– Дурак! – Я прибавила шаг. – Просто поговори со мной.
– Хорошо! – Он тоже теперь говорил громко. – Какие темы тебя интересуют?
– Почему тогда в клубе я увидела тебя? Ведь ты пользовался чарами невидимости.
За спиной молчали, я испуганно обернулась. Его лицо выражало удивление.
– Случайность, – наконец ответил он. – Просто в какойто момент ты посмотрела точно на меня. Так бывает. Порошок мешает сосредоточиться на предмете. Если бы ты в этот момент отвела взгляд или моргнула, я бы просто исчез с твоих глаз.
Мы возобновили движение. До кромки берега оставалось не больше ста метров.
– А когда ты оживишь Пака?
– Мы ступили на землю его родичей, думаю, они помогут мне в этом.
– Понятно.
– Послушай, – Ларс одним длинным шагом догнал меня, – ты хорошая, славная девочка, и потом я тебе этого уже не смогу сказать…
У меня мурашки по спине побежали от предвкушения. Права, ох права была цыганка, когдато давнымдавно предсказавшая мне высокого блондина – любовь всей жизни. Я училась тогда классе в четвертом и прогуливала уроки вместе с верной Арбузовой в привокзальном скверике. Носатая смуглая женщина в яркой шали, сидящая на соседней скамейке, подозвала нас к себе, расспросила, кто мы и что здесь делаем, и велела возвращаться на занятия. А потом сказала напоследок «всю правду», глядя на мою перемазанную чернилами ладошку…
– Даша! – Охотник тряс меня за плечи без всякой приличествующей моменту нежности. – Ты витаешь в облаках!
– Я слушаю, – сообщила я, сфокусировав взгляд, и покраснела.
У Ларса на подбородке была ямочка, к которой мне очень хотелось прикоснуться, а золотистые ресницы отбрасывали кружевную тень на скулы.
– Мне очень жаль, что я втянул тебя, глупенькую, наивную полукровку, в эту историю. Жаль, что наложил чары, чтобы ты согласилась на переход, и жаль, что я уже ничего не в силах изменить.
Я задохнулась. Блондин равнодушно отпустил мои плечи и кивнул:
– Пошли! Мне еще предстоит разыскивать родственников нашего маленького нюхача.
Остаток пути я страдала. Плакать не хотелось, хотелось выть в голос, широко раскрыв рот, всхлипывая и размазывая по щекам злые горячие слезы. Вот так вот, наивная полукровка, Дарья Ивановна, и разрушаются девичьи мечты. Вы, значит, придумываете себе всякие романтические обстоятельства, стараетесь забыть о том, что предмет вашей страсти еще полчаса назад с верховными ведьмами тискался, а он, оказывается, вас просто пожалел.
– Боязни суши у тебя не наблюдается? – Ларс ловко спрыгнул на траву и протянул мне руку. – Твердая земля, поверхность… Непреодолимый ужас чувствуешь?
– Нет, – гордо проигнорировала я помощь. – Отойди, а то еще придавлю ненароком.
Он бы, может, и успел отскочить, если бы камни под ногами вдруг не заходили ходуном, как будто стряхивая меня. Я широко раскинула руки и полетела вниз. Подмять под себя крупного высокого мужчину – это, доложу я вам, непередаваемое ощущение. Абсолютная власть над миром, наверное, вызывает похожее чувство.
– Как ты, жива еще с таким вестибулярным аппаратом? – покряхтывая, поинтересовались снизу.
Я даже зажмурилась от удовольствия, представляя, какие лиловые синяки появятся на моем спасителе через пару часиков. И правильно, ломать романтический настрой прекрасным дамам должно быть еще и больно.
– Всегда находится ктото, у кого с этим самым аппаратом все хорошо.
Я поднялась, потянулась и посмотрела назад. Скалистый гребень, по которому мы только что шли, исчезал под водой.
– Поэтому так важно четко рассчитать время перехода. Иначе пришлось бы добираться до берега вплавь.
Я пожала плечами. Сообщать о своей давней гидрофобии было излишне, как и о том, что плаваю я с изяществом лома.
Утоптанная тропинка уводила от берега. По ней мы и пошли. Флора была привычной – обычная зеленая трава, невысокие кусты подлеска, ноздреватая кора древесных стволов. Минут через двадцать тропка вывела нас на большую поляну, в центре которой возвышался старый дуб.
