— Добрый день, гера. Госпожа Зарана вас уже ждет.
Мне помогли раздеться и проводили в зал. Там меня уже ждала Зарана.
— Добрый день, гера Александра.
— Добрый день, Зарана, — так, если я гера, то на ты и по имени. Я сразу поняла, что меня проверяют. Зарана сидела перед столиком с чайным сервизом как настоящая королева.
— Не составите ли мне компанию в столь чудесный день?
— С удовольствием! — улыбаемся и машем, ага. А день прямо расчудесный — мелкий дождь со снегом, ветер, слякоть. Лепота! Я аккуратно, как будто я хрустальная, присела на краешек диванчика и попыталась скопировать позу этой заразы.
— Как вы поживаете? Как вам в нашем поселение? — она привстала, ловко взяла блюдце с чашкой в одну руку, в другую чайничек, на весу налила в чашку чай и подала мне. Я взяла блюдце двумя руками.
— Благодарю, — улыбаться становится сложнее, начала болеть поясница и в лопатках, — Все прекрасно, я рада что смогла узнать столько новых людей. Как вы поживаете? Ты! Как ты поживаешь?
— О благодарю, у меня все замечательно! — и улыбается.
Я посмотрела на чай, потом на Зарану. Кукла, вот честно. Совсем не такой она была тогда у ведьмы. Поставила чашку на столик.
— Зарана. Тебе мастер говорил, что я из далека? Из очень далекого далека.
— Да, командир говорил, что вам необходимо научиться вести себя соответственно дворянскому титулу. И всему из этого вытекающему.
— Отлично. Так вот, я не умею ничего. И сейчас, наверно, даже сижу неправильно. Иначе почему у меня болит спина и плечи?
— Нет, вы сидите совсем неплохо, только еще вытяните вверх голову. Вы ее куксите.
И улыбается, зараза. Глядя в это безмятежное приветливое лицо, я медленно, совсем не желая того, осознавала, что это обучение я возненавижу.
Два часа! Всего через два часа я шла домой, путаясь в своих ногах. Целых два часа! Два часа мы пили чай. И беседовали. Вернее, Зарана беседовала со мной. Спустя первый час я уже готова была взвыть от боли в спине, в плечах, в шее, в пятой точке! А эта! Эта зараза! «Не ерзайте, гера; сядьте ровно; поставьте ноги как были; возьмите чашку; поднимите подбородок; улыбайтесь». Дома я упала на кровать без сил и даже не пошла на ужин. И только Славик жалел меня, тыкая влажным носиком в щеку.
Так и потянулись мои дни с новым распорядком. До обеда хорошо, после обеда отвратительно. Мы учились сидеть, стоять, ходить, правильно поворачиваться, наклоняться, подавать вещи и руку. И улыбаться. Про говорить я вообще молчу. Там плохо все — слова, интонация, громкость. Идеальный курс для разных зазвездившихся дамочек, быстро осознаешь свою никчемность. Тем более, когда Зарана показывает это все на своих воспитанницах. Девчонки от двенадцати до шестнадцати лет, грациозные как лани. Не ходят — плывут. Осанка как у наших балерин, каждое движение отточено, каждое слово выверено.
Я порой смотрела на Зарану с ужасом, она создает свою армию. Армию кукол. Шутка, конечно. У нее только сироты живут и таких девушек, от двенадцати до шестнадцати, у нее только семь. Или правильнее — аж целых семь. До двенадцати — это еще ребенок, с шестнадцати уже может работать и замуж выходить. Есть еще Киана, ей уже семнадцать, но она так и осталась у Зараны. Помогает с детьми, как и девчонки от двенадцати лет. А их в ее большом доме больше тридцати. Младенцев не видела, но детишек лет трех-четырех нескольких уже приметила. Они заходили к нам, но хватало одного взгляда и спокойного слова Зараны, и мне самой хотелось отправиться к себе. Ей очень идет эта роль, такой строгой, серьезной и спокойной воспитательницы. Ее не боятся, но слушают беспрекословно.
