– Клянусь тебе, сирена, я никогда не владел никем, ни человеком, ни фейри… – и продолжил еще до того, как я успела облегченно выдохнуть: – Против его воли.
– А по взаимному согласию, значит…
– Замолчи, – встревоженный голосок Пака был еле слышен. – Он и так сказал тебе слишком много. Не спрашивай больше, чем ты готова принять.
Я подавилась вопросом. Охотник отвернулся и пошел вперед, предоставляя мне почетное право поднимать с земли и отряхивать от сухих иголок своего напарника.
Дальше мы шли молча. Каждый думая о своем. Спина охотника выражала полнейшее равнодушие, а обиженное сопение Пака, видимо, обиду.
Дозорных я заметила первая. Просто потому, что у Ларса из ямы открывался худший обзор. Когда авангард нашей небольшой группы, грязно ругаясь (предположительно понорвежски), ухнул вниз, в едва прикрытую дерном дыру, я успела отпрыгнуть назад. Пласт земли скользил изпод ног, устремляясь в ту же яму, и я не придумала ничего лучшего, чем упасть на спину. Сработало. Пак копошился гдето у затылка, путаясь в моих волосах, а я с любопытством наблюдала приближение грозных жужжащих пикси.
– Смерть громадинам! – орало воинство, потрясая столовым серебром. – Смерть!
– Ребята, мы свои, – зачемто грассируя, лопотала я. – Совсем свои и совсем безопасные!
– На том свете, в вихре душ, будешь байки рассказывать! – Один из малышей заложил крутой вираж и завис перед моим лицом.
– Я туда не тороплюсь. – Мои открытые ладони должны были продемонстрировать миролюбие.
Дозорных было немного, примерно с десяток, но они так часто перестраивались и производили столько шума, что казалось – целая армия крылатых лилипутов развернула против нас военные действия. Ларс, пытающийся без посторонней помощи выбраться из ловушки, отмахивался руками и чертыхался. Из царапины на его виске шла кровь.
– А придется поторопиться! – Чайное ситечко описало полукруг, как ценной моргенштерн, и ощутимо тюкнуло меня по лбу. – Смерть!
Я ахнула, скорее от неожиданности, чем от боли. Таким оружием им придется меня добивать не один час, и то если это развлечение мне до такой степени надоест, что я сама приду к ним на помощь.
– Успокойся, Наперсток, – солидно пропищал Пак. – Тебе же объясняют – мы пришли с миром. Леди Сирин владеет важной информацией, которой должна поделиться с Бусинкой.
– Мало того что ты изгой, теперь ты решил замарать руки предательством!
Звякнула цепочка, ситечко пришло в движение. Зеленый, пригнувшись, отлетел в сторону.
Наш нюхач, оказывается, говорил чистую правду – в племени его не уважали. Я поежилась, ожидая хлопка обещанной мухобойки.
– Ребята! Наперсток! Прошу внимания! – Многочисленные «р» карамельно перекатывались во рту, и это было правильно. – Подлетайте поближе, послушайте меня. Грозные воины, вы всегда успеете нас убить, несколько минут ничего не решают.
Я говорила вдохновенно, я демонстрировала уверенность, я лебезила и подлизывалась, как забредший в офис коробейник с дешевой косметикой. Короче, я была бесподобна. Изумленные пикси внимали мне с открытыми ртами. Неужели все так просто? Неужели я всегда могу решить любую проблему без драки и кровопролития, просто поговорив?
Через полчаса от Наперстка поступило любезное предложение сопроводить леди Сирин, куда она пожелает. Леди широко улыбнулась и предложение приняла, вот только от второго – руки и сердца – ей пришлось отказаться ввиду разницы в росте с предполагаемым женихом. Наперсток принял мой отказ стоически, построил своих солдат боевым клином и приготовился показывать дорогу.
– Какая удача! – шептал мне на ухо Пак. – Не хотел тебя расстраивать, но мы уже давно заблудились. Здорово, что случайно вышли на дозорный отряд.
– Почему охотник не заметил ловушки? – так же шепотом спросила я. – Может, нам стоит поискать другого провожатого?
