И сейчас всего лишь нужно было отдать плоды своих усилий, чтобы получить вторую половину обещанной оплаты. И желательно как можно быстрее. Потому что мастер Рейм человек занятой, ему вот-вот привезут учебники. И тогда деньги до начала учебы Шэлла не получит. И не сможет появиться на церемонии представления в красивом синем платье, присмотренном еще неделю назад.
Шэлла опять вдохнула и ускорила шаг. Быстрая ходьба тоже помогает избавиться от лишней энергии. Правда, ходить придется долго. Лучше уж бегать.
— А почему бы и нет? — спросила сама у себя девушка и припустила по широкому коридору девчачьего общежития.
Дверь оказалась незапертой. Шэлла вяло удивилась, влетая в комнату. Успела вспомнить, что студентусы в отличие от учеников уже начали возвращаться в школу. А потом налетела на что-то большое, стоящее у самой двери, замахала руками, кувыркнулась и удачно упала. Удачно, потому что между двумя сундуками. А могла ведь и головой на один из них.
— Жаба пятнистая! — рявкнула Шэлла, чувствуя, что волосы, напитавшись силой, зашевелились, как змеи. — Чтоб эти ящики черви пожрали! Какое безрукое существо…
Опершись на один из сундуков, получилось перевернуться и сесть.
Шэлла попыталась пригладить взбесившиеся волосы. Злобно осмотрела комнату, стараясь сфокусироваться на чем-то так, чтобы вода, которая вопреки ее воле сейчас затопит комнату, не попала на ее кровать. И увидела безрукое существо. Бледненькую рыжую девчонку. Она сидела на ничейной кровати и таращилась на Шэллу, как мышка, объевшаяся гороха.
— Тхы, — практически зашипела Шэлла, и пряди волос, словно решив ее поддержать, приподнялись змеями над головой. — Ящики! Да я тебя…
И вода хлынула. Прямо на рыжую девчонку. Наверняка соседку, которая к вечеру уже таковой не будет.
Впрочем, Шэлла привыкла.
И одной было даже удобнее
Просто обидно, что кто-то настолько боится быть облитым ледяной водой.
Впрочем, на этот раз опасения не напрасны. Ледяной душ уже состоявшийся факт.
Джульетта замечталась.
Она сидела, смотрела на свои сундуки и представляла, как будет развешивать платья. В каком порядке. Как будет любовно расправлять складки и прятать за корсаж мешочки с перечной мятой, привязанные к перекладине плечиков. Можно еще в эти мешочки подмешать ромашки и экзотичных апельсиновых корок. Да что угодно можно подмешать, главное, что не лаванду. Запах этого растения Джульетта почти возненавидела из-за того, что его дружно любили тетя Эбиль, нянька и даже престарелая домоправительница. Из-за их усилий лавандой пропахло все в доме, начиная от простыней и заканчивая зимними шапками, спрятанными в плотных коробках.
Потом Джульетта представила, как наряжается в самое красивое платье и идет на бал. Должны же быть балы в школе? Обязательно должны. Если их даже в военных школах проводят, где учатся одни мальчишки, то в магических они будут обязательно.
Вот она идет, этакая красавица. В красивом платье. В шляпке из кружева. Или не надо шляпку? Лучше прическу, высокую, и вплетенную нитку жемчуга, пускай даже девичьего — речного. И никаких вульгарных перьев. Перья пускай себе в головы втыкают пожилые матроны.
Да. Она будет прекрасна, а рядом будет идти темноволосый мужчина с великолепным профилем. И он будет бережно держать за руку, за самые кончики пальцев, как в романах. И никакие тетушки не помешают.
Джульетта, представив эту картину, даже зажмурилась от удовольствия. И в этот самый миг в комнату что-то с грохотом влетело. А потом еще и стало ругаться.
Бедная мечтательница подпрыгнула на кровати, инстинктивно поджала ноги и открыла глаза. Спустя мгновенье, ее глаза попытались стать круглыми, а рот некрасиво приоткрыться.
