– Сскотина, – с чувством сообщила я Ахтымелу и заорала в голос, ощутив на голени первый жгучий муравьиный укус.
Одновременно запахло жженым сахаром. Принюхиваться времени не было, я сучила ногами, топча подбирающихся насекомых, и одновременно пыталась сбросить с груди ставший вдруг очень горячим венец. Черт! Черт! Черт! Все равно что выталкивать грелку изпод пуховой перины. Черт!
– И последнее: со смертью сирены сдерживающие заклинания падут, и алтарный камень снова будет пылать, – разливался соловьем охотник, заметив мои телодвижения.
– А ты, Хитрый Лис, не сможешь унести этот венец подальше от наших земель, сразу после казни? – задала осторожный вопрос лысая бабка.
– Нет.
– Наша благодарность будет очень… вещественной.
– Сомневаюсь, что вы сможете заплатить мне больше, чем Господин Зимы за живую и здоровую сирену. К тому же припомните, кто стоял во главе Третьего Дома. Неужели вы рискнете будущим своего вида, неужели не найдете в законах лазейку, которая позволит нам без потерь покинуть ваши гостеприимные земли?
Две бодрствующие моли переглянулись.
– Нам нужно подумать, – наконец изрекла одна из старейшин. – Окончательное решение вам сообщит Бусинка.
Все три старушки медленно растворились в воздухе. Предводительница пикси низко поклонилась месту, с которого они исчезли, и обернулась к Ларсу.
– Скажи своей подопечной, чтоб успокоилась. В этом году был не очень большой прирост боевых муравьев, а она уже три десятка жизнеспособных особей ножищами затоптала.
– Если вы сейчас же эту биомассу от меня не уберете, я плашмя на них свалюсь, – кровожадно пригрозила я. – Устрою муравьиный геноцид, так и знайте!
Бусинка кивнула Ларсу, и охотник подскочил ко мне. Пока я зачемто вспоминала вариации афоризма про Магомета и гору, он рывком выдернул меня из липкого кокона и на руках отнес в сторону. Паутина упала на землю и моментально была облеплена муравьями. Их авангард уже устремился обратно к муравейнику, сжимая в жвалах кусочки лакомства.
– А рухов ты куда отправил? – спросила я охотника.
– В засаде ждут. Если бы старейшины не согласились уладить дело миром, мы бы начали войну.
– А сразу начать драку тебе религия не позволяет?
– Не хочу ни с кем здесь портить отношений без крайней необходимости, – серьезно ответил охотник, проигнорировав подколку. – Все мои тропы начинаются отсюда.
– И сколько нам теперь ждать эпохального решения вздорных старушонок?
– Недолго. Алтарный камень действительно раскалился, и они захотят выгнать нас отсюда побыстрее. Сейчас старейшины, скорее всего, раздумывают над формулировками – у пикси очень сложная система законов. Пак с тобой был?
– Он сбежал, сказал, слишком молод, чтобы гибнуть во цвете лет.
– По дороге вернется, ему особо деваться некуда.
Мы стояли рядом, очень близко друг к другу. Охотник бросал внимательные взгляды через мое плечо.
– Венец с тобой? – вдруг спросил он.
– Ой! – Я обернулась.
Зеленоватая зловонная лужица пузырилась вокруг артефакта.
– Придумай, куда излишек магии деть, – жалобно попросила я. – Прорицать разные гадости мне чтото совсем не хочется.
Ларс кивнул:
– Я поговорю с Бусинкой.
Охотник отошел, оставив меня одну. Я присела на траву и вытянула ноги. Порхающие над поляной пикси навевали дрему. Раздумывая над тем, чего я хочу больше – есть или спать, я рассеянно улыбалась. Взгляд расфокусировался, зелень окружающего леса приобрела объем, и на несколько минут мне удалось увидеть как бы второй слой реальности. Как будто я нашла зашифрованный ключ в головоломке или обнаружила там недостающую деталь. В этой другой реальности землю укрывал слой снега, огромная сосна у края поляны была повалена, через ее ствол перебиралась гибкая фигура в черном облегающем одеянии. Я ахнула, встретив взгляд изумруднозеленых глаз Руби. Фея поднесла к сомкнутым губам палец и покачала головой. Я подобрала ноги, готовясь вскочить… и моргнула. Зимний морок исчез. Живая и здоровая сосна возвышалась над своими товарками, поблескивая смолистой корой в лучах солнца.