Не подозревающий о нависшей над ним угрозе увольнения блондин выбирался из ямы, держась за плетеный канат, который пикси любезно спустили для него с верхушки ближайшей сосны.
– Ловушки для того и делаются, чтоб их не замечали. Колдовство маленького народца от кого угодно что угодно скроет, любого заморочит, обманет и вокруг пальца обведет.
– Тогда, если вы такие гении маскировки, почему не можете скрыть свое селение от сов?
– Потому, – отрезал пакостник. – Теперь, извини, мне срочно нужно поглумиться над Ларсом.
Я кивнула, признавая всю серьезность и неотложность этого занятия.
Из хомута да в шлейку, или Танцы мелких фей
– Если уважаемые дамы замолчат, вы услышите рев Ниагарского водопада.
NN
Высокое искусство ведения спора, отточенное древними греками до совершенства, имело четыре разновидности: дискуссия, полемика, эклектика и софистика. И если первые два вида использовали только корректные приемы, то остальные…
Образчик махровой софистики демонстрировал сейчас Пак. Потому что, насколько я помнила из беглого курса древнегреческой литературы, эклектика ставила целью выявление истины, тогда как софистика – победу над оппонентом. Короче, мелкий пакостник втаптывал блондина в грязь, фигурально выражаясь. И многочисленным восторженным слушателям это доставляло удовольствие. Пиксиохранники, кажется, реже взмахивали крыльями, чтобы жужжанием не заглушать спор.
– Ты признайся, может, тебе отдохнуть пару десятков лет надо? – покровительственно попискивал Пак, нарезая круги над блондинистой макушкой великана. – Мы же поймем, не звери какие…
Ноздри охотника гневно раздувались, под тонкой кожей щек ходили желваки. Сейчас он действительно стал похож на лиса – нервного, загнанного в ловушку. От недавней ленивой грации не осталось и следа, он шел размашисто, не глядя по сторонам, и дышал неровно, как будто рыча от злости. Я проморгалась, чтобы не упустить ничего из богатой мимики жертвы.
– Наверное, обилие железа в хумановском мире притупило твое чутье, – напирал зеленый. – Не знаю, хватит ли твоей хитрости для завершения плана…
– Заткнись! – не выдержал охотник, тем самым признавая свое поражение. – Просто заткнись, пока я тебя не пришиб.
– Боюсь, с твоей великолепной реакцией поймать меня для экзекуции будет затруднительно, – легкомысленно отвечал Пак под одобрительные смешки зрителей.
– Тебе напомнить, кто твой хозяин?
– А никто, Ларс, никто. Я изгой, связанный с тобой равноправным устным контрактом…
– Леди, мы уже почти на месте, – почтительно пропищал Наперсток. – Сейчас я сниму морок и доложу о вашем прибытии Бусинке.
Деревья расступились. Перед нами открылась круглая поляна, густо заросшая желтыми цветами. Изза их пушистых головок то здесь, то там выглядывали аккуратные, будто игрушечные, домики. В крошечных окошках не горел свет, но из некоторых труб поднимались клубы ароматного дыма. Пахло корицей и свежей выпечкой. Рождественская ярмарка в провинциальном европейском городке, честное слово! Именно так их и показывают по телевизору. Сходство подчеркивали и длинные светящиеся гирлянды, натянутые между деревьями. Я обернулась; пиксисопровождающие исчезли, будто по волшебству. Наперсток даже не соизволил попрощаться. Ларс обводил поляну цепким взглядом, Пак болтал ногами, сидя на плече охотника.
– Чтото неправильно, – вдруг проговорил зеленый, принюхавшись.
– Почему?
– Тихо! – Ларс поднял руку с длинными острыми когтями. – Все заткнулись!
Я открыла рот для гневной феминистской отповеди… и быстренько его закрыла. Мой проводник больше не выглядел Блондином Моей Мечты, он и блондиномто уже не был. Шевелюра выцвела и топорщилась на голове голубоватыми ледяными сосульками, кожа так плотно обтянула скулы, что были видны кости. Любоваться на это было выше моих сил, я отвела взгляд. Состоятельный сид? Чтото он мне в этом образе не особо симпатичен.