А учитель Рем еще утверждал, что пустынные змеелюди — выдумка. Его бы сюда. Наверняка бы признал свою неправоту. Девушка, почему-то сидящая между сундуками, была вылитой змеелюдкой — смуглая, экзотичная, достаточно красивая для того, чтобы караванщики теряли голову и бросались за ней следом. Вот только черные волосы выдавали ее природу, они шевелились и, кажется, шипели. А ноги, точнее заменявший их змеиный хвост, девушка мудро спрятала.
— Тхы, — на своем непонятном языке заговорила змеелюдка, а потом опомнилась и перешла на человеческий. — Ящики! Да я тебя…
Джульетта наклонилась вперед, пытаясь получше рассмотреть это диво, и с потолка хлынула вода. Холоднющая. Завизжала дочка градоначальника очень громко. До сих пор она даже не подозревала, что умеет так визжать, поводов, видимо, не было. Шарахнулась она сначала к стене, а потом к змеелюдке, интуитивно сообразив, что вода ее рук дело.
— Ты что творишь, дура! — бесстрашно заорала Джульетта.
А чего бояться? Заманивают и пожирают змеелюди только мужчин. А женщина с пылким сердцем и громким голосом может обратить их в бегство, чем Джульетта и собиралась заняться. Правда, женщине полагалось петь, но в такой ситуации что-то ни одна песня не хотела вспоминаться.
— Это ты дура! — не хуже Джульетты закричала змеелюдка и встала на ноги.
Еще и сундук зачем-то пнула, разочаровав оппонентку, уверенную в ее чудесном и таинственном происхождении.
Джульетта почувствовала себя обманутой и на всякий случай заглянула за сундук. Хвоста там не оказалось.
— Да как ты смеешь?! Думала, я испугаюсь и сбегу?! Водой обливаешься?! Притворяешься?!
Обида ее переполняла и окутывала. Почему эта девчонка так себя повела?
— Ты, безрукая кукла с ящиками! — начала обзываться фальшивая змеелюдка. Еще и руки перед собой выставила, словно хотела оппонентку схватить и хорошенько тряхнуть.
Или опять облить водой.
Воспоминания о ледяной воде были очень свежи и неприятны. Джульетта отступила на шаг, глубоко вдохнула, чтобы рассказать злобной девице о недостатках ее характера, а вместо этого опять выплеснула огонь. Не так, как тогда в Роана. На этот раз огня было немного, словно кто-то плеснул из стакана огнецой и прямо в воздухе ее поджег.
Фальшивая змеелюдка шарахнулась, чудом разминувшись с огнем, налетела на сундук за спиной и перевалилась через него, задрав кверху ноги в фривольных зеленых чулках с вышитыми у щиколоток цветочками и в миленьких туфельках из изрезанной узорами серой кожи. Джульетта на туфельки засмотрелась, давно о таких мечтала, а их как назло никто в родной город не привозил. А местные сапожники делать не умели.
Обладательница туфелек тем временем задрыгала ногами, что-то бормоча на непонятном языке, перевернулась на бок и села. Вид у нее был потрепанный, но уже не злой.
— Так, — сказала она задумчиво. — Сначала выброшу ящики, а потом и рыжую мышь.
И схватила сундук за боковую ручку, видимо, намереваясь вытащить в коридор.
Джульетта тут же опомнилась. А как не опомниться, если совсем недавно этот сундук своими руками затащила в комнату, а теперь кто-то пытается вытащить его из нее? Поэтому не думая и ничего не говоря, дочка градоначальника схватилась за вторую боковую ручку и потянула сундук к себе.
— Отдай! — потребовала черноволосая девушка.
— Не отдам! — решила до победного конца защищать свое добро рыжая.
— Ты все равно уйдешь! — настаивала черноволосая, дергая сундук к себе.
— Не уйду! — страстно обещала рыжая.
