Между обоими нелюдимами - наставником и учеником -установилась приязнь, оба были завсегдатаями бардовских сборищ. Кир знакомился с миром по стихам и балладам, и составил о жизни весьма романтическое представление. Иногда, слушая особо вдохновенное исполнение, он вдруг замечал, будто его глазами и ушами пользуется еще кто-то и тогда он чувствовал себя необыкновенно мудрым, но отчасти безумным. Про такую странность Кир никому не рассказывал.
Жизнь в Академии казалась устоявшейся раз и навсегда, но в один прекрасный день все переменилось.
Война
По коридору клином шли пятеро. Впереди – невысокий жилистый человек с резкими чертами лица и глубокими морщинами. Левый глаз его был закрыт странным диском, вроде маленького черепашьего панциря. Следом – попарно, четверо крепких парней. В такт шагам раскачивались длинные черные плащи. Крепкие подбородки, упрямые лбы, низко остриженные волосы делали их похожими на братьев. Все, кроме одноглазого, были одеты в черное. Одноглазый носил коричневый мундир.
Кир чувствовал исходящую от них слепую агрессивную мощь, свойственную разъяренным кабанам, способным идти напролом и давить все и вся. Таких людей он прежде не встречал.
- Кто это? – спросил он Иринарха.
- Боевые маги императора, - благоговейно выдохнул тот.
- Почему они здесь?
- Ты что, с Луны свалился! Его Величество начинает войну за плато Сигиран, потерянное еще при Анте Великолепном. Хоть о нем-то, надеюсь, ты слышал!
Кир не слишком усердствовал в изучении истории. В Академии преподавали, в общем-то, историю войн, скупо разбавленную упоминаниями об открытиях, изобретениях и художественных достижениях. Если честно, темные века с их дележкой земель и взаимным уничтожением представляли для него сплошную кашу. Он помнил, что Ант Великолепный в незапамятные времена тоже копошился в змеином клубке междуусобиц, но кого он победил или вообще проиграл – хоть убей, забыл.
- Так это когда было! Лет пятьсот назад!
- Да! Отец говорит, что это позор, что плато Сигиран до сих пор у фесталийцев!
Насколько Кир помнил из географии, плато Сигиран представляло собой безводное каменистое нагорье, местами покрытое карликовым лесом, а по большей части - голое.
- Зачем императору нужна эта пустыня?
Иринарх засверкал глазами.
- Замолчи! Я был о тебе лучшего мнения!
Кир так и открыл рот от изумления. Ему показалась, что вместо доброго приятеля ему ответила некая злая сущность.
Но Иринарха распирали впечатления, ему не терпелось поделиться, а поблизости никого, кроме Кира, не было. Пришлось отложить на время праведное негодование.
- А хороши парни, да? И капитан Арридо, хоть и старый, еще ого-го! Думаешь, он одноглазый? Ха! В глазнице у него око василиска, поэтому он закрывает его чешуйкой с драконьего века! Если бы не это, вместо нас тут стояли бы хорошенькие каменные фигурки.
- А почему я раньше этих магов не видел?
- Ну, дорогой мой! – Иринарх развел руками, что должно было означать «Ты у нас вообще не от мира сего». - Вообще-то их готовят в императорской Академии. А этих прислали учить нас.
- У нас будут преподавать боевую магию? Что бы мы шли на войну? С кем?
Иринарх закатил глаза.
- С фесталийцами, конечно!
- Они люди? – уточнил Кир. Он подумал, что в скалах могут обитать какие-нибудь кошмарные фесталийские тролли или огры.
- Какие люди! Все фесталийцы - воры и разбойники. Мы должны истребить их – иначе они нападут на нас и завоюют нашу страну.
Кир представил каменную пустыню, полную искореженных окаменевших фигур, хотя бы воров и разбойников, и содрогнулся.
«Ну и провинция появится у нас в империи!»
- Я обязательно запишусь на боевые искусства! – Иринарх возбужденно орал Киру в ухо. – Впрочем, думаю, нас никто не спросит – занятия будут обязательными!
