Что ж они, мерзавцы, все одновременно на рябиновую табуретку не сели? Вот было бы здорово – три зеленые лужицы, и я вся в белом.
Эмбер щурился, греясь на солнышке.
– Как хорошо снова оказаться дома…
– Угу, без мертвого металла и враждебной экологии.
– Ты тоже чувствуешь облегчение?
– Нет. Я вообще особых перемен не замечаю.
– Жидкая кровь.
Вот если бы мою шею не сжимала петля, я бы вслух выразила всю гамму переполняющих меня эмоций. И не посмотрела бы, что передо мной принц этих самых…
– Кто такие альвы?
– Высшие фейри, владетели всего разношерстного народца.
– А Пак, он – пикси? Это самоназвание?
– Тебе незачем запоминать незнакомые слова, сирена. Как только моя мать выяснит пределы твоих возможностей, она лишит тебя жизни.
– Предпочитаю умирать информированной.
Эмбер хмыкнул:
– Ты смешная. Может быть, если ты не представляешь угрозы для нашего мира, Янтарная Леди отдаст тебя мне.
– Зачем?
– В моем гареме пятнадцать самок – и ни одной твоего вида.
– В смысле – человеческой? – Я пока плюнула на политкорректность, решив подробнее разузнать о своем предполагаемом будущем.
– Нет, хуманские есть, две или три. Одно время было модно заводить их, и специально обученные охотники доставляли самок из вашего мира. А вот сирен нет ни у кого, даже полукровок.
– Пожалуй, предпочту смерть, – после минутного размышления решила я.
– Кому есть дело до твоих предпочтений?
И тут мне… меня… Короче, в этот момент я поняла, что изменилось, когда хитрый охотник Ларс толкнул меня в калейдоскоп ведьмовского кургана. Если в своем мире я знала, что могу время от времени уговорить когонибудь на чтонибудь, то здесь, – в Фейриленде, я понимала, как это сделать. Связки мягко вибрировали, когда я предприняла первую робкую попытку.
– Эмбер, ты же не хочешь, чтобы я задохнулась от тугой петли?
Взгляд его желтых глаз стал рассеянным.
– Мне хочется связать твои руки, снять одежду и…
– Я тебе совсем не нравлюсь, – осторожно перевела я разговор. – Ты предпочитаешь высоких рослых блондинок, фей, похожих на Руби.
– Соратники не должны заниматься любовью друг с другом. Это извращение. А попробовать пленницу, маленькую свежую самочку другой расы…
Черт! Вот так вот живешь до двадцати трех лет, не привлекая внимания противоположного пола, пазлы в свободное от работы время собираешь, а потом – бабах! – и становишься объектом сексуального интереса сразу для нескольких мужчин. Ну хорошо, не мужчин – фей. (Это я вдруг про домогательства Руби вспомнила.)
– Это противно! Полукровки гадкие! Они не достойны принца. Тебе невыносимо даже находиться рядом с такой особой.
– Что же делать? – встревоженно поинтересовался паладин. – Убить? Мне не нравится запах хумановской смерти.
– Отпустить. Снять с ее шеи чародейскую петлю, и пусть катится на все четыре стороны, только чтобы не отравляла твою жизнь своим присутствием.
Пухлые губы паладина тронула улыбка.
– Уходи, полукровка! – Он прищелкнул пальцами, и мой поводок растаял, как утренний туман. – Не хочу видеть тебя.
Я не шевелилась, опасаясь прервать зрительный контакт хоть на мгновение.
– А теперь, грозный принц, тебе хочется спать. Ты закрываешь глаза, глубоко вдыхаешь сладкий свежий воздух и засыпаешь… засыпаешь… засыпаешь…
Я подхватила свой рюкзак, сдернула с пояса Эмбера первый попавшийся жезл, подавила в себе материнский инстинкт, требующий укрыть курткой сладко посапывающего паладина, и побежала в лес.