– Опять видения? – сочувственно пискнули мне в ухо, и на плечо мягко приземлился Пак.
– С предателями не разговариваю, – отогнала я пикси щелчком.
Зеленый кубарем покатился на землю.
– Ты поплатишься, – сообщил он мне, отряхиваясь. – Когда нужда в тебе отпадет, Господин Зимы отдаст тебя мне. Ты станешь моей рабыней, хуманская полукровка, и я смогу лакомиться твоей кровью столько, сколько захочу.
От Пака вдруг повело такой первобытной злобой, что я невольно испугалась.
– Даша, все в порядке? Ты дрожишь. – Ларс подошел, как всегда, незаметно.
– Холодно, – пролепетала я и улыбнулась охотнику, принимая его куртку. – Спасибо…
Мне очень хотелось нажаловаться Ларсу, но я не успела. Пронзительный звук «иерихонского» свистка заставил всех замереть. Бусинка готовилась поведать решение старейшин. Я, проявляя уважение, поднялась с травы. Пак взобрался на ближайшую ветку.
Предводительница зависла над провалом, быстро взмахивая крылышками. Трубочка пергамента в ее руках щелкнула и размоталась в длинное узкое полотно.
– Племя серединных пикси снимает с леди Сирин все обвинения, – торжественно начала Бусинка.
Ларс, стоящий рядом со мной, удовлетворенно кивнул.
– И смиренно просит прощения за допущенную ошибку… в качестве компенсации… нижайшая просьба…
Избирательная глухота в данном случае объяснялась просто. Охотник взял меня за руку. Наверное, искорки от его пальцев проникали через мою кровь прямо в мозг, блокируя зоны, отвечающие за слух. Я смотрела на красиво очерченные губы Блондина Моей Мечты. Губы шевелились.
– Дашааа! Ты понимаешь, что я тебе говорю?
– А? Что? – Я выдернула руку. Слух чудесным образом вернулся.
– Пикси надеются, что ты как можно быстрее избавишь их племя от опасного артефакта, забрав его с собой.
Я кивнула:
– С удовольствием!
– Тем самым ты берешь на себя обязательства, которые до войны возлагались на представителей Третьего Дома.
– А это что?
– Сейчас это не важно. Бусинка хочет, чтобы ты выбрала одного из ее подданных в качестве компенсации.
– Зачем?
– Так требует обычай, – подмигнул мне охотник. – Либо ты станешь сейчас полноправной рабовладелицей, либо разбирательство затянется на неопределенное время.
Я бросила скорбный взгляд по сторонам, заметила свой венец в облаке пара, ошпаренных рыжих муравьев, осторожно огибающих артефакт…
– Я хочу Пака, – наконец сказала я, повернувшись к Бусинке.
– Это невозможно, – ответила она. – Мой… гм… сын не является моим подданным.
Сам предмет торга сидел на своей ветке ни жив ни мертв.
– Значит, вы сейчас примете его обратно в племя, а потом торжественно передадите мне в качестве компенсации.
– Но старейшины…
– Ну не будем же мы беспокоить почтенных женщин изза сущей ерунды? – подмигнула я Бусинке.
– Нам придется воспользоваться для этого всей доступной магией.
– Ее как раз слишком много здесь накопилось.
– Я не хочу! – орал мелкий пакостник, пытаясь выскользнуть из тугих волосяных петель. – Не буду! Освободите меня!
– Кого тут твое желание интересует? – широко улыбалась Бусинка, руководя загонщиками. – Это же не навсегда, на тридцать три года всего, потом домой сможешь вернуться, ремесло какоенибудь освоишь, женишься на хорошей девушке…
– Неээт!
Будущий подданный с перекошенным от страдания лицом скрылся в провале.
– Спасибо тебе, – шепнула Бусинка мне на ухо и полетела следом за сыном.
Леди Сирин Энского уезда, будущая рабовладелица Дарья Кузнецова осталась на поляне.
