У водяного хозяин денег уже не просил, впечатлившись его внешностью, но выгнал всех, поклявшись больше вообще не впускать такую разношерстную компанию.
Пришлось разношерстной компании садиться в машину и ехать дальше, с мыслями о Геракловых подвигах и молодильных яблоках, чтобы бродячие порталы вывели куда надо.
Далеко, правда, не уехали, пришлось остановиться на полянке, расстелить покрывало и заняться хирургией. Потому что Аллочка оказалась очень меткой заразой, а волку, теперь уже в человеческом обличье, было неудобно сидеть на застрявшей в заднице пуле. Почему он об этой пуле не сказал сразу ни Луи, ни Миррет, ни даже Аллочка выяснить не смогли. Варен пожимал плечами и ссылался на то, что было как-то не до нее. Пуля не серебряная и рана зажила почти сразу, так что…
— А ты уверен, что сможешь это сделать? — напряженно допытывался волк, лежа на животе и недоверчиво глядя на коленопреклоненного некроманта.
— Некроманты — почти врачи, — уверенно сказал Луи. — Нам тоже надо знать внутреннее строение человека, поэтому мы тоже тренируемся на трупах.
— Но я пока живой, — сказал волк.
— Так то пока, — поспешно «успокоил» Луи и посмотрел на Миррет. — Сестра, обезболивайте!
— А может пускай и дальше так ходит и мучается? — задумчиво спросила Аллочка, всю дорогу дувшаяся на мерзкого обманщика, но больше не пытавшаяся его убить.
— А ты продолжай инструменты обеззараживать, — велел Луи. — Не отвлекайся.
Эльфийка, считавшая, что ничего волку и от необеззараженных инструментов не сделается, а если сделается, то так ему и надо, только фыркнула, но швырять нож в лужу не стала, хотя и очень хотелось.
— Такс, приступим, — решил Луи, принимая из рук Аллочки обработанный эльфийской магией нож. — Кажется здесь, — сказал не шибко уверенно, нащупав то, что показалось пулей.
— Я передумал, — заявил Варен. — Не так мне и неудобно было.
— Миррет, анестезию!
— А может его по голове стукнуть и вырубить? — задумчиво спросила сама у себя Аллочка и огляделась в поисках чего-то тяжелого.
— Не надо, — сказал Луи и решительно приступил к операции. — Ага, нашел. Сестра, пинцет.
Аллочка, хмыкнув, передала Миррет пинцет для выщипывания бровей, другого девушки не нашли.
Миррет отдала инструмент некроманту, а он в свою очередь удивленно на него уставился.
— Так, — сказал задумчиво. — Этим я точно ничего не достану. Может ножом поддеть? Или вырезать? Шрамы мужчин украшают.
— Особенно на таком месте, — хихикнув, сказала Миррет.
— Зачеты, экзамены, — мрачно проворчал волк.
— Может его зашить? — спросила Аллочка, полюбовавшись дырой в ягодице волка, которая получилась после извлечения пули.
— Шить я не умею, как-то не приходилось, — признался Луи и посмотрел на девушек.
— Я тоже не умею, — сказала Миррет.
Аллочка только фыркнула и Луи перевел взгляд на ее отца. Аркалель икнул и решительно отхлебнул из бутылки. Шить он явно не умел, не собирался и вообще, боялся крови.
— Эх, молодежь, — проворчала лягушка. — Ничего-то вы не умеете. Всему-то вас учить надо. Давно я лягушачью шкурку не скидывала. А ну, все отвернулись!
Прозвучало так повелительно, что отвернулся даже волк, а когда опомнился и посмотрел на лягушку, на ее месте стояла статная красавица в зеленом платье. Эльф от неожиданности даже вином захлебнулся и долго кашлял. А лягушка горделиво повела плечами, достала из воздуха катушку серебристых ниток и иголку.
— Миррет, добавь обезболивания, — решил Луи и уступил похорошевшей лягушке место у «операционного стола».
Шов у лягушки получился красивый. Волк немного поворчал на самозваных медиков, подтянул дырявые штаны, встал и пошел к эльфу, переставшему кашлять, но явно неадекватному, слишком уж у него был растерянный и непонимающий взгляд.