«Где север, там мох, где мох, там север», – бормотала я единственную известную мне примету. Ага, Дарья Ивановна, а там, где брошка, кажется, перёд. Далеко же вы убежите от опасности с такой теоретической подготовкой. Плевать! Я надела на плечи лямки рюкзака и с жезлом наперевес потопала куда глаза глядят. Под ногами пружинил ковер из прошлогодних листьев, тропинок не наблюдалось, поэтому, ориентируясь по мху на древесных стволах, я направлялась строго на юг. Перебирая в памяти картины своего недавнего видения, я немного представляла, в какой местности находится селение маленьких воинственных пикси. Лес там хвойный, ночное небо закрывают ветви сосен. И еще там не было бесконечного рокота волн. Значит, мне нужно идти прочь от берега. Все логично? Вот за эту логику я и держалась, чтобы не паниковать. А еще меня вела злость на вольного охотника Ларса. Его стремление спасти свою шкуру в ущерб моей убило в моем сердце зарождающуюся влюбленность. Моментально. Навсегда. Поэтому первым порывом, когда я услышала шум драки за деревьями, было пройти мимо. Правда, все равно победило любопытство. Я, прижавшись к стволу огромного дуба и пожирафьи вытянув шею, смотрела, как Руби с Эсмеральдом с видом загонщиков пытаются порешить бывшего Блондина Моей Мечты. Не знаю, откуда Ларс умудрился вытащить пару изогнутых мечей, но в данный момент он раскручивал их над головой, мешая паладинам к себе приблизиться. Руби шипела, как кошка над котенком, сжимая в руке искрящий жезл, Эсмеральд орудовал двухметровым копьем, пытаясь наконечником достать блондина. Дзинь! Меч охотника отлетел в кусты, по плечу потекла кровь, кстати, вполне обычная на вид, а не зеленозолотая субстанция. Я решила, что пора вмешаться. Энергично встряхнув отобранным у Эмбера жезлом и чертыхнувшись, я поняла, что не знаю, как его активировать. Но как там нас учит народная мудрость? Раз в год и палка стреляет?
– Поберегись! – заорала я и метнула бесполезную штуковину в гущу сражения.
Уж не знаю, что в тонкой организации волшебной игрушки сломалось при ударе, но, соприкоснувшись с землей, жезл выбросил в воздух сноп оранжевых искр и взорвался, оставив после себя воронку и медленно оседающий дымовой гриб. В звенящей тишине я вышла из укрытия. Паладин лежал на земле, как дохлый паучок. Шестиногий паукан… Я осторожно приблизилась.
– Эсмеральд жив. – Руби сидела, прислонившись к древесному стволу. – Но не скоро придет в себя.
Я испуганно шарила взглядом по земле в поисках оружия. Фея закашлялась, вытерла рот ладонью, размазывая по подбородку золотистозеленую кровь.
– Уходи. Забирай своего охотника и уматывай.
Меня не нужно было уговаривать. Я подбежала к Ларсу, лежащему ничком на самом краю взрывной воронки. Он был в сознании, но это мне мало помогло. Его знатно потрепало. Черт! Я же не смогу тащить его на себе! А если переломы? Нужен врач! Ага, давай еще «скорую помощь» сюда вызовем.
– Оставь меня. – В серых глазах плескалась боль. – Найди Бусинку. Она отведет тебя к Господину Зимы или куда ты захочешь.
Я провела рукой по его светлым волосам.
– Ларс, послушай меня. Внимательно. Очень внимательно… Ты выздоравливаешь, боль уходит, тело наливается силой. Ты можешь подняться?
Он неуверенно встал, покачнулся и взял меня за руку.
– Я сделаю все, что ты хочешь, леди.
– Пойдем. Отведи меня в безопасное место, где мы залечим твои раны. Ты знаешь такое место?
– Да. – Он кивнул и тепло мне улыбнулся. – И потом ты споешь мне?
– Обязательно, – соврала я, изо всех сил пытаясь не рассмеяться. – Длинную прекрасную песню.
Я разыскала в кустах его рюкзак, накинула одну лямку на плечо поверх своего, и мы пошли.
– Ты, Даша, главное, с дороги не сверни, – непонятно сказала Руби на прощанье. – Удачи.
– Тебе нужна помощь?
– Сама справлюсь, вали уже.
– Тогда – пока.
Фея отвернулась, заканчивая разговор, и я переключила все внимание на Ларса. Его приходилось постоянно подбадривать. У меня уже горло горело от бесконечных разговоров. Держать правильный голос было чертовски трудно.
Часа через два блондин вывел меня к водопаду, спадающему с гребня холма в круглое озерцо.
– Здесь мы будем в безопасности, фейри не смогут нас учуять. – Он шагнул за водную завесу.
