— Тяжело тебе с ним, красна девица? — сочувственно спросил прямо в ухо.
— Тяжело, — не стала спорить с очевидным Дженни.
Даже подходящего для вразумления дрына нигде не валялось. Да и стоит ли опять бить и без того ненормального Финиста по голове? Вдруг все усугубится? А Василисе с ним еще жить.
Василисе в этот момент Дженни очень сочувствовала.
— А давай его перевоспитаем, — вкрадчиво предложил невидимка в другое ухо фениксу.
— Давай, — не стала спорить Дженни.
В перевоспитании Финист очень нуждался. Ему явно не хватало терпения, выдержки и ума, зато зашкаливали мужество, желание драться и решительность. В общем, не лучший набор качеств.
— Вот и отлично, вот и договорились, — сказал невидимка и очень знакомо захихикал.
И земля под ногами Финиста развернулась и проглотила доброго молодца, опять сомкнув края.
Дженни нервно хихикнула и спросила:
— А он вернется?
Как она будет это происшествие объяснять Василисе, девушка даже не представляла.
— Вернется, куда денется. Пройдет испытания, присмиреет и вернется. Может даже поумнеет, хотя и сомнительно это. Умнеть добры молодцы не умеют. Не для того их мамки рожают.
Невидимка печально вздохнул и стал видимым.
Дженни удивленно посмотрела на маленького, ей по пояс, старичка в шляпе, делавшей его походим на гриб.
— Лесовик я, — сказал старичок. — Пошли, что ли, чаи гонять, волшебная птица. А там и твой знакомец вернется. А то тоже мне удумал, лабиринты ломать и кусты гадить.
— Пошли, — согласилась Дженни. Не сидеть же ей в ожидании провалившегося под землю Финиста под стеной. Вдруг он в ближайшую неделю не вернется? Она же к месту прирастет.
Лесовик довел Дженни до небольшого домика, себе под стать. Девушке пришлось нагнуться, чтобы в него войти. Там она была усажена на табурет, который дедок увеличил, махнув на него рукой. Потом лесовик побегал вокруг стола, уговаривая его не позорить хозяина и тоже увеличиться заради гостьи. Уговорам стол хоть и не скоро, но поддался.
— Разбаловались, — сказал Лесовик и куда-то умчался.
А вернулся обратно с самоваром, важно летящим перед ним, и сахарницей с чашками на подносе, который нес. Печенье в плетенной корзине и кренделя на полотенце появились самостоятельно. И Дженни поняла, что черт с тем Финистом, не пропадет, потому что дураки в принципе не пропадают. Видимо не хотят радовать родных и близких, делать их жизнь проще. Дженни хотелось просто посидеть и отдохнуть. А лучше еще и блюз сыграть, сидя на маленьком крылечке маленького домика. Лучше вечером или даже ночью. И тогда жизнь будет вообще хороша.
— Эх, дева, — грустно сказал лесовик и Дженни на колени упал ее любимый саксофон. — Играй, чего уж тут. Музыку я тоже люблю. Главное волков не пугайся.
Дженни кивнула и благодарно улыбнулась.
А еще ей очень хотелось, чтобы Финист пропадал подольше. И детей ей теперь не хотелось и вряд ли захочется в ближайшем будущем. Вряд ли маленькие дети сильно отличаются от великовозрастного ребенка. А от него она устала так, как никогда не уставала до этого.
О том, что спокойные воды могут быть обманчивы, а родственники — очень странные.
Купайся осторожно, если утонешь, домой не возвращайся!
(Напутствие ребенку)
Озеро было красивое, почти круглое, без каких-либо камышей. А вокруг росли незнакомые ни Миррет ни Луи деревья. Они были большие и раскидистые. Росли у самой воды, некоторые вообще в воде, в чем убедился некромант, заглянув под ветки, спускавшиеся до самой земли и купавшиеся в озере.
Эльфа тоже огляделась. В деревьях сразу же признала какой-то сорт серебристой ивы, хотя на взгляд Луи листьями эти деревья на иву вообще не походили, скорее на такой странный клен, с миниатюрными листочками. Впрочем, спорить с эльфийкой он не стал, она дитя леса, ей виднее.
