
- Пустяковое, но очень полезное заклинание ровного пути. Иначе нам пришлось бы скакать по обломкам!
- Воздушный мост! – Мэриэль засмеялась и попыталась сделать танцевальное па, не отпуская, впрочем, рукава Кира.
- Тихо, тихо! Так недолго свалиться! Скажите лучше, зачем вам зонтик?
- А как же? Это оружие! Не ходить же мне с палкой! Про развалины рассказывают ужасные вещи. Элинэль эти истории терпеть не может, а я обожаю…
Дальше Кир не слушал. Элинэль! Ее зовут Элинэль! Какое воздушное, светлое, голубое имя! Он был готов сам затанцевать на мосту!
Мэриэль мигом обежала жилище Кира, сунула носик во все углы, посидела за столом и на постели, поболтала ногами, перетрогала пальчиком все книги, мимоходом погладила Катти, от изумления даже не зашипевшую, вскарабкалась по зарубкам бревен на крышу и нашла вид оттуда «прелестным».