– Ждать будем здесь. – Ларс достал, из рюкзака каремат веселенького розового цвета, расстелил его под деревом и жестом предложил мне присесть.
– А разве не нужно первым делом развести костер и поставить палатку? – блеснула я полученными еще в школьных турпоходах знаниями.
– Никогда не зажигай огонь в лесу маленького народца. Пожаров они боятся больше всего. А нарушителя могут и покалечить.
Ларс устроился прямо на земле, чтото усиленно разыскивая в недрах своего рюкзака. А еще потом говорят, что это в дамских сумочках бардак. Я, например, в своей сумке любую вещь на скорость найти могу с закрытыми глазами. Хотя и таскаю с собой всегда уйму всего полезного: записную книжку, десяток ручек, салфетки, запасные колготки, два комплекта ключей, новый зонт, который служит скорее талисманом от дождя, чем средством защиты от оного, пачку какихнибудь крекеров на случай приступа голода, бутылочку минеральной воды, чтоб не питаться всухомятку, косметичку с набором первой необходимости, чтоб, не дай бог, не скомпрометировать себя в обществе блестящим носом, зарядку для телефона, сам телефон…
– Вот ты где! – Блондин поднял серебряное тельце Пака на ладони, как будто демонстрируя всем желающим. – Передайте Бусинке, что с ее сыном случилась беда.
Ветер тревожно взвыл в кроне дуба: «Бусинка, Бусинка, беда, беда…» Стая птиц сорвалась с веток. Нам на головы посыпались желуди и сухой древесный мусор.
– Она сейчас будет, – сказал Ларс. И, положив Пака на мой коврик, растянулся на траве. – Подождем.
Небожьи коровки, или Вторая жизнь столового серебра
Лучший способ организовать панику – попросить всех сохранять спокойствие.
NN
Про крокодилов рассказывают страшные вещи. И хитрые они, и жестокие, и могут часами подкарауливать добычу, притаившись в прибрежной воде. Я была спокойна, как крокодил на отдыхе. По крайней мере, мне хотелось, чтобы все было именно так. Подумаешь, стая насекомоподобных фей! Одной фобией стало меньше, когда я представила всю эту размахивающую колющережущими предметами братию в коллекции своего отца. Да уж, профессор Кузнецов со своим разящим сачком для ловли бабочек живо поставил бы их на место – в аккуратные застекленные рамочки с подписями на латыни. Я бы ему еще и помогла. Вот еще одна хамоватая малявка попытается цапнуть меня за выступающую часть тела, я сама начну коллекцию собирать!
– Брысь! – отмахнулась я от настырного фейка. – Ларс, сделай чтонибудь, а то я орать начну!
Блондин увлеченно беседовал с крошечной рыжей бабенкой, которая сидела на его ладони. Пухлая дамочка была облачена в алые доспехи (судя по виднеющимся на пластинах точкам, из крылышек божьей коровки) и вооружена десертной вилкой.
– Я занят. – Охотник даже не посмотрел в мою сторону.
Ууу! Шовинист!
– Всем приземлиться и соблюдать тишину!
Ага! Так они меня и послушались. Давай, Дашка, ты же можешь! Где твой легендарный уговаривающий голосок? Я глубоко вздохнула. Растрепанный крошечный блондин (вот, опять блондин!) с ножом наперевес кувыркался в воздухе в сантиметре перед моим носом.
– Какой ты красивый, – восхищенно проговорила я. – И ловкий.
– Я еще и вот так могу, – пискнул он. – Смотри!
– Ну просто фигура высшего пилотажа! – Голосовые связки тепло вибрировали. – Как она называется?
– В мою честь – пике Огонька.
Малыш теперь просто висел передо мной, помахивая крылышками.
– Сколько внимания нашему хвастунишке! – подлетела синеволосая девчонка. – Меня зовут Лучинка.
– Ты тоже красивая.
Через несколько минут у меня было тридцать новых знакомых, которые послушно расселись на розовом каремате. Все они были красавцы, эквилибристы и самые ловкие существа во вселенной. По крайней мере, именно об этом, пытаясь не повторяться, я им сообщила. Ребята и правда были милыми и напомнили мне Жанкиных третьеклашек. Десертные ножи, вилки и даже одна ложка лежали кучкой подальше от владельцев, демонстрируя мирный характер нашей беседы.