Холм оказался полым, выдолбленная в камне пещера могла вместить нескольких человек. Причем с комфортом. У глухой стены располагалась накрытая звериными шкурами лежанка. Контур очага отмечали гладкие валуны.
– Проточная вода помешает нас найти? – спросила я.
– Да, – коротко ответил Ларс и упал на кровать. – Все, я самый больной человек в мире!
– Значит, будем лечиться, – уже обычным голосом проговорила я и стала хлопотать по хозяйству.
Набрала в стоявший у очага котел воды, сложила из валяющихся рядом веток шалашик и, отыскав в рюкзаке охотника обычную газовую зажигалку, подвесила котел над огнем.
– Ты меня собираешься поставить на ноги чаем? – скептически вопросил «самый больной в мире» фей.
– Нет, я тебя уговаривать буду. А вот для этого мне срочно нужно выпить чегонибудь горячего и сладкого.
Пакетики с чаем тоже были в рюкзаке.
– Что, в благословенном Фейриленде Китай еще не изобрели? Местных сортов чая не вижу.
– Нет. И, предвосхищая твои вопросы, – бумаги, пороха, чернил и ассигнаций ты здесь тоже не найдешь.
– А какие деньги в обороте?
– Золото, серебро, медь.
– Я надеюсь, у тебя гдето кубышка на черный день припрятана?
– Не беспокойся, тебя сопровождает состоятельный сид.
Новое слово?
– То есть ты намекаешь, что не аристократ. Не альв?
– Не намекаю, а честно говорю, чтобы в дальнейшем избежать недопонимания.
– А почему у тебя кровь не зеленая?
– О, это прерогатива высших. Только не вздумай при комнибудь из них так сказать, альвы уверены, что их кровь не зеленая, а золотая.
– Сидам тоже положены гаремы?
– Ха! – Ларс даже приподнялся на своем ложе. – Эмбер успел позвать тебя в наложницы?
– Ты не ответил на мой вопрос, – покраснела я.
– Количество женщин, которыми может обладать мужчина, регламентируется только его возможностью их содержать.
Хорошо ответил, емко.
– Ты, наверное, лепрекон, – решила я. – Жадный, богатый и деловой. Только почему все называют тебя лисом?
– Кто знает, с кем согрешила моя бабушка, – отмахнулся охотник. – Да и плевать мне на чужое мнение.
Прежде чем приступить к очередному сеансу, я выхлебала две чашки сладкого бергамотового чая и даже погрызла пресное печенье, найденное в бездонном рюкзаке Ларса. Горло болеть перестало, и я решила, что пора.
– Кто учил тебя лечить голосом, сирена?
– Никто. Просто чувствую, как надо говорить. Между прочим, у нас в мире гипнозом тоже многого достичь можно. Сейчас его иногда даже вместо наркоза применяют.
Блондин, кажется, не поверил, но мне на это было ровным счетом плевать. Я его все еще не простила за подлое предательство и на полном серьезе обдумывала мысль – распотрошить после лечения денежные запасы благодарного пациента и смыться подобрупоздорову.
– Ты куда с поляны побежал, когда сеть перерезал? – спросила я, споласкивая алюминиевую кружку под отвесными струями водопада. – Сюда?
– Нет, это было бы слишком долго. Я планировал начать охоту, убирая паладинов по одному. Очень неудачно у них артефакт рванул…
Я покраснела, но уточнять, что «рванул» он не у них, а у меня, не стала.
– Кстати, – вспомнил охотник. – У тебя с Руби что – роковая страсть? Почему она нас так просто отпустила?
Ответа на этот вопрос я не знала, поэтому, жестом предложив блондину заткнуться, начала говорить.
В этот раз я обращалась не к охотнику, я беседовала с его кровью, его мышцами, костями и сухожилиями. Я рассказывала им, какие они красивые и крепкие и как мне будет приятно, когда они станут сильными и здоровыми. Я расстегнула куртку Ларса, проводила кончиками пальцев по груди, гладила его руки, плечи, ноги. И уговаривала, уговаривала, уговаривала… Когда в ушах уже звенело от болтовни, а горло саднило от правильности голоса, я поняла, что все получилось и Ларс здоров.
Уф… Я зевнула, потянулась и пошла заваривать очередную порцию чая.