Эльф, как ни странно, деревья не узнал, зато озеру очень обрадовался. Он уселся прямо у машины на землю, разулся и забрел в воду по колено, где и застыл, всем своим видом излучая удовольствие.
— Аладриэль, а у вас в роду русалок не было? — спросила Миррет, полюбовавшись довольным видом эльфа.
Аллочка громко фыркнула, а потом достала из сумки легкомысленный купалькик — синий в белые цветочки, с наклеенными в их серединке стразами, и, помахав им в воздухе, заявила, что сейчас будет купаться. Но сначала она полезла под дерево — переодеваться. И пригрозила оборвать хвост тому, кто будет подглядывать.
Волк сделал вид, что его это не касалось, да и мыслей у него подобных не было. Он уселся к дереву спиной и уставился в неведомые дали.
Миррет это огорчило. Она бы с большим удовольствием понаблюдала за подглядывающим преподавателем, а потом бы красочно описала этот процесс друзьям. А еще девушка заподозрила, что преподаватель об этом скорее всего догадался, поэтому и подглядывать не стал.
— И-и-и-у-у-у-у!!! — раненым в зад индейцем закричала Аллочка забегая в озеро.
Купальник ей шел. Впрочем, девушке с такой фигурой подошел бы какой угодно купальник, любой, самой дурацкой, расцветки и идиотского фасона, что уж говорить о классическом раздельном.
Миррет хмыкнула и отвернулась. Волк наоборот, повернулся к озеру и улегся, положив голову на передние лапы. Водяной похоже решил превратиться в еще одну серебристую иву, по крайней мере он был на удивление похож на пенек, полощущий в воде корни. Дела до жены, ему, похоже, не было вовсе. Впрочем, как и все так же стоявшему по колено в воде Аркалелю до дочери.
Миррет, посверлив спину плещущейся эльфийки недовольным взглядом, вытащила из безразмерной сумки покрывало и уселась на него на бережку. Купаться ей изначально не сильно хотелось, а уж соревноваться с Аллочкой в конкурсе купальников — и подавно.
Не прошло и пяти минут, как рядом с ней, на край покрывала, улеглась лягушка. Она успела где-то сорвать лист лопуха и теперь им обмахивалась как веером. Спустя еще несколько минут с другой стороны на покрывало сел Луи, ходивший в кустики по загадочным мужским делам.
— Жалко, что купальник не красный, — сказал он, понаблюдав за Аллочкой.
— Почему? — спросила Миррет.
— Был бы красный, можно было бы представлять, что там плещется Памела Андерсен и мы перенеслись во времени и попали на съемки сериала «Спасатели Малибу». А так, скучно.
Лягушка тихо вздохнула и стала обмахиваться интенсивнее.
— А эльф там что делает? — спросил Луи.
— Стоит, — ответила Миррет.
— Странно он как-то стоит, — сказал Луи. — Как мужик на одной пошлой карикатуре. Там к нему подплыла русалка и…
Что сделала русалка, дорассказать Луи не успел. Аллочка ойкнула, дернулась к берегу и пропала под водой, будто ее неведомое чудовище схватило.
— Ах ты ж старый щучак! — неожиданно для всех завопил водяной. — Чужих жен воровать!
И с безумной скоростью понесся по воде к тому месту, где пропала эльфийка, а потом нырнул и тоже пропал.
— Допрыгалась, — только и смогла сказать растерявшаяся Миррет.
Зато ожил эльф. Он оглянулся на берег, похлопал глазами. Потом, видимо не досчитавшись родной дочери, хрипло спросил:
— Где?
— Там, — ответила Миррет и указала примерное направление.
— Ах, вы так, — мрачно сказал эльф, забрел в воду по пояс и тоже нырнул.
— Одному мне все это кажется странным? — спросил Луи в пространство.
— Да ничего странного, — отозвалась лягушка и даже отложила в сторону лопух. — Дурную эльфу уволок местный водяной. Потому что красивая и потому что полезла в воду, не спросив разрешения. Наш водяной помчался отбивать жену. Он постарше местного будет, так что шансы у него есть. А бестолковый папаша, набиравшийся сил от воды и воспринимавшийся озером, да и водяным, как голодный дух, воспринял пропажу дочери на свой счет и тоже отправился ее спасать. А попутно мстить. Непонятно только кому и за что.