— Да оборотень она, оборотень, чего удивляться? — проворчал Варен, отбирая у Аркалеля бутылку.
— А почему сразу не зажило? — спросила Миррет, подкравшись к преподавателю.
Он, как раз пивший вино, закашлялся, отдал эльфу бутылку и проворчал:
— Экзамены.
— А не зажило почему? — ни капельки не смутилась угрозой девушка.
— Потому что жизни ничего не угрожает, — вместо волка сказала лягушка. — Оно завсегда так, когда не очень срочно, регенерация идет медленно, немногим быстрее, чем заживление у людей. А вот в бою все происходит мгновенно. Поэтому оборотни страшные воины.
— Ага, — сказала Миррет. — А вы кто?
— Да лягушка я. Наш весь род лягушки-оборотни. Вот народит девочку очередная красавица, поймавшая стрелу, так и появится на болоте новая лягуха лет черед пятнадцать. Заведено так издревле и магией закреплено. Бывает даже, что влюбится дева-лягуха в доброго молодца, но ведь с магией рода спорить нельзя. Так что дает она ему в руки лук, стрелы, а сама бегом в болото. Он стреляет, она стрелу ловит и можно свадебку играть. А бывает, что нет никого, кому можно лук вручить, тут приходится идти на болото и ждать. Я шесть лет ждала, пока мой Иван стрелять начал, хороший он был мужик, хоть и дурак.
— А если мальчик родится? — заинтересовалась Миррет.
— Будет человеком. А вот его жена уже может народить лягуху, хотя и не обязательно. И даже внучка у него может быть лягухой, хоть и редко.
— Ага, — сказала Миррет. — Ой, а звать вас как?
— Марья Ивановна, — представилась лягушка.
— Почти царица, — сказал Луи. — Едем дальше?
— Конечно! — дружно решили девушки.
Аркалеля смогли поднять на ноги только после того, как почти царица рухнула оземь и опять превратилась в лягушку. Но и после этого он шел так, словно на него рухнуло священное эльфийское дерево и здорово приложило по макушке.
— А может магия стрел действительно имеет силу? — задумчиво спросила Миррет у Луи.
Но некромант только пожал плечами. Таких подробностей он не знал, он даже сказку про царевну-лягушку помнил смутно. Да и то, в воспоминаниях эта лягушка почему-то выходила замуж то за царевича, то за крестьянского сына.
Мурзик появился тогда, когда бледный и потный Финист успел натаскать дров, попутно оттоптав несколько волчьих хвостов, и воды, чуть не утопив ведро в колодце. После трудового подвига добрый молодец сел на крыльцо передохнуть, старательно игнорируя волков, все так же слушавших саксофон Дженни. Волки игнорироваться не желали. Дыхание у Финиста сбивалось, он обильно потел от ужаса, а руки мелко дрожали. Не смотря на все это добрый молодец не уходил. Гордость не позволяла. Дженни же сидит и ничего.
В общем, Мурзик Финиста спас если не от смерти, то от позора точно — негоже добрым молодцам падать в обмороки как бледным заморским девицам.
Кот, вышедший из маленького портала, как раз под его рост, деловито огляделся, ловко перепрыгнул через волка, стукнув его по голове сумкой, которую волочил за собой. Волк в ответ клацнул клыками, но поймать кошачий хвост не сумел.
— Вот, — сказал Мурзик, бросая сумку к ногам доброго молодца. — Пирожки. С печенкой, с творогом и укропом, с картошкой и перцем, с рубленым яйцом и луком, и с малиновым вареньем. Еле донес.
— Благодарствую, — сказал Финист, подхватил сумку и скрылся вместе с ней в домике. Хороший ведь повод.
— Странный он какой-то, — проворчал Мурзик, а Дженни только пожала плечами.
