Его наставник погиб на войне. На войне двух империй, плечом к плечу с графом. Достойная смерть, как говорили позже. Маг хмыкнул. Он не считал, что смерть может быть достойной. Достойной может быть только жизнь. Пока ты жив, ты можешь что-то совершить. Что-то достойное. А после смерти что? Червей кормить?
Как бы там ни было, к тому времени маленький дикарь успел вырасти, научиться многому и познать многое. Правда так и остался мелким, до пояса местным верзилам. К концу войны его перестало это заботить. Его узнавали, ему кланялись. О да, на службе клану он успел многому научиться. А на войне многое применить. Новый граф его ценил, и после окончания войны позволил отправиться учится в академию. Там маг клана Алого вереска стал мастером. Клан оплатил учебу и гордился своим магом, а мастер был благодарен графу. Он смотрел порой на отпрысков- аристократов с омерзением. Лентяи. Не понимающие, что им дано от рождения. Он не мог слушать их нытье и стенания, что они чего-то не могут. Поэтому и сбежал с академии, как только отработал необходимые часы на кафедре.
Лишь много позже он сумел научиться терпению, когда собственное тело начало его подводить. Магии на поддержание жизни стало уходить все больше, и однажды из сильного мага он стал простым стариком. Ну почти простым. И снова клан порадовал его, не бросив своего мага, а позволив доживать достойно, в графском имении. И снова сердце мастера залило теплом благодарности к своему клану. К лучшему клану.
А потом случилось страшное. Его клан, которому он посвятил свою жизнь, уничтожили. Ох, как маг сожалел, что не проживал в самом поместье. Он мог, но ему хотелось покоя, чтобы ничего не отвлекало от расчетов. Ох как он сожалел. Он бы защитил маленькую графиню, он бы убил всех нападающих. Завершил свою жизнь достойно. Значимо. А что ему осталось теперь. Он не хотел жить, и не мог уйти из жизни бессмысленно. Как будто вся его жизнь напрасна. Оставить после себя волшебный фонтам с вечной радугой, как один из его коллег, магу претило. Какая бессмысленная трата ресурса.
И вот в один день, в середине осени, маг почувствовал всплеск силы. Недалеко. Но это не волна и точно не буря. А на следующий день, так рано утром, что можно сказать ночью, к нему пришел Кастар. Маг смотрел на этого верзилу, а видел мелкого вертлявого сорванца, который если не каждый, то точно каждый второй день получал от родителей воспитательного ремня. Однажды, когда у его отца окончательно закончилось терпение, он отвел его на плац и попросил стражу поучить уму разуму. Научили. До капитана вот дорос. Правда… вроде, и стал осторожнее, а так и не научился промолчать, когда нужно. Вот и сослали его с полком в имение, с глаз и со столицы подальше. Немного капитан дойти не успел, чуть больше суток. Хотя может так и было задумано Великими. Над графством уже собрались стервятники. Шайки разные. На деревни нападали, мужиков убивали, баб насиловали, девок с детьми вязали на продажу. Твари. Кастар с полком прошелся карательной дланью. По всей территории вокруг графского поместья собирали все и всех. И его вот не забыл. Он не хотел никуда, думал так и досидит в своем кресле. Кастар сам его, прямо с креслом на телегу и посадил и сказал еще тогда, что без мастера и остатки клана не выживут. Остатки клана. Этот вояка даже не понял тогда, что подарил своими словами старику. Смысл. Цель.
И сейчас, когда маг уже сломал голову обдумывая дальнейшие варианты, он снова подкинул магу возможность. Александра. Он сразу разглядел в ней нечто иное, как в аристократах. Причем не мелких всяких и решил убедиться с камнем. Вдруг это нечто иное. Но нет, не ошибся. Вся мозаика из разных образов, кусочков, фрагментов сложилась. На следующий день он поведал свой план Кастару. Клан будет жить. Ведь клан — это люди. И мастер уйдет красиво. Достойно.
