Пребывание меж мирами закончилось. Пора было начинать жить.
Виденье в голубом
Кир выбрал Даруву благодаря рассказам Иринарха. Приятель так восторженно говорил о родном городе, что Киру захотелось там пожить.
Теперь же, при виде каменных домов, стоящих в ряд, как оскаленные зубы, и шпилей, торчащих как копья над армией, он оробел, малодушно попросил водяницу отвезти его на окраину, подальше от центра, и отпустил лодку.
Здесь текла более понятная жизнь. Росли старинные ивы, маленькие домишки за кривыми заборами тонули в садах. Возле осоки паслись козы. Мальчик удил рыбу с мостков. Маленький рыболов посмотрел на Кира круглыми глазами, но занятия своего не бросил.
Кир зашагал вдоль реки, всем видом показывая, что идет по делу. Городское предместье с каждым шагом все меньше ему нравилось. Пыль, грязь, подвыпившие поселяне, свиньи и козы на улицах. Он и здесь был чужим.
Во всем великом мире не находилось места для Кира, молодого способного колдуна в академическом плаще! Никогда прежде он не чувствовал себя таким ненужным и одиноким.
Он запрокинул голову к небу – высокому, всеобъемлещему, вечному - и увидел высоко вознесенную над крышами и серебристыми кронами ив руину замка. Замок стоял на утесе.
Это уже было интересно!
Кир сызмальства любил исследовать новые места. Он полез по склону, от валуна к валуну, ступая по маргариткам, и вскоре выбрался на дорогу.
Мощеный тракт вился по склону, как раненый змей. В брусчатке попадались выбоины, даже целые ямы, и чем выше, тем больше их становились. Иногда не хватало целых участков, а потом дорога и вовсе сделалась грунтовой.
Кому понадобилось брать камень на такой высоте?
Этот вопрос вскоре прояснился. Невысокая каменная стена, очень похожая на дорогу, положенную на бок, окружала сад. Бедно одетые женщины обирали вишенье. Им помогал парень, забравшийся на каменную стенку.
При виде Кира они взволновались. Парень соскочил на дорогу наперерез ему, глянул ошалело, хотел что-то сказать, но раздумал и скачками понесся вверх. Женщины тем временем скрылись в кустах, оставив корзины.
Кир пожал плечами, и двинулся за парнем следом по заросшей дорожке. Ветви, отягощенные незрелыми яблоками, клонились до самой травы, иногда мешая проходу.
Дорожка привела к замку. Точнее, к когда-то нарядному дому с фигурным фронтоном, пристроенному к замковой стене. Выросшему среди леса Киру дом живо напомнил молодой, но уже тронутый увяданием и обреченный побег на мертвом дереве-великане. Штукатурка местами осыпалась, лепнина обвалилась, ступени поплыли, но житейская обветшалость дома не шла ни в какое сравнение с эпической древностью замковой руины, нависавшей над ним.
Из дверей поспешно вышел человек, видимо, предупрежденный парнем.
На одутловатом лице воинственно краснел нос. Поверх замызганной рубахи с кружевами и затрапезных панталон был накинут новехонький богатый камзол. Если бы Кир получше разбирался в моде, то понял бы, что таких камзолов не носят уже лет сто. Но и без того ему казалось, что время вокруг дома остановилось, словно вода в тихой заводи.
Кир почтительно поздоровался.
- Чем обязаны визиту? – надменно спросил человек, выпрямившись, как если бы держал на голове тяжелую корону. Штука в том, что никакой короны не было.
Даже на расстоянии от человека несло спиртным в различных стадиях разложения.
Солнечный зайчик пронесся по двору. Кир глянул наверх, но успел увидеть лишь слепящее отражение солнца в стеклах. Ему показалось, что одно из окон закрыла, потянув за шпингалет, изящная ручка.
Впрочем, это могла быть фантазия. После горящего стекла перед глазами Кира плыл огненно-зеленый хвостатый шар, мешая смотреть.
