Людей дому все-таки было жалко. Несмотря ни на что.
Хият наощупь нашел люк, потом хитрый замок, реагирующий на правильное нажатие пальцем и долго в него тыкал, пока не получилось. Соскользнул по винтовой лестнице вниз, одновременно видя ее и понимая, что находится в полной темноте. Приткрыл тихонько скрипнувшую дверь и выскользнул в большое помещение, в которм когда-то танцевало множество людей. В те времена, когда хозяева дома любили праздники.
По лестнице наверх Хият почти взлетел, опасаясь наткнуться на кого-то из неспящих обитателей дома. Нашел в коридоре большое потемневшее от старости зеркало в резной белой раме, кажется собранной из кости какого-то экзотического животного. Пробежался пальцами по пляшущим на этой раме среди цветов крылатым девушкам и нашел выемку сзади за рамой. Совсем крошечную, если бы не подсказка дома, искал бы ее до утра, и девушки, указывающие на нее руками, не помогли бы.
В выемке была крошечная горошина. Хият ее провернул и зеркало со щелчком отошло от стены. Дальше следовало засунуть в щель пальцы, отодвинуть зеркало в сторону и пролезть в узкий ход.
В потайном ходе было пыльно и жарко. Там явно давно никто не ходил. Хият поставил зеркало на место, дождался тихого щелчка и пошел вперед, стараясь отодвигать с пути пыльную паутину. Получалось у него не очень.
А вот в конце пути его ждал сюрприз. В комнатке за кабинетом хозяина кто-то был, и парню пришлось ждать, пока этот кто-то уйдет. Хият даже умудрился задремать стоя, прислонившись плечом к стене. Разбудил его дом, мягко подтолкнув, как игривая кошка лапой. Хият зевнул, потряс головой и продолжил путь, открыв очередной проход, попросту надавив ладонью на препятствие.
Оказавшись в комнате, парень оглянулся и полюбовался большой картиной, скрывающей потайной ход. Потом уделил немного времени полупустой бутылке с вином и тяжелому стеклянному стакану, из которого это вино пили. В комнатке почему-то было очень неуютно.
— Ладно, — сказал сам себе парень. — Где они?
Его почему-то тянуло к окну. Подоконник там был широкий, поэтому, немного подумав, Хият решил не сопротивляться, несмотря на то, что дом помнил как опасные вещи клали на полки в светлом шкафу у стены слева. Впрочем, помнил это дом давно, еще до того, как надолго уснул. И за время его сна вещи могли и перепрятать, не вынося с комнаты, где они по ощущениям дома точно были.
Подоконник Хият ощупывал очень долго, пока совершенно случайно не задел какую-то пружину и чуть не получил откинувшейся доской в нос. Под доской, в явно недавно прорезанной в камне нише, лежал немаленький такой ящик, обтянутый кожей и опутанный охранками и щитами настолько, что они практически мешали друг другу. Добавь еще один — и все рухнет. Рассыплется на составляющие и растает, рассеяв энергию по помещению.
— А почему бы и нет? — спросил сам у себя Хият и добавил плетение. Простенькое, отпугивающее грызунов.
Полыхнуло так, что наверняка перебудило весь дом, да и всю улицу.
Хият ругнулся. Поспешно затер свое плетение, вытащил ящик и стал звать Ладая с Деспо.
Вернуться назад он вряд ли успеет. А вот открыть защищенное от взлома снаружи окно сумеет. Потому что находится внутри.
Доску удалось вогнать обратно в пазы ударом кулака. Стояла она как-то кривовато, но Хияту было не до эстетики. Он залез на подоконник, подпрыгнул на доске, пытаясь ее вмять поглубже и прикоснулся пальцами к стеклу.
Хозяин этой комнатки явно любил свежий воздух и не любил сложности. Окно открылось сразу, стоило потянуть щеколду и толкнуть створку. Даже наплетенные снаружи охранки не были потревожены. Хият покачал головой и посмотрел в темноту. Прыгать было высоковато. Да и ящик выпускать из рук не хотелось. Опять же залезть наверх с ящиком невозможно, хотя без него Хият бы рискнул. Осталось только ждать.