Я сама с каждым днем уважала ее все больше. Хотя стоит признаться после того, как узнала про детей, я и так относилась к ней положительно. И ворчала больше из вредности. Ну и стыдно перед самой собой. Вот и после наших уроков. Я ее ненавидела, но была благодарна. Она не повышала голос, никогда ни одного резкого слова, всегда доброжелательное выражение лица, и только интонация вроде тихого размеренного голоса. Невероятный навык. Тоже так хочу!
Сегодня выходной и Великая ночь. Мы с Имрой уже примерили ушки и хвостик, и теперь осталось дождаться ночи. Я сама заразилась предпраздничным настроением и ждала праздника в предвкушении. Моя рука уже почти совсем зажила, а Славик как будто и не болел, только глазик, отсутствующий свидетельствует, что что-то было. Я ему смастерила крылышки, и он тоже пойдет на праздник. Одноглазый Слава-бабочка. Маг не пойдет, он больше совсем не ходит. Я каждый вечер его навещаю, и мы беседуем. Пусть это не лекции, как ранее, но он все равно рассказывает мне что-нибудь полезное. Вот и сейчас, я решила посидеть с магом перед праздником.
— Учитель, ты точно не хотешь на праздник? Мы могли бы что-нибудь придумать. Перенесли бы тебя вместе с креслом.
— Не стоит, — маг покряхтел на кресле усаживаясь удобнее, — ты хоть представляешь, сколько этих праздников было в моей жизни? Этот праздник ерунда, по сравнению с тем, что устраивают Цаони.
— Цаони — это кто?
— Это кочующий народ. Их еще называют дети Вуура.
— Бог Огня!
— Да, верно. У Цаони очень много поцелованных огнем. Они всегда в пути, останавливаются на несколько дней у города, разбивают шатры с палатками. У них там и маги, и акробаты, и певцы с танцорами. Гадалки, уродцы, рассказчики, скоморохи, дрессировщики, а гимнастки… ммм, — маг прям расплылся в улыбке и глаза прикрыл. Я тоже заулыбалась. Видно, есть что вспомнить старику то.
— Они устраивают такие праздники, это нечто. Некоторые бывает и уходят с караваном. Потом возвращаются, как протрезвеют. А некоторые и нет. У них вечная дорога, жизнь без забот и обязательств, вечный праздник. Они горят, жизнью горят. Невероятный народ.
— Но они люди?
— Ой, кого там только нету. Именно у Цаони можно встретить расы, которых никогда нигде не увидишь. Именно Цаони исколесили большинство земель и видели то, чего многие и представить не могут. Поэтому их сказителей так любят, особенно конечно дети. Ну и за зверей невиданных тоже.
— Вау! Я бы тоже хотела побывать у них.
— Обязательно! Если узнаешь, что они где-то недалеко, то обязательно посети. Это того стоит. Но, к сожалению, это редкость. Они больше любят южные земли, сюда к нам редко поднимаются.
— И правда жаль.
— Александра.
— Да? — маг смотрел серьезно. Я подобралась.
— Разведчики вернулись. Сегодня все отдыхают, завтра приходят в себя. А на следующий день будем собирать совет. И ты должна на нем быть.
— Должна?
— Это будет твой клан и твой город. Тебе пора начинать принимать решения.
— Страшно. Немного.
— Это хорошо. Меня бы больше напугало, прыгай ты от радости.
Я хмыкнула. Это надо быть идиотом. Прыгать от счастья, когда тебе вверяют чужие жизни и вешают такую ответственность. Льстит, конечно, что в меня верят. Самой бы тоже поверить.
Уже совсем стемнело, когда мы отправились на праздник. За Имрой пришел Корт, и они вдвоем провожали меня со Славой. Только подходя к шумному полю, на котором отсвечивали костры, я задумалась. А что я буду там делать? Я обняла крылатого Славу, мы придумаем. А если нет, то покрутимся и отправимся домой. Дорогу я помню. Да тут и ничего сложного — всегда прямо.
Там было шумно. И людно. Люди сновали от палаток к палаткам, все смеялись, с разных сторон доносилась разная музыка. Я не обратила внимания, когда потеряла Имру с Кортом, да и не хотела я мешать им. Между ними разве что искры не летали, я там лишняя. Там все лишние, эти двое, когда вместе — людей не видят. Эхх. Даже завидно. Ну так, светлой такой завистью, с мыслями «вот бы и мне так».