– Может, пару часов поспим? – предложил посвежевший блондин.
– А пикси кто выручать будет? Пушкин?
– Мы не будем привлекать к этому делу вашего великого поэта, – улыбнулся Ларс. – Ты говорила, опасность малышам грозит ночью. Сейчас полдень. Время для отдыха у нас есть.
– Их же разыскать еще надо.
– Даша, ты еле на ногах стоишь. Даже если ты выпьешь еще котелок жидкости, отдыха это не заменит. К тому же…
Блондин замолчал.
– Начал – договаривай, – раздраженно прикрикнула я.
– Мне кажется, что, как только мы проснемся, нас будет ждать подсказка.
– Но…
– Просто поверь. – Он гостеприимно похлопал по лежанке рядом с собой. – Присоединяйся.
– Руки не распускать, – сварливо предупредила я, растягиваясь на теплых шкурах.
– Если хочешь, я положу между нами меч, – саркастично предложил блондин.
– Обязательно положи, – отдала я распоряжение и отрубилась.
– Даша, – раздался через некоторое время требовательный шепот. – Ты спишь?
– Уже нет, – пробурчала я, не открывая глаз. – И сейчас за это ктонибудь поплатится!
– Я просто хотел сказать тебе спасибо. За то, что спасла меня, хотя думала, что я тебя предал, и за то, что поделилась магией.
– Хорошо, пожалуйста… Можно мне теперь поспать?
Ларс тихонько рассмеялся.
– Сладких снов, девочка. Но знай, у тебя теперь на одного должника больше.
Думаю, что последующий легкий поцелуй в щеку был вывертом моего подсознания, потому что он сопровождался маршем Мендельсона и горловым голубиным курлыканьем.
Школа злословия, или Совы здесь тихие
С помощью доброго слова и револьвера вы можете добиться гораздо большего, чем только одним добрым словом.
Аль Капоне
Проснулась я уже в сумерках. Сквозь водную завесу пробивались багровые лучи заходящего солнца. Голова тяжелая, во рту вкус песка и хвойной смолы. С усилием я выплюнула сосновую шишку. Тяжкие плоды сквернословия. Пора завязывать с чертыханиями. Ларс тихонько посапывал рядом, на его подбородок спускалась экзотичная бородка из сухих травяных стеблей. Значит, его иностранные ругательства тоже никто не принял за эвфемизмы. Я вскочила с лежанки, наступила в придвинутый кемто котелок с ледяной водой, чертыхнулась по старой памяти и растянулась в луже на полу.
Блондин сел:
– Фто флучилось?
Я хихикала, даже не пытаясь встать, пока вольный охотник отплевывался.
– Что за погром?
– Нам намекают, что за речью надо следить, – всхлипнула от смеха я. – Маленький народец борется за чистоту языка. Твоя подсказка заключалась именно в этом?
– Почти. – Ларс потер лицо ладонями и сладко потянулся. – Пак, хватит прятаться, покажись!
Зеленый человечек спланировал со стены на постель.
– Привет! Всем привет! Я вернулся!
– Разве Бусинка не говорила, что тебе придется целую ночь провести на какомто жертвенном камне?
– Как видишь, не пришлось. Чары великолепной Руби развеялись абсолютно неожиданно.
– Я почувствовал, – кивнул Ларс. – Может, ее амулет опустел?
– Не похоже, – вставила я свои пять копеек. – В моем мире с ними еще Сапфир был, ныне покойный. Так его силой амулет как раз и заряжали.
– Сирена смогла убить альва? – всплеснул ручками пикси. – Как тебе это удалось?
– Ничего сложного, – пожала я плечами. – У меня на кухне неожиданно обнаружился табурет из рябины. Паладин очень неудачно на него сел…
Мне было грустно. Я не люблю смерти, не люблю и боюсь. Даже если это смерть нелюди или вообще врага. Поэтому всеобщего веселья я не поддержала.
– Тогда непонятно, что происходит с волшебством непорочной Руби, – отсмеявшись, проговорил охотник. – И сама она при нашей последней встрече вела себя странно.
– У нас других проблем для обсуждения, что ли, нет?
Моя сварливость объяснялась просто: болела голова, болела спина, непривычная к жесткому ложу, саднила скула. Непорочная, черт ее за ногу, Руби неплохо меня приложила еще в квартире. Я потерла щеку, с раздражением ощутив влагу.