В последующие дни все в Академии словно свихнулись. Вошли в моду черные одежды и длинные плащи. Разнообразные кудри и шевелюры были коротко подстрижены. Юноши ходили по коридорам в ногу, чеканя шаг.
На причесанных по старинке и одетых в цвета, отличные от черного, смотрели враждебно.
Кир, привыкший выглядеть незаметно, вмиг сделался белой вороной. Он даже подумал, не обрядиться ли и ему в черное, но душа восстала. Он все-таки был уже не тот растерянный парнишка, которого высадили на причал языкастые чувыри.
Учеников собрали в Трапезной. Вначале выступил ан ректор, которого Кир увидел впервые. Совсем не похожий на волшебника мужчина в скупых выражениях поставил будущих магов перед фактом, что некоторые ненужные и лишь занимающие учебное время дисциплины, вроде эстетики колдовства или языка народа Шу, будут упразднены и заменены уроками боевой магии.
Энергичная речь капитана Арридо сопровождалась восторженным свистом, рукоплесканиями и топотом ног.
Подавленный, Кир вышел из зала, и спустился было пешком побродить по здешнему бутафорскому лесу, но на полпути передумал и свернул к порталу.
Портал за дверью с крылатыми львами давно уже перестал для него быть волнующей тайной – теперь это было просто удобное транспортное средство, мгновенно переносящее в любую часть Академии, если знать, конечно, как им пользоваться. Только желторотые новички ждали вызова, чтоб переместиться куда-либо, или ходили пешком.
Кир отправился в библиотеку – пожалуй, единственное место, где он чувствовал себя как дома. Библиотека напоминала ему родной лес. Правда, он читал не замысловатые алхимические фолианты, расхваленные наставником, и не новинки, популярные среди однокашников. Бродя меж полок, как когда-то бродил меж деревьев, поднимаясь по библиотечной стремянке к самым сводам, Кир шестым чувством находил свои книги, задумывался, смеялся, мечтал, читая их. Никто ему в этом не мешал. Дух, присматривающий за бесконечным собранием книг, привыкнув к Киру, стал доверять ему, и даже благоволил. Кир подозревал, что первоначально библиотечный дух был хозяином острова, вроде лешего, но вытесненный волшебниками, попытался стать домовым, и, в конце концов, к всеобщему удовлетворению, осел в библиотеке.
Он был понятен Киру, как, вероятно, и Кир ему.
У Кира сложился собственный ритуал входа в библиотечный зал. Обычно он проявлялся в коридоре и шел по нему, предвкушая, как ступит в полутемное хранилище, полное шелеста страниц, эха неведомых шагов, призрачных голосов. Ему казалось, что герои книг ведут свою жизнь, более реальную и уж точно, более осмысленную, чем его собственная.
За поворотом ему встретилось привидение. Ничего подобно на Острове в принципе быть не могло. Правда, и боевых магов раньше здесь не бывало – теперь можно было ждать чего угодно. Кир замер и отступил было назад. Свечение погасло, и он понял, что увидел вовсе не призрака, а двойника аны Анирен в момент его появления. Надо сказать, копия древней волшебницы выглядела моложе и привлекательнее оригинала, что было нетрудно.
Когда Кир почтительно приблизился и поклонился, посланница Анирен повела руками, выстраивая двойной круг молчания. Теперь уже никто не мог услышать их разговор.
Кир мысленно ахнул: двойник, способный колдовать! Он и помыслить не мог о таком мастерстве!
- Пойдешь воевать? – без предисловий спросила дубль-Анирен, вперив в него черные глаза.
Кир прикипел к ее взгляду, не мог сообразить, как ответить правильно, и что от него хотят, поэтому выдохнул первое, что пришло на ум.
- Спасите Небесные Пряхи!
Да под черным взглядом и не удалось бы соврать.
Он был готов поклясться, что тень Анирен улыбнулась, хотя бескровные губы даже не дрогнули.
- Хорошо. Я исключу тебя из Академии. Это единственный способ избежать призыва. Я напишу, что ты исключен за недостатком способностей. Но это будет сказано для них, - она качнула головой в понятном обоим направлении, - не для тебя. Удачи, мальчик!
