– Мне нелегко даются ваши идиомы, – после небольшой заминки признался Ларс. – Лиза пытается меня чемуто научить, но…
– Вы давно вместе? – спросила я с любопытством.
– Вместе? – Он понимающе улыбнулся. – Мы не пандан. Просто время от времени оказываем друг другу услуги. Местный ковен благоволит ко мне.
– Понятно, – протянула я.
Понятно мне ничего не было, но я уже устала от разговора. К тому же обострившаяся интуиция подсказывала мне, что Сережу пора вытаскивать, пока литературно подкованная Лиза его до смерти не залюбила.
– Я, пожалуй, пойду.
– Лет двести назад по вашему летосчислению, – Ларс как будто не слышал меня, – Янтарная Леди уничтожила всех непокорных сирен. Паладины сровняли с землей утес, на котором волшебные девы пели свои песни. Сирены пытались бежать, открывая переходы своим чарующим голосом, но их настигали и лишали жизни, питая их силой амулет Скольжения Душ.
– Очень интересная история. – Я поднялась со стула. – Ее можно попробовать продать в Голливуд. Компьютерной графики добавить – закачаешься.
– Сядь! – громыхнул блондин.
Я шлепнулась обратно, от его голоса свело скулы.
– Ты можешь вернуться к своей скучной жизни, сирена, можешь забыть все, что я тебе только что рассказал. А можешь пойти со мной. Тебя не привлекает возможность раскрыть свой дар?
– Какой дар? – пискнула я. – Все, что я могу, – уговаривать строптивых клиентов и иногда предсказывать всякие неприятности. Все! Никаких чарующих песен и волшебных утесов.
– Ты научишься, – продолжал искуситель. – В местах, где обитал твой народ, можно отыскать чародейский источник, который поможет тебе в этом. Ты ничего не теряешь. В конце концов, ничего не держит тебя здесь.
Я не была бы столь категорична. Что у меня здесь? Работа – заметьте, любимая, – квартира, требующая ремонта, друзья, папа с мамой. Правда, родители сейчас далеко. Отец на Суматре охотится за какимто жутко редким видом бабочки. И не собирается возвращаться, пока ее не поймает или не израсходует весь жирный грант, полученный от энтомологического общества с непроизносимым названием. А матькукушка (как ласково называла ее соседка баба Нюра) – то ли на Таити, то ли на Гаити, уже поймавшая свою неземную любовь в лице сталелитейного магната Таира. Да уж, родителей пока можно вычеркнуть, в ближайшее время им точно будет не до меня.
– Ты сможешь вернуться, – упало на чашу весов, – как только захочешь. В конце концов, лучше жалеть о том, что сделал, чем об упущенных возможностях.
И я согласилась.
Ларс хлопнул в ладоши и развил бурную деятельность. Из фойе была призвана очень легко одетая Лизавета.
– Все хорошо с вашим Сережей, – капризно скривила она губы в ответ на мой невысказанный вопрос. – С утра будет на работе – умытый, накормленный завтраком и поцелованный на прощанье.
– Снимите с него чары подчинения, – попросила я. – Нельзя так издеваться над человеком.
– Вы поверили мне! – Лиза всплеснула руками. – Даже верховная ведьма не в состоянии так манипулировать сознанием. Я просто припугнула вас, чтоб вы были посговорчивее.
– Тогда почему он согласился вам помогать?
– Любовь, – хрустально рассмеялась ведьма.
Я не поверила. Выскочила в фойе и подбежала к Шитову, сидящему в кресле. Глаза приятеля были слегка осоловевшими, в остальном он выглядел нормально.
– Нравится она мне, Дашка. Понимаешь? Очень нравится. К тому же она ведьма. Волшебство, заклинания, зелья всякие. Это же так интересно!
Кажется, я потеряла своего верного пажа. Но это все равно произошло бы – рано или поздно, так или иначе. Не Лиза, так какаянибудь Света или Лена все равно завладела бы его сердцем.
– Я не хочу, чтоб она сделала тебе больно. – От стандартной фразы ревнивой собственницы мне самой было противно.
