— Если она опять назовет меня княжичем, я утоплю ее в кастрюле.
В ответ на что мастер Кор отвесил ему подзатыльник и вручил нож. Второй нож получил Льен. А Яс за очередной подвиг был вознагражден набором сковородок и отправлен к мальчишкам, мучающимся с котлом.
— Чтоб все блестело! — велел мастер Кор и пошел к двери.
Яс показал его спине неприличный жест.
Льен только вздохнул. Немного понаблюдал за тем, как Малак пытается сесть подальше от рыжей девушки и поближе к черноволосой, поймал на себе недовольный взгляд поварихи и поспешно сел рядом с Джульеттой.
Некоторое время картошку чистили в молчании. У Шэллы дело спорилось быстро, она бы и одна могла начистить целую кастрюлю. Джульетта сражалась с овощами, как с врагом, время от времени дула на ладонь и рассматривала намечающуюся мозоль на пальце. Льен к наказанию отнесся философски — не первый и не последний раз он попадает на кухню благодаря Ясу. А Малак сидел, хмурился и поглядывал на Джульетту. Видимо, очень хотел ее утопить. Впрочем, именно Малаку первому и надоело молчать.
— А знаете, — сказал он задумчиво. — У нас в школе учится оборотень.
— У нас их несколько учится, — отозвалась Шэлла. — Со мной в комнате клановая девочка жила, из Стражей Гор. Год жила, пока диплом не получила. До сих пор помню, как она меня, дикарку, готовила к тому, что умеет оборачиваться в снежного барса. Из нее такая красивая кошка получалась. А еще есть двойняшки из Волков. Очень талантливые. Они в прошлом году для летнего маскарада зал иллюзиями украшали, им это засчитали как курсовую работу. И еще кто-то наверняка есть, и не один.
— Я не о клановых, — тихонько сказал Малак, покосившись на повариху. — О цикличных.
— Кого-то в полнолуние бешеный волк покусал? — заинтересовался Льен. Малак, конечно, любил сенсации, но ничего выдумывать бы не стал.
— Нет, умертвие кого-то в полнолуние покусало, — фыркнув, сказала Шэлла. — И теперь бедняга на полную луну обрастает плешивой шерстью и начинает вонять дохлятиной. Ерунда все это. От укусов волка никто оборотнем не станет. А цикличные оборотни – просто несчастные неудачники, у которых в предках затесался кто-то клановый, а потом у них случилось потрясение, частично пробудившее дар. И если их вовремя поймать, до того, как они окончательно помешаются, их можно даже научить быть обычным оборотнем. Из-за таких несчастных кланы сейчас очень тщательно следят за своим случайным потомством, даже за теми, кто наверняка таковыми не являются. И стараются это потомство теми или иными путями ввести в клан.
— Вот что значит, жить в одной комнате с клановой девочкой, — неподдельно восхитился Малак и добавил: — Я не о таких оборотнях. Я о тех, которые не умеют превращаться в животных, но кому полная луна дает нечеловеческую силу и живучесть, а еще очень сильный магический дар. А чем меньше луна, тем ближе они к обыкновенному человеку. А в новолуние у них даже магический дар почти пропадает.
Шэлла бросила очередную картофелину в кастрюлю, покосилась на Джульетту, замершую с ножом над овощем, и громко фыркнула.
— Эти оборотни тоже потомки клановых, и они очень большая редкость. Одно время считалось, что рождаются они в роду у потомственных магов, даже выводить специально пытались, но ничего не получилось. И если бы эта редкость каким-то чудом оказалась в нашей школе, ее бы наводнили оборотни, сдувающее пылинки с такого чуда. Понимаешь, когда такие оборотни в силе, они чуть ли не мертвых оживлять могут. И именно такие маги когда-то создали оберегающие кланы границы. Представляешь эту силу?
Малак явно представил, потому что задумался. А потом признался:
— Я разговор преподавателей подслушал. Случайно.
— Мало ли о чем они говорили, — сказала Шэлла.