Двойник коснулся груди Кира бестелесной лапкой, и пропал. Пропал и круг молчания.
Кир стоял в пустом коридоре, пытаясь собрать разбежавшиеся мысли. Его только что исключили из Академии, но место прикосновения ручки Анирен он ощущал как орден.
Когда он возник у себя в комнате, на столе уже лежал ровно сложенный плащ колдуна из темно-синей добротной шерсти, и поверх него – серебряная фибула в виде стилизованных волн и шпиля. Чего-чего, а бюрократической волокитой Академия пока не страдала.
До черной шелковой мантии мага и платиновой пряжки Кир, увы, не доучился.
Прощальный подарок
Он зашел попрощаться к наставнику.
Хотя Академия после собрания напоминала растревоженный муравейник, ан Яхма работал как ни в чем не бывало – в данный момент он переливал какие-то жидкости из ряда пробирок в колбу, и, разглядывая на свет меняющиеся цвета, цокал языком то удовлетворенно, то с сомнением. Что-то подозрительно булькало. Едко пахло кислотой.
«Вот пример целеустремленности, - подумал Кир. – Мир сходит с ума, а он спокойно идет своим путем. Так и не научился я этому. Барахтаюсь, что твоя роза в проруби. Но теперь уже поздно».
- Ан Яхма, меня исключили. Вот, зашел попрощаться.
- Не только тебя, не только тебя, мой мальчик. Даже не знаю, радоваться мне или печалиться. Они, так сказать, «почистили Академию». Оставили типа самых лучших, иначе - преданных, - алхимик затрясся от беззвучного смеха. – Ну-ну! Поглядим, как теперь у них пойдет военное обучение! Хотя на самом деле все очень серьезно,- добавил он печально.
Кир огляделся. Круг молчания нигде проведен не был.
- Не боитесь, что нас подслушают?
Тот махнул пятнистой рукой.
- Ерунда! В каждой уважающей себя Академии, должен быть чудак, ищущий философский камень, как в каждой деревне – свой дурачок. Все про меня забыли, кроме Анирен. Думал – и она не помнит, но нет. Это к счастью - иначе мы с тобой не познакомились бы, - длинное лицо ана Яхмы посветлело. - Я приготовил тебе подарочек на прощание.
- Спасибо…учитель, - Кир знал, что такое обращение порадует чудаковатого алхимика.
Тот отставил колбу на разогретую плиту, повернулся к Киру и растроганно обнял его.
- Да будут добры к тебе Небесные пряхи, ученик! Могу ли я так тебя называть? Ведь я ничему толком не учил тебя. Куда же я засунул эту штуку?
Он дружески пихнул Кира и полез в шкаф.
- Насчет Небесных Прях. Что вы думаете о них, учитель? В Академии про них молчат, – спросил Кир обтянутую выцветшим бархатом тощую спину ана Яхмы, пока тот рылся в шкафовых недрах. За время учебы он так и не решился прояснить сокровенный вопрос.
Сердце Кира забилось, щеки его разгорелись. Он не ожидал, что материнское напутствие до сих пор так сильно волнует его.
- Насчет Небесных прях? – рассеянно переспросил ан Яхма, роясь в шкафу. – Ах, вот где у меня лежал жабий камень! Мне-то пришлось заменить его безоаром, представь себе!
Он засмеялся, как закудахтал.
- Ты спросил что-то фольклорное? Небесные Пряхи… Прелестная сказка, которую бабушки рассказывают деткам на ночь. Жаль, что мифологию не преподают в Академии – это украсило бы курс. Она сама поэзия…Впрочем, сейчас ее все равно сократили бы. Вот он!
Ан Яхма повернулся, победно вскинув руку с зажатым в ней флаконом.
- Флакончик этот принадлежал королеве Роуз. Видишь, какая работа? Но главное, что я налил внутрь! Подумай и догадайся, что может состоять из таких ингредиентов: слеза единорога - раз, настой подорожника обыкновенного - два, волосок из белого пятна на груди лунного тигра, капля крови из комариного брюшка…
Он не успел договорить: раздался хлопок, колба, стоящая на горячей плите лопнула, от растекшейся с шипением жидкости повалил темно-малиновый пар, мигом заполнивший лабораторию. Кир и ан Яхма, закрывшись рукавами, закашляли.