– Я взрослый мальчик, Кузнецова, – серьезно сказал друг. – На свадьбу обещаю позвать.
– Не отвертишься, – сквозь слезы улыбнулась я. – Пока!
– До встречи!
Мы обнялись, троекратно расцеловались в щеки, и он вернулся к стойке, рассеянно перебирать страницы дамского романчика. Погрустневшая, я вернулась к Блондину Своей Мечты.
Ларс вываливал на стол содержимое огромного кожаного баула. Ножны, карабины, ботинки, спутанные ремни. Лиза хлопотала рядом, сортируя предметы экипировки.
– Даша, я принесла свою одежду. Думаю, вам должно подойти.
Я одевалась быстро, на автомате. Трикотажный свитерок, предложенный гостеприимной Лизой, грозил лопнуть на груди. Честно говоря, азарт, распаленный пафосным выступлением Ларса, потихоньку сходил на нет. Вот так вот просто доверить свою жизнь малознакомому существу – это было вообще на меня не похоже. К тому же фраза ведьмы о «ее доле» и подслушанный в туалете ночного клуба разговор не давали мне покоя.
– Ты поведешь нас к темным фейри? – спросила я, тщательно зашнуровывая высокие ботинки.
– Впредь я не буду оставлять где попало сосуды с порошком невидимости, – с улыбкой пообещал Ларс. – Господин Зимы сделает что угодно, только бы навредить светлым. Несколько недель назад он ощутил в вашем мире сирену и нанял вольных охотников, чтобы привели ее. Я нашел тебя первым.
Что ж, лишенный пафоса ответ меня удовлетворил. Зима так зима. До конца жизни забиться в уголок и не высовываться, бегать от охотников, светлых паладинов и еще какойнибудь нечисти – такая перспектива меня не грела. Если единственный выход – отправиться в другой мир на поиски источника, я сделаю это.
Лиза отодвинула в сторону стенную панель, за которой оказалась крутая лесенка.
– Нам сюда.
Ларс пошел первым, поправив на плечах лямки рюкзака.
– В подвале ковена для нас откроют переход, – объяснил он мне.
Я кивнула и стала осторожно спускаться по крутым ступенькам.
Спят курганы темные, или О некоторых особенностях чародейских переходов
Преподаватель. Что гласит первое правило Кирхгофа?
Студентка. Никому не говорить о существовании Кирхгофа?
Диалог на экзамене
Кажется, когда возводили гостиничное здание, здесь планировалась подземная парковка. По крайней мере, помещение получилось огромным. Макаронины ламп дневного света на высоком потолке жужжали изо всех сил, но осветить все пространство у них не получалось.
Ларс шел уверенно, как будто часто здесь бывал. Лиза быстро семенила, чтобы поспевать за его длинными шагами. Я вообще никуда не торопилась. Со мной такое бывает – как только ответственность за принятие решений сваливается с моих хрупких плеч, я расслабляюсь и начинаю радоваться жизни.
– А директор сего заведения в курсе, что ковен выбрал его отель для своей штабквартиры?
– Господин Поплавкин бывает здесь крайне редко, – с удовольствием пояснила ведьма. – Одно из условий договора, который заключило ООО «Райские кущи» со своим директором, – появляться в здании не чаще раза в месяц для подписания необходимых бумаг.
– Значит, на самом деле все это принадлежит вам?
– Ковен владеет местом перехода. Для удобства мы решили построить вокруг отель. А инвесторы, – тут Лиза собственнически погладила Ларса по плечу, – нам в этом помогли.
Инвестор в разговоре участия не принимал. Мы шли к кургану. Как еще назвать огромный каменный конус, неожиданно замаячивший впереди, я не знала. Разве что могильник, или гробница, или… Черт! Я споткнулась о проложенные на бетонном полу рельсы.
– Будьте осторожны, Даша, – ядовито пожурила ведьма. – Через несколько минут я выключу свет, чтоб электричество не мешало колдовству.
– У вас тут угледобыча по совместительству? – пробурчала я, потирая ушибленную коленку.
– Нет, так удобнее подвозить к месту перехода необходимые материалы.