Эмбер щурился, греясь на солнышке.
– Как хорошо снова оказаться дома…
– Угу, без мертвого металла и враждебной экологии.
– Ты тоже чувствуешь облегчение?
– Нет. Я вообще особых перемен не замечаю.
– Жидкая кровь.
Вот если бы мою шею не сжимала петля, я бы вслух выразила всю гамму переполняющих меня эмоций. И не посмотрела бы, что передо мной принц этих самых…
– Кто такие альвы?
– Высшие фейри, владетели всего разношерстного народца.
– А Пак, он – пикси? Это самоназвание?
– Тебе незачем запоминать незнакомые слова, сирена. Как только моя мать выяснит пределы твоих возможностей, она лишит тебя жизни.
– Предпочитаю умирать информированной.
Эмбер хмыкнул:
– Ты смешная. Может быть, если ты не представляешь угрозы для нашего мира, Янтарная Леди отдаст тебя мне.
– Зачем?
– В моем гареме пятнадцать самок – и ни одной твоего вида.
– В смысле – человеческой? – Я пока плюнула на политкорректность, решив подробнее разузнать о своем предполагаемом будущем.
– Нет, хуманские есть, две или три. Одно время было модно заводить их, и специально обученные охотники доставляли самок из вашего мира. А вот сирен нет ни у кого, даже полукровок.
– Пожалуй, предпочту смерть, – после минутного размышления решила я.
– Кому есть дело до твоих предпочтений?
И тут мне… меня… Короче, в этот момент я поняла, что изменилось, когда хитрый охотник Ларс толкнул меня в калейдоскоп ведьмовского кургана. Если в своем мире я знала, что могу время от времени уговорить когонибудь на чтонибудь, то здесь, – в Фейриленде, я понимала, как это сделать. Связки мягко вибрировали, когда я предприняла первую робкую попытку.
– Эмбер, ты же не хочешь, чтобы я задохнулась от тугой петли?
Взгляд его желтых глаз стал рассеянным.
– Мне хочется связать твои руки, снять одежду и…
– Я тебе совсем не нравлюсь, – осторожно перевела я разговор. – Ты предпочитаешь высоких рослых блондинок, фей, похожих на Руби.
– Соратники не должны заниматься любовью друг с другом. Это извращение. А попробовать пленницу, маленькую свежую самочку другой расы…
Черт! Вот так вот живешь до двадцати трех лет, не привлекая внимания противоположного пола, пазлы в свободное от работы время собираешь, а потом – бабах! – и становишься объектом сексуального интереса сразу для нескольких мужчин. Ну хорошо, не мужчин – фей. (Это я вдруг про домогательства Руби вспомнила.)
– Это противно! Полукровки гадкие! Они не достойны принца. Тебе невыносимо даже находиться рядом с такой особой.
– Что же делать? – встревоженно поинтересовался паладин. – Убить? Мне не нравится запах хумановской смерти.
– Отпустить. Снять с ее шеи чародейскую петлю, и пусть катится на все четыре стороны, только чтобы не отравляла твою жизнь своим присутствием.
Пухлые губы паладина тронула улыбка.
– Уходи, полукровка! – Он прищелкнул пальцами, и мой поводок растаял, как утренний туман. – Не хочу видеть тебя.
Я не шевелилась, опасаясь прервать зрительный контакт хоть на мгновение.
– А теперь, грозный принц, тебе хочется спать. Ты закрываешь глаза, глубоко вдыхаешь сладкий свежий воздух и засыпаешь… засыпаешь… засыпаешь…
Я подхватила свой рюкзак, сдернула с пояса Эмбера первый попавшийся жезл, подавила в себе материнский инстинкт, требующий укрыть курткой сладко посапывающего паладина, и побежала в лес.