- Иди, иди, кхе-кхе, малыш! Я, кхе-кхе, без тебя лучше справлюсь, не впервой. Ты тут со своей помощью только напортачишь, - учитель вслепую толкал его к двери.
- Кхе-кхе-кхе! Удачи! Кхе! – донеслось из лилового дымного облака, когда Кир уже сбегал по лестнице.
- Спасибо за все, учитель! До свидания! – крикнул Кир перед тем, как перенестись к себе.
- Ну, прощай, Иринарх!
Кир в новеньком темно-синем плаще вошел через дверь, предварительно вежливо постучав. Хоть приятели постепенно отдалялись друг от друга, а в последние дни между ними и вовсе случился разлад, все же они прожили бок о бок ни один год.
- Как, и тебя исключили? – вскинулся тот. - Это нечестно! Ты же нормально учишься! Подумаешь, не усерден! А кто не ленив?! Надо пойти к ректору, потребовать разобраться, он восстановит тебя! Это происки врагов!
Кир покачал головой.
- Все в порядке, Иринарх. Я действительно не чувствую в себе призвания ни к великим деяниям, ни к войне. Я не знаю, чего хочу. Наверное, я, действительно, ленив и никуда не годен.
- Это дезертирство!
Кир не пожелал разговаривать со злобной сущностью, в которую превращался бывший друг, стоило упомянуть о войне, и перенесся на причал.
У берега вразнобой качались лодки-скорлупки. Кир ступил в крайнюю. Багаж, в основном, состоящий из книг, гораздо более увесистый и объемный, чем тот, с которым он приехал сюда, незримо и невесомо плыл следом по воздуху.
«Все-таки, бытовая магия – отличная штука! Интересно, ее тоже упразднят за ненадобностью?» - съехидничал Кир.
Он встал в лодочку, сплел пальцы, призывая речных стихиалей, и громко приказал:
- В Даруву!
Одна из водяниц Великой подхватила лодочку с Киром и понесла в направлении древней столицы.
Пока можно было различать детали, Кир смотрел на Академию, отыскивая глазами башню ана Яхмы, верхушки елей напротив своей бывшей комнаты. Часто он поглядывал на небо, поскольку побаивался, что сверху на него – отступника и дезертира - рухнет императорский боевой маг в облике птицы с железными когтями. Однако, ничего такого не произошло. Когда остров сжался в буро-зеленую горошину, Кир отвернулся и стал смотреть вперед.
Душа его пребывала в смятении - слишком быстро все случилось. До сих пор ему всегда говорили, что надо делать, и он делал, в крайнем случае, отлынивал или бунтовал против приказов, – теперь он был предоставлен самому себе. Всю жизнь он слепо верил матери, и ждал, когда люди примутся служить ему и начнется настоящая жизнь, а теперь выяснилось, что темная лесная колдунья ошибалась, спутав знание и предрассудок. Кир понимал, что ан Яхма прав. Все-таки, какое-никакое представление о мироустройстве он в Академии получил. На небе никто не может жить – оно всего лишь синяя окраска воздушной толщи. Но не так-то легко избавиться от представлений, с детства легших в основу картины мира.
Кир не знал, что делать дальше.
Домой он вернуться не мог. Страшно было даже подумать, какие громы и молнии обрушит Мелисента на голову сына, возвратившегося в скромном синем плаще – отнюдь не в черной шелковой мантии мага. Также в глубине души Кир подозревал, что теперь он для Мелисенты - отрезанный ломоть.
Колдунья жила по обычаям леса, а звери забывают своих детенышей, едва те вырастают. Его возвращение домой будет подобно попытке цыпленка влезть обратно в разбитую скорлупу. Да и что он стал бы делать в лесу?