Дальше разговор сам собой перешел на выходки Яса. Девушки и кухарка хихикали, Яс многословно оправдывался, и даже пацанята, дремавшие над котлом, проснулись и стали увлеченно надраивать грандиозную посудину. В общем, наказание закончилось неплохо. Льен даже успел поймать рыжую Джульетту за руку и, красуясь, вылечить ее изящные пальчики. А она краснела и благодарила, и Льен чувствовал себя настоящим героем. И даже почти позвал девушку в кофейню недалеко от школы. Но не успел. Откуда-то появился давешний рыжий парень, разбирающийся в отчетах, и Джульетта радостно поскакала к нему, рассказывать о вечернем сражении с мышами и утреннем наказании картошкой, которое она прошла с честью.
День у Роана был насыщенный с самого утра. Началось все с того, что он узнал, куда именно делись мыши, сидевшие в коробке у трио мальчишек. А узнав, Роан стал подозревать, что Джульетта девочка невезучая, вот на нее и сыплется всякое.
Потом, не успела подопечная в красках рассказать, как чистила картошку и как Льен потом лечил руку, подошла черноволосая смуглянка и позвала Джульетту на ярмарку — выбирать засахаренные фрукты. Оказалось, в школе принято эти фрукты запаковывать в красивые коробочки, обвязывать лентами и дарить друг другу на балу в честь начала учебного года. Так что девушки спешили их купить, пока не вернулась основная масса учеников и студентусов — с их возвращением и цены на эту сладость резко подскочат, и качество упадет.
Пришлось Роану почти насильно всучить Джульетте еще один маячок, на этот раз мощный, реагирующий на испуг и вложенный в довольно симпатичную подвеску-листочек, и отпустить ее с новоприобретенными подружками. И когда только успела? Джульетта, конечно, девушка общительная, но чтобы настолько…
Потом магистр Тельен поинтересовался у Роана тем, в каком именно направлении он собирается развиваться на аспирантском поприще.
Роан для начала пожал плечами, потом почесал затылок, а потом признался, что пока об этом не думал и вообще хотел бы с кем-то посоветоваться.
Тельен Варна милостиво разрешил советоваться с собой, сел поудобнее, подперев ладонью подбородок, и приготовился слушать.
— Ну, — задумчиво сказал Роан, заподозрив, что сейчас над ним будут издеваться. — Я маг воздуха, но, если честно, кроме защитно-атакующей сферы ничем из воздуха особо не интересовался.
— Так-так, — сказал Тельен, как-то подозрительно быстро растеряв мечтательный вид, и стал перебирать листочки на столе. — Ага, вот. Отчет за семнадцатое число второй летней луны. Хутор Три Козы. Упокоил умертвие во второй стадии изменений, побил внука этого умертвия, за то, что не хотел сжигать бренные останки недоупокоенной бабушки, потом сам же его лечил. Отчет настоящий. Маг из соседнего города ездил на хутор через два дня, после его получения. Проводил очистку кладбища и повторно бил все того же внука. На этот раз за то, что прятался от ищущих дар и настолько любил бабку, что выпив, захотел с ней поговорить и случайно напитал труп силой. Второй класс умертвия, кстати, тоже был подтвержден. В связи с этим вопрос: как ты с ним справился? Ладно бы огневик-недоучка, но воздушник?
— Я на нее сосну удачно уронил, а потом взял топор, выставил щит, ну и… — смущенно признался Роан.
Рубить бабушку, пускай даже давно мертвую, на глазах у внука, наверное, было не лучшей идеей. Но в тот момент ничего другого в голову не пришло. А еще Роан, откровенно говоря, испугался, что мертвая теща заказчика вылезет из-под дерева и откусит забредшему на хутор магу его дурную голову. Вот в самом деле, говорят же умные люди, что прежде, чем браться за работу, следует выяснить, что это за работа. А так, сам себе придумал, что ничего опасного так далеко от бывших темных городов быть не может, и полез совершать подвиг. В итоге и победил чудом, и с оплатой героического поступка изначально продешевил.