— Ну и что же ты за чудо? — я смотрела на милую мордашку, а мордашка в свою очередь на меня. Вытянутый влажный носик забавно вилял из стороны в сторону, пытаясь ко мне принюхаться. Я держала темно-бурого зверька с продолговатым тельцем на вытянутой руке перед собой. Лапками он обхватил мое запястье, а спустя минуту и задними лапками дотянулся до руки. Таким образом, оказалось, что не я его держу, а он повис на моей руке. Чем-то он напоминал хорька переростка, видно, что он еще маленький, но уже под два килограмма, по ощущениям.
Я опустила его перед собой на кровать. Он крутанулся на месте и уселся передо мною.
— Красавчик, — я погладила его по головке и вдоль тела — он льнул к руке, понравились телячьи нежности. От макушки, вдоль всего тельца, и по коротенькому хвостику шла полоса серебристого цвета. Шерсть на этом месте была сильно светлее всего тела и как будто даже немного подсвечивалась изнутри.
— И как мы тебя назовем? — мне уже нравился мой новый сосед. Он забавно поймал мою руку своими лапками и теперь принюхивался к ней.
Вчера вечером, после возвращения со столь впечатляющей прогулки, я сразу отправилась в постель. Имра принесла мне ромашкового чая и коробку с чем-то мягким для зверька. Таким образом наше знакомство произошло только сегодня. И что там говорил охотник про дикого зверя? По-моему, очень даже милый зверек, так и ластится.
— А назову я тебя… Славик! — я захихикала от столь комичной ситуации. На земле я бы ни за что не назвала домашнего питомца именем своего бывшего, а тут… никто и не поймет. Кстати, дома у меня никогда не было питомца. Даже рыбки. Сначала не позволяли, потом уже привыкла. Зато теперь у меня есть Славик, я подхватила малыша и пошла к мастеру. Надо их познакомить. — Надеюсь, ты будешь поприличней той скотины, чье имя я тебе дала.
Мастер был в своем кресле, как обычно, и смотрел на огонь в камине.
— Доброе утро, мастер Чанрок. А смотрите кто с нами теперь будет жить, — и я подняла на руках Славу, как обезьяна Симбу в известном всем мультфильме. Старик посмотрел на меня, потом на зверюшку, тяжело вздохнул и отвернулся снова к огню. — Что? Вы же не против? Ну пожаааалуйста!
— Доброе утро. Да не против я, главное, чтоб он до моих вещей не добрался. Знаю я этих воришек, — маг скорчил недовольную гримасу.
— Расскажи, а то я ничего о них не знаю, — я уселась на стул и посадила Славу на колени. Он сразу полез обнюхивать мне лицо и волосы. К волосам еще и лапками потянулся.
— Это скальной ойльт. Детеныш, — тут маг о чем-то не на долго задумался. То ли собираясь с мыслями, то ли решая, что мне говорить, — тетрадь у тебя с собой?
— Неа, — я даже головой закрутила в разные стороны. У меня же выходной, не хочу, не хочу, не хочу! — Я еще даже не завтракала…
— Лентяйка. Ладно. Ойльты — это широко известный вид хищных куниц. Они широко распространены и видов есть множество. Воруют мелкий скот у фермеров, да и вообще любят наводить беспорядок. Но это там, в империи. А вот тут у нас, в мертвых землях… В связи с… неравномерно… да, так наверно правильно. Так вот, в связи с неравномерно повышенным уровнем магической энергии… и нестабильным так сказать, — было странно видеть мага таким, обычно он довольно точно выдавал знания, без этих всех пауз и мычаний, — ты знаешь, ученные до сих пор спорят по этому поводу. Я, лично, склоняюсь к мнению, что это не совсем та энергия, к которой мы привыкли. Да, она имеет много общего, но все же привычная нам энергия не вызывает мутации. А все мертвые земли, это площадь разных мутаций. Вот и с твоим зверьком. Он детеныш, но уже размером с обыкновенную ойльту. И этот серебристый окрас… Это их защита, выработанная на Мертвых землях. Они отражают простую магию. Их шкурки очень ценятся именно поэтому. Возможно, есть и другие изменения. Никто еще не заводил скальную ойльту в качестве домашнего питомца.