Я тоже пошла по палаткам. Мне тут же всунули стакан горячего вина, горячую колбаску, печенное яблоко в меду и кулек орешек. Тоже в меду. Слава хотел попробовать все. А учитывая, что он у меня на руках, и эти все угощения мне тоже сунули в руки… У нас началась почти война, при которой я старалась не уронить Славку, не пролить вино, и не дать этому хулигану покусать сосиску. Тем более, что яблоко он уже успел присвоить в свои загребущие лапки.
— Гера, вам помочь? — рядом раздался смеющийся голос командира. Я отвлеклась на него, и Слава этим воспользовался, дотянувшись наконец до колбаски.
— Уже не надо, — я смотрела на этого нахала негодующе, но голос мой смеялся. Я про нахала у меня на руках, если что. Не могу злиться на Славу.
— Давайте я его подержу, а вы можете спокойно взять еще колбаску.
— Ой, я даже не знаю, — неловко. И немного боязно. Многие его уже не любят, мало ли, если командир чего задумал.
— Не бойтесь, я его не обижу. Это же ваш питомец.
Я еще раз посмотрела на командира. Вид вроде доброжелательный. Да и не такой командир человек, чтоб слово нарушать. Офицерская честь из него так и прет. Несмотря на тряпичные оленьи рожки на капюшоне. Я почесала свой разрисованный нос и протянула гер Лайнеру Славу. Он аккуратно взял его на руки. Слава застыл истуканом с яблоком в лапках, только смотрел на командира как кролик на удава. Колбаски, к слову, уже не было. Потом мой малыш посмотрел на меня и тихонечко пискнул.
— Будь хорошим мальчиком, — я погладила его успокаивающе. Конечно, у него шок, это первый человек, кроме меня, который взял его на ручки.
А потом мы гуляли, слушали музыку и песни, ели вкусняшки, пили вино и сидр, здоровались с разными людьми и отвечали на приветствия. Люди подходили ко мне поздороваться, поднять стакан за мое здоровье, желали всех благ в новом году и звали к себе за стол. Сначала я стеснялась, и несколько раз спросила командира, может он хочет вернуть мне Славу и пойти веселиться. Но ответ следовал один — ему не сложно, да и спокойней так. Глядя как он одной рукой придерживает Славу и в этой же руке держит еще что-нибудь съестное, я ему охотно верила. Правда это он, конечно, зря. Я про еду. Уже через четверть часа Слава достаточно пришел в себя, чтобы воровать понемногу то, до чего дотягивался. Я только печально вздохнула, глядя, как этот вредина осторожно, пока командир не смотрит, отщипывает кусочек ватрушки, что так опрометчиво маячит перед ним. И снова. И снова. Вспомнила фею крестную из шрека — «с диетой покончено!». Ай ну и ладно, пусть у малыша тоже праздник будет.
Я ощутила праздник. Мне было хорошо. Наверное, впервые в этом мире. Огромные костры в три моих роста будоражили что-то внутри. И люди! Люди опьяняли своей радостью, улыбками. Я и не думала, что столько людей меня знает. Столько людей, ха! Все, вообще все, сразу узнавали меня и спешили что-то сказать, пожать руку, пару раз даже обслюнявили эту самую руку. Несмотря на эту мелочь, мне все очень нравилось. Особенно как пели женщины, без музыки, что-то затяжное, народное. Очень красиво. Слов я почти не разобрала, на имперском, но каком-то не том, что я учила.
— Гер Лайнер, а на каком это?
— Это имперский, предгорное наречье. Оно не сильно различается, просто в песне сложней разобрать.
— Ааа… красиво. Очень.
— Вам нравятся народные песни? — командир спрашивал добродушно, но я заметила, что к нашему разговору прислушиваются.
— Получается, что нравятся. Я раньше подобного не слышала.
И правда. В моем понимание народные песни — это Бабкина и Кадышева. И до этого момента я думала, что не люблю этот жанр. Но тут я услышала нечто иное. Такое, что заставила волоски на руках встать дыбом. Потрясающе красиво. Я надолго запомню этот вечер, и именно этих женщин с песней.