— Какие страсти, — пробормотала Миррет.
А волк встал, встряхнулся и тоже побрел в воду.
— А вы куда?! — возмутилась девушка. — Эту дуру без вас спасут!
— Скучно, — сказал волк, оглянувшись.
— Тогда я с вами! — решила девушка и поскакала к озеру, на ходу разуваясь.
Луи вздохнул, подобрал безразмерную сумку и тоже пошел. И думал он о том, что женщины странные создания, сами не знают, чего хотят. А если и знают, поступают вопреки этому знанию.
Аладриэль, успевшая нахлебаться воды, проститься с жизнью, вспомнить половину эльфийских богов, а некоторым даже помолиться, была зла, очень зла. И сожалела она сейчас только об одном, о том, что не прихватила с собой в озеро любимый кольт. Он защищен от воды заклинаниями, так что был бы сейчас в рабочем состоянии. И Аллочка бы с огромным удовольствием выстрелила в скалящуюся рыбью морду мелкого существа, одетого в хламиду обшитую раковинами и жемчугом.
— Здравствуй, здравствуй, красная девица, — гулким басом заговорило существо.
— Красная?! — возмутилась Аллочка и огляделась в поисках тяжелого предмета. Она даже вспомнила, кто и когда ее так уже называл, и это только добавило злости. И появилось подозрение, что это какой-то родственник того оборотня. У них в роду все со странностями, и все считают красный цвет синонимом красоты.
— Не пугайся, здесь тебя не обидят. Выйдешь за меня замуж и будешь как сыр в масле кататься. Будешь ходить в жемчугах да золоте, — продолжил заранее заготовленную речь уродец.
— Сыр в масле?! — еще больше возмутилась Аллочка, так ярко это представив, что на мгновение ей даже поплохело. — Какая гадость! — искренне сказала девушка, но ее то ли не услышали, то ли это была такая приветственная речь, отступление от которой каралось смертной казнью.
— Будешь царицею морской…
— Какой еще морской, если это озеро?! — рявкнула Аллочка и топнула ногой.
Уродец смутился и шаркнул ногой, а потом улыбнулся, став еще уродливее.
— Из озера вытекает речка, которая впадает в море, — гордо заявил он и заглянул в листочек, на котором видимо была записана приветственная речь для похищенных девушек.
— Ах впадает… — зашипела Аллочка так, что ей бы наверняка позавидовали все темные эльфийки поклоняющиеся огромной паучихе.
Но возможно, все еще бы и обошлось, если бы в этот самый момент не появилась служанка-утопленница с заготовленным заранее приворотным зельем в медном кубке украшенном рубинами.
— Впадает, значит! — завопила эльфийка и, наконец найдя тяжелый предмет, нахлобучила его на голову похитителю.
Кубок оказался немного не по размеру и застрял, едва дойдя до лба. Зато зелья водяной от неожиданности нахлебался, прежде, чем сообразил, что это такое. И смотрел он в этот момент, как назло, не на прекрасную эльфийку, а на служанку с раздувшимся лицом и кокетливо выглядывавшим из пустой глазницы червем.
— О, моя царица! — завопил бедолага и бросился к предмету вожделения.
Аллочка его не поняла и в направлении бега не разобралась, поэтому выхватила у служанки поднос и с его помощью вбила кубок водяному до щек.
— Прекрасная! — ни капельки не смутился произошедшим водяной, у которого нюх был даже получше зрения, а еще он очень хорошо чувствовал вибрацию от малейшего движения.
Служанка, пойманная в страстные объятья, равнодушно посмотрела на несчастного влюбленного единственным глазом и червем. Потом аккуратно хозяина от себя отлепила, хозяйственно подобрала поднос и, не получив больше никаких мысленных указаний, отправилась в хранилище для служанок.
— В жемчугах и золоте будешь! — продолжал надрываться водяной, семеня следом за утопленницей. — Царицей морской! Я с рыбкой договорюсь, если надо, с той самой, — страстно прошептал он в ухо служанке.
Но «прекрасная» оставалась неумолимой. А все потому, что заплатил водяной заезжему некроманту за обыкновенных зомби, когда-то решив, что лучше такие служанки, чем чересчур самостоятельные мавки или вечно озабоченные продолжением рода русалки, со своей щекоткой и утаскиваемыми под воду посторонними мужиками.