Деспо появился, когда за дверью комнатки стал кто-то кричать и раздавать распоряжения. Хият бросил ему ящик, и птица поймала его в лапы. Прыгнувшего следом Хията поймал Ладай, разумно привязавший себя к Деспо, иначе бы точно свалился.
Отлетали от дома они странной композицией.
Огромная птица почти не шевелила крыльями и парила над самыми кронами деревьев сада. Ладай пыхтел и пытался втащить на птичью спину друга. Сам друг болтал в воздухе ногами и никак не мог решиться схватиться за перья. Не хватает только ошипать случайно хранителя. Тем более неизвестно, как поведет себя перо, отделенное от птицы из междумирья. Вдруг вспыхнет и разворотит полгорода?
Деспо оказался самым умным. Он донес парней с ящиком до конца сада, перелетел через забор и приземлился, сообщив, что дальше им придется добираться своим ходом. Потому что летящая с этой стороны птица точно привлечет внимание.
Парни переглянулись и молча согласились.
Ящик они в итоге донесли до дома хранищих и оставили в библиотеке. Сходили полюбоваться шумящей толпой, собравшейся рядом с обворованным домом, и решили, пока все увлечены происшествием, обворовать следующий.
Дом советника Тейка оказалось обокрасть проще простого. И книги он особо не прятал. Они лежали у него в библиотеке на почетном месте, под щитом охраняющим от пыли и грызунов.
После Тейка они побывали еще в четырех домах. Собрали разную мелочевку, которой, судя по всему, вообще не придавали значения. Один артефакт, разряженный и уснувший, использовали для украшения ленты, подвязывающей занавеску в девчачей комнате.
У советника Сакета хранилось две фальшивки и кольцо, когда-то принадлежавшее зеленоглазой даме с портрета в коридоре дома хранящих. Артефакт это или нет, Хият не понял. Что-то в кольце явно было, но что-то непонятное и способное отозваться только тогда, когда позовет женщина. Пожав плечами, Хият решил показать кольцо Диле, Атане и Доране. Две первые — сильные маги, а Дорана — универсал. Кого-то это кольцо да услышит.
В ящик Хият так и не заглянул. Оставил его в библиотеке и решил, что посмотрит завтра. Потому что если не выспится и будет весь день дремать, как в том лабиринте, это может вызвать подозрения.
А ближе к обеду, когда Хият как раз успел поспать в свое удовольствие, растолкать и не думавшего просыпаться Ладая и даже соорудить бутерброды, явилась злая как фурия глава совета Даринэ Атана и обозвала Хията всякими нехорошими словами, требуя чтобы он почувствовал себя жалким, раскаялся и признал собственное несовершенство.
Ладай смотрел на добрейшую и мудрейшую в полном восторге.
Хият только глупо моргал, ел бутерброд и лениво размышлял о том, почему она решила покричать на него.
Высказав Хияту все, что о нем думала, Атана перешла к тому, из-за чего собственно решила покричать. Оказалось, Хият все-таки наследил. И его счастье, что глава семейства Ерен решил позвать лучшего из следопытов — Кояна. А тот, сообразив, что за водник побывал в комнатке с тайником, мало того, что солгал, заявив, что человек ему неизвестен, так еще и следы подправил, и пробежался по другим адресам, якобы по следу, и только после этого пошел докладывать о проделанной работе любимой начальнице. То есть ей, Даринэ Атане.
Ладай восхитился Кояном и пообещал поблагодарить его.
Хият молча покивал и зевнул. Что-то ему после еды спать захотелось.
За это он получил подзатыльник и требование больше не делать такие глупости самостоятельно. Видимо, Атана предлагала себя в качестве помощницы. Просто Хият не сразу это понял. За что получил еще один подзатыльник и требование ближайшие пару дней никуда без Таладата не выходить. Потому что есть у нее подозрение, что некоторые умники могут додуматься до похищения. А она слишком хорошо помнила, как Хията притащил Тоен и свои ощущения при этом. Не хотелось ей еще и с убийствами разбираться.