Человек пытался держаться величественно, но за гордыми манерами сквозили беспокойство, суетливость и простое старание сохранить равновесие.
- Чем обязаны визиту геса колдуна? – повторил он.
- Простите за невольное вторжение, - Кир не пожелал уступить ему в вежливости, - надеюсь, оно не причинило вам беспокойства. Просто я нуждаюсь в уединенном месте для своих штудий, и буду счастлив, если в замке найдется подходящее место, где я смог бы проводить опыты, ни в коем случае не нарушая покойного течения вашей жизни.
«Уф!» - мысленно выдохнул он, выбравшись из витиеватой фразы.
Человек тупо смотрел мимо и двигал губами, потирая верхнюю о нижнюю.
Похоже, ему не терпелось поскорее избавиться от нежданного гостя, но смущал синий плащ с серебряной застежкой.
- Я буду платить по золотому в месяц.
Человек вмиг проснулся и посмотрел на Кира совершенно осмысленно. Он некоторое время помолчал, переваривая услышанное.
- Прошу геса колдуна осмотреть, эээ… местность. Ежели он сочтет эти руины былой славы, - тут он взмахнул рукой жестом щедрого хозяина, но вынужден был ухватиться за косяк, чтобы устоять, - ежели он сочтет их пригодными для жилья – милости просим. Не вижу причин, по которым вам нельзя сделаться нашим соседом.
Он поклонился, и воображаемая корона, будь она настоящей, покатилась бы по ступенькам.
На правах будущего арендатора Кир пошел гулять по замковым развалинам, стараясь представить, как они выглядели во времена расцвета. Вблизи стало ясно, что замок совершенно развалился. Видимо, хозяин давно не хаживал сюда. Остатки стен годились лишь на строительный материал. Стена некогда обширного здания со множеством окон теперь напоминала стоящую торчком дольку арбуза с вынутыми косточками, и грозила вот-вот рухнуть. Человеку здесь жить было негде. Разве что сложить из камней хижину.
Прыгая по обломкам, Кир добрался до большой башни, сохранившейся благодаря толщине стен. Оползень унес когда-то строения, окружавшие ее с севера, и уцелевший донжон высился теперь на краю обрыва.
Башня сохранила не только стены и перекрытия, но даже некоторое суровое обаяние. Внутренние помещения представляли собой круглые комнаты, расположенные одна над другой и уменьшавшиеся по мере сужения башни. Стены были настолько толсты, что сунув руку в окно-бойницу, Кир не смог дотянуться до наружного края.
Сохранились лестницы в виде бревен с зарубками. Кир взобрался по ним на крышу, огороженную прямоугольными блоками, и залюбовался. С северной стороны меж лугов, перелесков и деревень вилась голубая Дара, воспетая в старинных балладах, приток Великой. Ее пересекал большак. В местах пересечения горбились мосты.
На с восточной стороны расстилалась безбрежная гладь Великой.
На юге лежала Дарува, с ее садами, крышами, шпилями и так напугавшим его лабиринтом старого города. Дома, где жил красноносый отсюда не было видно. Его закрывала руина, похожая на арбузную дольку.
В общем, при некоторых доделках, башня вполне могла служить пристанищем романтичному волшебнику, не привыкшему к роскоши.
Решив поселиться тут, Кир первым делом поискал местного хозяина-духа, чтобы поклониться ему, и не нашел никого. Ветер вздыхал в бойницах. Семейства летучих мышей, громоздившиеся под потолками на всех этажах, наполняли пространство эманациями единения и уюта, ящерицы и насекомые вели свою отрывистую жизнь, то стремительную, то неподвижную. Под уцелевшими выступами карнизов лепились гнезда ласточек. Изящные птицы носились дугами вокруг башни. Отголоски былых битв, уже бессмысленные и еле ощутимые, возникали там и тут.
Для жизни Кир выбрал нижнюю комнату: круглую, мрачную, обширную, с потолком, уходящим в темноту, без окон, но зато с очагом и каменными полками вдоль всех стен, вероятно предназначенными для хранения оружия или припасов при осаде. Кир призвал воздушных стихиалей. Веками копившийся мусор в виде смерча вылетел в открытую дверь и рассеялся по развалинам. Никакие слуги не могли бы так быстро справиться с уборкой.