Кот что-то проворчал и пошел следом за Финистом. Полюбовался немного за тем, как добрый молодец жует выуженный из сумки пирожок, явно не ощущая, что там за начинка, а потом заскочил на лавку и сказал:
— Меня опять бабка с Васькой послали, причем нехорошими словами. Утверждали, что я морю тебя голодом. Можно подумать, я обязан заботиться о твоем пропитании. Сопровождать тебя в подвиге и ловить по дороге мышей, чтобы каша не была пустой, что ли? В общем, странные они женщины, что моя, что твоя, даром, что возраст разный, зато ум одинаковый. Так вот, послали они меня, потому что я небольшой и на открытие порталов меньше энергий им нужно. И передали окромя пирожков зачарованный компас и карту к нему в комплекте. Говорят, этим компасом когда-то какой-то шибко веселый пират владел, да небось врут. Разве же отдаст пират такую ценность добровольно?
Финист покивал и извлек следующий пирожок, который затолкал в рот почти целиком.
— Голодное дитятко, холодное, — проворчал кот. — Так вот, карта там переменная, в какой мир не попадете, она вас выведет туда, где следует искать часть подвига. Главное за компасом следите. И на карту смотрите. Тогда мимо не пройдете. Подвиги всегда совершаются в каких-то видных местах, отличающихся от остального пейзажа. Например, там может найтись пещера посреди пустыни, или подводная лодка посреди степи. Понимаешь?
Финист покивал и немного покашлял, стуча себя кулаком по груди, как какой-то самец орангутанга.
— Так, кажется все сказал, — с сомнением произнес Мурзик. — Карта и компас в сумке под пирожками, магией защищены от жира, грязи и дурного обращения. Поэтому доставай бережно и пользуйся аккуратно. Потерять их не сможешь даже ты. Их к тебе привязали, поэтому вернутся к тебе в любом случае. А воров еще и накажут… Ах, да, Васька велела беречь спину, а моя бабка пользоваться с мечом осторожно. И обе велели не связываться с сомнительными женщинами.
Финист опять покивал, а потом, сумев прожевать очередной пирожок, сказал:
— Хорошо.
И почему-то вздрогнул, словно на него подул холодный ветер.
Дверь открылась и в домик вошла Дженни. Кот, с недоверием смотревший на Финиста, радостно подскочил на лавке и бросился к ней, на ходу объясняя, что за компас и карта, и что с ними следует, а чего не стоит делать. Девушка слушала серьезно и внимательно. А Финист быстро ел пирожки, словно боялся, что сейчас кто-то их у него отберет.
Домик лесовика Финист и Дженни покинули ближе к обеду. Добрый молодец на ходу доедал пирожки, громко расхваливая умницу-жену, которая напекла их так много. Это его отвлекало от волков, с которыми тепло прощалась Дженни.
Потом приключенцы, следуя советам лесовика, вышли на дорогу. Финист, усевшись на обочине достал карту, развернул ее и положил поверх компас, который уверенно указал на горные пики.
— Нам туда, — сказал Финист, указав вправо.
— А север точно с той стороны? — спросила Дженни, заглянув в карту и указав себе за спину.
Финист пожал плечами, а потом, просто для того, чтобы проверить, что будет, развернул карту вверх тормашками. Компас сразу же стал указывать влево.
— Дела, — проворчал добрый молодец и почесал затылок.
— Сначала нам надо определиться, где север, — решительно сказала Дженни и посмотрела на небо затянутое густыми серыми тучами. Солнце сквозь них не проглядывало и определить в какую сторону оно движется, было невозможно.
— А может лучше юг поищем? — неуверенно спросил Финист.
— Как?
— А по муравейнику. Они завсегда с южной стороны дерева строятся, мне бабка рассказывала, когда не говорила про волков.
Дженни в муравейниках не разбиралась, поэтому пожала плечами и согласилась.
А потом оказалось, что найти в лесу муравейник не проще, чем рассмотреть солнце сквозь густые тучи. Сначала Финист завел Дженни в заросли папоротника, заявив, что муравьи это растение любят. Добрый молодец долго и упорно заглядывал под листья, но муравьев так и не обнаружил. Зато вскоре обнаружил муравьев на старом дереве, они оттуда таскали что-то белое и липкое.