А дальше вечер продолжался. Мы посмотрели на детей, которых катали на лошадях по загону. На охотников, что стреляли из луков в мишени и кидали туда же ножи.
— Гер Лайнер, а кто-то следит за округой?
— Конечно, дозор даже усилен. Шумно очень, — он посмотрел на меня со смешком.
— Простите. Это не недоверие к вашей работе. Просто я увидела много мужчин, а точнее много охотников с военными. Я уже научилась их выделять из общей массы. Больше обычного.
— А обычно они заняты. Это сегодня у всех, кто не в дозоре — выходной.
Вот стоило об этом заговорить, как я заметила, направляющегося к нам быстрым темпом, одного из бойцов командира. В костюме, да только не праздничном, а вполне даже полевом. Он быстро и тихо доложил что-то, подойдя к своему начальнику вплотную. Я только расслышала ответ: «сейчас подойду».
— Что-то случилось? — спросила я сразу, как только гер Лайнер повернулся ко мне.
— Поймали лазутчика. Ничего серьезного. Мне надо отойти, зверя вам вернуть? Или дождетесь нас?
— А можно мне с вами? А кого поймали? — это кто к нам пролезть пытался? Что-то сомневаюсь, что об обычном звере докладывали бы. А значит это что-то интересное. Командир задумался на пару секунд, потом посмотрел на меня что-то решая и кивнул.
— Пойдем.
Слава остался у него на руках, и мы двинулись за палатки. Оставляя праздник за спинами. Я сразу ощутила холод. Он как будто поджидал за определенной чертой и стоило нам ее переступить, как набросился, желая отобрать наши крохи тепла.
Я думала нас ждут сразу за палатками, а оказалось нам пришлось пройти минут десять, пока я увидела нескольких человек, которые стояли, обступив нечто на земле. Чем ближе мы подходили, тем яснее я видела, что там лежит. И тем яснее я понимала, что не надо было мне идти. Вот я разглядела продолговатый силуэт, со следующим шагом нечто белое… шерсть? А со следующим шагом на меня посмотрели два темно красных глаза. И я разом увидела его всего. Скрюченного, связанного на земле вампира.
Белые волосы, испачканные в земле. Белая как мел кожа. Но больше всего меня поразили глаза. Как густое красное вино, почти черное. Только отблески факела отражаются кровавыми отблесками. Я смотрела на него, не веря своим глазам. Настоящий вампир! Он не выглядел симпатично, как бывает описывают в книгах или показывают в фильмах. Он выглядел пугающе. Чужеродно. Я осознала, что боюсь его. Даже связанного на земле. Разглядывая это чудо природы, или вернее магии, я не сразу разобрала, что говорил командир.
— … в лес, и оставить связанным дожидаться рассвета. С охранной, конечно.
— Нет!
Все замерли, глядя на меня. Даже вампир уставился своими глазищами. Ой, это я, да? А что я хотела то?
— Что нет, гера? Он не заслуживает жизни. В любом цивилизованном городе его казнили бы без обсуждения.
— А вас?
— Что нас?
— А что сделают с вами в любом цивилизованном городе?
Командир смотрел на меня молча. Я не видела в его взгляде злости на мои слова. Слава богам. Но ответ знали мы оба.
— Он пришел сюда за кровью наших людей.
— Гер Лайнер. Ему для выживания нужна кровь. Причем грамм двести, если не меньше. И за это их как прокаженных согнали в Мертвые земли.
— Не только за это. Они убили очень многих людей, да и вообще разумных. У любого вампира руки по локоть в крови.
— Вы хотите сказать, что у всех остальных разумных — нет? Разве это вампиры убили всю графскую семью?
На меня смотрели все. Немного в шоке, даже командир с вампиром. По-моему, нечто подобное я разглядела даже у Славы на мордочке, что уж говорить о служивых.
— Что вы предлагаете? Отпустить его?
Тут я задумалась. А на что я надеялась? А я не надеялась даже, что меня будут слушать. И что теперь? Отпускать его просто так глупо. Если он попадется второй раз, его точно прибьют. При том так, что я и не узнаю.