Вроде все в порядке – тишина и спокойствие, легкий ветерок перебирает ветви сосен, отчего кружевные тени скользят по поверхности окружающих поляну валунов. А неплохо придумано – оградить периметр городка большими камнями. А может, это и есть жертвенный алтарь пикси, на котором должен был провести ночь замороженный Пак? Ближайший камень повернул ко мне голову и открыл глаза. Огромные, как две плошки, желтые, как… Я подавилась криком. Валун шагнул ко мне, резко раскрыл крылья, и я упала на спину, сбитая порывом ветра. Сова? Она взлетела, срывая светящиеся гирлянды, и зависла над поляной, как огромный вертолет. «Черт!» – в панике шептала я, не в силах отвести взгляда от ее мощного тела. Взмах крыльев, другой… Как в замедленной съемке ко мне приближается нечто – огромное, когтистое, опасное, неотвратимое. Еще секунда, и загнутый клюв вцепится в мое перекошенное ужасом лицо. Бах!
– Отходи назад! – Ларс отбросил меня в сторону.
Длинный серебристый клинок в его руке выписывал восьмерки.
– Пак, уведи сирену!
И серые крылья скрыли от меня охотника.
Я побежала.
– Я тебя отшлепаю, – зудел над ухом зеленый. – Нет, не так. Я Ларса попрошу, чтобы розгами тебе по филейной части прошелся.
– За что? – пропыхтела я.
В боку уже покалывало. Мой предел – сто пятьдесят метров с ускорением, кажется, уже был пройден. Споткнувшись о корень, я растянулась на земле.
– Направо ползи, – скомандовал Пак. – Вон в тех кустах затаимся, пока они друг друга в капусту крошить будут.
Я протиснулась под колючими ветками и перекатилась на спину. Заросли смыкались над головой, образовывая импровизированный шатер. Здесь нас не достанут.
– У тебя вилка светится, – сообщила я зеленому, слегка отдышавшись.
– Так положено, – неприветливо ответил он. – Мы всегда заряжаем свое оружие магией.
– Как батарейки?
– Как амулеты, – фыркнул пакостник. – А ты – бестолочь, каких поискать. И видения у тебя фальшивые.
– Почему? – Мое миролюбие держалось на тоненькой ниточке. – Все же сошлось?
– Даша, а ты сов вообще видела?
– По телевизору, – неохотно ответила я. – Ну еще в зоопарк в детстве ходила. Неясыти там были, сплюшки разные, филины.
– То есть наличие пары рук под крыльями твоей совы тебя не смутило нисколечко?
Черт! А ведь действительно были руки – тоже когтистые, с голой сероватой кожей, в переплетении жил. Черт! Интересно, зеленый видит, как я сейчас покраснела?
– Ахтымелкийпакостник! – Голосок, раздавшийся сверху, заставил нас замереть.
– Мама? – неуверенно вопросил Пак.
– Ну а кто же еще?
Бусинка была безоружна. Она спустилась к нам на серебристой ниточке паутины, слегка перебирая руками.
– Тататамтатам, – напела я мелодию из популярного блокбастера «Миссия невыполнима».
Зеленый поморщился:
– Больше так не делай.
– Кланяйся, подданный, – подбоченилась предводительница пикси, ловко спрыгнув на землю. – Оказывай старшим уважение.
Тирольская шляпка в руке Пака описала полукруг, и он шаркнул ножкой:
– Сколько лет, сколько зим… прошло с того замечательного сегодняшнего утра, когда ты, о грозная предводительница всех серединных пикси, надавав нежных пинков, отправила своего смиренного отпрыска на все четыре стороны. Причем, заметь, отпрыска, который твоим подданным номинально не является.
– Ну так чего опять прилетел? – расхохоталась Бусинка. – За добавкой?
– У Даши видение было. Сирена, что с нее взять. Вот она нас к тебе и потащила.
– Что за видение? – повернулась ко мне почтенная пикси.