— Понятно, — опять впал в задумчивость магистр Тельен. — Значит, соображаешь быстро и склонен к нестандартным решениям. Неплохо. Но к Борку я тебя все-таки прикреплять не буду. Ему воображения на тебя не хватит. Ладно. Спросим иначе. Чем тебе нравится заниматься, кроме уничтожения сосен и умертвий?
— Щитами, — уверенно сказал Роан. — И накоплением. Точнее, даже не так. Сначала я пытался сделать щит, который сам будет разворачиваться, реагируя на опасность. Убедился, что преподаватели не врали. Это не то чтобы невозможно, просто они разворачиваются недостаточно быстро. А потом, как раз после встречи с той недоупокоенной тещей, мне пришла в голову другая идея. Понимаете, я не могу постоянно носить щит, как бы опасно вокруг не было, у меня дар средней силы. Я как-то пробовал, меньше чем на половину дня хватило, и ничем другим не мог заниматься. Вот тогда я и подумал, что необязательно его носить напитанным в полную силу. Можно ведь ставить только контур, ну, как паутину Батьяша. Главное, натренироваться не думая, при первом же признаке опасности, добавлять энергии. Ну и вот.
— Это сложно, — сказал Тельен. — Нужно все время о нем помнить. Иначе постепенно расплетется и исчезнет. Поэтому никто этой проблемой так и не занялся. Щит с заданными силой и временем точно никуда незаметно не исчезнет. А еще, как показали проведенные опыты, в момент опасности даже очень опытный маг может совершенно случайно вложить в щит всю силу, что у него есть. И это в тот момент, когда надо бежать, сражаться, лечить кого-то, регенерацию запустить, да мало ли.
— Да, я заметил, — согласился Роан, вспомнив свой первый эксперимент. — Поэтому я стал накапливать энергию в амулетах и добавлять ее в щит не напрямую, а через амулет. Тоже частенько вычерпываю амулеты до дна, но зато моя сила остается при мне. И амулетов у меня несколько.
— Хм, — сказал Тельен и побарабанил пальцами по столу. — Ненадежно. Привязка щитов к амулетам вообще штука ненадежная, когда дело касается магов. Если ты щит не держишь и не чувствуешь, ты в любой момент можешь его случайно разрушить. Ударишь кого-то воздушным кулаком, и твой щит следом утянет. Или энергия из него вплетется в кулак. Воины без дара могут щитовые амулеты носить, а магам они только мешают. Магам вообще мешает все, что они не контролируют. Это начальные знания.
— Я знаю. Поэтому я не привязывал щит к амулетам. Я из них энергию вливаю.
— Тоже ненадежно. Можно нарушить целостность. Амулеты ведь не часть твоего тела. И вливать из них энергию в контур щита, все равно, что тыкать в тонкое полотно спицей. Нити могут как раздвинуться, так и порваться.
— Мои амулеты часть тела, — сказал Роан.
— Хм, — отозвался Тельен. — Интересно. И как ты этого добился? Тело чувствует чужеродность неживого. Даже шаманские кости и клыки, скорее, привязаны к своим владельцам, чем части их тел. Да и влияют они на шаманов нехорошо, с головами у шаманов стабильно непорядок.
— Я паутину рисовал, — сказал Роан. — Просто подумал, что плетения ведь тонкие, на самом деле. И если их можно засунуть в золотой листик, то почему бы не пустить по краске под кожей?
— И?
— Я тогда с братом встретился, он в очередной поиск ездил, посоветовался с ним. А он сказал, что отрубит мне руку, если я попробую что-то подобное, не будучи уверенным в результате.
— И вы поймали бродягу, на котором провели испытание.
Тельен тяжко вздохнул и откинулся на спинку стула.
— Нет, — поспешил оправдаться Роан. — Мы полевых мышей наловили. Хэнэ говорил, что крысы лучше, но там крысы не водились. Вообще, безлюдные места были. Потом мы брили мышей и рисовали на них разными красками. Подбирали ту, которая хорошо плетение держит. Выбрали коричневую, в ней железо есть и глина, вот и…
— Подожди, — потребовал магистр Тельен. — Это же ерунда. Амулеты недолговечны именно из-за того, что сделаны из дерева или металла. В них плетения распадаются, и первый же разрыв превращает амулет в обыкновенную побрякушку. Поэтому металлические переплавляют, а… Впрочем, не важно. Рисунки на коже еще ненадежнее, они очень быстро выцветают, да и изначально не целостны. Из них сделать амулет невозможно. Проще, наверное, вырастить в своем теле кристалл-артефакт.