Ближе к обеду следующего дня город стоял на ушах.
Новость о том, что у Большого Камня есть хранящий доползла до самых тихих уголков и людей, которым любые новости были в принципе не интресны. Причем эта новость успела обрасти странными подробностями, вроде — Хията похитил собиратель, а Таладат его героически спас. Таких подробностей было много, они зачастую противоречили друг другу, но продолжали множиться с неимоверной скоростью. Больше всего Даринэ Атане нравилось утверждение, что Хият на самом деле Каит. Просто он попал под удар существа из междумирья и опять стал ребенком. Вот и пришлось ему взрослеь заново. То, что Хият на Каита хотя и похож, но не настолько, почему-то сторонников этой версии не смущало.
Некоторая часть горожан с упорством достойным лучшего применения искала артефактный шлем. Уже пересмотрели все городские пугала, побеспокоили добрую треть цепных псов, которым не повезло быть обладателями хотя бы слегка похожих на шлем мисок для еды. Кто-то даже награду за этот шлем пообещал. А нашла его в итоге сама Атана, просто никому не сказала. Нашла в шкафчике, об который некоторое время опирался спиной раненый Тоен. Как шлем туда попал, догадаться не сложно, а вот что теперь с ним делать женщина не представляла. Но точно не отдавать пообещавшим за него награду.
Совет Великих продолжал развлекаться внеплановыми заседаниями. В последний раз многомудрые мужи и женщины спорили о том, можно ли считать Таладата предателем, раз он столько времени прятал ребенка Каита и никому ничего не сказал. В итоге решили, что нельзя. Были, конечно, желающие проголосовать «за», но Атана сразу предупредила, что эти голосовавшие и пойдут предъявлять Таладату претензии, и они передумали. Тем более, даже реши кто-то, что он таки предатель, что делать дальше? Изгонять из города одного из сильнейших магов? Пытаться его наказать, устраивая в городе натуральную войну, в которую наверняка включится и его воспитанник, и друзья, и просто сочувствующие, и недовольные советом?
На фоне этих событий странноватые кражи как-то потерялись. Даже то, что были украдены вещи, некогда принадлежавшие хранящим, интереса почти не привлекло. Коян следы путать умел даже лучше, чем их распутывать, поэтому найти воров никто не рассчитывал, и все знающие истинную цену этим вещам нехорошо друг на друга косились. Это даже отвлекло их на некоторое время от Хията. А может, они ждали, кто первый рискнет побеспокоить мальчишку, и хотели посмотреть чем это закончится. А потом оказалось, что меньше всего терпения у того же Сакета.
В гости к хранящему он приперся с любимым внучатым племянником. Долго рассказывал Хияту? что этот племянник является, конечно, не единственным, учитывая Тоена, но самым близким его родственником. Еще о своей любви к обожаемой сестре рассказывал и безалаберности ее единственного сына. О том, что папашу этого сына, мягко говоря, не любил, упомянуть забыл. А в ответ на прямой вопрос начал вилять и ссылаться на то, что знаком не был.
Хият долго на этих родственников смотрел. Столь же долго их слушал. А потом ему надоело и он прямо спросил, чего им надо?
Сакет стал рассказывать о том, что одинок и желает всех родичей собрать под свое крыло.
Хият сказал, что точно его родственником не является.
Сакет стал доказывать, что ему достаточно того, что бедный мальчик, обманутый приблудным Таладатом, является родственником его любимого племянника.
Хият закрыл глаза, подумал, а потом их открыл и сказал:
— Хорошо.
Сакет стал расплываться в улыбке.
— Но в дом хранящих я вас не пущу, — добавил Хият.
Улыбка Сакета подувяла, хотя он попытался заверить, что в дом хранящих никогда и не хотел.