Он зажег волшебный свет, расставил книги, разложил свой нехитрый скарб. На нижней широкой полке устроил постель. Кир озаботился устройством стола, но тут вспомнил, что не известил красноносого хозяина, что остается жить в башне.
Тот сидел во дворе в старом кресле, и, узнав, что Кир нашел подходящее место, очень обрадовался. Хлопнул молодого колдуна по плечу с таким видом, будто посвящал в рыцари, и пригласил скрепить сделку распитием бутылочки вина из королевских запасов. Надменность как рукой сняло.
Гостеприимный хозяин повел Кира в комнаты.
У окна за пяльцами сидела белокурая и белорукая дева в голубом платье. Не отрываясь от рукоделия, она искоса глянула на чужака. Кир внезапно почувствовал желание положить голову на колени, обтянутые голубым шелком. Ему захотелось, чтобы белые пальчики, оживленно сновавшие над узором, ныряли в его волосах. Прежде такого с ним никогда не случалось. Смятенный юноша глубоко вдохнул и остановился. Однако хозяину не терпелось поскорее распечатать бутылочку, дабы угостить гостя и угоститься самому, и он увел Кира.
Обитатель башни
Гес Антум дель Дарува – так звучала та часть имени хозяина, которую Кир сумел запомнить - жил «на развалинах славы предков», как он выразился, вместе с двумя дочерьми. Он давно овдовел. Осколок семьи – вот и все, что осталось от некогда великого рода королей Дарувы. Прислуживали им потомки слуг, издревле живших в замке.
Эти люди напомнили Киру его самого. Они не замечали настоящего, но если Кир ждал предсказанного славного будущего, то отец с дочерьми лелеяли славное прошлое, такое же бесплотное, как будущее Кира. Поэтому тот и другие оказались изгоями среди обычных людей, занятых, по большей части, настоящим.
Кир положил на стол тяжелый золотой кругляш с профилем нынешнего императора. Гес Антум схватил его чуть более поспешно, чем требовала вежливость, с удовольствием взвесил на ладони, расплылся в улыбке и высказался, что не удивлен странному желанию молодого человека жить в развалинах – у волшебников свои причуды, а выпускник Магической Академии - достойный гость даже для правящего короля, чего уж говорить о его потомке.
Далее гес Антум рассказал с десяток исторических анекдотов из жизни венценосных предков, а когда третья бутылка подошла к концу, склонил голову на кулак и запел, фальшивя и теряя слова, балладу о гибели Старра Дарувского. Слезы текли по извивам морщин на его землистых щеках.
Кир бережно усыпил пьяницу и трангрессировал в свою башню. Все-таки он не зря проучился в Академии без малого четыре года.
Последующие несколько дней Кир занимался хозяйством. Ежедневно спускался в город и поднимался обратно, сопровождаемый стаей незримо летящих покупок. Побывал в старой части Дарувы, осмотрел городские красоты, и более или менее освоился.
Ходил пешком он по нескольким причинам. Во-первых, молодое тело требовало движения, а прогуляться по горному склону среди валунов, узнать местных робких духов было подлинным удовольствием. Во-вторых, Кир еще не познакомился еще с местными волшебниками и опасался, что его сочтут глупцом и выскочкой, коль он начнет трансгрессировать во все стороны по делу и без. В-третьих, мгновенное перемещение в пространстве съедало много сил. Но главная причина, которую Кир таил от себя сам, была та, что всякий раз, идя по расплывшемуся земляному валу вокруг замка, он тянул шею, стараясь увидеть белокурую деву в голубом. Гес Антум не назвал ее имени, а Кир постеснялся спросить.
Но деву он так ни разу и не увидел. Плохо одетые женщины развешивали во дворе белье или подметали, или делали еще какую-нибудь скучную работу – вот и все.