Мне помогли раздеться и проводили в зал. Там меня уже ждала Зарана.
— Добрый день, гера Александра.
— Добрый день, Зарана, — так, если я гера, то на ты и по имени. Я сразу поняла, что меня проверяют. Зарана сидела перед столиком с чайным сервизом как настоящая королева.
— Не составите ли мне компанию в столь чудесный день?
— С удовольствием! — улыбаемся и машем, ага. А день прямо расчудесный — мелкий дождь со снегом, ветер, слякоть. Лепота! Я аккуратно, как будто я хрустальная, присела на краешек диванчика и попыталась скопировать позу этой заразы.
— Как вы поживаете? Как вам в нашем поселение? — она привстала, ловко взяла блюдце с чашкой в одну руку, в другую чайничек, на весу налила в чашку чай и подала мне. Я взяла блюдце двумя руками.
— Благодарю, — улыбаться становится сложнее, начала болеть поясница и в лопатках, — Все прекрасно, я рада что смогла узнать столько новых людей. Как вы поживаете? Ты! Как ты поживаешь?
— О благодарю, у меня все замечательно! — и улыбается.
Я посмотрела на чай, потом на Зарану. Кукла, вот честно. Совсем не такой она была тогда у ведьмы. Поставила чашку на столик.
— Зарана. Тебе мастер говорил, что я из далека? Из очень далекого далека.
— Да, командир говорил, что вам необходимо научиться вести себя соответственно дворянскому титулу. И всему из этого вытекающему.
— Отлично. Так вот, я не умею ничего. И сейчас, наверно, даже сижу неправильно. Иначе почему у меня болит спина и плечи?
— Нет, вы сидите совсем неплохо, только еще вытяните вверх голову. Вы ее куксите.
И улыбается, зараза. Глядя в это безмятежное приветливое лицо, я медленно, совсем не желая того, осознавала, что это обучение я возненавижу.
Два часа! Всего через два часа я шла домой, путаясь в своих ногах. Целых два часа! Два часа мы пили чай. И беседовали. Вернее, Зарана беседовала со мной. Спустя первый час я уже готова была взвыть от боли в спине, в плечах, в шее, в пятой точке! А эта! Эта зараза! «Не ерзайте, гера; сядьте ровно; поставьте ноги как были; возьмите чашку; поднимите подбородок; улыбайтесь». Дома я упала на кровать без сил и даже не пошла на ужин. И только Славик жалел меня, тыкая влажным носиком в щеку.
Так и потянулись мои дни с новым распорядком. До обеда хорошо, после обеда отвратительно. Мы учились сидеть, стоять, ходить, правильно поворачиваться, наклоняться, подавать вещи и руку. И улыбаться. Про говорить я вообще молчу. Там плохо все — слова, интонация, громкость. Идеальный курс для разных зазвездившихся дамочек, быстро осознаешь свою никчемность. Тем более, когда Зарана показывает это все на своих воспитанницах. Девчонки от двенадцати до шестнадцати лет, грациозные как лани. Не ходят — плывут. Осанка как у наших балерин, каждое движение отточено, каждое слово выверено.
Я порой смотрела на Зарану с ужасом, она создает свою армию. Армию кукол. Шутка, конечно. У нее только сироты живут и таких девушек, от двенадцати до шестнадцати, у нее только семь. Или правильнее — аж целых семь. До двенадцати — это еще ребенок, с шестнадцати уже может работать и замуж выходить. Есть еще Киана, ей уже семнадцать, но она так и осталась у Зараны. Помогает с детьми, как и девчонки от двенадцати лет. А их в ее большом доме больше тридцати. Младенцев не видела, но детишек лет трех-четырех нескольких уже приметила. Они заходили к нам, но хватало одного взгляда и спокойного слова Зараны, и мне самой хотелось отправиться к себе. Ей очень идет эта роль, такой строгой, серьезной и спокойной воспитательницы. Ее не боятся, но слушают беспрекословно.