– Вот кто тебе нужен, Бусинка, чтобы держать в узде твоих сорванцов.
– Леди – сирена? – Рыжая воительница сидела на плече блондина, свесив ножки.
Уважение, прозвучавшее в голосе, мне понравилось.
– Не сирена, – решила я проявить патриотизм. – Сирин.
– Леди Сирин Энского уезда, – усмехнулся Ларс, демонстрируя начитанность. – Очень благозвучно.
Я немного подумала и согласилась – да, хорошо.
Бусинка, предводительница местных малышей, оказалось дамой на редкость деятельной. Ситуация, в которой оказался ее непутевый сын, кажется, нисколько ее не удивила.
– Вот учишь его, учишь, мерзавца, лишний раз светлым на глаза не попадаться, все без толку… Наутро будет как новенький, – успокоила она нас, небрежно постучав по серебряному Паку вилкой. – Сейчас его надо на жертвенный камень уложить.
– Я могу помочь? – почтительно спросил Ларс. – Перенести блудного отпрыска?
– Деньгами поможешь. Не хватало еще вам, громадинам, к нашим священным местам дорогу показывать.
Бусенка залихватски свистнула, и четверка маленьких фей подняла в воздух статую Пака. Остальные, жужжа, потянулись следом, образовав нечто вроде журавлиного клина.
– Пока, леди Сирин! Приятного путешествия!
Я кивала и улыбалась в ответ.
Бусинка подождала, пока процессия исчезнет за кронами деревьев.
– Ну что, Хитрый Лис, будем торговаться?
Блондин улыбнулся.
– Прости, что не уследил. Ты же знаешь, какой Пак взбалмошный мальчик.
– И во сколько ты оцениваешь мое прощение?
Мне стало скучно. Финансовые вопросы никогда не были моим коньком. Посмотреть на местную валюту я бы не отказалась, но, пока блондин не выложит ее на стол переговоров, которым стал мой каремат, можно расслабиться.
Солнце поднялось повыше и стало более ярким. Значит, скоро полдень, и не ела я со вчерашнего дня. Абсент не считается, хотя говорят, что алкоголь невероятно калорийный. Я побродила по полянке, стараясь особо не отдаляться. Ни ягод, ни съедобных корешков не обнаружилось. Как выглядят эти самые «съедобные корешки», я не знала, но их точно не было. Залезла в колючие кусты только для того, чтоб убедиться, что это точно не малина, или малина, но плодоносить ей еще не скоро. И тут меня накрыло. Загудело в ушах, перехватило дыхание, я задрожала, как в горячке.
Огонь. Стена огня, наступающая на маленький городок. Жители спят в своих игрушечных домиках. Ночь. Горячий ветер, поднимаемый огромными крыльями. С неба летит смерть. У нее желтые глаза и хищный изогнутый клюв. «Угук! – кричит смерть. – Угукугук!»
Не знаю, сколько длилось мое видение, но когда я, потная и исцарапанная, добралась до Ларса, он уже в одиночестве валялся на траве и меланхолично пялился в небо.
– Где тебя носит?
– Ночью на жилища маленького народца нападут совы, – проигнорировала я вопрос. – Мы должны предупредить Бусинку!
– Это непросто. На призывы нам не ответят, а разыскать их городок без подсказки… – Блондин торопливо поднимался. – Пригнись!
Я упала на землю. Над головой свистнула молния.
– Сдавайся, охотник, я не хочу тебя убивать!
Из серого вихря появились фигуры паладинов. Эмбер заносил хлыст для повторного удара. Руби вынырнула изза спины предводителя с искрящимся жезлом наперевес.
Ларс медленно поднял руки, из рукава в ладонь скользнула рукоять метательного ножа. Если он успеет снять одного из паладинов…
– Их должно быть трое, – тихо проговорила я.
И в это время подкравшийся к нам третий накинул на охотника металлическую крупноячеистую сеть.
– Faen! – с чувством выругался Ларс. – Faen heller!
А я только захрипела, когда на моем горле затянулась чародейская удавка Эмбера.