Подсматривать волшебным способом за незнакомкой Кир считал оскорбительным для них обоих, а просто нанести визит гесу Антуму нелюдимому колдуну и в голову не приходило. Хотя тот обрадовался бы собутыльнику.
В городе много говорили о будущей войне. Горожан охватил патриотический пыл. Сторонники войны были громогласны и напористы. Противники, если таковые имелись, предпочитали помалкивать.
- Вначале гес император возьмет плато – как его там? Синий Ган? А, Сириган. И пойдет на Фесталию.
- А чего хорошего-то в этой Фесталии? – спросил тощий дед, – на хрена она нужна вам, тетки?
Прилетевший помидор смачно шмякнулся о старикову лысину, и дед быстренько убрался восвояси.
- Ишь, не нужна ему Фесталия! – возмутилась торговка овощами, обтирая пальцы от сока гнилого овоща. – Хрен старый! Сам небось за обе щеки трескает летом в жару фесталийские арбузы! А какая там клубника ранняя! Главное, подсуетиться и вовремя прибрать к рукам кусочек земли из завоеванных.
И она принялась обсуждать с соседкой, сколько мужчин из их семей идет в армию, и какие у них шансы получить надел.
- А колдун этот чего здесь отирается? Чего он не в армии? – донеслось до Кира.
- Тихо ты, - и торговки спрятались, присев за свой товар.
Кир чувствовал себя неуютно в городе. То и дело он ловил осуждающие взгляды. Молодой колдун даже попробовал менять обличье, прикидываясь простым горожанином. Но при этом приходилось зорко следить, нет ли поблизости сильного мага, который мог раскусить маскарад Кира и счесть его подозрительным. Все это угнетало и утомляло, поэтому нелюдим накупил еды про запас и засел у себя в башне – другими словами, опять спрятался.
Жилище, наконец, было устроено. Кир опасался, что с окончанием хлопот по хозяйству его вечная проблема – как и зачем жить дальше - грозно поднимется во всей наготе.
К ней примешивался унизительный страх, что его найдут заберут в армию. Пусть Кир не знал, чем заняться, но он точно не хотел воевать с Фесталией, где « сплошные воры и разбойники» выращивали на плодородной земле арбузы с клубникой
Но он зря опасался хандры. Оказалось, что Кир способен думать лишь о белокурой незнакомке. Изгиб облака с огненной каймой напоминал изгиб ее шеи под зачесанными вверх и сиявшими в солнечном луче волосами; кивавшие под ветром травы – движения рук с иголкой над полотном, голубизна Дары – цвет ее платья. Всюду в мире была она, только она, та, чьего имени он не знал, и не хотел знать, дабы не превратить небесное создание в земную деву. Кир длил свою сладостную муку.
Она снилась каждую ночь. Он научился узнавать ее в сновидениях: в образе птицы, сияющей пушинки чертополоха, волны, поднявшейся на горизонте, мелодии, едва слышной, и потому вдвойне прекрасной.
Разумеется, Киру оставалось только начать сочинять балладу.
Много раз, развалясь по столу и покусывая перо, Кир ловил себя на том, что вместо обдумывания рифмы заставляет струйку дыма над свечой закручиваться, рисуя силуэт своей красавицы.
Но слова, послушные настоящим бардам, лишь оскорбляли образ возлюбленной, и он забросил это бесперспективное дело. Кир плохо спал, не замечал ничего вокруг, и дошло до того, что он с тоской стал вспоминать о беззаботных временах своей неприкаянности.
Надо было что-то делать!
Черная кошка
Кир поступил как человек из притчи, который искал оброненный на темной улице ключ в светлом пятне под оконцем – вместо того, чтобы просто пойти и познакомиться с красавицей, он решил погадать о ней. Для настоящего гадания требовался фамильяр.
«В самом деле, давно пора мне обзавестись другом!» - подумал Кир и полез на верхнюю площадку башни.
Улыбнувшись смеющейся под солнцем красавице Даре, повернулся к городу и открыл волшебное око.