Мы шли, и шли, и шли. А проклятый курган, казалось, не приблизился ни на сантиметр. Я почувствовала себя Алисой в Зазеркалье. «Нужно бежать со всех ног, чтобы только оставаться на месте, а чтобы кудато попасть, надо бежать как минимум вдвое быстрее!»
– Лизонька, – проворковал Ларс, – ты поставила здесь дополнительную защиту?
– Ты заметил, мой Хитрый Лис! – довольно хихикнула ведьма. – Теперь любой случайный человек будет идти к цели бесконечно.
– Ну так сними ее.
– Мне хочется побыть с тобой подольше…
Блондин явно злился. А Лиза как будто этого не замечала. Она заглядывала в серые глаза охотника с таким предвкушением, с каким ребенок на новогоднем утреннике ждет подарка от Деда Мороза после рассказанного стишка.
– Не сейчас.
– Почему? – Серебристый голосок дрогнул. – Я могу отключить твою спутницу на пару часов, и мы…
Резкий звук, как будто ктото разорвал ткань пространства, заставил меня замереть. Бетонный пол пошел трещинами.
– Я же сказал тебе, не сейчас!
Блондин стоял ко мне вполоборота, на его висках вздулись жилы, он скалился и тяжело дышал.
– Извини! – Ведьма лихорадочно перебирала воздух скрюченными пальцами, будто исполняла музыкальный этюд на невидимой арфе. – Прости, пожалуйста.
Мы очутились у подножия рукотворного холма. Квадратные каменные плиты украшал растительный орнамент. «Чтото кельтское», – навскидку решила я. Вход в курган был полукруглым. Косяк из тесаного камня прикрывала обычная дверь, небрежно прислоненная к стене.
– Мы войдем внутрь, – сказал мне Ларс.
– Ни за что! – ответила я со всей возможной убедительностью. – У меня клаустрофобия! Как только оказываюсь в замкнутом пространстве – картина Репина «Приплыли» – паническая атака, задыхаюсь, ничего не соображаю. Да я даже в лифте одна ездить боюсь! Давайте какнибудь подругому. Например, ты залезешь в склеп с Елизаветой, а я подготовлю все здесь, или…
– А я предлагала тебе ее отключить! – Кровожадная Лиза поджала губы. – Давай хоть об рельсы ее головой стукнем, раз колдовать мне не разрешается.
– А потом? Тащить на себе дополнительный груз?
Я обиделась. В отличие от Сергея, блондину подвиг, от которого он так активно открещивался, был явно по силам. И вообще, что он о себе возомнил? За намеки на комплекцию прекрасной дамы и огрести можно. От этой самой дамы. Этой самой рельсой… Или рельсом? Вот будь у меня сейчас при себе смартфон с выходом в интернет, я бы могла уточнить, предметом какого рода, мужского или женского, получит по блондинистому темечку проклятый фейский шовинист. А так придется душить голыми руками. Сладкое видение – мои ладони, смыкающиеся на жилистой шее вольного охотника, – слегка примирило меня с действительностью.
– Даша… – вкрадчиво начал блондин, следящий за моими телодвижениями настороженным взглядом. – Расскажи мне обо всех своих страхах, чтобы в дальнейшем избежать неприятных сюрпризов. Чего ты еще боишься, кроме замкнутого пространства?
Свершилось! О фобиях я могла рассуждать бесконечно. Сколько их – любовно вычисленных, записанных в дневнички, всесторонне проанализированных на тематических форумах – было у меня!
Ну про инсектофобию знали все мои знакомые и соседи, наверное, до первого этажа включительно. Потому что только Дарья Кузнецова могла, увидев на кухне таракана, завопить с такой силой, что прусак сам откинул все шесть конечностей. От разрыва своего тараканьего сердца, не иначе. Хотя, может, у него самого была антропофобия, боязнь людей.
Далее. Я боялась высоты, клоунов, острых предметов, числа тринадцать, а после того, как помогала кошке бабы Нюры окотиться, еще и родов, вкупе с лактацией. Ну, стоматологов боятся все, так что в этом я не оригинальна…
Я со вкусом вещала внимательному Ларсу о своих страхах. С гордостью выговаривала их сложные названия, описывала симптомы. Блондин даже взял меня под локоть, чтобы не упустить ничего из моих пространных пояснений. Короче, в себя я пришла уже в тоннеле. Узком. Длинном. Темном. Черт! Кажется, меня опять провели! Я шепотом заорала. Воздуха не хватало. В воображении я уже умирала под тоннами серого бетона.