Я посмотрела на Славу, а он беззаботно запутывал колтун на пряди моих волос. Значит я завела себе хулигана. А, ну и пусть. Он такой милашка!
— Кстати. Я вчера вечером говорил с командиром. С завтрака до обеда теперь будешь работать у него.
— А? А что я делать буду?
— Он найдет тебе задание. Он даже обрадовался моей просьбе. А после обеда учеба. Мы еще очень многому не уделили внимания.
— Спасибо, — я встала и поспешила на кухню. Не знаю, чем я так недовольна — сама же просила. Но вчера это был, пусть и верный, но все же душевный порыв. Совсем я не хочу работать, понимаю, что надо. Но не хочу. А еще и учиться после работы. Ууу, как это печально мне видится.
На кухне Имра накормила и меня и Славу. Мы также договорились о лотке с песком и опилками в качестве туалета для детеныша. Еще я узнала куда мне утром идти, оказалось через несколько домов. Командир жил и работал совсем недалеко от дома мага. Совпадение? — не думаю. Ну и еще меня обрадовали, что одежда для меня тоже готова. Это точно заговор. Судьба мне идти работать значит. Ха, впервые в жизни.
— Доброе утро, гер Лайнер.
— Доброе, гера Адашева, — ого, а у него оказалась хорошая память. Или может у него есть папочка с данными по каждому человеку? А может не по каждому…
Я пришла в свой первый рабочий день к командиру домой, а по совместительству и в рабочий офис. Тут было… обыкновенно. В большой комнате стоял массивный деревянный письменный стол, несколько шкафов и много, очень много непонятных ящиков. Глядя на эти ящики, мне в голову закрались некие подозрения, а командир поспешил их утвердить.
— Вот, это мой кабинет. Я тут провожу большую часть времени, — тут капитан пехотного чего-то там невесело усмехнулся, — всю жизнь терпеть не мог кабинетных крыс, а под старость лет сам стал одной из них. Ладно, так, это все не важно. Мы поставим тебе тут у окна стол. В первую очередь надо рассортировать и описать содержимое ящиков. Там в основном разные книги и свитки с кабинета управляющего и его секретаря. Времени было маловато, и мы просто сгребли все, что было доступно. Ну это когда покидали империю. Не думаю, что там будет нечто действительно важное, но маг тогда настоял, и вот уже больше двух лет некому этим заняться.
Я оглядела масштаб работы. Ну ничего, пойдёт. Это не в поле пахать. Капитан прошёл к двери в смежную комнату и открыл её. Я тут же прикусила свой воображаемый язык. Там, за дверью, находилась ещё одна комната, размеры которой остались для меня загадкой, так как из-за ящиков, которыми она была заполнена, разглядеть что то, не представлялось возможным. М-да.
— Вот тут еще. Но тебя никто не торопит, по чуть-чуть и дело сделается. Еще вот что, во время моего отсутствия будешь записывать кто и зачем приходил. Пока это все.
Вот так и началась моя первая в жизни работа. Я разбирала ящики и вела журнал, куда вносили все найденное. Оказалось, там не только книги и свитки, вернее, совсем не книги и свитки.
Там было все: огарки свечей в различных подсвечниках, столовые приборы, чернильницы, элементы декора, разные ткани, которые чаще всего оказывались шторами, ну и пару скатертей нашлись тоже. Еще попадалось оружие, но скорее парадное, чем боевое. Ножи и кинжалы разных размеров, все они отличались особой красотой и вычурными ручками с камнями либо же в виде каких-нибудь волшебных существ. Не думаю, что с такими ручками удобно, вот и записала их в небоевые. Стоит отметить, в защиту командира, что книги, свитки, письма, какие-то журналы с записями тоже были. Непонятные имена, договора и письма, тоже порой с не вполне понятным содержимым, как бы мне того не хотелось, но не несли мне никакой ясности. А я уже понадеялась, что что-то тут мне откроет глаза на события, которые привели к гибели целого клана, причем не самого маленького. Что-то во всей этой истории нечисто, но никто из окружающих меня людей не спешил рассказывать мне всей истории. А я и не настаивала. Пока не настаивала.