— В золоте и жемчугах! — явно заело водяного.
— Странный он какой-то, — решила Аллочка, даже не подозревавшая, что благодаря своему характеру счастливо избежала участи быть опоенной приворотным зельем мгновенного действия.
Хотя, конечно, не факт, что она стала бы что-то пить из рук гнусного похитителя, не говоря уже о неприглядного вида мертвячке.
Да и заботило сейчас эльфийку совсем другое — она решила получить за свое похищение хотя бы какую-то компенсацию, а крупный камень, очень похожий на изумруд, из спинки трона выковыриваться не хотел.
Первым до большого пузыря воздуха, в котором был выстроен дом озерного водяного, добрался другой водяной — болотный. Дом если честно, был вылеплен из глины и тины, с редким добавлением камней, но издалека это было не заметно. Зато было отлично заметно отсутствие дверей и стекол в окнах.
Водяной, чье сверх длинное и сверх сложное имя добрая жена сократила до Боди, немного постоял, подумал и решил лезть в окно. А то мало ли какую ловушку дальний родственник устроил на пороге. Бодя бы точно устроил. Не заради неведомых врагов, которых на болоте, откровенно говоря, не водилось, а ради спасения собственного здравого ума от приставучих русалок с их икрометанием.
Озерный водяной, правда, никаких ловушек не устраивал, а русалок давно разогнал с помощью служанок-зомби, из-за чего, собственно и заскучал по женскому полу настолько, чтобы заняться его похищением, но болотный об этом не знал. И, следуя собственному принятому решению, полез в окно.
В общем, с геометрией Бодя никогда не дружил, она даже не знал о ее существовании. Поэтому высчитать заранее, а пролезет ли в овальное окно сложная фигура типа «водяной родившийся из коряги», он не смог. А фигура взяла и не пролезла. Причем, как это часто бывает, на самом интересном месте — когда верхняя часть перевешивала вниз и в помещение, а нижняя задорно торчала вверх и наружу.
— Ах ты ж бесхвостый головастик, — обозвал Бодя родственника, наверняка специально придумавшего такие окна, схватился руками-ветвями за стены и поднатужился.
Потом еще раз поднатужился.
И еще раз.
А потом стена не выдержала и рухнула внутрь дома вместе с гостем.
— Жабья икра, порченная, — высказался по этому поводу водяной, выползая из-под обломков.
Похитителя чужих жен ему хотелось наказать. Очень и сильно, чтобы навсегда зарекся как похищать жен, так и строить дома с узкими окнами и непрочными стенами. То, что если бы стена была прочной, он бы так и продолжал висеть нижней частью наружу и вверх, Бодю ни капельки не смущало, ведь если бы окно изначально было достаточно большим, он бы в нем не застрял.
— Я иду, — сказал сам себе водяной и действительно пошел. Именно туда, куда хотел попасть — к дальнему родственнику, озерному водяному.
О том, что Аллочки там может и не быть, Бодя не подумал. А того, что ненормальный родственник будет ползать на коленях перед явно давно умершей и протухшей девицей, предлагая ей полюбоваться чудесной жемчужиной в раковине, даже предположить не мог.
— О, дивная и несравненная! — надрывался несчастный.
Девица деревянно шагала вперед, на ходу метя перед собой мелкий мусор, как-то попавший в дом.
— О, прекрасная царица морей! — продолжал орать озерный водяной.
Бодя от неожиданности даже отступил на шаг. Если царица такая, то какие там моря?
— О, услада моих ушей! — продолжал стенания ненормальный.
— Тяжело, — не стала спорить с очевидным Дженни.
Даже подходящего для вразумления дрына нигде не валялось. Да и стоит ли опять бить и без того ненормального Финиста по голове? Вдруг все усугубится? А Василисе с ним еще жить.
Василисе в этот момент Дженни очень сочувствовала.
— А давай его перевоспитаем, — вкрадчиво предложил невидимка в другое ухо фениксу.
— Давай, — не стала спорить Дженни.
В перевоспитании Финист очень нуждался. Ему явно не хватало терпения, выдержки и ума, зато зашкаливали мужество, желание драться и решительность. В общем, не лучший набор качеств.