Я закрыла рот. Все время близкородственного диалога я не могла оторвать взгляд от грозной мамочки Пака. Красных доспехов, в которых Бусинка щеголяла утром, делавших ее крошечную фигурку приземистой и полноватой, теперь на ней не было. А то, что было, я с натяжкой могла бы охарактеризовать как бикини – микроскопическое такое черное бикини, которое в моем мире могли себе позволить только оченьочень стройные девушки. Бусинка себе его позволить могла. Да если бы мне предложили придушить когонибудь, пообещав, что у меня будет такая же фигура, я бы уже разминала руки. Соотношение высокой груди, тоненькой талии и крутого изгиба бедер давало убийственное сочетание. За спиной почтенной матроны колыхались полупрозрачные блестящие крылышки, рыжие волосы спадали на спину и тоже порхали в такт взмахам. Черт! Да она хоть сейчас может стать моделью. На фото никто не увидит, что вся эта жаркая манящая красота росточком сантиметров двенадцать.
– Леди!
– Ну… – Я отвела взгляд и пыталась собраться с мыслями. – Я, видимо, умею предрекать неприятности. Теперь мне привиделось, что на ваше селение нападут совы. И вот я… а Пак говорит, что это не совы, а я – бестолочь.
Мне захотелось расплакаться от беспомощности.
– Ну и зачем ты девочку мучаешь, а, Пакостник? – Бусинка гневно наступала на сына. – Она где всю жизнь прожила? Думаешь, у них там рухи водятся? Думаешь, она обязана в нашей флорефауне разбираться?
– Мам, ну ты чего? – отступал под ее напором Пак. – Я бы и сам ей все объяснил. Только ты же меня знаешь, я просто так не могу, мне поизводить человека надо.
– Ты только не плачь, – скомандовала мне пикси, продолжая прожигать сына свирепым взглядом. – Сов здесь уже давно не было. А на поляне ты встретилась с рухом. В принципе он очень похож на сову, только больше раз в пять.
– Ага, – всхлипнула я. – А еще у него есть руки, и я действительно ошиблась. Может, я никакая не сирена? Может, на самом деле я обычный простой человек, который по случайности угодил в волшебный мир?
– Прекрати себя жалеть! С таким настроем ты здесь пропадешь.
– Вотвот, – поддакнул Пак, обрадованный, что гнев мамочки переключился на меня. – Ты даже не попыталась разобраться, почему твой дар не сработал, зато сразу пошла на попятную.
– Что, вот прямо сейчас и будем разбираться, пока Ларс сражается с вашей совоймутантом?
Пикси переглянулись и гнусно захихикали.
– Сражается, держи карман шире, – фыркнул Пак, кажется, ему стало меня жаль. – Торгуется он.
Я замотала головой.
– А как же меч и его приказ спрятаться?
– Показать руху оружие – это приветствие, у них на этом пунктик. Потому Ларс и боевую личину наружу выпустил – уважение оказал. Рухи – посланники Господина Зимы. Видимо, нам навстречу выслали отряд. И теперь Ларс отказывается сдать тебя с рук на руки, чтобы получить вознаграждение от самого Господина.
– Все правильно, – подтвердила матрона. – С вечера они у нас квартируют. Я особо не возражаю, вреда от них никакого – разве что всех мышей в округе извели.
– Ты сказал – затаимся, пока они драться будут. Я хорошо запомнила!
– Не мог себе отказать в шалости, – пожал плечами зеленый, стыдно ему не было. – Ты так потешно пугалась…
Я хлопнула в ладоши, пытаясь поймать и уничтожить вредное насекомое. Как там моя инсектофобия поживает? Ау! Вот когда срочно надо, ее не дождешься, это вам не от таракана в обморок падать, предварительно оглушив его ультразвуком и шмякнув для надежности тапочкой. Моторика у меня в таких ситуациях – будь здоров, легионы дохлых тараканов и в панике принятых за оных других жуков это подтвердят.
– Успокойся, – увещевала меня Бусинка. – У меня идея. Давай мы все равно твое видение в жизнь воплотим. Я сейчас народ по тревоге подниму, и мы все как по нотам разыграем. Что там конкретно в твоем видении было?
Я выдохнула, решив в следующий раз изловить вредного Ахтымела, и зажмурилась, вспоминая.