Работа шла споро и спустя уже четыре дня в нашем кабинете не осталось ящиков. Все вещи я сортировала по категориям, а вечером эти кучи приходили и забирали местные. Все железо к кузнецам. Они перебирали, кое-что поправляли, а кое-что и переплавляли. Вся ткань, а попадалась даже чья-то одежда, отправлялась к швеям. Различные статуэтки, картины и прочие красивые, но ненужные вещи уходили на склад. Разные же непонятные вещички, такие как скляночки, амулеты и камни-кристаллы, а также украшения, деньги и непонятные письма мы позже с командиром перебирали повторно.
Четвертый мой рабочий день я отметила особенно, и, помимо завершения определенного этапа работы, для этого была еще одна причина. Как мне поведал капитан, в этом мире пятый, девятый и десятый день десятины — выходные. А узнала я об этом только сейчас, потому что мой учитель этих взглядов не придерживается. Однако отдых от работы одобрил. А позже добавил, что можно будет больше времени посвятить обучению.
Сейчас мы учим расы этого мира и их особенности. Те расы, что знакомы магу — он не перестает это повторять, как и то, что этот мир огромен и всего знать просто невозможно. Но к этому надо стремиться.
После работы я спешила к своему малышу. Он милый, забавный, игривый, но все более-менее ценные вещи, такие как Травник, конспекты и одежду, я теперь запираю в шкафу. А самого Славика в комнате. И каждый день я надеюсь, что он не научился еще открывать двери. Дома его без присмотра запретили оставлять, а запирать его в клетку я не хочу.
Просто злые они все, обижают малыша. А Имра вон на днях совсем его напугала до ужаса. А он, между прочим, поймал большую, почему-то синюю, крысу. Визгу-то сколько было. А ведь он еще детеныш, и опять же, поступил очень правильно. Принес добычу туда, где готовят еду. И тому, кто готовит. Имре на разделочную доску. И его никто даже не похвалил. Ну, кроме меня.
А еще он очень-очень смышленый. Мне порой кажется, что это тоже мутация. Вчера во время ужина, пока Имра беседовала со мной, он втихаря натаскал мне в карман орешков в меду. Я видела, как он крался за спиной у Имры, как поднимал лапками крышку и доставал орешки, запихивал их в рот и спешил обратно ко мне. Он сделал так три ходки, каждый раз замирал, притаиваясь в тени, когда Имра оборачивалась. Конечно, я могла просто попросить эти орешки, но мне было интересно наблюдать за его действиями. Ни и я немного гордилась. Все-таки он еще маленький, а какой умненький.
Липкие орешки в кармане, конечно, та еще гадость, но ведь мне доверили такое сокровище. Сладости тут были дорогим удовольствием, и малышу их, конечно, никто не давал. Кроме меня. А он оказался жутким сладкоежкой. Мясо и сахар — это был бы идеальный рацион его мечты, но я стараюсь следить за этим. Хотя порой и бывают исключения, вот как с этими орешками.
Позже, в комнате, все это богатство было заныкано в его спальнике, и мне тоже забавная липкая мордочка притащила целых три орешка. Откат, так сказать. Я их взяла, конечно, потом погладила, пощекотала малыша и презентовала орешки назад. Ну правда, он же их в пасти таскал. Я его, конечно, люблю, но всему должна быть мера. В этой же пасти он и крысу Имре притащил. Но жест я оценила, о чем я ему и рассказывала, нахваливая и наглаживая.
По поводу меда в его спальнике я не переживала. Он все равно там не спит, это скорее стало его логовом в углу комнаты, куда он все тащит. А спит он у меня на соседней подушке, ну или в моих волосах. Я каждое утро ругаюсь и вечером мы засыпаем на расстоянии в полметра, а просыпаемся всегда одинокого — он, зарывшись и запутавшись в моих волосах. Вот что с ним делать?