В чертогах Снежной королевы, или Предпоследняя сирена
– Доктор, не знаю, как выразить вам мою благодарность.
– С тех пор как человечество придумало деньги, это перестало быть проблемой.
NN
Ледяная цитадель – оплот темных фейри. Если вы думаете, что она произвела на меня впечатление, вы глубоко заблуждаетесь. После полета на рухах моего железобетонного спокойствия не могло нарушить уже ничего. «Йеху! – кричала я удаляющейся земле и колотила пятками по бокам уже слегка нервного Уруха. – Снимите меня отсюда! Мамочкиии!» Если бы предусмотрительный Ларс не привязал меня тонкими прочными ремешками к седлу, серое вещество леди Сирин уже давно украшало бы ветви какогонибудь дерева.
– Госпоже нужна помощь? – вопросил Пак, нахохлившийся на моем правом плече и до сего момента хранивший гордое молчание. – Может, зелье покорности…
– Быстрее, – зажмурившись, заорала я. – Покорности, спокойствия, подчинения. Что угодно, только быстрее!
Укол вилкой в яремную вену принес долгожданное облегчение. Ужас отступил, оставив апатию. Я задышала ровно и поверхностно. Действительность подернулась дымкой, в тумане то там, то здесь сквозь зеленые кроны леса стали проступать снежные сугробы. Я сначала пыталась рассмотреть в зимнем мороке черную фигуру феи Руби или когонибудь из паладинов Лета, но сосредоточиться становилось все труднее, и вскорости я задремала, убаюканная монотонным свистом ветра и ритмичными покачиваниями.
Проснулась я, когда Урух заходил на крутой вираж над плоской, обнесенной балюстрадой террасой. Ледяная цитадель, выполненная в лучших традициях хайтек минимализма, напомнила мне здание Сиднейского оперного театра, фотография которого служила обоями рабочего стола офисного компьютера уже второй год. Будто белоснежные раковины диковинных моллюсков раскрывали хмурому небу свои лепестки. Вот вам, Дарья Ивановна, и воплощенная визуализация. Может, зря вы свою лучшую подругу Жанку за приверженность псевдопсихологическим теориям ругали?
Урух приземлился, резко затормозил, вздымая когтями облачко ледяной пыли. В нескольких метрах от нас заходили на посадку остальные крылатые.
– Все в порядке? – спросил Ларс, подбегая ко мне и помогая разматывать сложную систему креплений.
Я улыбнулась, Пак демонстративно промолчал. Когда Бусинка вернула мне своего блудного сына, грустного и притихшего, я попыталась завязать с ним разговор, объяснить, что мое решение потребовать именно его в качестве компенсации было единственно верным. В конце концов, кого я еще должна была выбрать себе в соратники? Смешливого Огонька? Влюбленного Наперстка? Заставить ни в чем не повинного юного пикси быть при мне черт знает сколько лет? А Пак, вопервых, и так рядом, а вовторых, как раз виноват. В чем, я еще не выяснила, но в ближайшее время этот недочет исправлю. Да он меня благодарить должен, предатель, что с моей помощью статус в обществе вернул. Он же теперь не изгнанник, а вполне законный сын предводительницы. Ой! Это что же получается – у меня в рабстве самый настоящий фейрийский принц очутился? И правильно, Дарья Ивановна. Если уж играть, то покрупному. Тем более не вы, так вас… Чтото там зеленый про вашу будущую роль личного донора при нем озвучивал?
Я спрыгнула с руха и стояла на полусогнутых, ожидая, когда земля перестанет ходить ходуном.
– Твои вещи. – Охотник передал мне пухлую кожаную сумку. – Это что вообще?
– Кабальный договор, подготовленный и заверенный Бусинкой, – хмыкнула я. – А также райдер моего… мм… подопечного на восьмидесяти страницах.
– Мне неизвестно это слово, – раздраженно бросил охотник.
– Райдер? Ну это… в моем мире артисты или музыканты такой перечень требований обычно составляют для принимающей стороны. Я так поняла, если я Пака чемнибудь не тем покормлю или транспорт не обеспечу, договор о рабстве может быть расторгнут.
Ларс перевел удивленный взгляд мне на плечо:
– Сам догадался или подсказал кто?