Воспряв духом и убедившись в собственной гениальности, Финист попытался проследить за муравьями. Но то ли следил как-то неправильно, то ли муравьи не желали вести подозрительного оборотня к своему дому, но ползущий на четвереньках добрый молодец дополз до здоровенной зловонной лужи, был зверски искусан растревоженными комарами и поспешно ретировался, прихватив с собой и Дженни.
Спустя где-то полчаса поисков муравейника, приключенцы обнаружили, что теперь не могут найти даже дорогу. Заев это открытие пирожками и запив водой из ручья, Финист предложил новый гениальный план — поискать земляничные поляны или заросли малины и расспросить тех, кто будет собирать ягоды. То, что земляника и малина поспевают в разное время Финиста почему-то не смутило, а Дженни вообще об этом не подумала, так как в том, что растет в лесу, совсем не разбиралась.
К удивлению девушки, малину они нашли. И даже встретили того, кто собирал ягоды, с чавканьем их поедая.
— Расспрашивай, — мрачно сказала Дженни и указала на торчащую их колючего кустарника медвежью задницу.
— А вдруг он разговаривать не умеет? — с детской непосредственностью засомневался Финист.
— Грррр, — недовольно отозвался медведь, намекая на то, что его отвлекают от обеда.
— А ты пни и проверь, — сказала тихо звереющая Дженни.
— Проверить? — не понял Финист.
— Если начнет ругаться на человеческом языке, значит умеет, — мрачно сказала девушка.
Того, что произошло дальше она вовсе не ожидала, не думала, что Финист настолько дурной. А он взял, подошел к медведю и пнул его в зад, да так, что несчастное животное нырнуло в кусты целиком.
— Гарррр! — стал ругаться на медвежьем пострадавший.
— Не человеческий язык, — заметил очевидное добрый молодец.
— Бежим, — прошептала Дженни и, схватив великовозрастное дитя за руку, помчалась куда глаза глядят.
Финист к счастью сопротивляться не стал, а потом и сам припустил так, что обогнал девушку и потянул ее за собой. Медведь, матюкая весь род человеческий, мчался следом, ломая на ходу кусты и молодые деревца.
— Надо притвориться мертвыми! — на ходу вспомнил очередную бабкину лесную науку Финист.
— Ага, сейчас! — пообещала Дженни таким тоном, что добрый молодец побежал еще быстрее.
И возможно они бы от медведя сбежали. Ну или медведю бы надоел этот забег. Но тут Финист увидел его — муравейник.
Остановился Финист так резко, что Дженни по инерции пролетела вперед и чуть не врезалась в дерево. А медведь и вовсе промчался мимо и исчез в кустах.
— Что?! — спросила девушка, прислущиваясь к тому, как медведь с возмущенным ревом разворачивается.
— Муравейник! Юг! — жизнерадостно закричал Финист.
— Медведь! — напомнила девушка.
— Я его сейчас мечом, — пообещал добрый молодец и выставил оружие перед собой.
Медведь продолжал реветь, трещать кустами и ворочаться, а потом и вовсе, то ли испугавшись вооруженного Финиста, то ли оступившись, куда-то с шумом свалился.
— Светлые боги на нашей стороне, — со значением сказал Финист и пошел к муравейнику, определять, где находится юг.
А Дженни поковыляла следом, пытаясь отдышаться и сообразить, что делать дальше. Даже знание где находится юг, не выведет к дороге, а значит, дальше придется идти по лесу, в котором водятся медведи, комары и вполне себе дружелюбные волки А все потому, что послушалась Финиста.
С другой стороны, у него есть крылья. Вот пускай теперь летит вверх, находит дорогу, определяет куда по ней идти и находит легкий проход к ней самой. А Дженни посидит, отдохнет и доест пирожки, чтобы этому проглоту не достались. Потому что не заслуживает.
О дележе шкуры неубитого медведя
Внешность обманчива
(народная мудрость)
Дорогу Финист высмотрел, только сделав три круга над местностью. Неприметная дорога оказалась, узкая, практически незаметная с высоты птичьего полета, ветви ее там закрывают и маскируют.
Дженни сдержалась и не обозвала его идиотом, хотя очень хотелось. Непедагогично оно как-то.