Хият поскреб затылок, опять немного подумал, а потом тоном наивного ребенка поинтересовался:
— А вы знаете, что ваше проклятье убивает вашего же племянника? Я узнавал, за последних два месяца он чудом выжил четыре раза, а дальше эти чудеса будут множиться, очень быстро множиться, пока однажды не закончатся. Вот тогда он и отправится следом за своим дедом и его родственниками. Может даже с маяка столь же красиво спрынет.
Сакет застыл с приоткрытым ртом. Потом отмер и уставился на Хията с чистой, незамутненной ненавистью во взгляде.
— Щенок! — практически зашипел. — Возомнил о себе. Он говорил таким же тоном. И где он сейчас?! Там, где и ты будешь!
— Ага, значит племянника не жалко, священная месть важнее, — сказал Хият и зевнул. — И да, я действительно не могу ничего доказать, можете мне об этом не рассказывать. А даже если бы и смог… наказание для таких, как вы, оказывается, не предусмотрено. К сожалению. Так что и доказывать смысла не имеет. Проще наказать своими руками…
— Возомнил о себе… — повторил Сакет, отмахнувшись от желающего что-то спросить племянника. — Посмотрим…
— Проклятья на меня не действуют, — равнодушно сообщил Хият и потусторонне улыбнулся.
Сакет громко хмыкнул и поспешно откланялся, уведя желавшего все-таки поговорить племянника.
— Ерунда какая-то, — сказал Хият вышедшему из соседней комнаты Таладату. — Этот человек не смог бы никого так проклясть. Сам бы не смог. Способностей у него нет, а ненависть недостаточно яркая. Даже мамин нож не отреагировал, хотя должен был.
— Значит кто-то помог, — решил Таладат. — Подождем, что будет дальше. Сам никуда не ходи, вдруг кто-то решит, что тебя проще убить.
Хият кивнул и не стал говорить, что при желании может исходить город из конца в конец так, что его не то что убить не смогут, а даже не заметит никто. После этого с Таладата станется потребовать носить с собой амулет-маяк. На всякий случай.
Атана, узнав о первом посетителе, состоявшемся разговоре и выводе Хията, просто пожала плечами и решила посоветоваться с Тоеном и Толса. Хотя что они могут полезного насоветовать, даже не представляла.
Следующим на переговоры с юным хранящим явился глава дома Ерен. Первым делом он намеками и полунамеками попытался выведать, не имеет ли уважаемый хранящий отношения к пропаже ценных вещей. Хият поморгал немного и уточнил, какие именно вещи имеются в виду и откуда они пропали? В ответ получил странноватую историю о том, как один юноша беззаветно любил хранящую, а она сделала что-то такое, из-за чего город ее отверг и хранящей она быть перестала. Ребенок, которого она на тот момент носила, тоже родился отвергнутым. А закончилась эта печальная история вообще нехорошо. Женщина убила любящего мужа и сама пропала. Наверное, она была одержима.
Хият покивал и подтвердил — да, одержима. Многие женщины становятся одержимыми, если убить их ребенка. А потом еще и объяснил, по каким причинам город может отвергнуть хранящего, и поинтересовался, не заставляли ли ее в семье Ерен что-то такое сделать. Глава семьи загадочно помолчал, пожал плечами, сказал, что понятия ни о чем таком не имеет, заявил, что убийство ребенка всего лишь гнусные слухи, и гордо удалился.
И даже не стал продолжать разговор о пропавших ценностях.
После него вообще появился какой-то странный мужик и стал предлагать Хияту свои услуги. Служить он хотел учителем и утверждал, что знает все тайны хранящих. Ушел этот мужик после того, как Хият попросил его рассказать, сколько под городом энерголиний и где конкретно они находятся. В общем, ничем помочь не смог.
Мужик, несмотря на свою полную бесполезность, Хията вдохновил, и он решил, что пора знакомиться с братьями-сестрами Атаны. А то потом начнут такие учителя бегать толпами и времени вообще не останется.