— Так паутина же. Боера Батьяша, — сказал Роан. — Я учусь концентрации, но мне пока очень далеко до того, чтобы оплести себя, как второй кожей, коконом, который будет собирать энергию из окружающего и переплавлять ее в мою силу. Может, вообще никогда такому не научусь. Я раздражаюсь быстро, а там спокойствие надо, сдержанность. Батьяш вообще улыбчивый флегматик, я его видел. Вот. А когда есть рисунок, концентрации нужно меньше. Потому что рисунок и так перед глазами, нужно просто повторить линии. И если этот рисунок накопительного амулета, то и получится из паутины накопительный амулет. Понимаете? Амулет, который не тянет из меня силу, а наоборот, ее добавляет. А потом главное вовремя обновлять. А на глине и железе оно держится дольше всего. Точнее, под ними.
— Понимаю, — сказал магистр Тельен. — Интересный способ. Жалко, что мало кому подойдет. Сильные маги вообще неспособны сплести паутину, поток слишком большой. Впрочем, им и не надо. Так… Ну, Батьяша я тобой обрадовать не могу, хотя он бы наверняка обрадовался. У него сложности с поиском учеников. Молодежь вечно куда-то спешит и бросает его науку сразу после того, как не получилось, а тем, кто постарше и без паутины есть чем заняться.
Роан улыбнулся и признался:
— У меня в школе тоже не получалось, и я бросил. А потом у меня появилось много свободного времени и звезды. Я мысленно связывал звезды паутинками, так и стало получаться.
— Да, отлично, — отозвался заведующий аспирантурой, опять о чем-то задумавшись. — Хм… Впрочем, придумал. Бери свою паутину, татуировки и иди к Дуэйну Леске. Вы друг друга стоите. Сейчас я ему записку напишу.
И жизнерадостно улыбнувшись, Тельен Варну стал что-то писать на листе бумаги. Писал долго. Видимо, под запиской подразумевалось целое письмо.
Дуэйн Леска приходу Роана не обрадовался. Впрочем, он вряд ли бы обрадовался вообще кому-нибудь. Магистр Леска был похож на грача, вымокшего под унылым осенним дождем. Он сидел за столом в своем кабинете, медленно и торжественно перебирал листы бумаги, что-то там разыскивая. Иногда хмыкал. И успешно делал вид, что не замечает появления Роана.
Леска был черноволосым и черноглазым. Формой носа мог сравниться с Хабкой, но в отличие от нее этот нос на его лице смотрелся неплохо. Он подходил и к тонким губам, и к впалым щекам, и к высокому лбу. Да и бледность хорошо дополняла образ. А еще магистр сутулился.
Роан стоял и ждал, пока на него обратят внимание.
Дуэйн делать что-то подобное не желал, бумажки ему были интереснее.
— Меня магистр Варну послал, — наконец не выдержал Роан.
— Этот может, — проворчал себе под нос Леска, недовольно глядя на очередную бумажку.
— У меня записка, — сказал Роан.
— Можно подумать, мне бумаги не хватает, — раздраженно сказал Леска и, не мигая, уставился на молодого мага.
Роан хмыкнул, подошел к столу вплотную и положил записку перед магистром. Тот взял ее за угол двумя пальцами, подвинул к себе и стал читать.
— Какой еще аспирант? — искренне удивился он.
Роан приветливо помахал рукой.
— Я руководитель?! — еще больше удивился Леска. — Да он с ума сошел. Так.
Магистр вскочил на ноги, распахнул шкаф и достал оттуда медное зеркало с оправой из розового кварца. Установил его перед собой, а потом бросил в центр медного овала импульс вызова.
— Да?! — удивленно прозвучал голос Тельена Варну. — Что-то случилось?