Пришлось разношерстной компании садиться в машину и ехать дальше, с мыслями о Геракловых подвигах и молодильных яблоках, чтобы бродячие порталы вывели куда надо.
Далеко, правда, не уехали, пришлось остановиться на полянке, расстелить покрывало и заняться хирургией. Потому что Аллочка оказалась очень меткой заразой, а волку, теперь уже в человеческом обличье, было неудобно сидеть на застрявшей в заднице пуле. Почему он об этой пуле не сказал сразу ни Луи, ни Миррет, ни даже Аллочка выяснить не смогли. Варен пожимал плечами и ссылался на то, что было как-то не до нее. Пуля не серебряная и рана зажила почти сразу, так что…
— А ты уверен, что сможешь это сделать? — напряженно допытывался волк, лежа на животе и недоверчиво глядя на коленопреклоненного некроманта.
— Некроманты — почти врачи, — уверенно сказал Луи. — Нам тоже надо знать внутреннее строение человека, поэтому мы тоже тренируемся на трупах.
— Но я пока живой, — сказал волк.
— Так то пока, — поспешно «успокоил» Луи и посмотрел на Миррет. — Сестра, обезболивайте!
— А может пускай и дальше так ходит и мучается? — задумчиво спросила Аллочка, всю дорогу дувшаяся на мерзкого обманщика, но больше не пытавшаяся его убить.
— А ты продолжай инструменты обеззараживать, — велел Луи. — Не отвлекайся.
Эльфийка, считавшая, что ничего волку и от необеззараженных инструментов не сделается, а если сделается, то так ему и надо, только фыркнула, но швырять нож в лужу не стала, хотя и очень хотелось.
— Такс, приступим, — решил Луи, принимая из рук Аллочки обработанный эльфийской магией нож. — Кажется здесь, — сказал не шибко уверенно, нащупав то, что показалось пулей.
— Я передумал, — заявил Варен. — Не так мне и неудобно было.
— Миррет, анестезию!
— А может его по голове стукнуть и вырубить? — задумчиво спросила сама у себя Аллочка и огляделась в поисках чего-то тяжелого.
— Не надо, — сказал Луи и решительно приступил к операции. — Ага, нашел. Сестра, пинцет.
Аллочка, хмыкнув, передала Миррет пинцет для выщипывания бровей, другого девушки не нашли.
Миррет отдала инструмент некроманту, а он в свою очередь удивленно на него уставился.
— Так, — сказал задумчиво. — Этим я точно ничего не достану. Может ножом поддеть? Или вырезать? Шрамы мужчин украшают.
— Особенно на таком месте, — хихикнув, сказала Миррет.
— Зачеты, экзамены, — мрачно проворчал волк.
— Может его зашить? — спросила Аллочка, полюбовавшись дырой в ягодице волка, которая получилась после извлечения пули.
— Шить я не умею, как-то не приходилось, — признался Луи и посмотрел на девушек.
— Я тоже не умею, — сказала Миррет.
Аллочка только фыркнула и Луи перевел взгляд на ее отца. Аркалель икнул и решительно отхлебнул из бутылки. Шить он явно не умел, не собирался и вообще, боялся крови.
— Эх, молодежь, — проворчала лягушка. — Ничего-то вы не умеете. Всему-то вас учить надо. Давно я лягушачью шкурку не скидывала. А ну, все отвернулись!
Прозвучало так повелительно, что отвернулся даже волк, а когда опомнился и посмотрел на лягушку, на ее месте стояла статная красавица в зеленом платье. Эльф от неожиданности даже вином захлебнулся и долго кашлял. А лягушка горделиво повела плечами, достала из воздуха катушку серебристых ниток и иголку.
— Миррет, добавь обезболивания, — решил Луи и уступил похорошевшей лягушке место у «операционного стола».
Шов у лягушки получился красивый. Волк немного поворчал на самозваных медиков, подтянул дырявые штаны, встал и пошел к эльфу, переставшему кашлять, но явно неадекватному, слишком уж у него был растерянный и непонимающий взгляд.