Хотя для начала следовало поговорить с самой Атаной.
Хият наощупь нашел люк, потом хитрый замок, реагирующий на правильное нажатие пальцем и долго в него тыкал, пока не получилось. Соскользнул по винтовой лестнице вниз, одновременно видя ее и понимая, что находится в полной темноте. Приткрыл тихонько скрипнувшую дверь и выскользнул в большое помещение, в которм когда-то танцевало множество людей. В те времена, когда хозяева дома любили праздники.
По лестнице наверх Хият почти взлетел, опасаясь наткнуться на кого-то из неспящих обитателей дома. Нашел в коридоре большое потемневшее от старости зеркало в резной белой раме, кажется собранной из кости какого-то экзотического животного. Пробежался пальцами по пляшущим на этой раме среди цветов крылатым девушкам и нашел выемку сзади за рамой. Совсем крошечную, если бы не подсказка дома, искал бы ее до утра, и девушки, указывающие на нее руками, не помогли бы.
В выемке была крошечная горошина. Хият ее провернул и зеркало со щелчком отошло от стены. Дальше следовало засунуть в щель пальцы, отодвинуть зеркало в сторону и пролезть в узкий ход.
В потайном ходе было пыльно и жарко. Там явно давно никто не ходил. Хият поставил зеркало на место, дождался тихого щелчка и пошел вперед, стараясь отодвигать с пути пыльную паутину. Получалось у него не очень.
А вот в конце пути его ждал сюрприз. В комнатке за кабинетом хозяина кто-то был, и парню пришлось ждать, пока этот кто-то уйдет. Хият даже умудрился задремать стоя, прислонившись плечом к стене. Разбудил его дом, мягко подтолкнув, как игривая кошка лапой. Хият зевнул, потряс головой и продолжил путь, открыв очередной проход, попросту надавив ладонью на препятствие.
Оказавшись в комнате, парень оглянулся и полюбовался большой картиной, скрывающей потайной ход. Потом уделил немного времени полупустой бутылке с вином и тяжелому стеклянному стакану, из которого это вино пили. В комнатке почему-то было очень неуютно.
— Ладно, — сказал сам себе парень. — Где они?
Его почему-то тянуло к окну. Подоконник там был широкий, поэтому, немного подумав, Хият решил не сопротивляться, несмотря на то, что дом помнил как опасные вещи клали на полки в светлом шкафу у стены слева. Впрочем, помнил это дом давно, еще до того, как надолго уснул. И за время его сна вещи могли и перепрятать, не вынося с комнаты, где они по ощущениям дома точно были.
Подоконник Хият ощупывал очень долго, пока совершенно случайно не задел какую-то пружину и чуть не получил откинувшейся доской в нос. Под доской, в явно недавно прорезанной в камне нише, лежал немаленький такой ящик, обтянутый кожей и опутанный охранками и щитами настолько, что они практически мешали друг другу. Добавь еще один — и все рухнет. Рассыплется на составляющие и растает, рассеяв энергию по помещению.
— А почему бы и нет? — спросил сам у себя Хият и добавил плетение. Простенькое, отпугивающее грызунов.
Полыхнуло так, что наверняка перебудило весь дом, да и всю улицу.
Хият ругнулся. Поспешно затер свое плетение, вытащил ящик и стал звать Ладая с Деспо.
Вернуться назад он вряд ли успеет. А вот открыть защищенное от взлома снаружи окно сумеет. Потому что находится внутри.
Доску удалось вогнать обратно в пазы ударом кулака. Стояла она как-то кривовато, но Хияту было не до эстетики. Он залез на подоконник, подпрыгнул на доске, пытаясь ее вмять поглубже и прикоснулся пальцами к стеклу.
Хозяин этой комнатки явно любил свежий воздух и не любил сложности. Окно открылось сразу, стоило потянуть щеколду и толкнуть створку. Даже наплетенные снаружи охранки не были потревожены. Хият покачал головой и посмотрел в темноту. Прыгать было высоковато. Да и ящик выпускать из рук не хотелось. Опять же залезть наверх с ящиком невозможно, хотя без него Хият бы рискнул. Осталось только ждать.