Сундук они сначала возили туда-сюда по полу. Потом подняли в воздух, и тянуть стало веселее. Фальшивая змеелюдка сдувала пряди волос падавшие на лицо. Джульетта стряхивала капли воды, норовившие попасть в глаза или зависнуть на кончике носа. Девушки увлеклись перетягиванием сундука и ничего вокруг не замечали. Даже тоненько запищавшего амулета, выданного Джульетте Хабкой. А потом амулет перестал пищать и к предмету спора вернулся его привычный вес. Сундук упал на пол со страшным грохотом, казалось, вся школа от этого грохота затряслась и задребезжала.
— Ох ты ж… — ошарашено сказала черноволосая, таращась на свою ступню, чудом не попавшую под ящик раздора.
— Вот… — не менее ошарашено сказала рыжая, дергая придавленный сундуком подол.
Дверь медленно и торжественно открылась. В комнату сначала заглянула светловолосая девушка, а потом, отодвинув ее в сторону, величественно вошла Хабка. Она посмотрела сначала на Джульетту, кланяющуюся сундуку, потом на бледную змеелюдку. Погрозила обоим пальцем и проворчала:
— Познакомились.
Девушки дружно кивнули. Строгий взгляд Хабки завораживал и заставлял чувствовать себя виноватыми даже в том, о чем они и не подозревали.
— Мебель не ломать! — командным тоном сказала Хабка. — Землетрясениями никого не пугать! Стекла не бить! Не кричать! Не ругаться! Даром пользоваться только для самообучения, не забыв включить щитовые амулеты! Стену попортили, сами ее и покрасите!
Высказавшись, комендантша развернулась и величественно ушла. А девушки остались, дружно таращась на пятно копоти возле двери.
— Я Шэлла Дэнга, — первой опомнилась более привычная к Хабке фальшивая змеелюдка.
— Джульетта Аттан, — отозвалась дочка градоначальника и зачем-то добавила. — Это мои сундуки.
— Я догадалась, — сказала Шэлла и улыбнулась.
Джульетта только вздохнула.
— Наверное, мне надо переодеться, — сказала она задумчиво. — С меня капает, как с чучела после ливня.
— Извини, я нечаянно. Я дар плохо контролирую, когда злюсь, — покаялась Шэлла.
— Я тоже нечаянно, — призналась Джульетта и неожиданно для себя захихикала.
Шелла удивленно на нее посмотрела и тоже стала хихикать. А потом хихиканье переросло в смех. Девушки с ним боролись, а он прорывался, мешая разыскивать в сундуке платье попроще и напугав мелкую девчонку, выглянувшую в коридор из соседней комнаты.
Душ оказался общим на весь этаж. Точнее, кабинок там было аж шесть, что все равно мало, учитывая, что комнат гораздо больше. Зато вода оказалась восхитительно горячая, и Джульетте было абсолютно все равно, рукотворный гейзер ее поставлял в девчачье общежитие или какой-то сложный механизм, черпавший ее из огромного котла, подогреваемого амулетами. А Шэллу эта тайна почему-то интересовала. Наверное, потому что в подвал девчонок не пускали.
Платья Джульетта, как и мечтала, развесила в шкафу. Каждое на свое место, чтобы не перебирать их долго и бестолково, путаясь в похожих цветах. Покупку мешочков с мятой пришлось отложить на завтра, потому что в сундуках кроме платьев оказалось великое множество вещей. Часть даже некуда было девать. Посидев и подумав, девушки выложили вещи на кровать. Шэлла сковырнула на дне сундука пластину, прикрывающую уменьшающий амулет и обрадованно указала Джульетте на засечки.
— Видишь, можно отрегулировать! Вот так будет примерно половина.
И аккуратно повернула амулет в гнезде.
— Включай!
Джульетта кивнула и похлопала по крышке ладонью — три медленных хлопка, пять быстрых, два медленных, три быстрых. Сундук уменьшился немного больше, чем в половину, но для вещей, которые, скорее всего, вообще никогда не понадобятся, места в нем хватало. А под кроватью он уместился самым чудесным образом. Остальные опустевшие сундуки превратились в шкатулки и выстроились на подоконнике, ждать того момента, когда хозяйка станет складывать в них дорогие сердцу бумаги, разные безделушки и письменные принадлежности.