Как бы там ни было, к тому времени маленький дикарь успел вырасти, научиться многому и познать многое. Правда так и остался мелким, до пояса местным верзилам. К концу войны его перестало это заботить. Его узнавали, ему кланялись. О да, на службе клану он успел многому научиться. А на войне многое применить. Новый граф его ценил, и после окончания войны позволил отправиться учится в академию. Там маг клана Алого вереска стал мастером. Клан оплатил учебу и гордился своим магом, а мастер был благодарен графу. Он смотрел порой на отпрысков- аристократов с омерзением. Лентяи. Не понимающие, что им дано от рождения. Он не мог слушать их нытье и стенания, что они чего-то не могут. Поэтому и сбежал с академии, как только отработал необходимые часы на кафедре.
Лишь много позже он сумел научиться терпению, когда собственное тело начало его подводить. Магии на поддержание жизни стало уходить все больше, и однажды из сильного мага он стал простым стариком. Ну почти простым. И снова клан порадовал его, не бросив своего мага, а позволив доживать достойно, в графском имении. И снова сердце мастера залило теплом благодарности к своему клану. К лучшему клану.
А потом случилось страшное. Его клан, которому он посвятил свою жизнь, уничтожили. Ох, как маг сожалел, что не проживал в самом поместье. Он мог, но ему хотелось покоя, чтобы ничего не отвлекало от расчетов. Ох как он сожалел. Он бы защитил маленькую графиню, он бы убил всех нападающих. Завершил свою жизнь достойно. Значимо. А что ему осталось теперь. Он не хотел жить, и не мог уйти из жизни бессмысленно. Как будто вся его жизнь напрасна. Оставить после себя волшебный фонтам с вечной радугой, как один из его коллег, магу претило. Какая бессмысленная трата ресурса.
И вот в один день, в середине осени, маг почувствовал всплеск силы. Недалеко. Но это не волна и точно не буря. А на следующий день, так рано утром, что можно сказать ночью, к нему пришел Кастар. Маг смотрел на этого верзилу, а видел мелкого вертлявого сорванца, который если не каждый, то точно каждый второй день получал от родителей воспитательного ремня. Однажды, когда у его отца окончательно закончилось терпение, он отвел его на плац и попросил стражу поучить уму разуму. Научили. До капитана вот дорос. Правда… вроде, и стал осторожнее, а так и не научился промолчать, когда нужно. Вот и сослали его с полком в имение, с глаз и со столицы подальше. Немного капитан дойти не успел, чуть больше суток. Хотя может так и было задумано Великими. Над графством уже собрались стервятники. Шайки разные. На деревни нападали, мужиков убивали, баб насиловали, девок с детьми вязали на продажу. Твари. Кастар с полком прошелся карательной дланью. По всей территории вокруг графского поместья собирали все и всех. И его вот не забыл. Он не хотел никуда, думал так и досидит в своем кресле. Кастар сам его, прямо с креслом на телегу и посадил и сказал еще тогда, что без мастера и остатки клана не выживут. Остатки клана. Этот вояка даже не понял тогда, что подарил своими словами старику. Смысл. Цель.
И сейчас, когда маг уже сломал голову обдумывая дальнейшие варианты, он снова подкинул магу возможность. Александра. Он сразу разглядел в ней нечто иное, как в аристократах. Причем не мелких всяких и решил убедиться с камнем. Вдруг это нечто иное. Но нет, не ошибся. Вся мозаика из разных образов, кусочков, фрагментов сложилась. На следующий день он поведал свой план Кастару. Клан будет жить. Ведь клан — это люди. И мастер уйдет красиво. Достойно.