— Вот и отлично, вот и договорились, — сказал невидимка и очень знакомо захихикал.
И земля под ногами Финиста развернулась и проглотила доброго молодца, опять сомкнув края.
Дженни нервно хихикнула и спросила:
— А он вернется?
Как она будет это происшествие объяснять Василисе, девушка даже не представляла.
— Вернется, куда денется. Пройдет испытания, присмиреет и вернется. Может даже поумнеет, хотя и сомнительно это. Умнеть добры молодцы не умеют. Не для того их мамки рожают.
Невидимка печально вздохнул и стал видимым.
Дженни удивленно посмотрела на маленького, ей по пояс, старичка в шляпе, делавшей его походим на гриб.
— Лесовик я, — сказал старичок. — Пошли, что ли, чаи гонять, волшебная птица. А там и твой знакомец вернется. А то тоже мне удумал, лабиринты ломать и кусты гадить.
— Пошли, — согласилась Дженни. Не сидеть же ей в ожидании провалившегося под землю Финиста под стеной. Вдруг он в ближайшую неделю не вернется? Она же к месту прирастет.
Лесовик довел Дженни до небольшого домика, себе под стать. Девушке пришлось нагнуться, чтобы в него войти. Там она была усажена на табурет, который дедок увеличил, махнув на него рукой. Потом лесовик побегал вокруг стола, уговаривая его не позорить хозяина и тоже увеличиться заради гостьи. Уговорам стол хоть и не скоро, но поддался.
— Разбаловались, — сказал Лесовик и куда-то умчался.
А вернулся обратно с самоваром, важно летящим перед ним, и сахарницей с чашками на подносе, который нес. Печенье в плетенной корзине и кренделя на полотенце появились самостоятельно. И Дженни поняла, что черт с тем Финистом, не пропадет, потому что дураки в принципе не пропадают. Видимо не хотят радовать родных и близких, делать их жизнь проще. Дженни хотелось просто посидеть и отдохнуть. А лучше еще и блюз сыграть, сидя на маленьком крылечке маленького домика. Лучше вечером или даже ночью. И тогда жизнь будет вообще хороша.
— Эх, дева, — грустно сказал лесовик и Дженни на колени упал ее любимый саксофон. — Играй, чего уж тут. Музыку я тоже люблю. Главное волков не пугайся.
Дженни кивнула и благодарно улыбнулась.
А еще ей очень хотелось, чтобы Финист пропадал подольше. И детей ей теперь не хотелось и вряд ли захочется в ближайшем будущем. Вряд ли маленькие дети сильно отличаются от великовозрастного ребенка. А от него она устала так, как никогда не уставала до этого.
Прода от 29.08.2019, 10:41
Глава 12
О том, что спокойные воды могут быть обманчивы, а родственники — очень странные.
Купайся осторожно, если утонешь, домой не возвращайся!
(Напутствие ребенку)
Озеро было красивое, почти круглое, без каких-либо камышей. А вокруг росли незнакомые ни Миррет ни Луи деревья. Они были большие и раскидистые. Росли у самой воды, некоторые вообще в воде, в чем убедился некромант, заглянув под ветки, спускавшиеся до самой земли и купавшиеся в озере.
Эльфа тоже огляделась. В деревьях сразу же признала какой-то сорт серебристой ивы, хотя на взгляд Луи листьями эти деревья на иву вообще не походили, скорее на такой странный клен, с миниатюрными листочками. Впрочем, спорить с эльфийкой он не стал, она дитя леса, ей виднее.
Эльф, как ни странно, деревья не узнал, зато озеру очень обрадовался. Он уселся прямо у машины на землю, разулся и забрел в воду по колено, где и застыл, всем своим видом излучая удовольствие.
— Аладриэль, а у вас в роду русалок не было? — спросила Миррет, полюбовавшись довольным видом эльфа.
Аллочка громко фыркнула, а потом достала из сумки легкомысленный купалькик — синий в белые цветочки, с наклеенными в их серединке стразами, и, помахав им в воздухе, заявила, что сейчас будет купаться. Но сначала она полезла под дерево — переодеваться. И пригрозила оборвать хвост тому, кто будет подглядывать.