Я сама с каждым днем уважала ее все больше. Хотя стоит признаться после того, как узнала про детей, я и так относилась к ней положительно. И ворчала больше из вредности. Ну и стыдно перед самой собой. Вот и после наших уроков. Я ее ненавидела, но была благодарна. Она не повышала голос, никогда ни одного резкого слова, всегда доброжелательное выражение лица, и только интонация вроде тихого размеренного голоса. Невероятный навык. Тоже так хочу!
Сегодня выходной и Великая ночь. Мы с Имрой уже примерили ушки и хвостик, и теперь осталось дождаться ночи. Я сама заразилась предпраздничным настроением и ждала праздника в предвкушении. Моя рука уже почти совсем зажила, а Славик как будто и не болел, только глазик, отсутствующий свидетельствует, что что-то было. Я ему смастерила крылышки, и он тоже пойдет на праздник. Одноглазый Слава-бабочка. Маг не пойдет, он больше совсем не ходит. Я каждый вечер его навещаю, и мы беседуем. Пусть это не лекции, как ранее, но он все равно рассказывает мне что-нибудь полезное. Вот и сейчас, я решила посидеть с магом перед праздником.
— Учитель, ты точно не хотешь на праздник? Мы могли бы что-нибудь придумать. Перенесли бы тебя вместе с креслом.
— Не стоит, — маг покряхтел на кресле усаживаясь удобнее, — ты хоть представляешь, сколько этих праздников было в моей жизни? Этот праздник ерунда, по сравнению с тем, что устраивают Цаони.
— Цаони — это кто?
— Это кочующий народ. Их еще называют дети Вуура.
— Бог Огня!
— Да, верно. У Цаони очень много поцелованных огнем. Они всегда в пути, останавливаются на несколько дней у города, разбивают шатры с палатками. У них там и маги, и акробаты, и певцы с танцорами. Гадалки, уродцы, рассказчики, скоморохи, дрессировщики, а гимнастки… ммм, — маг прям расплылся в улыбке и глаза прикрыл. Я тоже заулыбалась. Видно, есть что вспомнить старику то.
— Они устраивают такие праздники, это нечто. Некоторые бывает и уходят с караваном. Потом возвращаются, как протрезвеют. А некоторые и нет. У них вечная дорога, жизнь без забот и обязательств, вечный праздник. Они горят, жизнью горят. Невероятный народ.
— Но они люди?
— Ой, кого там только нету. Именно у Цаони можно встретить расы, которых никогда нигде не увидишь. Именно Цаони исколесили большинство земель и видели то, чего многие и представить не могут. Поэтому их сказителей так любят, особенно конечно дети. Ну и за зверей невиданных тоже.
— Вау! Я бы тоже хотела побывать у них.
— Обязательно! Если узнаешь, что они где-то недалеко, то обязательно посети. Это того стоит. Но, к сожалению, это редкость. Они больше любят южные земли, сюда к нам редко поднимаются.
— И правда жаль.
— Александра.
— Да? — маг смотрел серьезно. Я подобралась.
— Разведчики вернулись. Сегодня все отдыхают, завтра приходят в себя. А на следующий день будем собирать совет. И ты должна на нем быть.
— Должна?
— Это будет твой клан и твой город. Тебе пора начинать принимать решения.
— Страшно. Немного.
— Это хорошо. Меня бы больше напугало, прыгай ты от радости.
Я хмыкнула. Это надо быть идиотом. Прыгать от счастья, когда тебе вверяют чужие жизни и вешают такую ответственность. Льстит, конечно, что в меня верят. Самой бы тоже поверить.
Уже совсем стемнело, когда мы отправились на праздник. За Имрой пришел Корт, и они вдвоем провожали меня со Славой. Только подходя к шумному полю, на котором отсвечивали костры, я задумалась. А что я буду там делать? Я обняла крылатого Славу, мы придумаем. А если нет, то покрутимся и отправимся домой. Дорогу я помню. Да тут и ничего сложного — всегда прямо.
Там было шумно. И людно. Люди сновали от палаток к палаткам, все смеялись, с разных сторон доносилась разная музыка. Я не обратила внимания, когда потеряла Имру с Кортом, да и не хотела я мешать им. Между ними разве что искры не летали, я там лишняя. Там все лишние, эти двое, когда вместе — людей не видят. Эхх. Даже завидно. Ну так, светлой такой завистью, с мыслями «вот бы и мне так».