– Хаос, бегали все ваши, – начала я неуверенно. – Сверху на поляну падали ветки. Большие птицы, то есть рухи, кружили над толпой…
– А по взаимному согласию, значит…
– Замолчи, – встревоженный голосок Пака был еле слышен. – Он и так сказал тебе слишком много. Не спрашивай больше, чем ты готова принять.
Я подавилась вопросом. Охотник отвернулся и пошел вперед, предоставляя мне почетное право поднимать с земли и отряхивать от сухих иголок своего напарника.
Дальше мы шли молча. Каждый думая о своем. Спина охотника выражала полнейшее равнодушие, а обиженное сопение Пака, видимо, обиду.
Дозорных я заметила первая. Просто потому, что у Ларса из ямы открывался худший обзор. Когда авангард нашей небольшой группы, грязно ругаясь (предположительно понорвежски), ухнул вниз, в едва прикрытую дерном дыру, я успела отпрыгнуть назад. Пласт земли скользил изпод ног, устремляясь в ту же яму, и я не придумала ничего лучшего, чем упасть на спину. Сработало. Пак копошился гдето у затылка, путаясь в моих волосах, а я с любопытством наблюдала приближение грозных жужжащих пикси.
– Смерть громадинам! – орало воинство, потрясая столовым серебром. – Смерть!
– Ребята, мы свои, – зачемто грассируя, лопотала я. – Совсем свои и совсем безопасные!
– На том свете, в вихре душ, будешь байки рассказывать! – Один из малышей заложил крутой вираж и завис перед моим лицом.
– Я туда не тороплюсь. – Мои открытые ладони должны были продемонстрировать миролюбие.
Дозорных было немного, примерно с десяток, но они так часто перестраивались и производили столько шума, что казалось – целая армия крылатых лилипутов развернула против нас военные действия. Ларс, пытающийся без посторонней помощи выбраться из ловушки, отмахивался руками и чертыхался. Из царапины на его виске шла кровь.
– А придется поторопиться! – Чайное ситечко описало полукруг, как ценной моргенштерн, и ощутимо тюкнуло меня по лбу. – Смерть!
Я ахнула, скорее от неожиданности, чем от боли. Таким оружием им придется меня добивать не один час, и то если это развлечение мне до такой степени надоест, что я сама приду к ним на помощь.
– Успокойся, Наперсток, – солидно пропищал Пак. – Тебе же объясняют – мы пришли с миром. Леди Сирин владеет важной информацией, которой должна поделиться с Бусинкой.
– Мало того что ты изгой, теперь ты решил замарать руки предательством!
Звякнула цепочка, ситечко пришло в движение. Зеленый, пригнувшись, отлетел в сторону.
Наш нюхач, оказывается, говорил чистую правду – в племени его не уважали. Я поежилась, ожидая хлопка обещанной мухобойки.
– Ребята! Наперсток! Прошу внимания! – Многочисленные «р» карамельно перекатывались во рту, и это было правильно. – Подлетайте поближе, послушайте меня. Грозные воины, вы всегда успеете нас убить, несколько минут ничего не решают.
Я говорила вдохновенно, я демонстрировала уверенность, я лебезила и подлизывалась, как забредший в офис коробейник с дешевой косметикой. Короче, я была бесподобна. Изумленные пикси внимали мне с открытыми ртами. Неужели все так просто? Неужели я всегда могу решить любую проблему без драки и кровопролития, просто поговорив?
Через полчаса от Наперстка поступило любезное предложение сопроводить леди Сирин, куда она пожелает. Леди широко улыбнулась и предложение приняла, вот только от второго – руки и сердца – ей пришлось отказаться ввиду разницы в росте с предполагаемым женихом. Наперсток принял мой отказ стоически, построил своих солдат боевым клином и приготовился показывать дорогу.
– Какая удача! – шептал мне на ухо Пак. – Не хотел тебя расстраивать, но мы уже давно заблудились. Здорово, что случайно вышли на дозорный отряд.
– Почему охотник не заметил ловушки? – так же шепотом спросила я. – Может, нам стоит поискать другого провожатого?
Не подозревающий о нависшей над ним угрозе увольнения блондин выбирался из ямы, держась за плетеный канат, который пикси любезно спустили для него с верхушки ближайшей сосны.