– Просто глубоко дыши! – Ларс до боли сдавил мой дрожащий локоть. – Вдохвыдох, шаг, другой… Давай, дева, шагай!
Метров девять, не больше, нужно было нам пройти до полукруглой камеры. Но эти жалкие метры казались мне бесконечным лабиринтом. Когда я, пыхтящая как антикварный паровоз, достигла цели, одежду можно было выжимать. Своды помещения, укрепленные у потолка тесаными камнями, напомнили мне Стонхендж в миниатюре. Противоположная от входа стена была сплошной плитой белого кварца.
– Сейчас ведьма снаружи разожжет костер, – спокойно сообщил блондин. – Свет активирует переход. Смотри – это красиво.
Я послушно наблюдала оранжевые всполохи, появившиеся на молочнобелом полотне. Спирали, линии, звезды. В детстве у меня был такая игрушка – калейдоскоп, в которой при помощи пластикового конуса, зеркальца и горсти бусин достигался похожий визуальный эффект. Это действительно было красиво.
Ларс больше ничего не говорил. Просто в какойто момент я полетела вперед от мощного толчка, прикрыла руками голову, чтоб не расшибить о стену, и… оказалась на мощенной булыжником дорожке.
– Можно бояться.
Я оглянулась. Из разноцветного марева появился охотник.
– Все, сирена, переход завершен.
За его спиной съеживалась и исчезала воронка портала.
Следующие полчаса были посвящены знакомству поганого фейского шовиниста с многообразием ненормативной лексики. Из всего предложенного ассортимента его болееменее заинтересовало только, почему в неприязни ко мне, основанной на гендерном признаке, я обвиняю именно его, в сущности белого и пушистого. Я с удовольствием его просветила.
– Значит, так, – наконец проговорил Ларс, с трудом вклинившись в мой экспрессивный монолог. – Сейчас мы будем путешествовать по землям маленького народца. Поэтому просто замолчи.
– Да пошел ты! – воинственно возразила я и с удовольствием уточнила куда.
– Малыши не любят бранных слов. Если не хочешь проснуться однажды со ртом, полным песка или дохлых жуков, следи за своей речью.
Я фыркнула, поправила лямки рюкзака и молча двинулась вперед.
– К тому же, дева, я воспринимаю все твои ругательства буквально. В следующий раз, задумав послать меня по изысканному маршруту, подумай – может быть, я с удовольствием приму предложение.
Эх, если бы спиной можно было выражать презрение…
Дорога была похожа на соты. Аккуратные шестиугольники плотно прилегали друг к другу, образовывая прочную поверхность. Мы шли по гребню скалы. Далеко внизу бурлила вода, волны разбивались о камень с монотонным грозным гулом. Холодный ветер пробирался под куртку, заставляя меня дрожать.
– Далеко еще? – Приходилось перекрикивать шум.
– Нам нужно перейти залив – на суше будет гораздо теплее.
– Паладины тоже воспользуются помощью госпожи Серовой? Может, нужно поторопиться?
– Береги дыхание. Дом Лета не дружит с вашим ковеном и не знает о возможностях человеческих ведьм. Скорее всего, их переход открывается гораздо восточней.
Я последовала совету и замолчала. Идти было трудно. Если бы не рифленая подошва армейских ботинок, которыми меня снабдили, я уже давно соскользнула бы вниз. Маленькое мутное солнце было справа, но закат это или рассвет – без дополнительных вопросов я бы не смогла определить. Если время в этом мире соотносится с нашим, скорее рассвет. Кровавый рассвет, последний рассвет, утро перед казнью…
– Ларс, – проорала я через плечо, – я не могу молчать! Я тогда о всяких глупостях думать начинаю. Мне страшно!
– Нужна помощь? – раздалось у самого уха, мочку обожгло огнем от его дыхания. – Думаю, часок мы сможем потратить на приведение тебя в форму.