«Где север, там мох, где мох, там север», – бормотала я единственную известную мне примету. Ага, Дарья Ивановна, а там, где брошка, кажется, перёд. Далеко же вы убежите от опасности с такой теоретической подготовкой. Плевать! Я надела на плечи лямки рюкзака и с жезлом наперевес потопала куда глаза глядят. Под ногами пружинил ковер из прошлогодних листьев, тропинок не наблюдалось, поэтому, ориентируясь по мху на древесных стволах, я направлялась строго на юг. Перебирая в памяти картины своего недавнего видения, я немного представляла, в какой местности находится селение маленьких воинственных пикси. Лес там хвойный, ночное небо закрывают ветви сосен. И еще там не было бесконечного рокота волн. Значит, мне нужно идти прочь от берега. Все логично? Вот за эту логику я и держалась, чтобы не паниковать. А еще меня вела злость на вольного охотника Ларса. Его стремление спасти свою шкуру в ущерб моей убило в моем сердце зарождающуюся влюбленность. Моментально. Навсегда. Поэтому первым порывом, когда я услышала шум драки за деревьями, было пройти мимо. Правда, все равно победило любопытство. Я, прижавшись к стволу огромного дуба и пожирафьи вытянув шею, смотрела, как Руби с Эсмеральдом с видом загонщиков пытаются порешить бывшего Блондина Моей Мечты. Не знаю, откуда Ларс умудрился вытащить пару изогнутых мечей, но в данный момент он раскручивал их над головой, мешая паладинам к себе приблизиться. Руби шипела, как кошка над котенком, сжимая в руке искрящий жезл, Эсмеральд орудовал двухметровым копьем, пытаясь наконечником достать блондина. Дзинь! Меч охотника отлетел в кусты, по плечу потекла кровь, кстати, вполне обычная на вид, а не зеленозолотая субстанция. Я решила, что пора вмешаться. Энергично встряхнув отобранным у Эмбера жезлом и чертыхнувшись, я поняла, что не знаю, как его активировать. Но как там нас учит народная мудрость? Раз в год и палка стреляет?
– Поберегись! – заорала я и метнула бесполезную штуковину в гущу сражения.
Уж не знаю, что в тонкой организации волшебной игрушки сломалось при ударе, но, соприкоснувшись с землей, жезл выбросил в воздух сноп оранжевых искр и взорвался, оставив после себя воронку и медленно оседающий дымовой гриб. В звенящей тишине я вышла из укрытия. Паладин лежал на земле, как дохлый паучок. Шестиногий паукан… Я осторожно приблизилась.
– Эсмеральд жив. – Руби сидела, прислонившись к древесному стволу. – Но не скоро придет в себя.
Я испуганно шарила взглядом по земле в поисках оружия. Фея закашлялась, вытерла рот ладонью, размазывая по подбородку золотистозеленую кровь.
– Уходи. Забирай своего охотника и уматывай.
Меня не нужно было уговаривать. Я подбежала к Ларсу, лежащему ничком на самом краю взрывной воронки. Он был в сознании, но это мне мало помогло. Его знатно потрепало. Черт! Я же не смогу тащить его на себе! А если переломы? Нужен врач! Ага, давай еще «скорую помощь» сюда вызовем.
– Оставь меня. – В серых глазах плескалась боль. – Найди Бусинку. Она отведет тебя к Господину Зимы или куда ты захочешь.
Я провела рукой по его светлым волосам.
– Ларс, послушай меня. Внимательно. Очень внимательно… Ты выздоравливаешь, боль уходит, тело наливается силой. Ты можешь подняться?
Он неуверенно встал, покачнулся и взял меня за руку.
– Я сделаю все, что ты хочешь, леди.
– Пойдем. Отведи меня в безопасное место, где мы залечим твои раны. Ты знаешь такое место?
– Да. – Он кивнул и тепло мне улыбнулся. – И потом ты споешь мне?
– Обязательно, – соврала я, изо всех сил пытаясь не рассмеяться. – Длинную прекрасную песню.
Я разыскала в кустах его рюкзак, накинула одну лямку на плечо поверх своего, и мы пошли.
– Ты, Даша, главное, с дороги не сверни, – непонятно сказала Руби на прощанье. – Удачи.
– Тебе нужна помощь?
– Сама справлюсь, вали уже.
– Тогда – пока.
Фея отвернулась, заканчивая разговор, и я переключила все внимание на Ларса. Его приходилось постоянно подбадривать. У меня уже горло горело от бесконечных разговоров. Держать правильный голос было чертовски трудно.
Часа через два блондин вывел меня к водопаду, спадающему с гребня холма в круглое озерцо.
– Здесь мы будем в безопасности, фейри не смогут нас учуять. – Он шагнул за водную завесу.