– Твои приспешники мертвы, охотник. Они не успели разрушить кладку нашего перехода, за что и поплатились.
– Так убей и меня, ушлепок, – прохрипел Ларс, корчась на земле. – Отнесешь мамочке мою голову, она тебя похвалит.
– Янтарная Леди будет рада сама свернуть тебе шею, у нее с тобой давние счеты.
Если Эмбер и обиделся на слова Ларса, он этого никак не показал. Разве что посильнее дернул поводок да саданул огненным шаром в подлесок. Ушлепок!
– Спокойствие, принц, – осторожно приблизился третий воин, судя по всему, тот самый Эсмеральд, к которому паладины из моей квартиры направлялись. – Пикси не любят огня.
– Плевать! Я выжгу дотла их поселение!
Я пялилась на Эсмеральда с простотаки неприличным любопытством. Ну там длинные золотистые волосы и желтые глаза – мы уже проходили. Но у мужика было четыре руки! Интересно было бы посмотреть, к чему крепится нижняя пара, к каким таким суставам? За счет дополнительных конечностей торс фея получился слегка удлиненным, поэтому вся огромная фигура смотрелась приземисто. Тонкая кожа «гидракостюма» подчеркивала все мускулистые выпуклости. Я прикинула, что каждый бицепс по размеру мог соперничать с моей головой, представила кулачище, в эту самую голову прилетающий, и даже с какойто симпатией перевела взгляд на Эмбера. Этот был пожиже, значит, по моей внутренней классификации, безопасней. Почемуто предводитель паладинов в этот момент напоминал мне наглого подростка. Принц. Кто бы мог подумать! Так он, наверное, подросток и есть. Определять возраст фей по внешнему виду я не умею, они одинаковые – одинаково глянцевые, как с обложки гламурного журнала. Руби, Эмбер, Эсмеральд… Вот Ларс – он другой. Более мужественный, что ли. Ларсу я бы лет двадцать пять дала, может, чуть больше…
Меня опять дернули за поводок, не дав додумать интересную мысль.
– Где нюхач, сирена? Руби отдавала его тебе. Он понадобится нам, чтобы перейти через болото.
Если я ничего не путаю, боязнь болот и темных водоемов называется лимнофобия.
– Я хочу его оживить, понимаешь? – как недоразвитой повторил мне паладин. – Дай!
– У меня его нет, – пожала я плечами.
– Наглая тварь, – процедил Эсмеральд и наотмашь хлестнул меня по щеке.
– Ушлепок! – Я укусила его за руку, когда он попытался расстегнуть молнию моей куртки.
Фей зашипел, я стукнула его ногой по колену и повалилась вперед. Я, конечно, не серебристая «девятка», но тоже немало вешу. С таким же успехом я могла попробовать таранить стену. Эмбер хохотал над моей головой, пока я пыхтела в районе его подмышки.
– Меня тренировали еще в колыбели, я могу в одиночку справиться с отрядом воинов, не прибегая к чарам. Я принц альвов! А ты, маленькая хумановская полукровка, надеешься победить меня в рукопашной?
Я удвоила усилия, не забывая бросать быстрые взгляды в сторону связанного охотника. Паладины с удовольствием наблюдали за моими потугами и не замечали, что Ларс перепиливает свои путы метательным ножом. Наверное, на клинке все же была режущая кромка, потому что сеть поддалась. Блондин молниеносно вскочил и двумя гигантскими прыжками… покинул поляну, скрывшись в лесу. Черт! Я так понимаю, меня спасать никто не собирается? Эсмеральд ринулся в погоню, Руби скользнула в ближайшие кусты, видимо, наперерез. Я осталась на поляне – дура дурой, в объятиях Эмбера и в пучине отчаяния.
Фей не торопился меня отпускать. Его ладони плавно скользнули по моей спине.
– Ты отвлекала внимание, чтобы он успел бежать? Глупенькая… Хитрому лису не привыкать расплачиваться за свою жизнь чужими.
Я молча отстранилась. Паладин закрепил свободный конец поводка на своем поясном кольце, рассеянно оглядел поляну и лег на каремат, потянув меня за собой. Длина удавки не позволяла капризничать. Поэтому я послушно уселась на травку около принца, хватая ртом воздух, чтобы позорно не разрыдаться.