– Ловушки для того и делаются, чтоб их не замечали. Колдовство маленького народца от кого угодно что угодно скроет, любого заморочит, обманет и вокруг пальца обведет.
– Тогда, если вы такие гении маскировки, почему не можете скрыть свое селение от сов?
– Потому, – отрезал пакостник. – Теперь, извини, мне срочно нужно поглумиться над Ларсом.
Я кивнула, признавая всю серьезность и неотложность этого занятия.
ГЛАВА 10
Из хомута да в шлейку, или Танцы мелких фей
– Если уважаемые дамы замолчат, вы услышите рев Ниагарского водопада.
NN
Высокое искусство ведения спора, отточенное древними греками до совершенства, имело четыре разновидности: дискуссия, полемика, эклектика и софистика. И если первые два вида использовали только корректные приемы, то остальные…
Образчик махровой софистики демонстрировал сейчас Пак. Потому что, насколько я помнила из беглого курса древнегреческой литературы, эклектика ставила целью выявление истины, тогда как софистика – победу над оппонентом. Короче, мелкий пакостник втаптывал блондина в грязь, фигурально выражаясь. И многочисленным восторженным слушателям это доставляло удовольствие. Пиксиохранники, кажется, реже взмахивали крыльями, чтобы жужжанием не заглушать спор.
– Ты признайся, может, тебе отдохнуть пару десятков лет надо? – покровительственно попискивал Пак, нарезая круги над блондинистой макушкой великана. – Мы же поймем, не звери какие…
Ноздри охотника гневно раздувались, под тонкой кожей щек ходили желваки. Сейчас он действительно стал похож на лиса – нервного, загнанного в ловушку. От недавней ленивой грации не осталось и следа, он шел размашисто, не глядя по сторонам, и дышал неровно, как будто рыча от злости. Я проморгалась, чтобы не упустить ничего из богатой мимики жертвы.
– Наверное, обилие железа в хумановском мире притупило твое чутье, – напирал зеленый. – Не знаю, хватит ли твоей хитрости для завершения плана…
– Заткнись! – не выдержал охотник, тем самым признавая свое поражение. – Просто заткнись, пока я тебя не пришиб.
– Боюсь, с твоей великолепной реакцией поймать меня для экзекуции будет затруднительно, – легкомысленно отвечал Пак под одобрительные смешки зрителей.
– Тебе напомнить, кто твой хозяин?
– А никто, Ларс, никто. Я изгой, связанный с тобой равноправным устным контрактом…
– Леди, мы уже почти на месте, – почтительно пропищал Наперсток. – Сейчас я сниму морок и доложу о вашем прибытии Бусинке.
Деревья расступились. Перед нами открылась круглая поляна, густо заросшая желтыми цветами. Изза их пушистых головок то здесь, то там выглядывали аккуратные, будто игрушечные, домики. В крошечных окошках не горел свет, но из некоторых труб поднимались клубы ароматного дыма. Пахло корицей и свежей выпечкой. Рождественская ярмарка в провинциальном европейском городке, честное слово! Именно так их и показывают по телевизору. Сходство подчеркивали и длинные светящиеся гирлянды, натянутые между деревьями. Я обернулась; пиксисопровождающие исчезли, будто по волшебству. Наперсток даже не соизволил попрощаться. Ларс обводил поляну цепким взглядом, Пак болтал ногами, сидя на плече охотника.
– Чтото неправильно, – вдруг проговорил зеленый, принюхавшись.
– Почему?
– Тихо! – Ларс поднял руку с длинными острыми когтями. – Все заткнулись!
Я открыла рот для гневной феминистской отповеди… и быстренько его закрыла. Мой проводник больше не выглядел Блондином Моей Мечты, он и блондиномто уже не был. Шевелюра выцвела и топорщилась на голове голубоватыми ледяными сосульками, кожа так плотно обтянула скулы, что были видны кости. Любоваться на это было выше моих сил, я отвела взгляд. Состоятельный сид? Чтото он мне в этом образе не особо симпатичен.