Прода от 12.06.2021
Часть третья
Глава первая
Виденье в голубом
Кир выбрал Даруву благодаря рассказам Иринарха. Приятель так восторженно говорил о родном городе, что Киру захотелось там пожить.
Теперь же, при виде каменных домов, стоящих в ряд, как оскаленные зубы, и шпилей, торчащих как копья над армией, он оробел, малодушно попросил водяницу отвезти его на окраину, подальше от центра, и отпустил лодку.
Здесь текла более понятная жизнь. Росли старинные ивы, маленькие домишки за кривыми заборами тонули в садах. Возле осоки паслись козы. Мальчик удил рыбу с мостков. Маленький рыболов посмотрел на Кира круглыми глазами, но занятия своего не бросил.
Кир зашагал вдоль реки, всем видом показывая, что идет по делу. Городское предместье с каждым шагом все меньше ему нравилось. Пыль, грязь, подвыпившие поселяне, свиньи и козы на улицах. Он и здесь был чужим.
Во всем великом мире не находилось места для Кира, молодого способного колдуна в академическом плаще! Никогда прежде он не чувствовал себя таким ненужным и одиноким.
Он запрокинул голову к небу – высокому, всеобъемлещему, вечному - и увидел высоко вознесенную над крышами и серебристыми кронами ив руину замка. Замок стоял на утесе.
Это уже было интересно!
Кир сызмальства любил исследовать новые места. Он полез по склону, от валуна к валуну, ступая по маргариткам, и вскоре выбрался на дорогу.
Мощеный тракт вился по склону, как раненый змей. В брусчатке попадались выбоины, даже целые ямы, и чем выше, тем больше их становились. Иногда не хватало целых участков, а потом дорога и вовсе сделалась грунтовой.
Кому понадобилось брать камень на такой высоте?
Этот вопрос вскоре прояснился. Невысокая каменная стена, очень похожая на дорогу, положенную на бок, окружала сад. Бедно одетые женщины обирали вишенье. Им помогал парень, забравшийся на каменную стенку.
При виде Кира они взволновались. Парень соскочил на дорогу наперерез ему, глянул ошалело, хотел что-то сказать, но раздумал и скачками понесся вверх. Женщины тем временем скрылись в кустах, оставив корзины.
Кир пожал плечами, и двинулся за парнем следом по заросшей дорожке. Ветви, отягощенные незрелыми яблоками, клонились до самой травы, иногда мешая проходу.
Дорожка привела к замку. Точнее, к когда-то нарядному дому с фигурным фронтоном, пристроенному к замковой стене. Выросшему среди леса Киру дом живо напомнил молодой, но уже тронутый увяданием и обреченный побег на мертвом дереве-великане. Штукатурка местами осыпалась, лепнина обвалилась, ступени поплыли, но житейская обветшалость дома не шла ни в какое сравнение с эпической древностью замковой руины, нависавшей над ним.
Из дверей поспешно вышел человек, видимо, предупрежденный парнем.
На одутловатом лице воинственно краснел нос. Поверх замызганной рубахи с кружевами и затрапезных панталон был накинут новехонький богатый камзол. Если бы Кир получше разбирался в моде, то понял бы, что таких камзолов не носят уже лет сто. Но и без того ему казалось, что время вокруг дома остановилось, словно вода в тихой заводи.
Кир почтительно поздоровался.
- Чем обязаны визиту? – надменно спросил человек, выпрямившись, как если бы держал на голове тяжелую корону. Штука в том, что никакой короны не было.
Даже на расстоянии от человека несло спиртным в различных стадиях разложения.
Солнечный зайчик пронесся по двору. Кир глянул наверх, но успел увидеть лишь слепящее отражение солнца в стеклах. Ему показалось, что одно из окон закрыла, потянув за шпингалет, изящная ручка.
Впрочем, это могла быть фантазия. После горящего стекла перед глазами Кира плыл огненно-зеленый хвостатый шар, мешая смотреть.
Человек пытался держаться величественно, но за гордыми манерами сквозили беспокойство, суетливость и простое старание сохранить равновесие.