– Хорошо! – Он тоже теперь говорил громко. – Какие темы тебя интересуют?
– Почему тогда в клубе я увидела тебя? Ведь ты пользовался чарами невидимости.
За спиной молчали, я испуганно обернулась. Его лицо выражало удивление.
– Случайность, – наконец ответил он. – Просто в какойто момент ты посмотрела точно на меня. Так бывает. Порошок мешает сосредоточиться на предмете. Если бы ты в этот момент отвела взгляд или моргнула, я бы просто исчез с твоих глаз.
Мы возобновили движение. До кромки берега оставалось не больше ста метров.
– А когда ты оживишь Пака?
– Мы ступили на землю его родичей, думаю, они помогут мне в этом.
– Понятно.
– Послушай, – Ларс одним длинным шагом догнал меня, – ты хорошая, славная девочка, и потом я тебе этого уже не смогу сказать…
У меня мурашки по спине побежали от предвкушения. Права, ох права была цыганка, когдато давнымдавно предсказавшая мне высокого блондина – любовь всей жизни. Я училась тогда классе в четвертом и прогуливала уроки вместе с верной Арбузовой в привокзальном скверике. Носатая смуглая женщина в яркой шали, сидящая на соседней скамейке, подозвала нас к себе, расспросила, кто мы и что здесь делаем, и велела возвращаться на занятия. А потом сказала напоследок «всю правду», глядя на мою перемазанную чернилами ладошку…
– Даша! – Охотник тряс меня за плечи без всякой приличествующей моменту нежности. – Ты витаешь в облаках!
– Я слушаю, – сообщила я, сфокусировав взгляд, и покраснела.
У Ларса на подбородке была ямочка, к которой мне очень хотелось прикоснуться, а золотистые ресницы отбрасывали кружевную тень на скулы.
– Мне очень жаль, что я втянул тебя, глупенькую, наивную полукровку, в эту историю. Жаль, что наложил чары, чтобы ты согласилась на переход, и жаль, что я уже ничего не в силах изменить.
Я задохнулась. Блондин равнодушно отпустил мои плечи и кивнул:
– Пошли! Мне еще предстоит разыскивать родственников нашего маленького нюхача.
Остаток пути я страдала. Плакать не хотелось, хотелось выть в голос, широко раскрыв рот, всхлипывая и размазывая по щекам злые горячие слезы. Вот так вот, наивная полукровка, Дарья Ивановна, и разрушаются девичьи мечты. Вы, значит, придумываете себе всякие романтические обстоятельства, стараетесь забыть о том, что предмет вашей страсти еще полчаса назад с верховными ведьмами тискался, а он, оказывается, вас просто пожалел.
– Боязни суши у тебя не наблюдается? – Ларс ловко спрыгнул на траву и протянул мне руку. – Твердая земля, поверхность… Непреодолимый ужас чувствуешь?
– Нет, – гордо проигнорировала я помощь. – Отойди, а то еще придавлю ненароком.
Он бы, может, и успел отскочить, если бы камни под ногами вдруг не заходили ходуном, как будто стряхивая меня. Я широко раскинула руки и полетела вниз. Подмять под себя крупного высокого мужчину – это, доложу я вам, непередаваемое ощущение. Абсолютная власть над миром, наверное, вызывает похожее чувство.
– Как ты, жива еще с таким вестибулярным аппаратом? – покряхтывая, поинтересовались снизу.
Я даже зажмурилась от удовольствия, представляя, какие лиловые синяки появятся на моем спасителе через пару часиков. И правильно, ломать романтический настрой прекрасным дамам должно быть еще и больно.
– Всегда находится ктото, у кого с этим самым аппаратом все хорошо.
Я поднялась, потянулась и посмотрела назад. Скалистый гребень, по которому мы только что шли, исчезал под водой.
– Поэтому так важно четко рассчитать время перехода. Иначе пришлось бы добираться до берега вплавь.
Я пожала плечами. Сообщать о своей давней гидрофобии было излишне, как и о том, что плаваю я с изяществом лома.
Утоптанная тропинка уводила от берега. По ней мы и пошли. Флора была привычной – обычная зеленая трава, невысокие кусты подлеска, ноздреватая кора древесных стволов. Минут через двадцать тропка вывела нас на большую поляну, в центре которой возвышался старый дуб.