В ответ на что мастер Кор отвесил ему подзатыльник и вручил нож. Второй нож получил Льен. А Яс за очередной подвиг был вознагражден набором сковородок и отправлен к мальчишкам, мучающимся с котлом.
— Чтоб все блестело! — велел мастер Кор и пошел к двери.
Яс показал его спине неприличный жест.
Льен только вздохнул. Немного понаблюдал за тем, как Малак пытается сесть подальше от рыжей девушки и поближе к черноволосой, поймал на себе недовольный взгляд поварихи и поспешно сел рядом с Джульеттой.
Некоторое время картошку чистили в молчании. У Шэллы дело спорилось быстро, она бы и одна могла начистить целую кастрюлю. Джульетта сражалась с овощами, как с врагом, время от времени дула на ладонь и рассматривала намечающуюся мозоль на пальце. Льен к наказанию отнесся философски — не первый и не последний раз он попадает на кухню благодаря Ясу. А Малак сидел, хмурился и поглядывал на Джульетту. Видимо, очень хотел ее утопить. Впрочем, именно Малаку первому и надоело молчать.
— А знаете, — сказал он задумчиво. — У нас в школе учится оборотень.
— У нас их несколько учится, — отозвалась Шэлла. — Со мной в комнате клановая девочка жила, из Стражей Гор. Год жила, пока диплом не получила. До сих пор помню, как она меня, дикарку, готовила к тому, что умеет оборачиваться в снежного барса. Из нее такая красивая кошка получалась. А еще есть двойняшки из Волков. Очень талантливые. Они в прошлом году для летнего маскарада зал иллюзиями украшали, им это засчитали как курсовую работу. И еще кто-то наверняка есть, и не один.
— Я не о клановых, — тихонько сказал Малак, покосившись на повариху. — О цикличных.
— Кого-то в полнолуние бешеный волк покусал? — заинтересовался Льен. Малак, конечно, любил сенсации, но ничего выдумывать бы не стал.
— Нет, умертвие кого-то в полнолуние покусало, — фыркнув, сказала Шэлла. — И теперь бедняга на полную луну обрастает плешивой шерстью и начинает вонять дохлятиной. Ерунда все это. От укусов волка никто оборотнем не станет. А цикличные оборотни – просто несчастные неудачники, у которых в предках затесался кто-то клановый, а потом у них случилось потрясение, частично пробудившее дар. И если их вовремя поймать, до того, как они окончательно помешаются, их можно даже научить быть обычным оборотнем. Из-за таких несчастных кланы сейчас очень тщательно следят за своим случайным потомством, даже за теми, кто наверняка таковыми не являются. И стараются это потомство теми или иными путями ввести в клан.
— Вот что значит, жить в одной комнате с клановой девочкой, — неподдельно восхитился Малак и добавил: — Я не о таких оборотнях. Я о тех, которые не умеют превращаться в животных, но кому полная луна дает нечеловеческую силу и живучесть, а еще очень сильный магический дар. А чем меньше луна, тем ближе они к обыкновенному человеку. А в новолуние у них даже магический дар почти пропадает.
Шэлла бросила очередную картофелину в кастрюлю, покосилась на Джульетту, замершую с ножом над овощем, и громко фыркнула.
— Эти оборотни тоже потомки клановых, и они очень большая редкость. Одно время считалось, что рождаются они в роду у потомственных магов, даже выводить специально пытались, но ничего не получилось. И если бы эта редкость каким-то чудом оказалась в нашей школе, ее бы наводнили оборотни, сдувающее пылинки с такого чуда. Понимаешь, когда такие оборотни в силе, они чуть ли не мертвых оживлять могут. И именно такие маги когда-то создали оберегающие кланы границы. Представляешь эту силу?
Малак явно представил, потому что задумался. А потом признался:
— Я разговор преподавателей подслушал. Случайно.
— Мало ли о чем они говорили, — сказала Шэлла.