Холм оказался полым, выдолбленная в камне пещера могла вместить нескольких человек. Причем с комфортом. У глухой стены располагалась накрытая звериными шкурами лежанка. Контур очага отмечали гладкие валуны.
– Проточная вода помешает нас найти? – спросила я.
– Да, – коротко ответил Ларс и упал на кровать. – Все, я самый больной человек в мире!
– Значит, будем лечиться, – уже обычным голосом проговорила я и стала хлопотать по хозяйству.
Набрала в стоявший у очага котел воды, сложила из валяющихся рядом веток шалашик и, отыскав в рюкзаке охотника обычную газовую зажигалку, подвесила котел над огнем.
– Ты меня собираешься поставить на ноги чаем? – скептически вопросил «самый больной в мире» фей.
– Нет, я тебя уговаривать буду. А вот для этого мне срочно нужно выпить чегонибудь горячего и сладкого.
Пакетики с чаем тоже были в рюкзаке.
– Что, в благословенном Фейриленде Китай еще не изобрели? Местных сортов чая не вижу.
– Нет. И, предвосхищая твои вопросы, – бумаги, пороха, чернил и ассигнаций ты здесь тоже не найдешь.
– А какие деньги в обороте?
– Золото, серебро, медь.
– Я надеюсь, у тебя гдето кубышка на черный день припрятана?
– Не беспокойся, тебя сопровождает состоятельный сид.
Новое слово?
– То есть ты намекаешь, что не аристократ. Не альв?
– Не намекаю, а честно говорю, чтобы в дальнейшем избежать недопонимания.
– А почему у тебя кровь не зеленая?
– О, это прерогатива высших. Только не вздумай при комнибудь из них так сказать, альвы уверены, что их кровь не зеленая, а золотая.
– Сидам тоже положены гаремы?
– Ха! – Ларс даже приподнялся на своем ложе. – Эмбер успел позвать тебя в наложницы?
– Ты не ответил на мой вопрос, – покраснела я.
– Количество женщин, которыми может обладать мужчина, регламентируется только его возможностью их содержать.
Хорошо ответил, емко.
– Ты, наверное, лепрекон, – решила я. – Жадный, богатый и деловой. Только почему все называют тебя лисом?
– Кто знает, с кем согрешила моя бабушка, – отмахнулся охотник. – Да и плевать мне на чужое мнение.
Прежде чем приступить к очередному сеансу, я выхлебала две чашки сладкого бергамотового чая и даже погрызла пресное печенье, найденное в бездонном рюкзаке Ларса. Горло болеть перестало, и я решила, что пора.
– Кто учил тебя лечить голосом, сирена?
– Никто. Просто чувствую, как надо говорить. Между прочим, у нас в мире гипнозом тоже многого достичь можно. Сейчас его иногда даже вместо наркоза применяют.
Блондин, кажется, не поверил, но мне на это было ровным счетом плевать. Я его все еще не простила за подлое предательство и на полном серьезе обдумывала мысль – распотрошить после лечения денежные запасы благодарного пациента и смыться подобрупоздорову.
– Ты куда с поляны побежал, когда сеть перерезал? – спросила я, споласкивая алюминиевую кружку под отвесными струями водопада. – Сюда?
– Нет, это было бы слишком долго. Я планировал начать охоту, убирая паладинов по одному. Очень неудачно у них артефакт рванул…
Я покраснела, но уточнять, что «рванул» он не у них, а у меня, не стала.
– Кстати, – вспомнил охотник. – У тебя с Руби что – роковая страсть? Почему она нас так просто отпустила?
Ответа на этот вопрос я не знала, поэтому, жестом предложив блондину заткнуться, начала говорить.
В этот раз я обращалась не к охотнику, я беседовала с его кровью, его мышцами, костями и сухожилиями. Я рассказывала им, какие они красивые и крепкие и как мне будет приятно, когда они станут сильными и здоровыми. Я расстегнула куртку Ларса, проводила кончиками пальцев по груди, гладила его руки, плечи, ноги. И уговаривала, уговаривала, уговаривала… Когда в ушах уже звенело от болтовни, а горло саднило от правильности голоса, я поняла, что все получилось и Ларс здоров.
Уф… Я зевнула, потянулась и пошла заваривать очередную порцию чая.
– Может, пару часов поспим? – предложил посвежевший блондин.
– А пикси кто выручать будет? Пушкин?