— Да оборотень она, оборотень, чего удивляться? — проворчал Варен, отбирая у Аркалеля бутылку.
— А почему сразу не зажило? — спросила Миррет, подкравшись к преподавателю.
Он, как раз пивший вино, закашлялся, отдал эльфу бутылку и проворчал:
— Экзамены.
— А не зажило почему? — ни капельки не смутилась угрозой девушка.
— Потому что жизни ничего не угрожает, — вместо волка сказала лягушка. — Оно завсегда так, когда не очень срочно, регенерация идет медленно, немногим быстрее, чем заживление у людей. А вот в бою все происходит мгновенно. Поэтому оборотни страшные воины.
— Ага, — сказала Миррет. — А вы кто?
— Да лягушка я. Наш весь род лягушки-оборотни. Вот народит девочку очередная красавица, поймавшая стрелу, так и появится на болоте новая лягуха лет черед пятнадцать. Заведено так издревле и магией закреплено. Бывает даже, что влюбится дева-лягуха в доброго молодца, но ведь с магией рода спорить нельзя. Так что дает она ему в руки лук, стрелы, а сама бегом в болото. Он стреляет, она стрелу ловит и можно свадебку играть. А бывает, что нет никого, кому можно лук вручить, тут приходится идти на болото и ждать. Я шесть лет ждала, пока мой Иван стрелять начал, хороший он был мужик, хоть и дурак.
— А если мальчик родится? — заинтересовалась Миррет.
— Будет человеком. А вот его жена уже может народить лягуху, хотя и не обязательно. И даже внучка у него может быть лягухой, хоть и редко.
— Ага, — сказала Миррет. — Ой, а звать вас как?
— Марья Ивановна, — представилась лягушка.
— Почти царица, — сказал Луи. — Едем дальше?
— Конечно! — дружно решили девушки.
Аркалеля смогли поднять на ноги только после того, как почти царица рухнула оземь и опять превратилась в лягушку. Но и после этого он шел так, словно на него рухнуло священное эльфийское дерево и здорово приложило по макушке.
— А может магия стрел действительно имеет силу? — задумчиво спросила Миррет у Луи.
Но некромант только пожал плечами. Таких подробностей он не знал, он даже сказку про царевну-лягушку помнил смутно. Да и то, в воспоминаниях эта лягушка почему-то выходила замуж то за царевича, то за крестьянского сына.
Мурзик появился тогда, когда бледный и потный Финист успел натаскать дров, попутно оттоптав несколько волчьих хвостов, и воды, чуть не утопив ведро в колодце. После трудового подвига добрый молодец сел на крыльцо передохнуть, старательно игнорируя волков, все так же слушавших саксофон Дженни. Волки игнорироваться не желали. Дыхание у Финиста сбивалось, он обильно потел от ужаса, а руки мелко дрожали. Не смотря на все это добрый молодец не уходил. Гордость не позволяла. Дженни же сидит и ничего.
В общем, Мурзик Финиста спас если не от смерти, то от позора точно — негоже добрым молодцам падать в обмороки как бледным заморским девицам.
Кот, вышедший из маленького портала, как раз под его рост, деловито огляделся, ловко перепрыгнул через волка, стукнув его по голове сумкой, которую волочил за собой. Волк в ответ клацнул клыками, но поймать кошачий хвост не сумел.
— Вот, — сказал Мурзик, бросая сумку к ногам доброго молодца. — Пирожки. С печенкой, с творогом и укропом, с картошкой и перцем, с рубленым яйцом и луком, и с малиновым вареньем. Еле донес.
— Благодарствую, — сказал Финист, подхватил сумку и скрылся вместе с ней в домике. Хороший ведь повод.
— Странный он какой-то, — проворчал Мурзик, а Дженни только пожала плечами.