Дальше разговор сам собой перешел на выходки Яса. Девушки и кухарка хихикали, Яс многословно оправдывался, и даже пацанята, дремавшие над котлом, проснулись и стали увлеченно надраивать грандиозную посудину. В общем, наказание закончилось неплохо. Льен даже успел поймать рыжую Джульетту за руку и, красуясь, вылечить ее изящные пальчики. А она краснела и благодарила, и Льен чувствовал себя настоящим героем. И даже почти позвал девушку в кофейню недалеко от школы. Но не успел. Откуда-то появился давешний рыжий парень, разбирающийся в отчетах, и Джульетта радостно поскакала к нему, рассказывать о вечернем сражении с мышами и утреннем наказании картошкой, которое она прошла с честью.
День у Роана был насыщенный с самого утра. Началось все с того, что он узнал, куда именно делись мыши, сидевшие в коробке у трио мальчишек. А узнав, Роан стал подозревать, что Джульетта девочка невезучая, вот на нее и сыплется всякое.
Потом, не успела подопечная в красках рассказать, как чистила картошку и как Льен потом лечил руку, подошла черноволосая смуглянка и позвала Джульетту на ярмарку — выбирать засахаренные фрукты. Оказалось, в школе принято эти фрукты запаковывать в красивые коробочки, обвязывать лентами и дарить друг другу на балу в честь начала учебного года. Так что девушки спешили их купить, пока не вернулась основная масса учеников и студентусов — с их возвращением и цены на эту сладость резко подскочат, и качество упадет.
Пришлось Роану почти насильно всучить Джульетте еще один маячок, на этот раз мощный, реагирующий на испуг и вложенный в довольно симпатичную подвеску-листочек, и отпустить ее с новоприобретенными подружками. И когда только успела? Джульетта, конечно, девушка общительная, но чтобы настолько…
Потом магистр Тельен поинтересовался у Роана тем, в каком именно направлении он собирается развиваться на аспирантском поприще.
Роан для начала пожал плечами, потом почесал затылок, а потом признался, что пока об этом не думал и вообще хотел бы с кем-то посоветоваться.
Тельен Варна милостиво разрешил советоваться с собой, сел поудобнее, подперев ладонью подбородок, и приготовился слушать.
— Ну, — задумчиво сказал Роан, заподозрив, что сейчас над ним будут издеваться. — Я маг воздуха, но, если честно, кроме защитно-атакующей сферы ничем из воздуха особо не интересовался.
— Так-так, — сказал Тельен, как-то подозрительно быстро растеряв мечтательный вид, и стал перебирать листочки на столе. — Ага, вот. Отчет за семнадцатое число второй летней луны. Хутор Три Козы. Упокоил умертвие во второй стадии изменений, побил внука этого умертвия, за то, что не хотел сжигать бренные останки недоупокоенной бабушки, потом сам же его лечил. Отчет настоящий. Маг из соседнего города ездил на хутор через два дня, после его получения. Проводил очистку кладбища и повторно бил все того же внука. На этот раз за то, что прятался от ищущих дар и настолько любил бабку, что выпив, захотел с ней поговорить и случайно напитал труп силой. Второй класс умертвия, кстати, тоже был подтвержден. В связи с этим вопрос: как ты с ним справился? Ладно бы огневик-недоучка, но воздушник?
— Я на нее сосну удачно уронил, а потом взял топор, выставил щит, ну и… — смущенно признался Роан.
Рубить бабушку, пускай даже давно мертвую, на глазах у внука, наверное, было не лучшей идеей. Но в тот момент ничего другого в голову не пришло. А еще Роан, откровенно говоря, испугался, что мертвая теща заказчика вылезет из-под дерева и откусит забредшему на хутор магу его дурную голову. Вот в самом деле, говорят же умные люди, что прежде, чем браться за работу, следует выяснить, что это за работа. А так, сам себе придумал, что ничего опасного так далеко от бывших темных городов быть не может, и полез совершать подвиг. В итоге и победил чудом, и с оплатой героического поступка изначально продешевил.