Глава 9
— Ну и что же ты за чудо? — я смотрела на милую мордашку, а мордашка в свою очередь на меня. Вытянутый влажный носик забавно вилял из стороны в сторону, пытаясь ко мне принюхаться. Я держала темно-бурого зверька с продолговатым тельцем на вытянутой руке перед собой. Лапками он обхватил мое запястье, а спустя минуту и задними лапками дотянулся до руки. Таким образом, оказалось, что не я его держу, а он повис на моей руке. Чем-то он напоминал хорька переростка, видно, что он еще маленький, но уже под два килограмма, по ощущениям.
Я опустила его перед собой на кровать. Он крутанулся на месте и уселся передо мною.
— Красавчик, — я погладила его по головке и вдоль тела — он льнул к руке, понравились телячьи нежности. От макушки, вдоль всего тельца, и по коротенькому хвостику шла полоса серебристого цвета. Шерсть на этом месте была сильно светлее всего тела и как будто даже немного подсвечивалась изнутри.
— И как мы тебя назовем? — мне уже нравился мой новый сосед. Он забавно поймал мою руку своими лапками и теперь принюхивался к ней.
Вчера вечером, после возвращения со столь впечатляющей прогулки, я сразу отправилась в постель. Имра принесла мне ромашкового чая и коробку с чем-то мягким для зверька. Таким образом наше знакомство произошло только сегодня. И что там говорил охотник про дикого зверя? По-моему, очень даже милый зверек, так и ластится.
— А назову я тебя… Славик! — я захихикала от столь комичной ситуации. На земле я бы ни за что не назвала домашнего питомца именем своего бывшего, а тут… никто и не поймет. Кстати, дома у меня никогда не было питомца. Даже рыбки. Сначала не позволяли, потом уже привыкла. Зато теперь у меня есть Славик, я подхватила малыша и пошла к мастеру. Надо их познакомить. — Надеюсь, ты будешь поприличней той скотины, чье имя я тебе дала.
Мастер был в своем кресле, как обычно, и смотрел на огонь в камине.
— Доброе утро, мастер Чанрок. А смотрите кто с нами теперь будет жить, — и я подняла на руках Славу, как обезьяна Симбу в известном всем мультфильме. Старик посмотрел на меня, потом на зверюшку, тяжело вздохнул и отвернулся снова к огню. — Что? Вы же не против? Ну пожаааалуйста!
— Доброе утро. Да не против я, главное, чтоб он до моих вещей не добрался. Знаю я этих воришек, — маг скорчил недовольную гримасу.
— Расскажи, а то я ничего о них не знаю, — я уселась на стул и посадила Славу на колени. Он сразу полез обнюхивать мне лицо и волосы. К волосам еще и лапками потянулся.
— Это скальной ойльт. Детеныш, — тут маг о чем-то не на долго задумался. То ли собираясь с мыслями, то ли решая, что мне говорить, — тетрадь у тебя с собой?
— Неа, — я даже головой закрутила в разные стороны. У меня же выходной, не хочу, не хочу, не хочу! — Я еще даже не завтракала…
— Лентяйка. Ладно. Ойльты — это широко известный вид хищных куниц. Они широко распространены и видов есть множество. Воруют мелкий скот у фермеров, да и вообще любят наводить беспорядок. Но это там, в империи. А вот тут у нас, в мертвых землях… В связи с… неравномерно… да, так наверно правильно. Так вот, в связи с неравномерно повышенным уровнем магической энергии… и нестабильным так сказать, — было странно видеть мага таким, обычно он довольно точно выдавал знания, без этих всех пауз и мычаний, — ты знаешь, ученные до сих пор спорят по этому поводу. Я, лично, склоняюсь к мнению, что это не совсем та энергия, к которой мы привыкли. Да, она имеет много общего, но все же привычная нам энергия не вызывает мутации. А все мертвые земли, это площадь разных мутаций. Вот и с твоим зверьком. Он детеныш, но уже размером с обыкновенную ойльту. И этот серебристый окрас… Это их защита, выработанная на Мертвых землях. Они отражают простую магию. Их шкурки очень ценятся именно поэтому. Возможно, есть и другие изменения. Никто еще не заводил скальную ойльту в качестве домашнего питомца.