Кир глубоко задумался - он не замечал ни простора Великой, равного небесному, ни пахнущего рыбой ветра, и вздрогнул, когда лодка ткнулась в берег возле большого города. Они приплыли. На прибрежных холмах раскинулась одряхлевшая красавица Дарува – давно оставленная королями древняя столица Беркии - ядра нынешней империи.
Жизнь в Академии казалась устоявшейся раз и навсегда, но в один прекрасный день все переменилось.
прода от 04.06.2021
Глава шестая
Война
По коридору клином шли пятеро. Впереди – невысокий жилистый человек с резкими чертами лица и глубокими морщинами. Левый глаз его был закрыт странным диском, вроде маленького черепашьего панциря. Следом – попарно, четверо крепких парней. В такт шагам раскачивались длинные черные плащи. Крепкие подбородки, упрямые лбы, низко остриженные волосы делали их похожими на братьев. Все, кроме одноглазого, были одеты в черное. Одноглазый носил коричневый мундир.
Кир чувствовал исходящую от них слепую агрессивную мощь, свойственную разъяренным кабанам, способным идти напролом и давить все и вся. Таких людей он прежде не встречал.
- Кто это? – спросил он Иринарха.
- Боевые маги императора, - благоговейно выдохнул тот.
- Почему они здесь?
- Ты что, с Луны свалился! Его Величество начинает войну за плато Сигиран, потерянное еще при Анте Великолепном. Хоть о нем-то, надеюсь, ты слышал!
Кир не слишком усердствовал в изучении истории. В Академии преподавали, в общем-то, историю войн, скупо разбавленную упоминаниями об открытиях, изобретениях и художественных достижениях. Если честно, темные века с их дележкой земель и взаимным уничтожением представляли для него сплошную кашу. Он помнил, что Ант Великолепный в незапамятные времена тоже копошился в змеином клубке междуусобиц, но кого он победил или вообще проиграл – хоть убей, забыл.
- Так это когда было! Лет пятьсот назад!
- Да! Отец говорит, что это позор, что плато Сигиран до сих пор у фесталийцев!
Насколько Кир помнил из географии, плато Сигиран представляло собой безводное каменистое нагорье, местами покрытое карликовым лесом, а по большей части - голое.
- Зачем императору нужна эта пустыня?
Иринарх засверкал глазами.
- Замолчи! Я был о тебе лучшего мнения!
Кир так и открыл рот от изумления. Ему показалась, что вместо доброго приятеля ему ответила некая злая сущность.
Но Иринарха распирали впечатления, ему не терпелось поделиться, а поблизости никого, кроме Кира, не было. Пришлось отложить на время праведное негодование.
- А хороши парни, да? И капитан Арридо, хоть и старый, еще ого-го! Думаешь, он одноглазый? Ха! В глазнице у него око василиска, поэтому он закрывает его чешуйкой с драконьего века! Если бы не это, вместо нас тут стояли бы хорошенькие каменные фигурки.
- А почему я раньше этих магов не видел?
- Ну, дорогой мой! – Иринарх развел руками, что должно было означать «Ты у нас вообще не от мира сего». - Вообще-то их готовят в императорской Академии. А этих прислали учить нас.
- У нас будут преподавать боевую магию? Что бы мы шли на войну? С кем?
Иринарх закатил глаза.
- С фесталийцами, конечно!
- Они люди? – уточнил Кир. Он подумал, что в скалах могут обитать какие-нибудь кошмарные фесталийские тролли или огры.
- Какие люди! Все фесталийцы - воры и разбойники. Мы должны истребить их – иначе они нападут на нас и завоюют нашу страну.
Кир представил каменную пустыню, полную искореженных окаменевших фигур, хотя бы воров и разбойников, и содрогнулся.
«Ну и провинция появится у нас в империи!»
- Я обязательно запишусь на боевые искусства! – Иринарх возбужденно орал Киру в ухо. – Впрочем, думаю, нас никто не спросит – занятия будут обязательными!
В последующие дни все в Академии словно свихнулись. Вошли в моду черные одежды и длинные плащи. Разнообразные кудри и шевелюры были коротко подстрижены. Юноши ходили по коридорам в ногу, чеканя шаг.
На причесанных по старинке и одетых в цвета, отличные от черного, смотрели враждебно.