Пак поерзал, но промолчал.
Рухи, гортанно переговариваясь, улетели. А я с обиженным жестокой судьбой пикси на плече, прихрамывая, отправилась на встречу с Господином Зимы. Чувствовала я себя при этом как минимум пиратским капитаном Джоном Сильвером, на полном серьезе размышляя, что стоит научить Пака, грассируя, выкрикивать слово «Пиастры!».
– Йохохо! И бутылка рома, – негромко напевала я, игнорируя возмущенное ворчание пикси. – На сундук мертвецааа…
– Венец при тебе? – в сотый раз переспросил меня охотник, когда мы приблизились к двустворчатой прозрачной двери.
– Гдето здесь, – пошуршала я плотно набитой сумкой. – Я его чувствую.
– Хорошо. – Ларс стукнул раскрытой ладонью по створке, та с мелодичным звоном отъехала в сторону. – Надеюсь, артефакта будет достаточно.
– Для чего?
– Для доказательства твоей аутентичности, о моя легковерная госпожа, – хихикнул зеленый.
Саркастическая ипостась Пака была мне привычней.
– Не переживай, Даша. Всем и так понятно, что в тебе есть фейрийская кровь, – сухо проговорил Ларс.
– Почему? – всетаки спросила я. Неожиданная холодность охотника была мне не очень приятна.
– Потому что в противном случае ты не смогла бы сюда явиться, – опять влез зеленый. – Знаешь, что бывает с чистокровными хуманами при переходе?
– Что?
– Рразмазывает! – Моему новоприобретению, кажется, доставляло удовольствие выводить меня из себя.
– Хватит слов! Я потом все тебе объясню. – Блондин нервничал все больше.
Мы шли по бесконечному ледяному коридору, потолок которого плавно закруглялся метрах в пяти над нашими головами. Я остановилась.
– Мне хочется узнать обо всем прямо сейчас!
Пак шумно фыркнул мне в ухо, Ларс оскалился. Его боевая личина, облик какогото ледяного демона, проступала все отчетливее.
– Ты хочешь оправданий, женщина? Ты их не дождешься. В твоем мире я не мог точно сказать, то ли ты существо, которое необходимо моему господину. Я чувствовал флер волшебства и доверился словам нюхача. Теперь мы знаем, что Пак не ошибся.
– А если бы чуткий нос этого кровососа дал сбой, ты обогнул бы лужу крови, которая от меня осталась, и отправился бы на поиски настоящей сирены?
Ледяные глаза охотника ничего не выражали. Он молча пошел вперед.
– Это потому что вы слишком доверчивы, госпожа, – улыбаясь, зудел Пак. – Ваше бедное сердечко растаяло под натиском…
– Заткнись! – Я быстрым шагом направилась вслед за Ларсом. – Иначе я заставлю тебя съесть весь твой райдер, просто чтобы занять чемто поганый рот.
Зеленый поерзал на моем плече, извлек из тючка, собранного в дорогу заботливой матушкой, чтото съестное и с остервенением захрустел.
Самым странным в Ледяной цитадели для меня было полное безлюдье. Ну или безфейрье, если уж придерживаться правильной терминологии. В коридоре нам вообще никто не встретился. Я, конечно, не ожидала ковровой дорожки и дородных фейских дев с караваем на вышитом полотенце, но стражникито должны быть? А то, получается, кто угодно может приземлиться на ледяную террасу, поелозить ладошкой по входной двери и войти? А если у этого, с ладошками, коварные планы в голове или там… пояс шахида? Ларса спрашивать не хотелось. Мне вообще, если честно, ничего от охотника не хотелось. Подумаешь, невротик недоделанный! То он с меня пылинки сдувает, то использует как разменную пешку. Я женщина свободная и издеваться над собой не позволю! Вот такто! Не на ту напал, шовинист! Мне даже плакать захотелось от этой своей независимости и принципиальности.
Я споткнулась на ровном месте, чертыхнулась под гадкий смешок Пака и удивленно застыла. Стражники были, они стояли вдоль стен коридора плечо к плечу. Ледяные, полупрозрачные, очень похожие на боевую ипостась не моего блондина. Взгляд того, чья грудь остановила мое стремительное падение, выражал недоумение.