Кот что-то проворчал и пошел следом за Финистом. Полюбовался немного за тем, как добрый молодец жует выуженный из сумки пирожок, явно не ощущая, что там за начинка, а потом заскочил на лавку и сказал:
— Меня опять бабка с Васькой послали, причем нехорошими словами. Утверждали, что я морю тебя голодом. Можно подумать, я обязан заботиться о твоем пропитании. Сопровождать тебя в подвиге и ловить по дороге мышей, чтобы каша не была пустой, что ли? В общем, странные они женщины, что моя, что твоя, даром, что возраст разный, зато ум одинаковый. Так вот, послали они меня, потому что я небольшой и на открытие порталов меньше энергий им нужно. И передали окромя пирожков зачарованный компас и карту к нему в комплекте. Говорят, этим компасом когда-то какой-то шибко веселый пират владел, да небось врут. Разве же отдаст пират такую ценность добровольно?
Финист покивал и извлек следующий пирожок, который затолкал в рот почти целиком.
— Голодное дитятко, холодное, — проворчал кот. — Так вот, карта там переменная, в какой мир не попадете, она вас выведет туда, где следует искать часть подвига. Главное за компасом следите. И на карту смотрите. Тогда мимо не пройдете. Подвиги всегда совершаются в каких-то видных местах, отличающихся от остального пейзажа. Например, там может найтись пещера посреди пустыни, или подводная лодка посреди степи. Понимаешь?
Финист покивал и немного покашлял, стуча себя кулаком по груди, как какой-то самец орангутанга.
— Так, кажется все сказал, — с сомнением произнес Мурзик. — Карта и компас в сумке под пирожками, магией защищены от жира, грязи и дурного обращения. Поэтому доставай бережно и пользуйся аккуратно. Потерять их не сможешь даже ты. Их к тебе привязали, поэтому вернутся к тебе в любом случае. А воров еще и накажут… Ах, да, Васька велела беречь спину, а моя бабка пользоваться с мечом осторожно. И обе велели не связываться с сомнительными женщинами.
Финист опять покивал, а потом, сумев прожевать очередной пирожок, сказал:
— Хорошо.
И почему-то вздрогнул, словно на него подул холодный ветер.
Дверь открылась и в домик вошла Дженни. Кот, с недоверием смотревший на Финиста, радостно подскочил на лавке и бросился к ней, на ходу объясняя, что за компас и карта, и что с ними следует, а чего не стоит делать. Девушка слушала серьезно и внимательно. А Финист быстро ел пирожки, словно боялся, что сейчас кто-то их у него отберет.
Домик лесовика Финист и Дженни покинули ближе к обеду. Добрый молодец на ходу доедал пирожки, громко расхваливая умницу-жену, которая напекла их так много. Это его отвлекало от волков, с которыми тепло прощалась Дженни.
Потом приключенцы, следуя советам лесовика, вышли на дорогу. Финист, усевшись на обочине достал карту, развернул ее и положил поверх компас, который уверенно указал на горные пики.
— Нам туда, — сказал Финист, указав вправо.
— А север точно с той стороны? — спросила Дженни, заглянув в карту и указав себе за спину.
Финист пожал плечами, а потом, просто для того, чтобы проверить, что будет, развернул карту вверх тормашками. Компас сразу же стал указывать влево.
— Дела, — проворчал добрый молодец и почесал затылок.
— Сначала нам надо определиться, где север, — решительно сказала Дженни и посмотрела на небо затянутое густыми серыми тучами. Солнце сквозь них не проглядывало и определить в какую сторону оно движется, было невозможно.
— А может лучше юг поищем? — неуверенно спросил Финист.
— Как?
— А по муравейнику. Они завсегда с южной стороны дерева строятся, мне бабка рассказывала, когда не говорила про волков.
Дженни в муравейниках не разбиралась, поэтому пожала плечами и согласилась.
А потом оказалось, что найти в лесу муравейник не проще, чем рассмотреть солнце сквозь густые тучи. Сначала Финист завел Дженни в заросли папоротника, заявив, что муравьи это растение любят. Добрый молодец долго и упорно заглядывал под листья, но муравьев так и не обнаружил. Зато вскоре обнаружил муравьев на старом дереве, они оттуда таскали что-то белое и липкое.