— Понятно, — опять впал в задумчивость магистр Тельен. — Значит, соображаешь быстро и склонен к нестандартным решениям. Неплохо. Но к Борку я тебя все-таки прикреплять не буду. Ему воображения на тебя не хватит. Ладно. Спросим иначе. Чем тебе нравится заниматься, кроме уничтожения сосен и умертвий?
— Щитами, — уверенно сказал Роан. — И накоплением. Точнее, даже не так. Сначала я пытался сделать щит, который сам будет разворачиваться, реагируя на опасность. Убедился, что преподаватели не врали. Это не то чтобы невозможно, просто они разворачиваются недостаточно быстро. А потом, как раз после встречи с той недоупокоенной тещей, мне пришла в голову другая идея. Понимаете, я не могу постоянно носить щит, как бы опасно вокруг не было, у меня дар средней силы. Я как-то пробовал, меньше чем на половину дня хватило, и ничем другим не мог заниматься. Вот тогда я и подумал, что необязательно его носить напитанным в полную силу. Можно ведь ставить только контур, ну, как паутину Батьяша. Главное, натренироваться не думая, при первом же признаке опасности, добавлять энергии. Ну и вот.
— Это сложно, — сказал Тельен. — Нужно все время о нем помнить. Иначе постепенно расплетется и исчезнет. Поэтому никто этой проблемой так и не занялся. Щит с заданными силой и временем точно никуда незаметно не исчезнет. А еще, как показали проведенные опыты, в момент опасности даже очень опытный маг может совершенно случайно вложить в щит всю силу, что у него есть. И это в тот момент, когда надо бежать, сражаться, лечить кого-то, регенерацию запустить, да мало ли.
— Да, я заметил, — согласился Роан, вспомнив свой первый эксперимент. — Поэтому я стал накапливать энергию в амулетах и добавлять ее в щит не напрямую, а через амулет. Тоже частенько вычерпываю амулеты до дна, но зато моя сила остается при мне. И амулетов у меня несколько.
— Хм, — сказал Тельен и побарабанил пальцами по столу. — Ненадежно. Привязка щитов к амулетам вообще штука ненадежная, когда дело касается магов. Если ты щит не держишь и не чувствуешь, ты в любой момент можешь его случайно разрушить. Ударишь кого-то воздушным кулаком, и твой щит следом утянет. Или энергия из него вплетется в кулак. Воины без дара могут щитовые амулеты носить, а магам они только мешают. Магам вообще мешает все, что они не контролируют. Это начальные знания.
— Я знаю. Поэтому я не привязывал щит к амулетам. Я из них энергию вливаю.
— Тоже ненадежно. Можно нарушить целостность. Амулеты ведь не часть твоего тела. И вливать из них энергию в контур щита, все равно, что тыкать в тонкое полотно спицей. Нити могут как раздвинуться, так и порваться.
— Мои амулеты часть тела, — сказал Роан.
— Хм, — отозвался Тельен. — Интересно. И как ты этого добился? Тело чувствует чужеродность неживого. Даже шаманские кости и клыки, скорее, привязаны к своим владельцам, чем части их тел. Да и влияют они на шаманов нехорошо, с головами у шаманов стабильно непорядок.
— Я паутину рисовал, — сказал Роан. — Просто подумал, что плетения ведь тонкие, на самом деле. И если их можно засунуть в золотой листик, то почему бы не пустить по краске под кожей?
— И?
— Я тогда с братом встретился, он в очередной поиск ездил, посоветовался с ним. А он сказал, что отрубит мне руку, если я попробую что-то подобное, не будучи уверенным в результате.
— И вы поймали бродягу, на котором провели испытание.
Тельен тяжко вздохнул и откинулся на спинку стула.
— Нет, — поспешил оправдаться Роан. — Мы полевых мышей наловили. Хэнэ говорил, что крысы лучше, но там крысы не водились. Вообще, безлюдные места были. Потом мы брили мышей и рисовали на них разными красками. Подбирали ту, которая хорошо плетение держит. Выбрали коричневую, в ней железо есть и глина, вот и…
— Подожди, — потребовал магистр Тельен. — Это же ерунда. Амулеты недолговечны именно из-за того, что сделаны из дерева или металла. В них плетения распадаются, и первый же разрыв превращает амулет в обыкновенную побрякушку. Поэтому металлические переплавляют, а… Впрочем, не важно. Рисунки на коже еще ненадежнее, они очень быстро выцветают, да и изначально не целостны. Из них сделать амулет невозможно. Проще, наверное, вырастить в своем теле кристалл-артефакт.