Кир, привыкший выглядеть незаметно, вмиг сделался белой вороной. Он даже подумал, не обрядиться ли и ему в черное, но душа восстала. Он все-таки был уже не тот растерянный парнишка, которого высадили на причал языкастые чувыри.
Учеников собрали в Трапезной. Вначале выступил ан ректор, которого Кир увидел впервые. Совсем не похожий на волшебника мужчина в скупых выражениях поставил будущих магов перед фактом, что некоторые ненужные и лишь занимающие учебное время дисциплины, вроде эстетики колдовства или языка народа Шу, будут упразднены и заменены уроками боевой магии.
Энергичная речь капитана Арридо сопровождалась восторженным свистом, рукоплесканиями и топотом ног.
Подавленный, Кир вышел из зала, и спустился было пешком побродить по здешнему бутафорскому лесу, но на полпути передумал и свернул к порталу.
Портал за дверью с крылатыми львами давно уже перестал для него быть волнующей тайной – теперь это было просто удобное транспортное средство, мгновенно переносящее в любую часть Академии, если знать, конечно, как им пользоваться. Только желторотые новички ждали вызова, чтоб переместиться куда-либо, или ходили пешком.
Кир отправился в библиотеку – пожалуй, единственное место, где он чувствовал себя как дома. Библиотека напоминала ему родной лес. Правда, он читал не замысловатые алхимические фолианты, расхваленные наставником, и не новинки, популярные среди однокашников. Бродя меж полок, как когда-то бродил меж деревьев, поднимаясь по библиотечной стремянке к самым сводам, Кир шестым чувством находил свои книги, задумывался, смеялся, мечтал, читая их. Никто ему в этом не мешал. Дух, присматривающий за бесконечным собранием книг, привыкнув к Киру, стал доверять ему, и даже благоволил. Кир подозревал, что первоначально библиотечный дух был хозяином острова, вроде лешего, но вытесненный волшебниками, попытался стать домовым, и, в конце концов, к всеобщему удовлетворению, осел в библиотеке.
Он был понятен Киру, как, вероятно, и Кир ему.
У Кира сложился собственный ритуал входа в библиотечный зал. Обычно он проявлялся в коридоре и шел по нему, предвкушая, как ступит в полутемное хранилище, полное шелеста страниц, эха неведомых шагов, призрачных голосов. Ему казалось, что герои книг ведут свою жизнь, более реальную и уж точно, более осмысленную, чем его собственная.
За поворотом ему встретилось привидение. Ничего подобно на Острове в принципе быть не могло. Правда, и боевых магов раньше здесь не бывало – теперь можно было ждать чего угодно. Кир замер и отступил было назад. Свечение погасло, и он понял, что увидел вовсе не призрака, а двойника аны Анирен в момент его появления. Надо сказать, копия древней волшебницы выглядела моложе и привлекательнее оригинала, что было нетрудно.
Когда Кир почтительно приблизился и поклонился, посланница Анирен повела руками, выстраивая двойной круг молчания. Теперь уже никто не мог услышать их разговор.
Кир мысленно ахнул: двойник, способный колдовать! Он и помыслить не мог о таком мастерстве!
- Пойдешь воевать? – без предисловий спросила дубль-Анирен, вперив в него черные глаза.
Кир прикипел к ее взгляду, не мог сообразить, как ответить правильно, и что от него хотят, поэтому выдохнул первое, что пришло на ум.
- Спасите Небесные Пряхи!
Да под черным взглядом и не удалось бы соврать.
Он был готов поклясться, что тень Анирен улыбнулась, хотя бескровные губы даже не дрогнули.
- Хорошо. Я исключу тебя из Академии. Это единственный способ избежать призыва. Я напишу, что ты исключен за недостатком способностей. Но это будет сказано для них, - она качнула головой в понятном обоим направлении, - не для тебя. Удачи, мальчик!
Двойник коснулся груди Кира бестелесной лапкой, и пропал. Пропал и круг молчания.
Кир стоял в пустом коридоре, пытаясь собрать разбежавшиеся мысли. Его только что исключили из Академии, но место прикосновения ручки Анирен он ощущал как орден.