– Ждать будем здесь. – Ларс достал, из рюкзака каремат веселенького розового цвета, расстелил его под деревом и жестом предложил мне присесть.
– А разве не нужно первым делом развести костер и поставить палатку? – блеснула я полученными еще в школьных турпоходах знаниями.
– Никогда не зажигай огонь в лесу маленького народца. Пожаров они боятся больше всего. А нарушителя могут и покалечить.
Ларс устроился прямо на земле, чтото усиленно разыскивая в недрах своего рюкзака. А еще потом говорят, что это в дамских сумочках бардак. Я, например, в своей сумке любую вещь на скорость найти могу с закрытыми глазами. Хотя и таскаю с собой всегда уйму всего полезного: записную книжку, десяток ручек, салфетки, запасные колготки, два комплекта ключей, новый зонт, который служит скорее талисманом от дождя, чем средством защиты от оного, пачку какихнибудь крекеров на случай приступа голода, бутылочку минеральной воды, чтоб не питаться всухомятку, косметичку с набором первой необходимости, чтоб, не дай бог, не скомпрометировать себя в обществе блестящим носом, зарядку для телефона, сам телефон…
– Вот ты где! – Блондин поднял серебряное тельце Пака на ладони, как будто демонстрируя всем желающим. – Передайте Бусинке, что с ее сыном случилась беда.
Ветер тревожно взвыл в кроне дуба: «Бусинка, Бусинка, беда, беда…» Стая птиц сорвалась с веток. Нам на головы посыпались желуди и сухой древесный мусор.
– Она сейчас будет, – сказал Ларс. И, положив Пака на мой коврик, растянулся на траве. – Подождем.
ГЛАВА 8
Небожьи коровки, или Вторая жизнь столового серебра
Лучший способ организовать панику – попросить всех сохранять спокойствие.
NN
Про крокодилов рассказывают страшные вещи. И хитрые они, и жестокие, и могут часами подкарауливать добычу, притаившись в прибрежной воде. Я была спокойна, как крокодил на отдыхе. По крайней мере, мне хотелось, чтобы все было именно так. Подумаешь, стая насекомоподобных фей! Одной фобией стало меньше, когда я представила всю эту размахивающую колющережущими предметами братию в коллекции своего отца. Да уж, профессор Кузнецов со своим разящим сачком для ловли бабочек живо поставил бы их на место – в аккуратные застекленные рамочки с подписями на латыни. Я бы ему еще и помогла. Вот еще одна хамоватая малявка попытается цапнуть меня за выступающую часть тела, я сама начну коллекцию собирать!
– Брысь! – отмахнулась я от настырного фейка. – Ларс, сделай чтонибудь, а то я орать начну!
Блондин увлеченно беседовал с крошечной рыжей бабенкой, которая сидела на его ладони. Пухлая дамочка была облачена в алые доспехи (судя по виднеющимся на пластинах точкам, из крылышек божьей коровки) и вооружена десертной вилкой.
– Я занят. – Охотник даже не посмотрел в мою сторону.
Ууу! Шовинист!
– Всем приземлиться и соблюдать тишину!
Ага! Так они меня и послушались. Давай, Дашка, ты же можешь! Где твой легендарный уговаривающий голосок? Я глубоко вздохнула. Растрепанный крошечный блондин (вот, опять блондин!) с ножом наперевес кувыркался в воздухе в сантиметре перед моим носом.
– Какой ты красивый, – восхищенно проговорила я. – И ловкий.
– Я еще и вот так могу, – пискнул он. – Смотри!
– Ну просто фигура высшего пилотажа! – Голосовые связки тепло вибрировали. – Как она называется?
– В мою честь – пике Огонька.
Малыш теперь просто висел передо мной, помахивая крылышками.
– Сколько внимания нашему хвастунишке! – подлетела синеволосая девчонка. – Меня зовут Лучинка.
– Ты тоже красивая.
Через несколько минут у меня было тридцать новых знакомых, которые послушно расселись на розовом каремате. Все они были красавцы, эквилибристы и самые ловкие существа во вселенной. По крайней мере, именно об этом, пытаясь не повторяться, я им сообщила. Ребята и правда были милыми и напомнили мне Жанкиных третьеклашек. Десертные ножи, вилки и даже одна ложка лежали кучкой подальше от владельцев, демонстрируя мирный характер нашей беседы.