Одновременно запахло жженым сахаром. Принюхиваться времени не было, я сучила ногами, топча подбирающихся насекомых, и одновременно пыталась сбросить с груди ставший вдруг очень горячим венец. Черт! Черт! Черт! Все равно что выталкивать грелку изпод пуховой перины. Черт!
– И последнее: со смертью сирены сдерживающие заклинания падут, и алтарный камень снова будет пылать, – разливался соловьем охотник, заметив мои телодвижения.
– А ты, Хитрый Лис, не сможешь унести этот венец подальше от наших земель, сразу после казни? – задала осторожный вопрос лысая бабка.
– Нет.
– Наша благодарность будет очень… вещественной.
– Сомневаюсь, что вы сможете заплатить мне больше, чем Господин Зимы за живую и здоровую сирену. К тому же припомните, кто стоял во главе Третьего Дома. Неужели вы рискнете будущим своего вида, неужели не найдете в законах лазейку, которая позволит нам без потерь покинуть ваши гостеприимные земли?
Две бодрствующие моли переглянулись.
– Нам нужно подумать, – наконец изрекла одна из старейшин. – Окончательное решение вам сообщит Бусинка.
Все три старушки медленно растворились в воздухе. Предводительница пикси низко поклонилась месту, с которого они исчезли, и обернулась к Ларсу.
– Скажи своей подопечной, чтоб успокоилась. В этом году был не очень большой прирост боевых муравьев, а она уже три десятка жизнеспособных особей ножищами затоптала.
– Если вы сейчас же эту биомассу от меня не уберете, я плашмя на них свалюсь, – кровожадно пригрозила я. – Устрою муравьиный геноцид, так и знайте!
Бусинка кивнула Ларсу, и охотник подскочил ко мне. Пока я зачемто вспоминала вариации афоризма про Магомета и гору, он рывком выдернул меня из липкого кокона и на руках отнес в сторону. Паутина упала на землю и моментально была облеплена муравьями. Их авангард уже устремился обратно к муравейнику, сжимая в жвалах кусочки лакомства.
– А рухов ты куда отправил? – спросила я охотника.
– В засаде ждут. Если бы старейшины не согласились уладить дело миром, мы бы начали войну.
– А сразу начать драку тебе религия не позволяет?
– Не хочу ни с кем здесь портить отношений без крайней необходимости, – серьезно ответил охотник, проигнорировав подколку. – Все мои тропы начинаются отсюда.
– И сколько нам теперь ждать эпохального решения вздорных старушонок?
– Недолго. Алтарный камень действительно раскалился, и они захотят выгнать нас отсюда побыстрее. Сейчас старейшины, скорее всего, раздумывают над формулировками – у пикси очень сложная система законов. Пак с тобой был?
– Он сбежал, сказал, слишком молод, чтобы гибнуть во цвете лет.
– По дороге вернется, ему особо деваться некуда.
Мы стояли рядом, очень близко друг к другу. Охотник бросал внимательные взгляды через мое плечо.
– Венец с тобой? – вдруг спросил он.
– Ой! – Я обернулась.
Зеленоватая зловонная лужица пузырилась вокруг артефакта.
– Придумай, куда излишек магии деть, – жалобно попросила я. – Прорицать разные гадости мне чтото совсем не хочется.
Ларс кивнул:
– Я поговорю с Бусинкой.
Охотник отошел, оставив меня одну. Я присела на траву и вытянула ноги. Порхающие над поляной пикси навевали дрему. Раздумывая над тем, чего я хочу больше – есть или спать, я рассеянно улыбалась. Взгляд расфокусировался, зелень окружающего леса приобрела объем, и на несколько минут мне удалось увидеть как бы второй слой реальности. Как будто я нашла зашифрованный ключ в головоломке или обнаружила там недостающую деталь. В этой другой реальности землю укрывал слой снега, огромная сосна у края поляны была повалена, через ее ствол перебиралась гибкая фигура в черном облегающем одеянии. Я ахнула, встретив взгляд изумруднозеленых глаз Руби. Фея поднесла к сомкнутым губам палец и покачала головой. Я подобрала ноги, готовясь вскочить… и моргнула. Зимний морок исчез. Живая и здоровая сосна возвышалась над своими товарками, поблескивая смолистой корой в лучах солнца.