Когда он возник у себя в комнате, на столе уже лежал ровно сложенный плащ колдуна из темно-синей добротной шерсти, и поверх него – серебряная фибула в виде стилизованных волн и шпиля. Чего-чего, а бюрократической волокитой Академия пока не страдала.
До черной шелковой мантии мага и платиновой пряжки Кир, увы, не доучился.
Прода от 9.06.2021
Глава седьмая
Прощальный подарок
Он зашел попрощаться к наставнику.
Хотя Академия после собрания напоминала растревоженный муравейник, ан Яхма работал как ни в чем не бывало – в данный момент он переливал какие-то жидкости из ряда пробирок в колбу, и, разглядывая на свет меняющиеся цвета, цокал языком то удовлетворенно, то с сомнением. Что-то подозрительно булькало. Едко пахло кислотой.
«Вот пример целеустремленности, - подумал Кир. – Мир сходит с ума, а он спокойно идет своим путем. Так и не научился я этому. Барахтаюсь, что твоя роза в проруби. Но теперь уже поздно».
- Ан Яхма, меня исключили. Вот, зашел попрощаться.
- Не только тебя, не только тебя, мой мальчик. Даже не знаю, радоваться мне или печалиться. Они, так сказать, «почистили Академию». Оставили типа самых лучших, иначе - преданных, - алхимик затрясся от беззвучного смеха. – Ну-ну! Поглядим, как теперь у них пойдет военное обучение! Хотя на самом деле все очень серьезно,- добавил он печально.
Кир огляделся. Круг молчания нигде проведен не был.
- Не боитесь, что нас подслушают?
Тот махнул пятнистой рукой.
- Ерунда! В каждой уважающей себя Академии, должен быть чудак, ищущий философский камень, как в каждой деревне – свой дурачок. Все про меня забыли, кроме Анирен. Думал – и она не помнит, но нет. Это к счастью - иначе мы с тобой не познакомились бы, - длинное лицо ана Яхмы посветлело. - Я приготовил тебе подарочек на прощание.
- Спасибо…учитель, - Кир знал, что такое обращение порадует чудаковатого алхимика.
Тот отставил колбу на разогретую плиту, повернулся к Киру и растроганно обнял его.
- Да будут добры к тебе Небесные пряхи, ученик! Могу ли я так тебя называть? Ведь я ничему толком не учил тебя. Куда же я засунул эту штуку?
Он дружески пихнул Кира и полез в шкаф.
- Насчет Небесных Прях. Что вы думаете о них, учитель? В Академии про них молчат, – спросил Кир обтянутую выцветшим бархатом тощую спину ана Яхмы, пока тот рылся в шкафовых недрах. За время учебы он так и не решился прояснить сокровенный вопрос.
Сердце Кира забилось, щеки его разгорелись. Он не ожидал, что материнское напутствие до сих пор так сильно волнует его.
- Насчет Небесных прях? – рассеянно переспросил ан Яхма, роясь в шкафу. – Ах, вот где у меня лежал жабий камень! Мне-то пришлось заменить его безоаром, представь себе!
Он засмеялся, как закудахтал.
- Ты спросил что-то фольклорное? Небесные Пряхи… Прелестная сказка, которую бабушки рассказывают деткам на ночь. Жаль, что мифологию не преподают в Академии – это украсило бы курс. Она сама поэзия…Впрочем, сейчас ее все равно сократили бы. Вот он!
Ан Яхма повернулся, победно вскинув руку с зажатым в ней флаконом.
- Флакончик этот принадлежал королеве Роуз. Видишь, какая работа? Но главное, что я налил внутрь! Подумай и догадайся, что может состоять из таких ингредиентов: слеза единорога - раз, настой подорожника обыкновенного - два, волосок из белого пятна на груди лунного тигра, капля крови из комариного брюшка…
Он не успел договорить: раздался хлопок, колба, стоящая на горячей плите лопнула, от растекшейся с шипением жидкости повалил темно-малиновый пар, мигом заполнивший лабораторию. Кир и ан Яхма, закрывшись рукавами, закашляли.