Воспряв духом и убедившись в собственной гениальности, Финист попытался проследить за муравьями. Но то ли следил как-то неправильно, то ли муравьи не желали вести подозрительного оборотня к своему дому, но ползущий на четвереньках добрый молодец дополз до здоровенной зловонной лужи, был зверски искусан растревоженными комарами и поспешно ретировался, прихватив с собой и Дженни.
Спустя где-то полчаса поисков муравейника, приключенцы обнаружили, что теперь не могут найти даже дорогу. Заев это открытие пирожками и запив водой из ручья, Финист предложил новый гениальный план — поискать земляничные поляны или заросли малины и расспросить тех, кто будет собирать ягоды. То, что земляника и малина поспевают в разное время Финиста почему-то не смутило, а Дженни вообще об этом не подумала, так как в том, что растет в лесу, совсем не разбиралась.
К удивлению девушки, малину они нашли. И даже встретили того, кто собирал ягоды, с чавканьем их поедая.
— Расспрашивай, — мрачно сказала Дженни и указала на торчащую их колючего кустарника медвежью задницу.
— А вдруг он разговаривать не умеет? — с детской непосредственностью засомневался Финист.
— Грррр, — недовольно отозвался медведь, намекая на то, что его отвлекают от обеда.
— А ты пни и проверь, — сказала тихо звереющая Дженни.
— Проверить? — не понял Финист.
— Если начнет ругаться на человеческом языке, значит умеет, — мрачно сказала девушка.
Того, что произошло дальше она вовсе не ожидала, не думала, что Финист настолько дурной. А он взял, подошел к медведю и пнул его в зад, да так, что несчастное животное нырнуло в кусты целиком.
— Гарррр! — стал ругаться на медвежьем пострадавший.
— Не человеческий язык, — заметил очевидное добрый молодец.
— Бежим, — прошептала Дженни и, схватив великовозрастное дитя за руку, помчалась куда глаза глядят.
Финист к счастью сопротивляться не стал, а потом и сам припустил так, что обогнал девушку и потянул ее за собой. Медведь, матюкая весь род человеческий, мчался следом, ломая на ходу кусты и молодые деревца.
— Надо притвориться мертвыми! — на ходу вспомнил очередную бабкину лесную науку Финист.
— Ага, сейчас! — пообещала Дженни таким тоном, что добрый молодец побежал еще быстрее.
И возможно они бы от медведя сбежали. Ну или медведю бы надоел этот забег. Но тут Финист увидел его — муравейник.
Остановился Финист так резко, что Дженни по инерции пролетела вперед и чуть не врезалась в дерево. А медведь и вовсе промчался мимо и исчез в кустах.
— Что?! — спросила девушка, прислущиваясь к тому, как медведь с возмущенным ревом разворачивается.
— Муравейник! Юг! — жизнерадостно закричал Финист.
— Медведь! — напомнила девушка.
— Я его сейчас мечом, — пообещал добрый молодец и выставил оружие перед собой.
Медведь продолжал реветь, трещать кустами и ворочаться, а потом и вовсе, то ли испугавшись вооруженного Финиста, то ли оступившись, куда-то с шумом свалился.
— Светлые боги на нашей стороне, — со значением сказал Финист и пошел к муравейнику, определять, где находится юг.
А Дженни поковыляла следом, пытаясь отдышаться и сообразить, что делать дальше. Даже знание где находится юг, не выведет к дороге, а значит, дальше придется идти по лесу, в котором водятся медведи, комары и вполне себе дружелюбные волки А все потому, что послушалась Финиста.
С другой стороны, у него есть крылья. Вот пускай теперь летит вверх, находит дорогу, определяет куда по ней идти и находит легкий проход к ней самой. А Дженни посидит, отдохнет и доест пирожки, чтобы этому проглоту не достались. Потому что не заслуживает.
Прода от 06.09.2019, 10:45
Глава 17
О дележе шкуры неубитого медведя
Внешность обманчива
(народная мудрость)
Дорогу Финист высмотрел, только сделав три круга над местностью. Неприметная дорога оказалась, узкая, практически незаметная с высоты птичьего полета, ветви ее там закрывают и маскируют.
Дженни сдержалась и не обозвала его идиотом, хотя очень хотелось. Непедагогично оно как-то.