Деспо появился, когда за дверью комнатки стал кто-то кричать и раздавать распоряжения. Хият бросил ему ящик, и птица поймала его в лапы. Прыгнувшего следом Хията поймал Ладай, разумно привязавший себя к Деспо, иначе бы точно свалился.
Отлетали от дома они странной композицией.
Огромная птица почти не шевелила крыльями и парила над самыми кронами деревьев сада. Ладай пыхтел и пытался втащить на птичью спину друга. Сам друг болтал в воздухе ногами и никак не мог решиться схватиться за перья. Не хватает только ошипать случайно хранителя. Тем более неизвестно, как поведет себя перо, отделенное от птицы из междумирья. Вдруг вспыхнет и разворотит полгорода?
Деспо оказался самым умным. Он донес парней с ящиком до конца сада, перелетел через забор и приземлился, сообщив, что дальше им придется добираться своим ходом. Потому что летящая с этой стороны птица точно привлечет внимание.
Парни переглянулись и молча согласились.
Ящик они в итоге донесли до дома хранищих и оставили в библиотеке. Сходили полюбоваться шумящей толпой, собравшейся рядом с обворованным домом, и решили, пока все увлечены происшествием, обворовать следующий.
Дом советника Тейка оказалось обокрасть проще простого. И книги он особо не прятал. Они лежали у него в библиотеке на почетном месте, под щитом охраняющим от пыли и грызунов.
После Тейка они побывали еще в четырех домах. Собрали разную мелочевку, которой, судя по всему, вообще не придавали значения. Один артефакт, разряженный и уснувший, использовали для украшения ленты, подвязывающей занавеску в девчачей комнате.
У советника Сакета хранилось две фальшивки и кольцо, когда-то принадлежавшее зеленоглазой даме с портрета в коридоре дома хранящих. Артефакт это или нет, Хият не понял. Что-то в кольце явно было, но что-то непонятное и способное отозваться только тогда, когда позовет женщина. Пожав плечами, Хият решил показать кольцо Диле, Атане и Доране. Две первые — сильные маги, а Дорана — универсал. Кого-то это кольцо да услышит.
В ящик Хият так и не заглянул. Оставил его в библиотеке и решил, что посмотрит завтра. Потому что если не выспится и будет весь день дремать, как в том лабиринте, это может вызвать подозрения.
А ближе к обеду, когда Хият как раз успел поспать в свое удовольствие, растолкать и не думавшего просыпаться Ладая и даже соорудить бутерброды, явилась злая как фурия глава совета Даринэ Атана и обозвала Хията всякими нехорошими словами, требуя чтобы он почувствовал себя жалким, раскаялся и признал собственное несовершенство.
Ладай смотрел на добрейшую и мудрейшую в полном восторге.
Хият только глупо моргал, ел бутерброд и лениво размышлял о том, почему она решила покричать на него.
Высказав Хияту все, что о нем думала, Атана перешла к тому, из-за чего собственно решила покричать. Оказалось, Хият все-таки наследил. И его счастье, что глава семейства Ерен решил позвать лучшего из следопытов — Кояна. А тот, сообразив, что за водник побывал в комнатке с тайником, мало того, что солгал, заявив, что человек ему неизвестен, так еще и следы подправил, и пробежался по другим адресам, якобы по следу, и только после этого пошел докладывать о проделанной работе любимой начальнице. То есть ей, Даринэ Атане.
Ладай восхитился Кояном и пообещал поблагодарить его.
Хият молча покивал и зевнул. Что-то ему после еды спать захотелось.
За это он получил подзатыльник и требование больше не делать такие глупости самостоятельно. Видимо, Атана предлагала себя в качестве помощницы. Просто Хият не сразу это понял. За что получил еще один подзатыльник и требование ближайшие пару дней никуда без Таладата не выходить. Потому что есть у нее подозрение, что некоторые умники могут додуматься до похищения. А она слишком хорошо помнила, как Хията притащил Тоен и свои ощущения при этом. Не хотелось ей еще и с убийствами разбираться.