– Мы не будем привлекать к этому делу вашего великого поэта, – улыбнулся Ларс. – Ты говорила, опасность малышам грозит ночью. Сейчас полдень. Время для отдыха у нас есть.
– Их же разыскать еще надо.
– Даша, ты еле на ногах стоишь. Даже если ты выпьешь еще котелок жидкости, отдыха это не заменит. К тому же…
Блондин замолчал.
– Начал – договаривай, – раздраженно прикрикнула я.
– Мне кажется, что, как только мы проснемся, нас будет ждать подсказка.
– Но…
– Просто поверь. – Он гостеприимно похлопал по лежанке рядом с собой. – Присоединяйся.
– Руки не распускать, – сварливо предупредила я, растягиваясь на теплых шкурах.
– Если хочешь, я положу между нами меч, – саркастично предложил блондин.
– Обязательно положи, – отдала я распоряжение и отрубилась.
– Даша, – раздался через некоторое время требовательный шепот. – Ты спишь?
– Уже нет, – пробурчала я, не открывая глаз. – И сейчас за это ктонибудь поплатится!
– Я просто хотел сказать тебе спасибо. За то, что спасла меня, хотя думала, что я тебя предал, и за то, что поделилась магией.
– Хорошо, пожалуйста… Можно мне теперь поспать?
Ларс тихонько рассмеялся.
– Сладких снов, девочка. Но знай, у тебя теперь на одного должника больше.
Думаю, что последующий легкий поцелуй в щеку был вывертом моего подсознания, потому что он сопровождался маршем Мендельсона и горловым голубиным курлыканьем.
ГЛАВА 9
Школа злословия, или Совы здесь тихие
С помощью доброго слова и револьвера вы можете добиться гораздо большего, чем только одним добрым словом.
Аль Капоне
Проснулась я уже в сумерках. Сквозь водную завесу пробивались багровые лучи заходящего солнца. Голова тяжелая, во рту вкус песка и хвойной смолы. С усилием я выплюнула сосновую шишку. Тяжкие плоды сквернословия. Пора завязывать с чертыханиями. Ларс тихонько посапывал рядом, на его подбородок спускалась экзотичная бородка из сухих травяных стеблей. Значит, его иностранные ругательства тоже никто не принял за эвфемизмы. Я вскочила с лежанки, наступила в придвинутый кемто котелок с ледяной водой, чертыхнулась по старой памяти и растянулась в луже на полу.
Блондин сел:
– Фто флучилось?
Я хихикала, даже не пытаясь встать, пока вольный охотник отплевывался.
– Что за погром?
– Нам намекают, что за речью надо следить, – всхлипнула от смеха я. – Маленький народец борется за чистоту языка. Твоя подсказка заключалась именно в этом?
– Почти. – Ларс потер лицо ладонями и сладко потянулся. – Пак, хватит прятаться, покажись!
Зеленый человечек спланировал со стены на постель.
– Привет! Всем привет! Я вернулся!
– Разве Бусинка не говорила, что тебе придется целую ночь провести на какомто жертвенном камне?
– Как видишь, не пришлось. Чары великолепной Руби развеялись абсолютно неожиданно.
– Я почувствовал, – кивнул Ларс. – Может, ее амулет опустел?
– Не похоже, – вставила я свои пять копеек. – В моем мире с ними еще Сапфир был, ныне покойный. Так его силой амулет как раз и заряжали.
– Сирена смогла убить альва? – всплеснул ручками пикси. – Как тебе это удалось?
– Ничего сложного, – пожала я плечами. – У меня на кухне неожиданно обнаружился табурет из рябины. Паладин очень неудачно на него сел…
Мне было грустно. Я не люблю смерти, не люблю и боюсь. Даже если это смерть нелюди или вообще врага. Поэтому всеобщего веселья я не поддержала.
– Тогда непонятно, что происходит с волшебством непорочной Руби, – отсмеявшись, проговорил охотник. – И сама она при нашей последней встрече вела себя странно.
– У нас других проблем для обсуждения, что ли, нет?
Моя сварливость объяснялась просто: болела голова, болела спина, непривычная к жесткому ложу, саднила скула. Непорочная, черт ее за ногу, Руби неплохо меня приложила еще в квартире. Я потерла щеку, с раздражением ощутив влагу.