Я посмотрела на Славу, а он беззаботно запутывал колтун на пряди моих волос. Значит я завела себе хулигана. А, ну и пусть. Он такой милашка!
— Кстати. Я вчера вечером говорил с командиром. С завтрака до обеда теперь будешь работать у него.
— А? А что я делать буду?
— Он найдет тебе задание. Он даже обрадовался моей просьбе. А после обеда учеба. Мы еще очень многому не уделили внимания.
— Спасибо, — я встала и поспешила на кухню. Не знаю, чем я так недовольна — сама же просила. Но вчера это был, пусть и верный, но все же душевный порыв. Совсем я не хочу работать, понимаю, что надо. Но не хочу. А еще и учиться после работы. Ууу, как это печально мне видится.
На кухне Имра накормила и меня и Славу. Мы также договорились о лотке с песком и опилками в качестве туалета для детеныша. Еще я узнала куда мне утром идти, оказалось через несколько домов. Командир жил и работал совсем недалеко от дома мага. Совпадение? — не думаю. Ну и еще меня обрадовали, что одежда для меня тоже готова. Это точно заговор. Судьба мне идти работать значит. Ха, впервые в жизни.
— Доброе утро, гер Лайнер.
— Доброе, гера Адашева, — ого, а у него оказалась хорошая память. Или может у него есть папочка с данными по каждому человеку? А может не по каждому…
Я пришла в свой первый рабочий день к командиру домой, а по совместительству и в рабочий офис. Тут было… обыкновенно. В большой комнате стоял массивный деревянный письменный стол, несколько шкафов и много, очень много непонятных ящиков. Глядя на эти ящики, мне в голову закрались некие подозрения, а командир поспешил их утвердить.
— Вот, это мой кабинет. Я тут провожу большую часть времени, — тут капитан пехотного чего-то там невесело усмехнулся, — всю жизнь терпеть не мог кабинетных крыс, а под старость лет сам стал одной из них. Ладно, так, это все не важно. Мы поставим тебе тут у окна стол. В первую очередь надо рассортировать и описать содержимое ящиков. Там в основном разные книги и свитки с кабинета управляющего и его секретаря. Времени было маловато, и мы просто сгребли все, что было доступно. Ну это когда покидали империю. Не думаю, что там будет нечто действительно важное, но маг тогда настоял, и вот уже больше двух лет некому этим заняться.
Я оглядела масштаб работы. Ну ничего, пойдёт. Это не в поле пахать. Капитан прошёл к двери в смежную комнату и открыл её. Я тут же прикусила свой воображаемый язык. Там, за дверью, находилась ещё одна комната, размеры которой остались для меня загадкой, так как из-за ящиков, которыми она была заполнена, разглядеть что то, не представлялось возможным. М-да.
— Вот тут еще. Но тебя никто не торопит, по чуть-чуть и дело сделается. Еще вот что, во время моего отсутствия будешь записывать кто и зачем приходил. Пока это все.
Вот так и началась моя первая в жизни работа. Я разбирала ящики и вела журнал, куда вносили все найденное. Оказалось, там не только книги и свитки, вернее, совсем не книги и свитки.
Там было все: огарки свечей в различных подсвечниках, столовые приборы, чернильницы, элементы декора, разные ткани, которые чаще всего оказывались шторами, ну и пару скатертей нашлись тоже. Еще попадалось оружие, но скорее парадное, чем боевое. Ножи и кинжалы разных размеров, все они отличались особой красотой и вычурными ручками с камнями либо же в виде каких-нибудь волшебных существ. Не думаю, что с такими ручками удобно, вот и записала их в небоевые. Стоит отметить, в защиту командира, что книги, свитки, письма, какие-то журналы с записями тоже были. Непонятные имена, договора и письма, тоже порой с не вполне понятным содержимым, как бы мне того не хотелось, но не несли мне никакой ясности. А я уже понадеялась, что что-то тут мне откроет глаза на события, которые привели к гибели целого клана, причем не самого маленького. Что-то во всей этой истории нечисто, но никто из окружающих меня людей не спешил рассказывать мне всей истории. А я и не настаивала. Пока не настаивала.