Джульетта осмотрела поле битвы с багажом и удовлетворенно выдохнула.
— И почему нельзя все вещи уменьшить? — спросила задумчиво.
— Сложность формы, — ответила Шэлла, качнув кистью. — Чем сложнее, тем больше будет площадь плетения, потому что для заполнения формы понадобится больше нитей. Следовательно, и энергии нужно будет больше. И цена у амулетов будет запредельная. Что-то ценное еще имеет смысл уменьшать. А обычную одежду — нет.
Джульетта кивнула. Вот и папенька говорил, что магия не может быть панацеей для всего и поощрял разных изобретателей, таскавших к нему механические штуковины.
И в подвале под общежитием наверняка котел, который греет магия, а воду из него в душ переправляет механизм. Потому что так эта вода меньше стоит. А маги, по наблюдениям Джульетты, с большой неохотой тратили деньги на неповторимые чудеса, в отличие от тех, у кого дара не было.
У Роана проблем с багажом не было — весь его багаж прекрасно себя чувствовал в одной-единственной сумке. Якобы бездонной, если верить обывателям, а на самом деле самой обыкновенной. Просто так уж сложилось, что не носят бездомные и безработные маги с собой кучу барахла. В их случае лучше потратить немного силы и привести одежду в более-менее чистое и целое состояние, чем таскать что-то, занимающее много места. У Роана из одежды в суме было только нижнее белье. Плащ на меху, в котором ходил всю зиму, по окончанию этой зимы он подарил дедку, у которого останавливался переночевать. Теплые сапоги отдал мальчишке. Да и вообще, для мага главное спальный мешок с правильно наложенным контуром, не дающим ему терять тепло и промокать. Все остальное легко заменить, вплоть до мечей, которые некоторым зачем-то нужны.
Вот и сейчас Роан бродил между преподавательскими домиками, сумка хлопала по пояснице и почему-то улучшала настроение. Хотя радоваться было нечему. Магу опять грозила ночевка на земле в спальном мешке. Потому что во всех гостиных домах, в которых он успел побывать, не было мест. Лезть в чужой сад с беседками, когда ты без пяти минут чей-то аспирант — очень глупо. Статус же. И честь школы. Что это за школа, если в ней и аспиранты ведут себя так же, как безалаберные студентусы? А Пьера Росно уговорить дать приют не получилось.
Собственно, Роан даже не пытался, но сам факт…
А дело было так. Роан, послушавшись чудака в очках, отправился в центральный корпус и стал искать того самого Пьера с неприятным характером и лишним спальным местом. И даже нашел его, хоть и не сразу. А дальше они с первого взгляда друг другу не понравились. Пьер Росно оказался гораздо наблюдательнее магистра Ольшана, видимо, был из той же породы, что и папенька Джульетты. Только градоначальник предпочел оставить свои мысли при себе и для начала посмотреть, что за человек пришлый маг. А придурковатый преподаватель, как раз развлекающийся за счет пытавшихся сдать долги студентусов, сразу же сделал какие-то выводы. Неприятные для Роана, что легко можно было определить по брезгливости на лице Пьера.
— Что надо? — спросил преподаватель, усмехнулся и уставился на «ключ от врат», перевернутый печаткой к внутренней стороне ладони.
Видимо, сразу понял, что за черненная волнистая линия украшает серебряное кольцо. Дорога судьбы, которая предстоит младшему ребенку в семье. Роан, конечно, был приемным, да еще и человеком, но, как оказалось, это ничего не меняет. Ему дали знания, дали выбор, и он пошел искать свое место, собирая по дороге подброшенные судьбой камни. А дальше, как повезет. Либо он заставит семью собой гордиться. Либо будет забыт. Такие вот суровые родители. Люди считают, что жестокие. А Роан, один из немногих людей, знал, что младшие дети могут остаться дома, но тогда будут должны всю оставшуюся жизнь подчиняться старшим. А среди кикх-хэй немногие на это способны. Лучше уж попытаться основать свой род. Или безвестно сгинуть.