Ближе к обеду следующего дня город стоял на ушах.
Новость о том, что у Большого Камня есть хранящий доползла до самых тихих уголков и людей, которым любые новости были в принципе не интресны. Причем эта новость успела обрасти странными подробностями, вроде — Хията похитил собиратель, а Таладат его героически спас. Таких подробностей было много, они зачастую противоречили друг другу, но продолжали множиться с неимоверной скоростью. Больше всего Даринэ Атане нравилось утверждение, что Хият на самом деле Каит. Просто он попал под удар существа из междумирья и опять стал ребенком. Вот и пришлось ему взрослеь заново. То, что Хият на Каита хотя и похож, но не настолько, почему-то сторонников этой версии не смущало.
Некоторая часть горожан с упорством достойным лучшего применения искала артефактный шлем. Уже пересмотрели все городские пугала, побеспокоили добрую треть цепных псов, которым не повезло быть обладателями хотя бы слегка похожих на шлем мисок для еды. Кто-то даже награду за этот шлем пообещал. А нашла его в итоге сама Атана, просто никому не сказала. Нашла в шкафчике, об который некоторое время опирался спиной раненый Тоен. Как шлем туда попал, догадаться не сложно, а вот что теперь с ним делать женщина не представляла. Но точно не отдавать пообещавшим за него награду.
Совет Великих продолжал развлекаться внеплановыми заседаниями. В последний раз многомудрые мужи и женщины спорили о том, можно ли считать Таладата предателем, раз он столько времени прятал ребенка Каита и никому ничего не сказал. В итоге решили, что нельзя. Были, конечно, желающие проголосовать «за», но Атана сразу предупредила, что эти голосовавшие и пойдут предъявлять Таладату претензии, и они передумали. Тем более, даже реши кто-то, что он таки предатель, что делать дальше? Изгонять из города одного из сильнейших магов? Пытаться его наказать, устраивая в городе натуральную войну, в которую наверняка включится и его воспитанник, и друзья, и просто сочувствующие, и недовольные советом?
На фоне этих событий странноватые кражи как-то потерялись. Даже то, что были украдены вещи, некогда принадлежавшие хранящим, интереса почти не привлекло. Коян следы путать умел даже лучше, чем их распутывать, поэтому найти воров никто не рассчитывал, и все знающие истинную цену этим вещам нехорошо друг на друга косились. Это даже отвлекло их на некоторое время от Хията. А может, они ждали, кто первый рискнет побеспокоить мальчишку, и хотели посмотреть чем это закончится. А потом оказалось, что меньше всего терпения у того же Сакета.
В гости к хранящему он приперся с любимым внучатым племянником. Долго рассказывал Хияту? что этот племянник является, конечно, не единственным, учитывая Тоена, но самым близким его родственником. Еще о своей любви к обожаемой сестре рассказывал и безалаберности ее единственного сына. О том, что папашу этого сына, мягко говоря, не любил, упомянуть забыл. А в ответ на прямой вопрос начал вилять и ссылаться на то, что знаком не был.
Хият долго на этих родственников смотрел. Столь же долго их слушал. А потом ему надоело и он прямо спросил, чего им надо?
Сакет стал рассказывать о том, что одинок и желает всех родичей собрать под свое крыло.
Хият сказал, что точно его родственником не является.
Сакет стал доказывать, что ему достаточно того, что бедный мальчик, обманутый приблудным Таладатом, является родственником его любимого племянника.
Хият закрыл глаза, подумал, а потом их открыл и сказал:
— Хорошо.
Сакет стал расплываться в улыбке.
— Но в дом хранящих я вас не пущу, — добавил Хият.
Улыбка Сакета подувяла, хотя он попытался заверить, что в дом хранящих никогда и не хотел.