Вроде все в порядке – тишина и спокойствие, легкий ветерок перебирает ветви сосен, отчего кружевные тени скользят по поверхности окружающих поляну валунов. А неплохо придумано – оградить периметр городка большими камнями. А может, это и есть жертвенный алтарь пикси, на котором должен был провести ночь замороженный Пак? Ближайший камень повернул ко мне голову и открыл глаза. Огромные, как две плошки, желтые, как… Я подавилась криком. Валун шагнул ко мне, резко раскрыл крылья, и я упала на спину, сбитая порывом ветра. Сова? Она взлетела, срывая светящиеся гирлянды, и зависла над поляной, как огромный вертолет. «Черт!» – в панике шептала я, не в силах отвести взгляда от ее мощного тела. Взмах крыльев, другой… Как в замедленной съемке ко мне приближается нечто – огромное, когтистое, опасное, неотвратимое. Еще секунда, и загнутый клюв вцепится в мое перекошенное ужасом лицо. Бах!
– Отходи назад! – Ларс отбросил меня в сторону.
Длинный серебристый клинок в его руке выписывал восьмерки.
– Пак, уведи сирену!
И серые крылья скрыли от меня охотника.
Я побежала.
– Я тебя отшлепаю, – зудел над ухом зеленый. – Нет, не так. Я Ларса попрошу, чтобы розгами тебе по филейной части прошелся.
– За что? – пропыхтела я.
В боку уже покалывало. Мой предел – сто пятьдесят метров с ускорением, кажется, уже был пройден. Споткнувшись о корень, я растянулась на земле.
– Направо ползи, – скомандовал Пак. – Вон в тех кустах затаимся, пока они друг друга в капусту крошить будут.
Я протиснулась под колючими ветками и перекатилась на спину. Заросли смыкались над головой, образовывая импровизированный шатер. Здесь нас не достанут.
– У тебя вилка светится, – сообщила я зеленому, слегка отдышавшись.
– Так положено, – неприветливо ответил он. – Мы всегда заряжаем свое оружие магией.
– Как батарейки?
– Как амулеты, – фыркнул пакостник. – А ты – бестолочь, каких поискать. И видения у тебя фальшивые.
– Почему? – Мое миролюбие держалось на тоненькой ниточке. – Все же сошлось?
– Даша, а ты сов вообще видела?
– По телевизору, – неохотно ответила я. – Ну еще в зоопарк в детстве ходила. Неясыти там были, сплюшки разные, филины.
– То есть наличие пары рук под крыльями твоей совы тебя не смутило нисколечко?
Черт! А ведь действительно были руки – тоже когтистые, с голой сероватой кожей, в переплетении жил. Черт! Интересно, зеленый видит, как я сейчас покраснела?
– Ахтымелкийпакостник! – Голосок, раздавшийся сверху, заставил нас замереть.
– Мама? – неуверенно вопросил Пак.
– Ну а кто же еще?
Бусинка была безоружна. Она спустилась к нам на серебристой ниточке паутины, слегка перебирая руками.
– Тататамтатам, – напела я мелодию из популярного блокбастера «Миссия невыполнима».
Зеленый поморщился:
– Больше так не делай.
– Кланяйся, подданный, – подбоченилась предводительница пикси, ловко спрыгнув на землю. – Оказывай старшим уважение.
Тирольская шляпка в руке Пака описала полукруг, и он шаркнул ножкой:
– Сколько лет, сколько зим… прошло с того замечательного сегодняшнего утра, когда ты, о грозная предводительница всех серединных пикси, надавав нежных пинков, отправила своего смиренного отпрыска на все четыре стороны. Причем, заметь, отпрыска, который твоим подданным номинально не является.
– Ну так чего опять прилетел? – расхохоталась Бусинка. – За добавкой?
– У Даши видение было. Сирена, что с нее взять. Вот она нас к тебе и потащила.
– Что за видение? – повернулась ко мне почтенная пикси.