Роан ушел из дома в младшую школу в том же городе, где жила его семья, в тот день, когда стал учеником. Тогда и перстень, соединяющий с родом, получил. И заверения, что его всегда будут рады видеть. И пожелания удачи в странном мире людей.
Шэлла опять вдохнула и ускорила шаг. Быстрая ходьба тоже помогает избавиться от лишней энергии. Правда, ходить придется долго. Лучше уж бегать.
— А почему бы и нет? — спросила сама у себя девушка и припустила по широкому коридору девчачьего общежития.
Дверь оказалась незапертой. Шэлла вяло удивилась, влетая в комнату. Успела вспомнить, что студентусы в отличие от учеников уже начали возвращаться в школу. А потом налетела на что-то большое, стоящее у самой двери, замахала руками, кувыркнулась и удачно упала. Удачно, потому что между двумя сундуками. А могла ведь и головой на один из них.
— Жаба пятнистая! — рявкнула Шэлла, чувствуя, что волосы, напитавшись силой, зашевелились, как змеи. — Чтоб эти ящики черви пожрали! Какое безрукое существо…
Опершись на один из сундуков, получилось перевернуться и сесть.
Шэлла попыталась пригладить взбесившиеся волосы. Злобно осмотрела комнату, стараясь сфокусироваться на чем-то так, чтобы вода, которая вопреки ее воле сейчас затопит комнату, не попала на ее кровать. И увидела безрукое существо. Бледненькую рыжую девчонку. Она сидела на ничейной кровати и таращилась на Шэллу, как мышка, объевшаяся гороха.
— Тхы, — практически зашипела Шэлла, и пряди волос, словно решив ее поддержать, приподнялись змеями над головой. — Ящики! Да я тебя…
И вода хлынула. Прямо на рыжую девчонку. Наверняка соседку, которая к вечеру уже таковой не будет.
Впрочем, Шэлла привыкла.
И одной было даже удобнее
Просто обидно, что кто-то настолько боится быть облитым ледяной водой.
Впрочем, на этот раз опасения не напрасны. Ледяной душ уже состоявшийся факт.
Джульетта замечталась.
Она сидела, смотрела на свои сундуки и представляла, как будет развешивать платья. В каком порядке. Как будет любовно расправлять складки и прятать за корсаж мешочки с перечной мятой, привязанные к перекладине плечиков. Можно еще в эти мешочки подмешать ромашки и экзотичных апельсиновых корок. Да что угодно можно подмешать, главное, что не лаванду. Запах этого растения Джульетта почти возненавидела из-за того, что его дружно любили тетя Эбиль, нянька и даже престарелая домоправительница. Из-за их усилий лавандой пропахло все в доме, начиная от простыней и заканчивая зимними шапками, спрятанными в плотных коробках.
Потом Джульетта представила, как наряжается в самое красивое платье и идет на бал. Должны же быть балы в школе? Обязательно должны. Если их даже в военных школах проводят, где учатся одни мальчишки, то в магических они будут обязательно.
Вот она идет, этакая красавица. В красивом платье. В шляпке из кружева. Или не надо шляпку? Лучше прическу, высокую, и вплетенную нитку жемчуга, пускай даже девичьего — речного. И никаких вульгарных перьев. Перья пускай себе в головы втыкают пожилые матроны.
Да. Она будет прекрасна, а рядом будет идти темноволосый мужчина с великолепным профилем. И он будет бережно держать за руку, за самые кончики пальцев, как в романах. И никакие тетушки не помешают.
Джульетта, представив эту картину, даже зажмурилась от удовольствия. И в этот самый миг в комнату что-то с грохотом влетело. А потом еще и стало ругаться.
Бедная мечтательница подпрыгнула на кровати, инстинктивно поджала ноги и открыла глаза. Спустя мгновенье, ее глаза попытались стать круглыми, а рот некрасиво приоткрыться.