- Чем обязаны визиту геса колдуна? – повторил он.
- Простите за невольное вторжение, - Кир не пожелал уступить ему в вежливости, - надеюсь, оно не причинило вам беспокойства. Просто я нуждаюсь в уединенном месте для своих штудий, и буду счастлив, если в замке найдется подходящее место, где я смог бы проводить опыты, ни в коем случае не нарушая покойного течения вашей жизни.
«Уф!» - мысленно выдохнул он, выбравшись из витиеватой фразы.
Человек тупо смотрел мимо и двигал губами, потирая верхнюю о нижнюю.
Похоже, ему не терпелось поскорее избавиться от нежданного гостя, но смущал синий плащ с серебряной застежкой.
- Я буду платить по золотому в месяц.
Человек вмиг проснулся и посмотрел на Кира совершенно осмысленно. Он некоторое время помолчал, переваривая услышанное.
- Прошу геса колдуна осмотреть, эээ… местность. Ежели он сочтет эти руины былой славы, - тут он взмахнул рукой жестом щедрого хозяина, но вынужден был ухватиться за косяк, чтобы устоять, - ежели он сочтет их пригодными для жилья – милости просим. Не вижу причин, по которым вам нельзя сделаться нашим соседом.
Он поклонился, и воображаемая корона, будь она настоящей, покатилась бы по ступенькам.
На правах будущего арендатора Кир пошел гулять по замковым развалинам, стараясь представить, как они выглядели во времена расцвета. Вблизи стало ясно, что замок совершенно развалился. Видимо, хозяин давно не хаживал сюда. Остатки стен годились лишь на строительный материал. Стена некогда обширного здания со множеством окон теперь напоминала стоящую торчком дольку арбуза с вынутыми косточками, и грозила вот-вот рухнуть. Человеку здесь жить было негде. Разве что сложить из камней хижину.
Прыгая по обломкам, Кир добрался до большой башни, сохранившейся благодаря толщине стен. Оползень унес когда-то строения, окружавшие ее с севера, и уцелевший донжон высился теперь на краю обрыва.
Башня сохранила не только стены и перекрытия, но даже некоторое суровое обаяние. Внутренние помещения представляли собой круглые комнаты, расположенные одна над другой и уменьшавшиеся по мере сужения башни. Стены были настолько толсты, что сунув руку в окно-бойницу, Кир не смог дотянуться до наружного края.
Сохранились лестницы в виде бревен с зарубками. Кир взобрался по ним на крышу, огороженную прямоугольными блоками, и залюбовался. С северной стороны меж лугов, перелесков и деревень вилась голубая Дара, воспетая в старинных балладах, приток Великой. Ее пересекал большак. В местах пересечения горбились мосты.
На с восточной стороны расстилалась безбрежная гладь Великой.
На юге лежала Дарува, с ее садами, крышами, шпилями и так напугавшим его лабиринтом старого города. Дома, где жил красноносый отсюда не было видно. Его закрывала руина, похожая на арбузную дольку.
В общем, при некоторых доделках, башня вполне могла служить пристанищем романтичному волшебнику, не привыкшему к роскоши.
Решив поселиться тут, Кир первым делом поискал местного хозяина-духа, чтобы поклониться ему, и не нашел никого. Ветер вздыхал в бойницах. Семейства летучих мышей, громоздившиеся под потолками на всех этажах, наполняли пространство эманациями единения и уюта, ящерицы и насекомые вели свою отрывистую жизнь, то стремительную, то неподвижную. Под уцелевшими выступами карнизов лепились гнезда ласточек. Изящные птицы носились дугами вокруг башни. Отголоски былых битв, уже бессмысленные и еле ощутимые, возникали там и тут.
Для жизни Кир выбрал нижнюю комнату: круглую, мрачную, обширную, с потолком, уходящим в темноту, без окон, но зато с очагом и каменными полками вдоль всех стен, вероятно предназначенными для хранения оружия или припасов при осаде. Кир призвал воздушных стихиалей. Веками копившийся мусор в виде смерча вылетел в открытую дверь и рассеялся по развалинам. Никакие слуги не могли бы так быстро справиться с уборкой.