Работа шла споро и спустя уже четыре дня в нашем кабинете не осталось ящиков. Все вещи я сортировала по категориям, а вечером эти кучи приходили и забирали местные. Все железо к кузнецам. Они перебирали, кое-что поправляли, а кое-что и переплавляли. Вся ткань, а попадалась даже чья-то одежда, отправлялась к швеям. Различные статуэтки, картины и прочие красивые, но ненужные вещи уходили на склад. Разные же непонятные вещички, такие как скляночки, амулеты и камни-кристаллы, а также украшения, деньги и непонятные письма мы позже с командиром перебирали повторно.
Четвертый мой рабочий день я отметила особенно, и, помимо завершения определенного этапа работы, для этого была еще одна причина. Как мне поведал капитан, в этом мире пятый, девятый и десятый день десятины — выходные. А узнала я об этом только сейчас, потому что мой учитель этих взглядов не придерживается. Однако отдых от работы одобрил. А позже добавил, что можно будет больше времени посвятить обучению.
Сейчас мы учим расы этого мира и их особенности. Те расы, что знакомы магу — он не перестает это повторять, как и то, что этот мир огромен и всего знать просто невозможно. Но к этому надо стремиться.
После работы я спешила к своему малышу. Он милый, забавный, игривый, но все более-менее ценные вещи, такие как Травник, конспекты и одежду, я теперь запираю в шкафу. А самого Славика в комнате. И каждый день я надеюсь, что он не научился еще открывать двери. Дома его без присмотра запретили оставлять, а запирать его в клетку я не хочу.
Просто злые они все, обижают малыша. А Имра вон на днях совсем его напугала до ужаса. А он, между прочим, поймал большую, почему-то синюю, крысу. Визгу-то сколько было. А ведь он еще детеныш, и опять же, поступил очень правильно. Принес добычу туда, где готовят еду. И тому, кто готовит. Имре на разделочную доску. И его никто даже не похвалил. Ну, кроме меня.
А еще он очень-очень смышленый. Мне порой кажется, что это тоже мутация. Вчера во время ужина, пока Имра беседовала со мной, он втихаря натаскал мне в карман орешков в меду. Я видела, как он крался за спиной у Имры, как поднимал лапками крышку и доставал орешки, запихивал их в рот и спешил обратно ко мне. Он сделал так три ходки, каждый раз замирал, притаиваясь в тени, когда Имра оборачивалась. Конечно, я могла просто попросить эти орешки, но мне было интересно наблюдать за его действиями. Ни и я немного гордилась. Все-таки он еще маленький, а какой умненький.
Липкие орешки в кармане, конечно, та еще гадость, но ведь мне доверили такое сокровище. Сладости тут были дорогим удовольствием, и малышу их, конечно, никто не давал. Кроме меня. А он оказался жутким сладкоежкой. Мясо и сахар — это был бы идеальный рацион его мечты, но я стараюсь следить за этим. Хотя порой и бывают исключения, вот как с этими орешками.
Позже, в комнате, все это богатство было заныкано в его спальнике, и мне тоже забавная липкая мордочка притащила целых три орешка. Откат, так сказать. Я их взяла, конечно, потом погладила, пощекотала малыша и презентовала орешки назад. Ну правда, он же их в пасти таскал. Я его, конечно, люблю, но всему должна быть мера. В этой же пасти он и крысу Имре притащил. Но жест я оценила, о чем я ему и рассказывала, нахваливая и наглаживая.
По поводу меда в его спальнике я не переживала. Он все равно там не спит, это скорее стало его логовом в углу комнаты, куда он все тащит. А спит он у меня на соседней подушке, ну или в моих волосах. Я каждое утро ругаюсь и вечером мы засыпаем на расстоянии в полметра, а просыпаемся всегда одинокого — он, зарывшись и запутавшись в моих волосах. Вот что с ним делать?