Я закрыла рот. Все время близкородственного диалога я не могла оторвать взгляд от грозной мамочки Пака. Красных доспехов, в которых Бусинка щеголяла утром, делавших ее крошечную фигурку приземистой и полноватой, теперь на ней не было. А то, что было, я с натяжкой могла бы охарактеризовать как бикини – микроскопическое такое черное бикини, которое в моем мире могли себе позволить только оченьочень стройные девушки. Бусинка себе его позволить могла. Да если бы мне предложили придушить когонибудь, пообещав, что у меня будет такая же фигура, я бы уже разминала руки. Соотношение высокой груди, тоненькой талии и крутого изгиба бедер давало убийственное сочетание. За спиной почтенной матроны колыхались полупрозрачные блестящие крылышки, рыжие волосы спадали на спину и тоже порхали в такт взмахам. Черт! Да она хоть сейчас может стать моделью. На фото никто не увидит, что вся эта жаркая манящая красота росточком сантиметров двенадцать.
– Леди!
– Ну… – Я отвела взгляд и пыталась собраться с мыслями. – Я, видимо, умею предрекать неприятности. Теперь мне привиделось, что на ваше селение нападут совы. И вот я… а Пак говорит, что это не совы, а я – бестолочь.
Мне захотелось расплакаться от беспомощности.
– Ну и зачем ты девочку мучаешь, а, Пакостник? – Бусинка гневно наступала на сына. – Она где всю жизнь прожила? Думаешь, у них там рухи водятся? Думаешь, она обязана в нашей флорефауне разбираться?
– Мам, ну ты чего? – отступал под ее напором Пак. – Я бы и сам ей все объяснил. Только ты же меня знаешь, я просто так не могу, мне поизводить человека надо.
– Ты только не плачь, – скомандовала мне пикси, продолжая прожигать сына свирепым взглядом. – Сов здесь уже давно не было. А на поляне ты встретилась с рухом. В принципе он очень похож на сову, только больше раз в пять.
– Ага, – всхлипнула я. – А еще у него есть руки, и я действительно ошиблась. Может, я никакая не сирена? Может, на самом деле я обычный простой человек, который по случайности угодил в волшебный мир?
– Прекрати себя жалеть! С таким настроем ты здесь пропадешь.
– Вотвот, – поддакнул Пак, обрадованный, что гнев мамочки переключился на меня. – Ты даже не попыталась разобраться, почему твой дар не сработал, зато сразу пошла на попятную.
– Что, вот прямо сейчас и будем разбираться, пока Ларс сражается с вашей совоймутантом?
Пикси переглянулись и гнусно захихикали.
– Сражается, держи карман шире, – фыркнул Пак, кажется, ему стало меня жаль. – Торгуется он.
Я замотала головой.
– А как же меч и его приказ спрятаться?
– Показать руху оружие – это приветствие, у них на этом пунктик. Потому Ларс и боевую личину наружу выпустил – уважение оказал. Рухи – посланники Господина Зимы. Видимо, нам навстречу выслали отряд. И теперь Ларс отказывается сдать тебя с рук на руки, чтобы получить вознаграждение от самого Господина.
– Все правильно, – подтвердила матрона. – С вечера они у нас квартируют. Я особо не возражаю, вреда от них никакого – разве что всех мышей в округе извели.
– Ты сказал – затаимся, пока они драться будут. Я хорошо запомнила!
– Не мог себе отказать в шалости, – пожал плечами зеленый, стыдно ему не было. – Ты так потешно пугалась…
Я хлопнула в ладоши, пытаясь поймать и уничтожить вредное насекомое. Как там моя инсектофобия поживает? Ау! Вот когда срочно надо, ее не дождешься, это вам не от таракана в обморок падать, предварительно оглушив его ультразвуком и шмякнув для надежности тапочкой. Моторика у меня в таких ситуациях – будь здоров, легионы дохлых тараканов и в панике принятых за оных других жуков это подтвердят.
– Успокойся, – увещевала меня Бусинка. – У меня идея. Давай мы все равно твое видение в жизнь воплотим. Я сейчас народ по тревоге подниму, и мы все как по нотам разыграем. Что там конкретно в твоем видении было?
Я выдохнула, решив в следующий раз изловить вредного Ахтымела, и зажмурилась, вспоминая.
– Хаос, бегали все ваши, – начала я неуверенно. – Сверху на поляну падали ветки. Большие птицы, то есть рухи, кружили над толпой…