– Опять видения? – сочувственно пискнули мне в ухо, и на плечо мягко приземлился Пак.
– С предателями не разговариваю, – отогнала я пикси щелчком.
Зеленый кубарем покатился на землю.
– Ты поплатишься, – сообщил он мне, отряхиваясь. – Когда нужда в тебе отпадет, Господин Зимы отдаст тебя мне. Ты станешь моей рабыней, хуманская полукровка, и я смогу лакомиться твоей кровью столько, сколько захочу.
От Пака вдруг повело такой первобытной злобой, что я невольно испугалась.
– Даша, все в порядке? Ты дрожишь. – Ларс подошел, как всегда, незаметно.
– Холодно, – пролепетала я и улыбнулась охотнику, принимая его куртку. – Спасибо…
Мне очень хотелось нажаловаться Ларсу, но я не успела. Пронзительный звук «иерихонского» свистка заставил всех замереть. Бусинка готовилась поведать решение старейшин. Я, проявляя уважение, поднялась с травы. Пак взобрался на ближайшую ветку.
Предводительница зависла над провалом, быстро взмахивая крылышками. Трубочка пергамента в ее руках щелкнула и размоталась в длинное узкое полотно.
– Племя серединных пикси снимает с леди Сирин все обвинения, – торжественно начала Бусинка.
Ларс, стоящий рядом со мной, удовлетворенно кивнул.
– И смиренно просит прощения за допущенную ошибку… в качестве компенсации… нижайшая просьба…
Избирательная глухота в данном случае объяснялась просто. Охотник взял меня за руку. Наверное, искорки от его пальцев проникали через мою кровь прямо в мозг, блокируя зоны, отвечающие за слух. Я смотрела на красиво очерченные губы Блондина Моей Мечты. Губы шевелились.
– Дашааа! Ты понимаешь, что я тебе говорю?
– А? Что? – Я выдернула руку. Слух чудесным образом вернулся.
– Пикси надеются, что ты как можно быстрее избавишь их племя от опасного артефакта, забрав его с собой.
Я кивнула:
– С удовольствием!
– Тем самым ты берешь на себя обязательства, которые до войны возлагались на представителей Третьего Дома.
– А это что?
– Сейчас это не важно. Бусинка хочет, чтобы ты выбрала одного из ее подданных в качестве компенсации.
– Зачем?
– Так требует обычай, – подмигнул мне охотник. – Либо ты станешь сейчас полноправной рабовладелицей, либо разбирательство затянется на неопределенное время.
Я бросила скорбный взгляд по сторонам, заметила свой венец в облаке пара, ошпаренных рыжих муравьев, осторожно огибающих артефакт…
– Я хочу Пака, – наконец сказала я, повернувшись к Бусинке.
– Это невозможно, – ответила она. – Мой… гм… сын не является моим подданным.
Сам предмет торга сидел на своей ветке ни жив ни мертв.
– Значит, вы сейчас примете его обратно в племя, а потом торжественно передадите мне в качестве компенсации.
– Но старейшины…
– Ну не будем же мы беспокоить почтенных женщин изза сущей ерунды? – подмигнула я Бусинке.
– Нам придется воспользоваться для этого всей доступной магией.
– Ее как раз слишком много здесь накопилось.
– Я не хочу! – орал мелкий пакостник, пытаясь выскользнуть из тугих волосяных петель. – Не буду! Освободите меня!
– Кого тут твое желание интересует? – широко улыбалась Бусинка, руководя загонщиками. – Это же не навсегда, на тридцать три года всего, потом домой сможешь вернуться, ремесло какоенибудь освоишь, женишься на хорошей девушке…
– Неээт!
Будущий подданный с перекошенным от страдания лицом скрылся в провале.
– Спасибо тебе, – шепнула Бусинка мне на ухо и полетела следом за сыном.
Леди Сирин Энского уезда, будущая рабовладелица Дарья Кузнецова осталась на поляне.
ГЛАВА 12
В чертогах Снежной королевы, или Предпоследняя сирена
– Доктор, не знаю, как выразить вам мою благодарность.