– Вот кто тебе нужен, Бусинка, чтобы держать в узде твоих сорванцов.
– Леди – сирена? – Рыжая воительница сидела на плече блондина, свесив ножки.
Уважение, прозвучавшее в голосе, мне понравилось.
– Не сирена, – решила я проявить патриотизм. – Сирин.
– Леди Сирин Энского уезда, – усмехнулся Ларс, демонстрируя начитанность. – Очень благозвучно.
Я немного подумала и согласилась – да, хорошо.
Бусинка, предводительница местных малышей, оказалось дамой на редкость деятельной. Ситуация, в которой оказался ее непутевый сын, кажется, нисколько ее не удивила.
– Вот учишь его, учишь, мерзавца, лишний раз светлым на глаза не попадаться, все без толку… Наутро будет как новенький, – успокоила она нас, небрежно постучав по серебряному Паку вилкой. – Сейчас его надо на жертвенный камень уложить.
– Я могу помочь? – почтительно спросил Ларс. – Перенести блудного отпрыска?
– Деньгами поможешь. Не хватало еще вам, громадинам, к нашим священным местам дорогу показывать.
Бусенка залихватски свистнула, и четверка маленьких фей подняла в воздух статую Пака. Остальные, жужжа, потянулись следом, образовав нечто вроде журавлиного клина.
– Пока, леди Сирин! Приятного путешествия!
Я кивала и улыбалась в ответ.
Бусинка подождала, пока процессия исчезнет за кронами деревьев.
– Ну что, Хитрый Лис, будем торговаться?
Блондин улыбнулся.
– Прости, что не уследил. Ты же знаешь, какой Пак взбалмошный мальчик.
– И во сколько ты оцениваешь мое прощение?
Мне стало скучно. Финансовые вопросы никогда не были моим коньком. Посмотреть на местную валюту я бы не отказалась, но, пока блондин не выложит ее на стол переговоров, которым стал мой каремат, можно расслабиться.
Солнце поднялось повыше и стало более ярким. Значит, скоро полдень, и не ела я со вчерашнего дня. Абсент не считается, хотя говорят, что алкоголь невероятно калорийный. Я побродила по полянке, стараясь особо не отдаляться. Ни ягод, ни съедобных корешков не обнаружилось. Как выглядят эти самые «съедобные корешки», я не знала, но их точно не было. Залезла в колючие кусты только для того, чтоб убедиться, что это точно не малина, или малина, но плодоносить ей еще не скоро. И тут меня накрыло. Загудело в ушах, перехватило дыхание, я задрожала, как в горячке.
Огонь. Стена огня, наступающая на маленький городок. Жители спят в своих игрушечных домиках. Ночь. Горячий ветер, поднимаемый огромными крыльями. С неба летит смерть. У нее желтые глаза и хищный изогнутый клюв. «Угук! – кричит смерть. – Угукугук!»
Не знаю, сколько длилось мое видение, но когда я, потная и исцарапанная, добралась до Ларса, он уже в одиночестве валялся на траве и меланхолично пялился в небо.
– Где тебя носит?
– Ночью на жилища маленького народца нападут совы, – проигнорировала я вопрос. – Мы должны предупредить Бусинку!
– Это непросто. На призывы нам не ответят, а разыскать их городок без подсказки… – Блондин торопливо поднимался. – Пригнись!
Я упала на землю. Над головой свистнула молния.
– Сдавайся, охотник, я не хочу тебя убивать!
Из серого вихря появились фигуры паладинов. Эмбер заносил хлыст для повторного удара. Руби вынырнула изза спины предводителя с искрящимся жезлом наперевес.
Ларс медленно поднял руки, из рукава в ладонь скользнула рукоять метательного ножа. Если он успеет снять одного из паладинов…
– Их должно быть трое, – тихо проговорила я.
И в это время подкравшийся к нам третий накинул на охотника металлическую крупноячеистую сеть.
– Faen! – с чувством выругался Ларс. – Faen heller!
А я только захрипела, когда на моем горле затянулась чародейская удавка Эмбера.