- Иди, иди, кхе-кхе, малыш! Я, кхе-кхе, без тебя лучше справлюсь, не впервой. Ты тут со своей помощью только напортачишь, - учитель вслепую толкал его к двери.
- Кхе-кхе-кхе! Удачи! Кхе! – донеслось из лилового дымного облака, когда Кир уже сбегал по лестнице.
- Спасибо за все, учитель! До свидания! – крикнул Кир перед тем, как перенестись к себе.
- Ну, прощай, Иринарх!
Кир в новеньком темно-синем плаще вошел через дверь, предварительно вежливо постучав. Хоть приятели постепенно отдалялись друг от друга, а в последние дни между ними и вовсе случился разлад, все же они прожили бок о бок ни один год.
- Как, и тебя исключили? – вскинулся тот. - Это нечестно! Ты же нормально учишься! Подумаешь, не усерден! А кто не ленив?! Надо пойти к ректору, потребовать разобраться, он восстановит тебя! Это происки врагов!
Кир покачал головой.
- Все в порядке, Иринарх. Я действительно не чувствую в себе призвания ни к великим деяниям, ни к войне. Я не знаю, чего хочу. Наверное, я, действительно, ленив и никуда не годен.
- Это дезертирство!
Кир не пожелал разговаривать со злобной сущностью, в которую превращался бывший друг, стоило упомянуть о войне, и перенесся на причал.
У берега вразнобой качались лодки-скорлупки. Кир ступил в крайнюю. Багаж, в основном, состоящий из книг, гораздо более увесистый и объемный, чем тот, с которым он приехал сюда, незримо и невесомо плыл следом по воздуху.
«Все-таки, бытовая магия – отличная штука! Интересно, ее тоже упразднят за ненадобностью?» - съехидничал Кир.
Он встал в лодочку, сплел пальцы, призывая речных стихиалей, и громко приказал:
- В Даруву!
Одна из водяниц Великой подхватила лодочку с Киром и понесла в направлении древней столицы.
Пока можно было различать детали, Кир смотрел на Академию, отыскивая глазами башню ана Яхмы, верхушки елей напротив своей бывшей комнаты. Часто он поглядывал на небо, поскольку побаивался, что сверху на него – отступника и дезертира - рухнет императорский боевой маг в облике птицы с железными когтями. Однако, ничего такого не произошло. Когда остров сжался в буро-зеленую горошину, Кир отвернулся и стал смотреть вперед.
Душа его пребывала в смятении - слишком быстро все случилось. До сих пор ему всегда говорили, что надо делать, и он делал, в крайнем случае, отлынивал или бунтовал против приказов, – теперь он был предоставлен самому себе. Всю жизнь он слепо верил матери, и ждал, когда люди примутся служить ему и начнется настоящая жизнь, а теперь выяснилось, что темная лесная колдунья ошибалась, спутав знание и предрассудок. Кир понимал, что ан Яхма прав. Все-таки, какое-никакое представление о мироустройстве он в Академии получил. На небе никто не может жить – оно всего лишь синяя окраска воздушной толщи. Но не так-то легко избавиться от представлений, с детства легших в основу картины мира.
Кир не знал, что делать дальше.
Домой он вернуться не мог. Страшно было даже подумать, какие громы и молнии обрушит Мелисента на голову сына, возвратившегося в скромном синем плаще – отнюдь не в черной шелковой мантии мага. Также в глубине души Кир подозревал, что теперь он для Мелисенты - отрезанный ломоть.
Колдунья жила по обычаям леса, а звери забывают своих детенышей, едва те вырастают. Его возвращение домой будет подобно попытке цыпленка влезть обратно в разбитую скорлупу. Да и что он стал бы делать в лесу?
Кир глубоко задумался - он не замечал ни простора Великой, равного небесному, ни пахнущего рыбой ветра, и вздрогнул, когда лодка ткнулась в берег возле большого города. Они приплыли. На прибрежных холмах раскинулась одряхлевшая красавица Дарува – давно оставленная королями древняя столица Беркии - ядра нынешней империи.