А учитель Рем еще утверждал, что пустынные змеелюди — выдумка. Его бы сюда. Наверняка бы признал свою неправоту. Девушка, почему-то сидящая между сундуками, была вылитой змеелюдкой — смуглая, экзотичная, достаточно красивая для того, чтобы караванщики теряли голову и бросались за ней следом. Вот только черные волосы выдавали ее природу, они шевелились и, кажется, шипели. А ноги, точнее заменявший их змеиный хвост, девушка мудро спрятала.
— Тхы, — на своем непонятном языке заговорила змеелюдка, а потом опомнилась и перешла на человеческий. — Ящики! Да я тебя…
Джульетта наклонилась вперед, пытаясь получше рассмотреть это диво, и с потолка хлынула вода. Холоднющая. Завизжала дочка градоначальника очень громко. До сих пор она даже не подозревала, что умеет так визжать, поводов, видимо, не было. Шарахнулась она сначала к стене, а потом к змеелюдке, интуитивно сообразив, что вода ее рук дело.
— Ты что творишь, дура! — бесстрашно заорала Джульетта.
А чего бояться? Заманивают и пожирают змеелюди только мужчин. А женщина с пылким сердцем и громким голосом может обратить их в бегство, чем Джульетта и собиралась заняться. Правда, женщине полагалось петь, но в такой ситуации что-то ни одна песня не хотела вспоминаться.
— Это ты дура! — не хуже Джульетты закричала змеелюдка и встала на ноги.
Еще и сундук зачем-то пнула, разочаровав оппонентку, уверенную в ее чудесном и таинственном происхождении.
Джульетта почувствовала себя обманутой и на всякий случай заглянула за сундук. Хвоста там не оказалось.
— Да как ты смеешь?! Думала, я испугаюсь и сбегу?! Водой обливаешься?! Притворяешься?!
Обида ее переполняла и окутывала. Почему эта девчонка так себя повела?
— Ты, безрукая кукла с ящиками! — начала обзываться фальшивая змеелюдка. Еще и руки перед собой выставила, словно хотела оппонентку схватить и хорошенько тряхнуть.
Или опять облить водой.
Воспоминания о ледяной воде были очень свежи и неприятны. Джульетта отступила на шаг, глубоко вдохнула, чтобы рассказать злобной девице о недостатках ее характера, а вместо этого опять выплеснула огонь. Не так, как тогда в Роана. На этот раз огня было немного, словно кто-то плеснул из стакана огнецой и прямо в воздухе ее поджег.
Фальшивая змеелюдка шарахнулась, чудом разминувшись с огнем, налетела на сундук за спиной и перевалилась через него, задрав кверху ноги в фривольных зеленых чулках с вышитыми у щиколоток цветочками и в миленьких туфельках из изрезанной узорами серой кожи. Джульетта на туфельки засмотрелась, давно о таких мечтала, а их как назло никто в родной город не привозил. А местные сапожники делать не умели.
Обладательница туфелек тем временем задрыгала ногами, что-то бормоча на непонятном языке, перевернулась на бок и села. Вид у нее был потрепанный, но уже не злой.
— Так, — сказала она задумчиво. — Сначала выброшу ящики, а потом и рыжую мышь.
И схватила сундук за боковую ручку, видимо, намереваясь вытащить в коридор.
Джульетта тут же опомнилась. А как не опомниться, если совсем недавно этот сундук своими руками затащила в комнату, а теперь кто-то пытается вытащить его из нее? Поэтому не думая и ничего не говоря, дочка градоначальника схватилась за вторую боковую ручку и потянула сундук к себе.
— Отдай! — потребовала черноволосая девушка.
— Не отдам! — решила до победного конца защищать свое добро рыжая.
— Ты все равно уйдешь! — настаивала черноволосая, дергая сундук к себе.
— Не уйду! — страстно обещала рыжая.
Сундук они сначала возили туда-сюда по полу. Потом подняли в воздух, и тянуть стало веселее. Фальшивая змеелюдка сдувала пряди волос падавшие на лицо. Джульетта стряхивала капли воды, норовившие попасть в глаза или зависнуть на кончике носа. Девушки увлеклись перетягиванием сундука и ничего вокруг не замечали. Даже тоненько запищавшего амулета, выданного Джульетте Хабкой. А потом амулет перестал пищать и к предмету спора вернулся его привычный вес. Сундук упал на пол со страшным грохотом, казалось, вся школа от этого грохота затряслась и задребезжала.