– Твои приспешники мертвы, охотник. Они не успели разрушить кладку нашего перехода, за что и поплатились.
– Так убей и меня, ушлепок, – прохрипел Ларс, корчась на земле. – Отнесешь мамочке мою голову, она тебя похвалит.
– Янтарная Леди будет рада сама свернуть тебе шею, у нее с тобой давние счеты.
Если Эмбер и обиделся на слова Ларса, он этого никак не показал. Разве что посильнее дернул поводок да саданул огненным шаром в подлесок. Ушлепок!
– Спокойствие, принц, – осторожно приблизился третий воин, судя по всему, тот самый Эсмеральд, к которому паладины из моей квартиры направлялись. – Пикси не любят огня.
– Плевать! Я выжгу дотла их поселение!
Я пялилась на Эсмеральда с простотаки неприличным любопытством. Ну там длинные золотистые волосы и желтые глаза – мы уже проходили. Но у мужика было четыре руки! Интересно было бы посмотреть, к чему крепится нижняя пара, к каким таким суставам? За счет дополнительных конечностей торс фея получился слегка удлиненным, поэтому вся огромная фигура смотрелась приземисто. Тонкая кожа «гидракостюма» подчеркивала все мускулистые выпуклости. Я прикинула, что каждый бицепс по размеру мог соперничать с моей головой, представила кулачище, в эту самую голову прилетающий, и даже с какойто симпатией перевела взгляд на Эмбера. Этот был пожиже, значит, по моей внутренней классификации, безопасней. Почемуто предводитель паладинов в этот момент напоминал мне наглого подростка. Принц. Кто бы мог подумать! Так он, наверное, подросток и есть. Определять возраст фей по внешнему виду я не умею, они одинаковые – одинаково глянцевые, как с обложки гламурного журнала. Руби, Эмбер, Эсмеральд… Вот Ларс – он другой. Более мужественный, что ли. Ларсу я бы лет двадцать пять дала, может, чуть больше…
Меня опять дернули за поводок, не дав додумать интересную мысль.
– Где нюхач, сирена? Руби отдавала его тебе. Он понадобится нам, чтобы перейти через болото.
Если я ничего не путаю, боязнь болот и темных водоемов называется лимнофобия.
– Я хочу его оживить, понимаешь? – как недоразвитой повторил мне паладин. – Дай!
– У меня его нет, – пожала я плечами.
– Наглая тварь, – процедил Эсмеральд и наотмашь хлестнул меня по щеке.
– Ушлепок! – Я укусила его за руку, когда он попытался расстегнуть молнию моей куртки.
Фей зашипел, я стукнула его ногой по колену и повалилась вперед. Я, конечно, не серебристая «девятка», но тоже немало вешу. С таким же успехом я могла попробовать таранить стену. Эмбер хохотал над моей головой, пока я пыхтела в районе его подмышки.
– Меня тренировали еще в колыбели, я могу в одиночку справиться с отрядом воинов, не прибегая к чарам. Я принц альвов! А ты, маленькая хумановская полукровка, надеешься победить меня в рукопашной?
Я удвоила усилия, не забывая бросать быстрые взгляды в сторону связанного охотника. Паладины с удовольствием наблюдали за моими потугами и не замечали, что Ларс перепиливает свои путы метательным ножом. Наверное, на клинке все же была режущая кромка, потому что сеть поддалась. Блондин молниеносно вскочил и двумя гигантскими прыжками… покинул поляну, скрывшись в лесу. Черт! Я так понимаю, меня спасать никто не собирается? Эсмеральд ринулся в погоню, Руби скользнула в ближайшие кусты, видимо, наперерез. Я осталась на поляне – дура дурой, в объятиях Эмбера и в пучине отчаяния.
Фей не торопился меня отпускать. Его ладони плавно скользнули по моей спине.
– Ты отвлекала внимание, чтобы он успел бежать? Глупенькая… Хитрому лису не привыкать расплачиваться за свою жизнь чужими.
Я молча отстранилась. Паладин закрепил свободный конец поводка на своем поясном кольце, рассеянно оглядел поляну и лег на каремат, потянув меня за собой. Длина удавки не позволяла капризничать. Поэтому я послушно уселась на травку около принца, хватая ртом воздух, чтобы позорно не разрыдаться.