Я тоже пошла по палаткам. Мне тут же всунули стакан горячего вина, горячую колбаску, печенное яблоко в меду и кулек орешек. Тоже в меду. Слава хотел попробовать все. А учитывая, что он у меня на руках, и эти все угощения мне тоже сунули в руки… У нас началась почти война, при которой я старалась не уронить Славку, не пролить вино, и не дать этому хулигану покусать сосиску. Тем более, что яблоко он уже успел присвоить в свои загребущие лапки.
— Гера, вам помочь? — рядом раздался смеющийся голос командира. Я отвлеклась на него, и Слава этим воспользовался, дотянувшись наконец до колбаски.
— Уже не надо, — я смотрела на этого нахала негодующе, но голос мой смеялся. Я про нахала у меня на руках, если что. Не могу злиться на Славу.
— Давайте я его подержу, а вы можете спокойно взять еще колбаску.
— Ой, я даже не знаю, — неловко. И немного боязно. Многие его уже не любят, мало ли, если командир чего задумал.
— Не бойтесь, я его не обижу. Это же ваш питомец.
Я еще раз посмотрела на командира. Вид вроде доброжелательный. Да и не такой командир человек, чтоб слово нарушать. Офицерская честь из него так и прет. Несмотря на тряпичные оленьи рожки на капюшоне. Я почесала свой разрисованный нос и протянула гер Лайнеру Славу. Он аккуратно взял его на руки. Слава застыл истуканом с яблоком в лапках, только смотрел на командира как кролик на удава. Колбаски, к слову, уже не было. Потом мой малыш посмотрел на меня и тихонечко пискнул.
— Будь хорошим мальчиком, — я погладила его успокаивающе. Конечно, у него шок, это первый человек, кроме меня, который взял его на ручки.
А потом мы гуляли, слушали музыку и песни, ели вкусняшки, пили вино и сидр, здоровались с разными людьми и отвечали на приветствия. Люди подходили ко мне поздороваться, поднять стакан за мое здоровье, желали всех благ в новом году и звали к себе за стол. Сначала я стеснялась, и несколько раз спросила командира, может он хочет вернуть мне Славу и пойти веселиться. Но ответ следовал один — ему не сложно, да и спокойней так. Глядя как он одной рукой придерживает Славу и в этой же руке держит еще что-нибудь съестное, я ему охотно верила. Правда это он, конечно, зря. Я про еду. Уже через четверть часа Слава достаточно пришел в себя, чтобы воровать понемногу то, до чего дотягивался. Я только печально вздохнула, глядя, как этот вредина осторожно, пока командир не смотрит, отщипывает кусочек ватрушки, что так опрометчиво маячит перед ним. И снова. И снова. Вспомнила фею крестную из шрека — «с диетой покончено!». Ай ну и ладно, пусть у малыша тоже праздник будет.
Я ощутила праздник. Мне было хорошо. Наверное, впервые в этом мире. Огромные костры в три моих роста будоражили что-то внутри. И люди! Люди опьяняли своей радостью, улыбками. Я и не думала, что столько людей меня знает. Столько людей, ха! Все, вообще все, сразу узнавали меня и спешили что-то сказать, пожать руку, пару раз даже обслюнявили эту самую руку. Несмотря на эту мелочь, мне все очень нравилось. Особенно как пели женщины, без музыки, что-то затяжное, народное. Очень красиво. Слов я почти не разобрала, на имперском, но каком-то не том, что я учила.
— Гер Лайнер, а на каком это?
— Это имперский, предгорное наречье. Оно не сильно различается, просто в песне сложней разобрать.
— Ааа… красиво. Очень.
— Вам нравятся народные песни? — командир спрашивал добродушно, но я заметила, что к нашему разговору прислушиваются.
— Получается, что нравятся. Я раньше подобного не слышала.
И правда. В моем понимание народные песни — это Бабкина и Кадышева. И до этого момента я думала, что не люблю этот жанр. Но тут я услышала нечто иное. Такое, что заставила волоски на руках встать дыбом. Потрясающе красиво. Я надолго запомню этот вечер, и именно этих женщин с песней.