— Ох ты ж… — ошарашено сказала черноволосая, таращась на свою ступню, чудом не попавшую под ящик раздора.
— Вот… — не менее ошарашено сказала рыжая, дергая придавленный сундуком подол.
Дверь медленно и торжественно открылась. В комнату сначала заглянула светловолосая девушка, а потом, отодвинув ее в сторону, величественно вошла Хабка. Она посмотрела сначала на Джульетту, кланяющуюся сундуку, потом на бледную змеелюдку. Погрозила обоим пальцем и проворчала:
— Познакомились.
Девушки дружно кивнули. Строгий взгляд Хабки завораживал и заставлял чувствовать себя виноватыми даже в том, о чем они и не подозревали.
— Мебель не ломать! — командным тоном сказала Хабка. — Землетрясениями никого не пугать! Стекла не бить! Не кричать! Не ругаться! Даром пользоваться только для самообучения, не забыв включить щитовые амулеты! Стену попортили, сами ее и покрасите!
Высказавшись, комендантша развернулась и величественно ушла. А девушки остались, дружно таращась на пятно копоти возле двери.
— Я Шэлла Дэнга, — первой опомнилась более привычная к Хабке фальшивая змеелюдка.
— Джульетта Аттан, — отозвалась дочка градоначальника и зачем-то добавила. — Это мои сундуки.
— Я догадалась, — сказала Шэлла и улыбнулась.
Джульетта только вздохнула.
— Наверное, мне надо переодеться, — сказала она задумчиво. — С меня капает, как с чучела после ливня.
— Извини, я нечаянно. Я дар плохо контролирую, когда злюсь, — покаялась Шэлла.
— Я тоже нечаянно, — призналась Джульетта и неожиданно для себя захихикала.
Шелла удивленно на нее посмотрела и тоже стала хихикать. А потом хихиканье переросло в смех. Девушки с ним боролись, а он прорывался, мешая разыскивать в сундуке платье попроще и напугав мелкую девчонку, выглянувшую в коридор из соседней комнаты.
Душ оказался общим на весь этаж. Точнее, кабинок там было аж шесть, что все равно мало, учитывая, что комнат гораздо больше. Зато вода оказалась восхитительно горячая, и Джульетте было абсолютно все равно, рукотворный гейзер ее поставлял в девчачье общежитие или какой-то сложный механизм, черпавший ее из огромного котла, подогреваемого амулетами. А Шэллу эта тайна почему-то интересовала. Наверное, потому что в подвал девчонок не пускали.
Платья Джульетта, как и мечтала, развесила в шкафу. Каждое на свое место, чтобы не перебирать их долго и бестолково, путаясь в похожих цветах. Покупку мешочков с мятой пришлось отложить на завтра, потому что в сундуках кроме платьев оказалось великое множество вещей. Часть даже некуда было девать. Посидев и подумав, девушки выложили вещи на кровать. Шэлла сковырнула на дне сундука пластину, прикрывающую уменьшающий амулет и обрадованно указала Джульетте на засечки.
— Видишь, можно отрегулировать! Вот так будет примерно половина.
И аккуратно повернула амулет в гнезде.
— Включай!
Джульетта кивнула и похлопала по крышке ладонью — три медленных хлопка, пять быстрых, два медленных, три быстрых. Сундук уменьшился немного больше, чем в половину, но для вещей, которые, скорее всего, вообще никогда не понадобятся, места в нем хватало. А под кроватью он уместился самым чудесным образом. Остальные опустевшие сундуки превратились в шкатулки и выстроились на подоконнике, ждать того момента, когда хозяйка станет складывать в них дорогие сердцу бумаги, разные безделушки и письменные принадлежности.
Джульетта осмотрела поле битвы с багажом и удовлетворенно выдохнула.
— И почему нельзя все вещи уменьшить? — спросила задумчиво.