Он зажег волшебный свет, расставил книги, разложил свой нехитрый скарб. На нижней широкой полке устроил постель. Кир озаботился устройством стола, но тут вспомнил, что не известил красноносого хозяина, что остается жить в башне.
Тот сидел во дворе в старом кресле, и, узнав, что Кир нашел подходящее место, очень обрадовался. Хлопнул молодого колдуна по плечу с таким видом, будто посвящал в рыцари, и пригласил скрепить сделку распитием бутылочки вина из королевских запасов. Надменность как рукой сняло.
Гостеприимный хозяин повел Кира в комнаты.
У окна за пяльцами сидела белокурая и белорукая дева в голубом платье. Не отрываясь от рукоделия, она искоса глянула на чужака. Кир внезапно почувствовал желание положить голову на колени, обтянутые голубым шелком. Ему захотелось, чтобы белые пальчики, оживленно сновавшие над узором, ныряли в его волосах. Прежде такого с ним никогда не случалось. Смятенный юноша глубоко вдохнул и остановился. Однако хозяину не терпелось поскорее распечатать бутылочку, дабы угостить гостя и угоститься самому, и он увел Кира.
Глава вторая
Обитатель башни
Гес Антум дель Дарува – так звучала та часть имени хозяина, которую Кир сумел запомнить - жил «на развалинах славы предков», как он выразился, вместе с двумя дочерьми. Он давно овдовел. Осколок семьи – вот и все, что осталось от некогда великого рода королей Дарувы. Прислуживали им потомки слуг, издревле живших в замке.
Эти люди напомнили Киру его самого. Они не замечали настоящего, но если Кир ждал предсказанного славного будущего, то отец с дочерьми лелеяли славное прошлое, такое же бесплотное, как будущее Кира. Поэтому тот и другие оказались изгоями среди обычных людей, занятых, по большей части, настоящим.
Кир положил на стол тяжелый золотой кругляш с профилем нынешнего императора. Гес Антум схватил его чуть более поспешно, чем требовала вежливость, с удовольствием взвесил на ладони, расплылся в улыбке и высказался, что не удивлен странному желанию молодого человека жить в развалинах – у волшебников свои причуды, а выпускник Магической Академии - достойный гость даже для правящего короля, чего уж говорить о его потомке.
Далее гес Антум рассказал с десяток исторических анекдотов из жизни венценосных предков, а когда третья бутылка подошла к концу, склонил голову на кулак и запел, фальшивя и теряя слова, балладу о гибели Старра Дарувского. Слезы текли по извивам морщин на его землистых щеках.
Кир бережно усыпил пьяницу и трангрессировал в свою башню. Все-таки он не зря проучился в Академии без малого четыре года.
Последующие несколько дней Кир занимался хозяйством. Ежедневно спускался в город и поднимался обратно, сопровождаемый стаей незримо летящих покупок. Побывал в старой части Дарувы, осмотрел городские красоты, и более или менее освоился.
Ходил пешком он по нескольким причинам. Во-первых, молодое тело требовало движения, а прогуляться по горному склону среди валунов, узнать местных робких духов было подлинным удовольствием. Во-вторых, Кир еще не познакомился еще с местными волшебниками и опасался, что его сочтут глупцом и выскочкой, коль он начнет трансгрессировать во все стороны по делу и без. В-третьих, мгновенное перемещение в пространстве съедало много сил. Но главная причина, которую Кир таил от себя сам, была та, что всякий раз, идя по расплывшемуся земляному валу вокруг замка, он тянул шею, стараясь увидеть белокурую деву в голубом. Гес Антум не назвал ее имени, а Кир постеснялся спросить.
Но деву он так ни разу и не увидел. Плохо одетые женщины развешивали во дворе белье или подметали, или делали еще какую-нибудь скучную работу – вот и все.