– Вы давно вместе? – спросила я с любопытством.
– Вместе? – Он понимающе улыбнулся. – Мы не пандан. Просто время от времени оказываем друг другу услуги. Местный ковен благоволит ко мне.
– Понятно, – протянула я.
Понятно мне ничего не было, но я уже устала от разговора. К тому же обострившаяся интуиция подсказывала мне, что Сережу пора вытаскивать, пока литературно подкованная Лиза его до смерти не залюбила.
– Я, пожалуй, пойду.
– Лет двести назад по вашему летосчислению, – Ларс как будто не слышал меня, – Янтарная Леди уничтожила всех непокорных сирен. Паладины сровняли с землей утес, на котором волшебные девы пели свои песни. Сирены пытались бежать, открывая переходы своим чарующим голосом, но их настигали и лишали жизни, питая их силой амулет Скольжения Душ.
– Очень интересная история. – Я поднялась со стула. – Ее можно попробовать продать в Голливуд. Компьютерной графики добавить – закачаешься.
– Сядь! – громыхнул блондин.
Я шлепнулась обратно, от его голоса свело скулы.
– Ты можешь вернуться к своей скучной жизни, сирена, можешь забыть все, что я тебе только что рассказал. А можешь пойти со мной. Тебя не привлекает возможность раскрыть свой дар?
– Какой дар? – пискнула я. – Все, что я могу, – уговаривать строптивых клиентов и иногда предсказывать всякие неприятности. Все! Никаких чарующих песен и волшебных утесов.
– Ты научишься, – продолжал искуситель. – В местах, где обитал твой народ, можно отыскать чародейский источник, который поможет тебе в этом. Ты ничего не теряешь. В конце концов, ничего не держит тебя здесь.
Я не была бы столь категорична. Что у меня здесь? Работа – заметьте, любимая, – квартира, требующая ремонта, друзья, папа с мамой. Правда, родители сейчас далеко. Отец на Суматре охотится за какимто жутко редким видом бабочки. И не собирается возвращаться, пока ее не поймает или не израсходует весь жирный грант, полученный от энтомологического общества с непроизносимым названием. А матькукушка (как ласково называла ее соседка баба Нюра) – то ли на Таити, то ли на Гаити, уже поймавшая свою неземную любовь в лице сталелитейного магната Таира. Да уж, родителей пока можно вычеркнуть, в ближайшее время им точно будет не до меня.
– Ты сможешь вернуться, – упало на чашу весов, – как только захочешь. В конце концов, лучше жалеть о том, что сделал, чем об упущенных возможностях.
И я согласилась.
Ларс хлопнул в ладоши и развил бурную деятельность. Из фойе была призвана очень легко одетая Лизавета.
– Все хорошо с вашим Сережей, – капризно скривила она губы в ответ на мой невысказанный вопрос. – С утра будет на работе – умытый, накормленный завтраком и поцелованный на прощанье.
– Снимите с него чары подчинения, – попросила я. – Нельзя так издеваться над человеком.
– Вы поверили мне! – Лиза всплеснула руками. – Даже верховная ведьма не в состоянии так манипулировать сознанием. Я просто припугнула вас, чтоб вы были посговорчивее.
– Тогда почему он согласился вам помогать?
– Любовь, – хрустально рассмеялась ведьма.
Я не поверила. Выскочила в фойе и подбежала к Шитову, сидящему в кресле. Глаза приятеля были слегка осоловевшими, в остальном он выглядел нормально.
– Нравится она мне, Дашка. Понимаешь? Очень нравится. К тому же она ведьма. Волшебство, заклинания, зелья всякие. Это же так интересно!
Кажется, я потеряла своего верного пажа. Но это все равно произошло бы – рано или поздно, так или иначе. Не Лиза, так какаянибудь Света или Лена все равно завладела бы его сердцем.
– Я не хочу, чтоб она сделала тебе больно. – От стандартной фразы ревнивой собственницы мне самой было противно.
– Я взрослый мальчик, Кузнецова, – серьезно сказал друг. – На свадьбу обещаю позвать.