— Сложность формы, — ответила Шэлла, качнув кистью. — Чем сложнее, тем больше будет площадь плетения, потому что для заполнения формы понадобится больше нитей. Следовательно, и энергии нужно будет больше. И цена у амулетов будет запредельная. Что-то ценное еще имеет смысл уменьшать. А обычную одежду — нет.
Джульетта кивнула. Вот и папенька говорил, что магия не может быть панацеей для всего и поощрял разных изобретателей, таскавших к нему механические штуковины.
И в подвале под общежитием наверняка котел, который греет магия, а воду из него в душ переправляет механизм. Потому что так эта вода меньше стоит. А маги, по наблюдениям Джульетты, с большой неохотой тратили деньги на неповторимые чудеса, в отличие от тех, у кого дара не было.
У Роана проблем с багажом не было — весь его багаж прекрасно себя чувствовал в одной-единственной сумке. Якобы бездонной, если верить обывателям, а на самом деле самой обыкновенной. Просто так уж сложилось, что не носят бездомные и безработные маги с собой кучу барахла. В их случае лучше потратить немного силы и привести одежду в более-менее чистое и целое состояние, чем таскать что-то, занимающее много места. У Роана из одежды в суме было только нижнее белье. Плащ на меху, в котором ходил всю зиму, по окончанию этой зимы он подарил дедку, у которого останавливался переночевать. Теплые сапоги отдал мальчишке. Да и вообще, для мага главное спальный мешок с правильно наложенным контуром, не дающим ему терять тепло и промокать. Все остальное легко заменить, вплоть до мечей, которые некоторым зачем-то нужны.
Вот и сейчас Роан бродил между преподавательскими домиками, сумка хлопала по пояснице и почему-то улучшала настроение. Хотя радоваться было нечему. Магу опять грозила ночевка на земле в спальном мешке. Потому что во всех гостиных домах, в которых он успел побывать, не было мест. Лезть в чужой сад с беседками, когда ты без пяти минут чей-то аспирант — очень глупо. Статус же. И честь школы. Что это за школа, если в ней и аспиранты ведут себя так же, как безалаберные студентусы? А Пьера Росно уговорить дать приют не получилось.
Собственно, Роан даже не пытался, но сам факт…
А дело было так. Роан, послушавшись чудака в очках, отправился в центральный корпус и стал искать того самого Пьера с неприятным характером и лишним спальным местом. И даже нашел его, хоть и не сразу. А дальше они с первого взгляда друг другу не понравились. Пьер Росно оказался гораздо наблюдательнее магистра Ольшана, видимо, был из той же породы, что и папенька Джульетты. Только градоначальник предпочел оставить свои мысли при себе и для начала посмотреть, что за человек пришлый маг. А придурковатый преподаватель, как раз развлекающийся за счет пытавшихся сдать долги студентусов, сразу же сделал какие-то выводы. Неприятные для Роана, что легко можно было определить по брезгливости на лице Пьера.
— Что надо? — спросил преподаватель, усмехнулся и уставился на «ключ от врат», перевернутый печаткой к внутренней стороне ладони.
Видимо, сразу понял, что за черненная волнистая линия украшает серебряное кольцо. Дорога судьбы, которая предстоит младшему ребенку в семье. Роан, конечно, был приемным, да еще и человеком, но, как оказалось, это ничего не меняет. Ему дали знания, дали выбор, и он пошел искать свое место, собирая по дороге подброшенные судьбой камни. А дальше, как повезет. Либо он заставит семью собой гордиться. Либо будет забыт. Такие вот суровые родители. Люди считают, что жестокие. А Роан, один из немногих людей, знал, что младшие дети могут остаться дома, но тогда будут должны всю оставшуюся жизнь подчиняться старшим. А среди кикх-хэй немногие на это способны. Лучше уж попытаться основать свой род. Или безвестно сгинуть.
Роан ушел из дома в младшую школу в том же городе, где жила его семья, в тот день, когда стал учеником. Тогда и перстень, соединяющий с родом, получил. И заверения, что его всегда будут рады видеть. И пожелания удачи в странном мире людей.