Подсматривать волшебным способом за незнакомкой Кир считал оскорбительным для них обоих, а просто нанести визит гесу Антуму нелюдимому колдуну и в голову не приходило. Хотя тот обрадовался бы собутыльнику.
В городе много говорили о будущей войне. Горожан охватил патриотический пыл. Сторонники войны были громогласны и напористы. Противники, если таковые имелись, предпочитали помалкивать.
- Вначале гес император возьмет плато – как его там? Синий Ган? А, Сириган. И пойдет на Фесталию.
- А чего хорошего-то в этой Фесталии? – спросил тощий дед, – на хрена она нужна вам, тетки?
Прилетевший помидор смачно шмякнулся о старикову лысину, и дед быстренько убрался восвояси.
- Ишь, не нужна ему Фесталия! – возмутилась торговка овощами, обтирая пальцы от сока гнилого овоща. – Хрен старый! Сам небось за обе щеки трескает летом в жару фесталийские арбузы! А какая там клубника ранняя! Главное, подсуетиться и вовремя прибрать к рукам кусочек земли из завоеванных.
И она принялась обсуждать с соседкой, сколько мужчин из их семей идет в армию, и какие у них шансы получить надел.
- А колдун этот чего здесь отирается? Чего он не в армии? – донеслось до Кира.
- Тихо ты, - и торговки спрятались, присев за свой товар.
Кир чувствовал себя неуютно в городе. То и дело он ловил осуждающие взгляды. Молодой колдун даже попробовал менять обличье, прикидываясь простым горожанином. Но при этом приходилось зорко следить, нет ли поблизости сильного мага, который мог раскусить маскарад Кира и счесть его подозрительным. Все это угнетало и утомляло, поэтому нелюдим накупил еды про запас и засел у себя в башне – другими словами, опять спрятался.
Жилище, наконец, было устроено. Кир опасался, что с окончанием хлопот по хозяйству его вечная проблема – как и зачем жить дальше - грозно поднимется во всей наготе.
К ней примешивался унизительный страх, что его найдут заберут в армию. Пусть Кир не знал, чем заняться, но он точно не хотел воевать с Фесталией, где « сплошные воры и разбойники» выращивали на плодородной земле арбузы с клубникой
Но он зря опасался хандры. Оказалось, что Кир способен думать лишь о белокурой незнакомке. Изгиб облака с огненной каймой напоминал изгиб ее шеи под зачесанными вверх и сиявшими в солнечном луче волосами; кивавшие под ветром травы – движения рук с иголкой над полотном, голубизна Дары – цвет ее платья. Всюду в мире была она, только она, та, чьего имени он не знал, и не хотел знать, дабы не превратить небесное создание в земную деву. Кир длил свою сладостную муку.
Она снилась каждую ночь. Он научился узнавать ее в сновидениях: в образе птицы, сияющей пушинки чертополоха, волны, поднявшейся на горизонте, мелодии, едва слышной, и потому вдвойне прекрасной.
Разумеется, Киру оставалось только начать сочинять балладу.
Много раз, развалясь по столу и покусывая перо, Кир ловил себя на том, что вместо обдумывания рифмы заставляет струйку дыма над свечой закручиваться, рисуя силуэт своей красавицы.
Но слова, послушные настоящим бардам, лишь оскорбляли образ возлюбленной, и он забросил это бесперспективное дело. Кир плохо спал, не замечал ничего вокруг, и дошло до того, что он с тоской стал вспоминать о беззаботных временах своей неприкаянности.
Надо было что-то делать!
Прода от 15.06.2021
Глава третья
Черная кошка
Кир поступил как человек из притчи, который искал оброненный на темной улице ключ в светлом пятне под оконцем – вместо того, чтобы просто пойти и познакомиться с красавицей, он решил погадать о ней. Для настоящего гадания требовался фамильяр.
«В самом деле, давно пора мне обзавестись другом!» - подумал Кир и полез на верхнюю площадку башни.
Улыбнувшись смеющейся под солнцем красавице Даре, повернулся к городу и открыл волшебное око.