– С тех пор как человечество придумало деньги, это перестало быть проблемой.
NN
Ледяная цитадель – оплот темных фейри. Если вы думаете, что она произвела на меня впечатление, вы глубоко заблуждаетесь. После полета на рухах моего железобетонного спокойствия не могло нарушить уже ничего. «Йеху! – кричала я удаляющейся земле и колотила пятками по бокам уже слегка нервного Уруха. – Снимите меня отсюда! Мамочкиии!» Если бы предусмотрительный Ларс не привязал меня тонкими прочными ремешками к седлу, серое вещество леди Сирин уже давно украшало бы ветви какогонибудь дерева.
– Госпоже нужна помощь? – вопросил Пак, нахохлившийся на моем правом плече и до сего момента хранивший гордое молчание. – Может, зелье покорности…
– Быстрее, – зажмурившись, заорала я. – Покорности, спокойствия, подчинения. Что угодно, только быстрее!
Укол вилкой в яремную вену принес долгожданное облегчение. Ужас отступил, оставив апатию. Я задышала ровно и поверхностно. Действительность подернулась дымкой, в тумане то там, то здесь сквозь зеленые кроны леса стали проступать снежные сугробы. Я сначала пыталась рассмотреть в зимнем мороке черную фигуру феи Руби или когонибудь из паладинов Лета, но сосредоточиться становилось все труднее, и вскорости я задремала, убаюканная монотонным свистом ветра и ритмичными покачиваниями.
Проснулась я, когда Урух заходил на крутой вираж над плоской, обнесенной балюстрадой террасой. Ледяная цитадель, выполненная в лучших традициях хайтек минимализма, напомнила мне здание Сиднейского оперного театра, фотография которого служила обоями рабочего стола офисного компьютера уже второй год. Будто белоснежные раковины диковинных моллюсков раскрывали хмурому небу свои лепестки. Вот вам, Дарья Ивановна, и воплощенная визуализация. Может, зря вы свою лучшую подругу Жанку за приверженность псевдопсихологическим теориям ругали?
Урух приземлился, резко затормозил, вздымая когтями облачко ледяной пыли. В нескольких метрах от нас заходили на посадку остальные крылатые.
– Все в порядке? – спросил Ларс, подбегая ко мне и помогая разматывать сложную систему креплений.
Я улыбнулась, Пак демонстративно промолчал. Когда Бусинка вернула мне своего блудного сына, грустного и притихшего, я попыталась завязать с ним разговор, объяснить, что мое решение потребовать именно его в качестве компенсации было единственно верным. В конце концов, кого я еще должна была выбрать себе в соратники? Смешливого Огонька? Влюбленного Наперстка? Заставить ни в чем не повинного юного пикси быть при мне черт знает сколько лет? А Пак, вопервых, и так рядом, а вовторых, как раз виноват. В чем, я еще не выяснила, но в ближайшее время этот недочет исправлю. Да он меня благодарить должен, предатель, что с моей помощью статус в обществе вернул. Он же теперь не изгнанник, а вполне законный сын предводительницы. Ой! Это что же получается – у меня в рабстве самый настоящий фейрийский принц очутился? И правильно, Дарья Ивановна. Если уж играть, то покрупному. Тем более не вы, так вас… Чтото там зеленый про вашу будущую роль личного донора при нем озвучивал?
Я спрыгнула с руха и стояла на полусогнутых, ожидая, когда земля перестанет ходить ходуном.
– Твои вещи. – Охотник передал мне пухлую кожаную сумку. – Это что вообще?
– Кабальный договор, подготовленный и заверенный Бусинкой, – хмыкнула я. – А также райдер моего… мм… подопечного на восьмидесяти страницах.
– Мне неизвестно это слово, – раздраженно бросил охотник.
– Райдер? Ну это… в моем мире артисты или музыканты такой перечень требований обычно составляют для принимающей стороны. Я так поняла, если я Пака чемнибудь не тем покормлю или транспорт не обеспечу, договор о рабстве может быть расторгнут.
Ларс перевел удивленный взгляд мне на плечо:
– Сам догадался или подсказал кто?
Пак поерзал, но промолчал.