А дальше вечер продолжался. Мы посмотрели на детей, которых катали на лошадях по загону. На охотников, что стреляли из луков в мишени и кидали туда же ножи.
— Гер Лайнер, а кто-то следит за округой?
— Конечно, дозор даже усилен. Шумно очень, — он посмотрел на меня со смешком.
— Простите. Это не недоверие к вашей работе. Просто я увидела много мужчин, а точнее много охотников с военными. Я уже научилась их выделять из общей массы. Больше обычного.
— А обычно они заняты. Это сегодня у всех, кто не в дозоре — выходной.
Вот стоило об этом заговорить, как я заметила, направляющегося к нам быстрым темпом, одного из бойцов командира. В костюме, да только не праздничном, а вполне даже полевом. Он быстро и тихо доложил что-то, подойдя к своему начальнику вплотную. Я только расслышала ответ: «сейчас подойду».
— Что-то случилось? — спросила я сразу, как только гер Лайнер повернулся ко мне.
— Поймали лазутчика. Ничего серьезного. Мне надо отойти, зверя вам вернуть? Или дождетесь нас?
— А можно мне с вами? А кого поймали? — это кто к нам пролезть пытался? Что-то сомневаюсь, что об обычном звере докладывали бы. А значит это что-то интересное. Командир задумался на пару секунд, потом посмотрел на меня что-то решая и кивнул.
— Пойдем.
Слава остался у него на руках, и мы двинулись за палатки. Оставляя праздник за спинами. Я сразу ощутила холод. Он как будто поджидал за определенной чертой и стоило нам ее переступить, как набросился, желая отобрать наши крохи тепла.
Я думала нас ждут сразу за палатками, а оказалось нам пришлось пройти минут десять, пока я увидела нескольких человек, которые стояли, обступив нечто на земле. Чем ближе мы подходили, тем яснее я видела, что там лежит. И тем яснее я понимала, что не надо было мне идти. Вот я разглядела продолговатый силуэт, со следующим шагом нечто белое… шерсть? А со следующим шагом на меня посмотрели два темно красных глаза. И я разом увидела его всего. Скрюченного, связанного на земле вампира.
Белые волосы, испачканные в земле. Белая как мел кожа. Но больше всего меня поразили глаза. Как густое красное вино, почти черное. Только отблески факела отражаются кровавыми отблесками. Я смотрела на него, не веря своим глазам. Настоящий вампир! Он не выглядел симпатично, как бывает описывают в книгах или показывают в фильмах. Он выглядел пугающе. Чужеродно. Я осознала, что боюсь его. Даже связанного на земле. Разглядывая это чудо природы, или вернее магии, я не сразу разобрала, что говорил командир.
— … в лес, и оставить связанным дожидаться рассвета. С охранной, конечно.
— Нет!
Все замерли, глядя на меня. Даже вампир уставился своими глазищами. Ой, это я, да? А что я хотела то?
— Что нет, гера? Он не заслуживает жизни. В любом цивилизованном городе его казнили бы без обсуждения.
— А вас?
— Что нас?
— А что сделают с вами в любом цивилизованном городе?
Командир смотрел на меня молча. Я не видела в его взгляде злости на мои слова. Слава богам. Но ответ знали мы оба.
— Он пришел сюда за кровью наших людей.
— Гер Лайнер. Ему для выживания нужна кровь. Причем грамм двести, если не меньше. И за это их как прокаженных согнали в Мертвые земли.
— Не только за это. Они убили очень многих людей, да и вообще разумных. У любого вампира руки по локоть в крови.
— Вы хотите сказать, что у всех остальных разумных — нет? Разве это вампиры убили всю графскую семью?
На меня смотрели все. Немного в шоке, даже командир с вампиром. По-моему, нечто подобное я разглядела даже у Славы на мордочке, что уж говорить о служивых.
— Что вы предлагаете? Отпустить его?
Тут я задумалась. А на что я надеялась? А я не надеялась даже, что меня будут слушать. И что теперь? Отпускать его просто так глупо. Если он попадется второй раз, его точно прибьют. При том так, что я и не узнаю.