Хият поскреб затылок, опять немного подумал, а потом тоном наивного ребенка поинтересовался:
— А вы знаете, что ваше проклятье убивает вашего же племянника? Я узнавал, за последних два месяца он чудом выжил четыре раза, а дальше эти чудеса будут множиться, очень быстро множиться, пока однажды не закончатся. Вот тогда он и отправится следом за своим дедом и его родственниками. Может даже с маяка столь же красиво спрынет.
Сакет застыл с приоткрытым ртом. Потом отмер и уставился на Хията с чистой, незамутненной ненавистью во взгляде.
— Щенок! — практически зашипел. — Возомнил о себе. Он говорил таким же тоном. И где он сейчас?! Там, где и ты будешь!
— Ага, значит племянника не жалко, священная месть важнее, — сказал Хият и зевнул. — И да, я действительно не могу ничего доказать, можете мне об этом не рассказывать. А даже если бы и смог… наказание для таких, как вы, оказывается, не предусмотрено. К сожалению. Так что и доказывать смысла не имеет. Проще наказать своими руками…
— Возомнил о себе… — повторил Сакет, отмахнувшись от желающего что-то спросить племянника. — Посмотрим…
— Проклятья на меня не действуют, — равнодушно сообщил Хият и потусторонне улыбнулся.
Сакет громко хмыкнул и поспешно откланялся, уведя желавшего все-таки поговорить племянника.
— Ерунда какая-то, — сказал Хият вышедшему из соседней комнаты Таладату. — Этот человек не смог бы никого так проклясть. Сам бы не смог. Способностей у него нет, а ненависть недостаточно яркая. Даже мамин нож не отреагировал, хотя должен был.
— Значит кто-то помог, — решил Таладат. — Подождем, что будет дальше. Сам никуда не ходи, вдруг кто-то решит, что тебя проще убить.
Хият кивнул и не стал говорить, что при желании может исходить город из конца в конец так, что его не то что убить не смогут, а даже не заметит никто. После этого с Таладата станется потребовать носить с собой амулет-маяк. На всякий случай.
Атана, узнав о первом посетителе, состоявшемся разговоре и выводе Хията, просто пожала плечами и решила посоветоваться с Тоеном и Толса. Хотя что они могут полезного насоветовать, даже не представляла.
Следующим на переговоры с юным хранящим явился глава дома Ерен. Первым делом он намеками и полунамеками попытался выведать, не имеет ли уважаемый хранящий отношения к пропаже ценных вещей. Хият поморгал немного и уточнил, какие именно вещи имеются в виду и откуда они пропали? В ответ получил странноватую историю о том, как один юноша беззаветно любил хранящую, а она сделала что-то такое, из-за чего город ее отверг и хранящей она быть перестала. Ребенок, которого она на тот момент носила, тоже родился отвергнутым. А закончилась эта печальная история вообще нехорошо. Женщина убила любящего мужа и сама пропала. Наверное, она была одержима.
Хият покивал и подтвердил — да, одержима. Многие женщины становятся одержимыми, если убить их ребенка. А потом еще и объяснил, по каким причинам город может отвергнуть хранящего, и поинтересовался, не заставляли ли ее в семье Ерен что-то такое сделать. Глава семьи загадочно помолчал, пожал плечами, сказал, что понятия ни о чем таком не имеет, заявил, что убийство ребенка всего лишь гнусные слухи, и гордо удалился.
И даже не стал продолжать разговор о пропавших ценностях.
После него вообще появился какой-то странный мужик и стал предлагать Хияту свои услуги. Служить он хотел учителем и утверждал, что знает все тайны хранящих. Ушел этот мужик после того, как Хият попросил его рассказать, сколько под городом энерголиний и где конкретно они находятся. В общем, ничем помочь не смог.
Мужик, несмотря на свою полную бесполезность, Хията вдохновил, и он решил, что пора знакомиться с братьями-сестрами Атаны. А то потом начнут такие учителя бегать толпами и времени вообще не останется.
Хотя для начала следовало поговорить с самой Атаной.