– Не отвертишься, – сквозь слезы улыбнулась я. – Пока!
– До встречи!
Мы обнялись, троекратно расцеловались в щеки, и он вернулся к стойке, рассеянно перебирать страницы дамского романчика. Погрустневшая, я вернулась к Блондину Своей Мечты.
Ларс вываливал на стол содержимое огромного кожаного баула. Ножны, карабины, ботинки, спутанные ремни. Лиза хлопотала рядом, сортируя предметы экипировки.
– Даша, я принесла свою одежду. Думаю, вам должно подойти.
Я одевалась быстро, на автомате. Трикотажный свитерок, предложенный гостеприимной Лизой, грозил лопнуть на груди. Честно говоря, азарт, распаленный пафосным выступлением Ларса, потихоньку сходил на нет. Вот так вот просто доверить свою жизнь малознакомому существу – это было вообще на меня не похоже. К тому же фраза ведьмы о «ее доле» и подслушанный в туалете ночного клуба разговор не давали мне покоя.
– Ты поведешь нас к темным фейри? – спросила я, тщательно зашнуровывая высокие ботинки.
– Впредь я не буду оставлять где попало сосуды с порошком невидимости, – с улыбкой пообещал Ларс. – Господин Зимы сделает что угодно, только бы навредить светлым. Несколько недель назад он ощутил в вашем мире сирену и нанял вольных охотников, чтобы привели ее. Я нашел тебя первым.
Что ж, лишенный пафоса ответ меня удовлетворил. Зима так зима. До конца жизни забиться в уголок и не высовываться, бегать от охотников, светлых паладинов и еще какойнибудь нечисти – такая перспектива меня не грела. Если единственный выход – отправиться в другой мир на поиски источника, я сделаю это.
Лиза отодвинула в сторону стенную панель, за которой оказалась крутая лесенка.
– Нам сюда.
Ларс пошел первым, поправив на плечах лямки рюкзака.
– В подвале ковена для нас откроют переход, – объяснил он мне.
Я кивнула и стала осторожно спускаться по крутым ступенькам.
ГЛАВА 7
Спят курганы темные, или О некоторых особенностях чародейских переходов
Преподаватель. Что гласит первое правило Кирхгофа?
Студентка. Никому не говорить о существовании Кирхгофа?
Диалог на экзамене
Кажется, когда возводили гостиничное здание, здесь планировалась подземная парковка. По крайней мере, помещение получилось огромным. Макаронины ламп дневного света на высоком потолке жужжали изо всех сил, но осветить все пространство у них не получалось.
Ларс шел уверенно, как будто часто здесь бывал. Лиза быстро семенила, чтобы поспевать за его длинными шагами. Я вообще никуда не торопилась. Со мной такое бывает – как только ответственность за принятие решений сваливается с моих хрупких плеч, я расслабляюсь и начинаю радоваться жизни.
– А директор сего заведения в курсе, что ковен выбрал его отель для своей штабквартиры?
– Господин Поплавкин бывает здесь крайне редко, – с удовольствием пояснила ведьма. – Одно из условий договора, который заключило ООО «Райские кущи» со своим директором, – появляться в здании не чаще раза в месяц для подписания необходимых бумаг.
– Значит, на самом деле все это принадлежит вам?
– Ковен владеет местом перехода. Для удобства мы решили построить вокруг отель. А инвесторы, – тут Лиза собственнически погладила Ларса по плечу, – нам в этом помогли.
Инвестор в разговоре участия не принимал. Мы шли к кургану. Как еще назвать огромный каменный конус, неожиданно замаячивший впереди, я не знала. Разве что могильник, или гробница, или… Черт! Я споткнулась о проложенные на бетонном полу рельсы.
– Будьте осторожны, Даша, – ядовито пожурила ведьма. – Через несколько минут я выключу свет, чтоб электричество не мешало колдовству.
– У вас тут угледобыча по совместительству? – пробурчала я, потирая ушибленную коленку.
– Нет, так удобнее подвозить к месту перехода необходимые материалы.