Рухи, гортанно переговариваясь, улетели. А я с обиженным жестокой судьбой пикси на плече, прихрамывая, отправилась на встречу с Господином Зимы. Чувствовала я себя при этом как минимум пиратским капитаном Джоном Сильвером, на полном серьезе размышляя, что стоит научить Пака, грассируя, выкрикивать слово «Пиастры!».
– Йохохо! И бутылка рома, – негромко напевала я, игнорируя возмущенное ворчание пикси. – На сундук мертвецааа…
– Венец при тебе? – в сотый раз переспросил меня охотник, когда мы приблизились к двустворчатой прозрачной двери.
– Гдето здесь, – пошуршала я плотно набитой сумкой. – Я его чувствую.
– Хорошо. – Ларс стукнул раскрытой ладонью по створке, та с мелодичным звоном отъехала в сторону. – Надеюсь, артефакта будет достаточно.
– Для чего?
– Для доказательства твоей аутентичности, о моя легковерная госпожа, – хихикнул зеленый.
Саркастическая ипостась Пака была мне привычней.
– Не переживай, Даша. Всем и так понятно, что в тебе есть фейрийская кровь, – сухо проговорил Ларс.
– Почему? – всетаки спросила я. Неожиданная холодность охотника была мне не очень приятна.
– Потому что в противном случае ты не смогла бы сюда явиться, – опять влез зеленый. – Знаешь, что бывает с чистокровными хуманами при переходе?
– Что?
– Рразмазывает! – Моему новоприобретению, кажется, доставляло удовольствие выводить меня из себя.
– Хватит слов! Я потом все тебе объясню. – Блондин нервничал все больше.
Мы шли по бесконечному ледяному коридору, потолок которого плавно закруглялся метрах в пяти над нашими головами. Я остановилась.
– Мне хочется узнать обо всем прямо сейчас!
Пак шумно фыркнул мне в ухо, Ларс оскалился. Его боевая личина, облик какогото ледяного демона, проступала все отчетливее.
– Ты хочешь оправданий, женщина? Ты их не дождешься. В твоем мире я не мог точно сказать, то ли ты существо, которое необходимо моему господину. Я чувствовал флер волшебства и доверился словам нюхача. Теперь мы знаем, что Пак не ошибся.
– А если бы чуткий нос этого кровососа дал сбой, ты обогнул бы лужу крови, которая от меня осталась, и отправился бы на поиски настоящей сирены?
Ледяные глаза охотника ничего не выражали. Он молча пошел вперед.
– Это потому что вы слишком доверчивы, госпожа, – улыбаясь, зудел Пак. – Ваше бедное сердечко растаяло под натиском…
– Заткнись! – Я быстрым шагом направилась вслед за Ларсом. – Иначе я заставлю тебя съесть весь твой райдер, просто чтобы занять чемто поганый рот.
Зеленый поерзал на моем плече, извлек из тючка, собранного в дорогу заботливой матушкой, чтото съестное и с остервенением захрустел.
Самым странным в Ледяной цитадели для меня было полное безлюдье. Ну или безфейрье, если уж придерживаться правильной терминологии. В коридоре нам вообще никто не встретился. Я, конечно, не ожидала ковровой дорожки и дородных фейских дев с караваем на вышитом полотенце, но стражникито должны быть? А то, получается, кто угодно может приземлиться на ледяную террасу, поелозить ладошкой по входной двери и войти? А если у этого, с ладошками, коварные планы в голове или там… пояс шахида? Ларса спрашивать не хотелось. Мне вообще, если честно, ничего от охотника не хотелось. Подумаешь, невротик недоделанный! То он с меня пылинки сдувает, то использует как разменную пешку. Я женщина свободная и издеваться над собой не позволю! Вот такто! Не на ту напал, шовинист! Мне даже плакать захотелось от этой своей независимости и принципиальности.
Я споткнулась на ровном месте, чертыхнулась под гадкий смешок Пака и удивленно застыла. Стражники были, они стояли вдоль стен коридора плечо к плечу. Ледяные, полупрозрачные, очень похожие на боевую ипостась не моего блондина. Взгляд того, чья грудь остановила мое стремительное падение, выражал недоумение.