— Так паутина же. Боера Батьяша, — сказал Роан. — Я учусь концентрации, но мне пока очень далеко до того, чтобы оплести себя, как второй кожей, коконом, который будет собирать энергию из окружающего и переплавлять ее в мою силу. Может, вообще никогда такому не научусь. Я раздражаюсь быстро, а там спокойствие надо, сдержанность. Батьяш вообще улыбчивый флегматик, я его видел. Вот. А когда есть рисунок, концентрации нужно меньше. Потому что рисунок и так перед глазами, нужно просто повторить линии. И если этот рисунок накопительного амулета, то и получится из паутины накопительный амулет. Понимаете? Амулет, который не тянет из меня силу, а наоборот, ее добавляет. А потом главное вовремя обновлять. А на глине и железе оно держится дольше всего. Точнее, под ними.
— Понимаю, — сказал магистр Тельен. — Интересный способ. Жалко, что мало кому подойдет. Сильные маги вообще неспособны сплести паутину, поток слишком большой. Впрочем, им и не надо. Так… Ну, Батьяша я тобой обрадовать не могу, хотя он бы наверняка обрадовался. У него сложности с поиском учеников. Молодежь вечно куда-то спешит и бросает его науку сразу после того, как не получилось, а тем, кто постарше и без паутины есть чем заняться.
Роан улыбнулся и признался:
— У меня в школе тоже не получалось, и я бросил. А потом у меня появилось много свободного времени и звезды. Я мысленно связывал звезды паутинками, так и стало получаться.
— Да, отлично, — отозвался заведующий аспирантурой, опять о чем-то задумавшись. — Хм… Впрочем, придумал. Бери свою паутину, татуировки и иди к Дуэйну Леске. Вы друг друга стоите. Сейчас я ему записку напишу.
И жизнерадостно улыбнувшись, Тельен Варну стал что-то писать на листе бумаги. Писал долго. Видимо, под запиской подразумевалось целое письмо.
Дуэйн Леска приходу Роана не обрадовался. Впрочем, он вряд ли бы обрадовался вообще кому-нибудь. Магистр Леска был похож на грача, вымокшего под унылым осенним дождем. Он сидел за столом в своем кабинете, медленно и торжественно перебирал листы бумаги, что-то там разыскивая. Иногда хмыкал. И успешно делал вид, что не замечает появления Роана.
Леска был черноволосым и черноглазым. Формой носа мог сравниться с Хабкой, но в отличие от нее этот нос на его лице смотрелся неплохо. Он подходил и к тонким губам, и к впалым щекам, и к высокому лбу. Да и бледность хорошо дополняла образ. А еще магистр сутулился.
Роан стоял и ждал, пока на него обратят внимание.
Дуэйн делать что-то подобное не желал, бумажки ему были интереснее.
— Меня магистр Варну послал, — наконец не выдержал Роан.
— Этот может, — проворчал себе под нос Леска, недовольно глядя на очередную бумажку.
— У меня записка, — сказал Роан.
— Можно подумать, мне бумаги не хватает, — раздраженно сказал Леска и, не мигая, уставился на молодого мага.
Роан хмыкнул, подошел к столу вплотную и положил записку перед магистром. Тот взял ее за угол двумя пальцами, подвинул к себе и стал читать.
— Какой еще аспирант? — искренне удивился он.
Роан приветливо помахал рукой.
— Я руководитель?! — еще больше удивился Леска. — Да он с ума сошел. Так.
Магистр вскочил на ноги, распахнул шкаф и достал оттуда медное зеркало с оправой из розового кварца. Установил его перед собой, а потом бросил в центр медного овала импульс вызова.
— Да?! — удивленно прозвучал голос Тельена Варну. — Что-то случилось?