Мы шли, и шли, и шли. А проклятый курган, казалось, не приблизился ни на сантиметр. Я почувствовала себя Алисой в Зазеркалье. «Нужно бежать со всех ног, чтобы только оставаться на месте, а чтобы кудато попасть, надо бежать как минимум вдвое быстрее!»
– Лизонька, – проворковал Ларс, – ты поставила здесь дополнительную защиту?
– Ты заметил, мой Хитрый Лис! – довольно хихикнула ведьма. – Теперь любой случайный человек будет идти к цели бесконечно.
– Ну так сними ее.
– Мне хочется побыть с тобой подольше…
Блондин явно злился. А Лиза как будто этого не замечала. Она заглядывала в серые глаза охотника с таким предвкушением, с каким ребенок на новогоднем утреннике ждет подарка от Деда Мороза после рассказанного стишка.
– Не сейчас.
– Почему? – Серебристый голосок дрогнул. – Я могу отключить твою спутницу на пару часов, и мы…
Резкий звук, как будто ктото разорвал ткань пространства, заставил меня замереть. Бетонный пол пошел трещинами.
– Я же сказал тебе, не сейчас!
Блондин стоял ко мне вполоборота, на его висках вздулись жилы, он скалился и тяжело дышал.
– Извини! – Ведьма лихорадочно перебирала воздух скрюченными пальцами, будто исполняла музыкальный этюд на невидимой арфе. – Прости, пожалуйста.
Мы очутились у подножия рукотворного холма. Квадратные каменные плиты украшал растительный орнамент. «Чтото кельтское», – навскидку решила я. Вход в курган был полукруглым. Косяк из тесаного камня прикрывала обычная дверь, небрежно прислоненная к стене.
– Мы войдем внутрь, – сказал мне Ларс.
– Ни за что! – ответила я со всей возможной убедительностью. – У меня клаустрофобия! Как только оказываюсь в замкнутом пространстве – картина Репина «Приплыли» – паническая атака, задыхаюсь, ничего не соображаю. Да я даже в лифте одна ездить боюсь! Давайте какнибудь подругому. Например, ты залезешь в склеп с Елизаветой, а я подготовлю все здесь, или…
– А я предлагала тебе ее отключить! – Кровожадная Лиза поджала губы. – Давай хоть об рельсы ее головой стукнем, раз колдовать мне не разрешается.
– А потом? Тащить на себе дополнительный груз?
Я обиделась. В отличие от Сергея, блондину подвиг, от которого он так активно открещивался, был явно по силам. И вообще, что он о себе возомнил? За намеки на комплекцию прекрасной дамы и огрести можно. От этой самой дамы. Этой самой рельсой… Или рельсом? Вот будь у меня сейчас при себе смартфон с выходом в интернет, я бы могла уточнить, предметом какого рода, мужского или женского, получит по блондинистому темечку проклятый фейский шовинист. А так придется душить голыми руками. Сладкое видение – мои ладони, смыкающиеся на жилистой шее вольного охотника, – слегка примирило меня с действительностью.
– Даша… – вкрадчиво начал блондин, следящий за моими телодвижениями настороженным взглядом. – Расскажи мне обо всех своих страхах, чтобы в дальнейшем избежать неприятных сюрпризов. Чего ты еще боишься, кроме замкнутого пространства?
Свершилось! О фобиях я могла рассуждать бесконечно. Сколько их – любовно вычисленных, записанных в дневнички, всесторонне проанализированных на тематических форумах – было у меня!
Ну про инсектофобию знали все мои знакомые и соседи, наверное, до первого этажа включительно. Потому что только Дарья Кузнецова могла, увидев на кухне таракана, завопить с такой силой, что прусак сам откинул все шесть конечностей. От разрыва своего тараканьего сердца, не иначе. Хотя, может, у него самого была антропофобия, боязнь людей.
Далее. Я боялась высоты, клоунов, острых предметов, числа тринадцать, а после того, как помогала кошке бабы Нюры окотиться, еще и родов, вкупе с лактацией. Ну, стоматологов боятся все, так что в этом я не оригинальна…
Я со вкусом вещала внимательному Ларсу о своих страхах. С гордостью выговаривала их сложные названия, описывала симптомы. Блондин даже взял меня под локоть, чтобы не упустить ничего из моих пространных пояснений. Короче, в себя я пришла уже в тоннеле. Узком. Длинном. Темном. Черт! Кажется, меня опять провели! Я шепотом заорала. Воздуха не хватало. В воображении я уже умирала под тоннами серого бетона.
– Просто глубоко дыши! – Ларс до боли сдавил мой дрожащий локоть. – Вдохвыдох, шаг, другой… Давай, дева, шагай!
Метров девять, не больше, нужно было нам пройти до полукруглой камеры. Но эти жалкие метры казались мне бесконечным лабиринтом. Когда я, пыхтящая как антикварный паровоз, достигла цели, одежду можно было выжимать. Своды помещения, укрепленные у потолка тесаными камнями, напомнили мне Стонхендж в миниатюре. Противоположная от входа стена была сплошной плитой белого кварца.
– Сейчас ведьма снаружи разожжет костер, – спокойно сообщил блондин. – Свет активирует переход. Смотри – это красиво.
Я послушно наблюдала оранжевые всполохи, появившиеся на молочнобелом полотне. Спирали, линии, звезды. В детстве у меня был такая игрушка – калейдоскоп, в которой при помощи пластикового конуса, зеркальца и горсти бусин достигался похожий визуальный эффект. Это действительно было красиво.
Ларс больше ничего не говорил. Просто в какойто момент я полетела вперед от мощного толчка, прикрыла руками голову, чтоб не расшибить о стену, и… оказалась на мощенной булыжником дорожке.
– Можно бояться.
Я оглянулась. Из разноцветного марева появился охотник.
– Все, сирена, переход завершен.
За его спиной съеживалась и исчезала воронка портала.
Следующие полчаса были посвящены знакомству поганого фейского шовиниста с многообразием ненормативной лексики. Из всего предложенного ассортимента его болееменее заинтересовало только, почему в неприязни ко мне, основанной на гендерном признаке, я обвиняю именно его, в сущности белого и пушистого. Я с удовольствием его просветила.
– Значит, так, – наконец проговорил Ларс, с трудом вклинившись в мой экспрессивный монолог. – Сейчас мы будем путешествовать по землям маленького народца. Поэтому просто замолчи.
– Да пошел ты! – воинственно возразила я и с удовольствием уточнила куда.
– Малыши не любят бранных слов. Если не хочешь проснуться однажды со ртом, полным песка или дохлых жуков, следи за своей речью.
Я фыркнула, поправила лямки рюкзака и молча двинулась вперед.
– К тому же, дева, я воспринимаю все твои ругательства буквально. В следующий раз, задумав послать меня по изысканному маршруту, подумай – может быть, я с удовольствием приму предложение.
Эх, если бы спиной можно было выражать презрение…
Дорога была похожа на соты. Аккуратные шестиугольники плотно прилегали друг к другу, образовывая прочную поверхность. Мы шли по гребню скалы. Далеко внизу бурлила вода, волны разбивались о камень с монотонным грозным гулом. Холодный ветер пробирался под куртку, заставляя меня дрожать.
– Далеко еще? – Приходилось перекрикивать шум.
– Нам нужно перейти залив – на суше будет гораздо теплее.
– Паладины тоже воспользуются помощью госпожи Серовой? Может, нужно поторопиться?
– Береги дыхание. Дом Лета не дружит с вашим ковеном и не знает о возможностях человеческих ведьм. Скорее всего, их переход открывается гораздо восточней.
Я последовала совету и замолчала. Идти было трудно. Если бы не рифленая подошва армейских ботинок, которыми меня снабдили, я уже давно соскользнула бы вниз. Маленькое мутное солнце было справа, но закат это или рассвет – без дополнительных вопросов я бы не смогла определить. Если время в этом мире соотносится с нашим, скорее рассвет. Кровавый рассвет, последний рассвет, утро перед казнью…
– Ларс, – проорала я через плечо, – я не могу молчать! Я тогда о всяких глупостях думать начинаю. Мне страшно!
– Нужна помощь? – раздалось у самого уха, мочку обожгло огнем от его дыхания. – Думаю, часок мы сможем потратить на приведение тебя в форму.