Волк сделал вид, что его это не касалось, да и мыслей у него подобных не было. Он уселся к дереву спиной и уставился в неведомые дали.
Миррет это огорчило. Она бы с большим удовольствием понаблюдала за подглядывающим преподавателем, а потом бы красочно описала этот процесс друзьям. А еще девушка заподозрила, что преподаватель об этом скорее всего догадался, поэтому и подглядывать не стал.
— И-и-и-у-у-у-у!!! — раненым в зад индейцем закричала Аллочка забегая в озеро.
Купальник ей шел. Впрочем, девушке с такой фигурой подошел бы какой угодно купальник, любой, самой дурацкой, расцветки и идиотского фасона, что уж говорить о классическом раздельном.
Миррет хмыкнула и отвернулась. Волк наоборот, повернулся к озеру и улегся, положив голову на передние лапы. Водяной похоже решил превратиться в еще одну серебристую иву, по крайней мере он был на удивление похож на пенек, полощущий в воде корни. Дела до жены, ему, похоже, не было вовсе. Впрочем, как и все так же стоявшему по колено в воде Аркалелю до дочери.
Миррет, посверлив спину плещущейся эльфийки недовольным взглядом, вытащила из безразмерной сумки покрывало и уселась на него на бережку. Купаться ей изначально не сильно хотелось, а уж соревноваться с Аллочкой в конкурсе купальников — и подавно.
Не прошло и пяти минут, как рядом с ней, на край покрывала, улеглась лягушка. Она успела где-то сорвать лист лопуха и теперь им обмахивалась как веером. Спустя еще несколько минут с другой стороны на покрывало сел Луи, ходивший в кустики по загадочным мужским делам.
— Жалко, что купальник не красный, — сказал он, понаблюдав за Аллочкой.
— Почему? — спросила Миррет.
— Был бы красный, можно было бы представлять, что там плещется Памела Андерсен и мы перенеслись во времени и попали на съемки сериала «Спасатели Малибу». А так, скучно.
Лягушка тихо вздохнула и стала обмахиваться интенсивнее.
— А эльф там что делает? — спросил Луи.
— Стоит, — ответила Миррет.
— Странно он как-то стоит, — сказал Луи. — Как мужик на одной пошлой карикатуре. Там к нему подплыла русалка и…
Что сделала русалка, дорассказать Луи не успел. Аллочка ойкнула, дернулась к берегу и пропала под водой, будто ее неведомое чудовище схватило.
— Ах ты ж старый щучак! — неожиданно для всех завопил водяной. — Чужих жен воровать!
И с безумной скоростью понесся по воде к тому месту, где пропала эльфийка, а потом нырнул и тоже пропал.
— Допрыгалась, — только и смогла сказать растерявшаяся Миррет.
Зато ожил эльф. Он оглянулся на берег, похлопал глазами. Потом, видимо не досчитавшись родной дочери, хрипло спросил:
— Где?
— Там, — ответила Миррет и указала примерное направление.
— Ах, вы так, — мрачно сказал эльф, забрел в воду по пояс и тоже нырнул.
— Одному мне все это кажется странным? — спросил Луи в пространство.
— Да ничего странного, — отозвалась лягушка и даже отложила в сторону лопух. — Дурную эльфу уволок местный водяной. Потому что красивая и потому что полезла в воду, не спросив разрешения. Наш водяной помчался отбивать жену. Он постарше местного будет, так что шансы у него есть. А бестолковый папаша, набиравшийся сил от воды и воспринимавшийся озером, да и водяным, как голодный дух, воспринял пропажу дочери на свой счет и тоже отправился ее спасать. А попутно мстить. Непонятно только кому и за что.
— Какие страсти, — пробормотала Миррет.
А волк встал, встряхнулся и тоже побрел в воду.
— А вы куда?! — возмутилась девушка. — Эту дуру без вас спасут!
— Скучно, — сказал волк, оглянувшись.
— Тогда я с вами! — решила девушка и поскакала к озеру, на ходу разуваясь.
Луи вздохнул, подобрал безразмерную сумку и тоже пошел. И думал он о том, что женщины странные создания, сами не знают, чего хотят. А если и знают, поступают вопреки этому знанию.
Аладриэль, успевшая нахлебаться воды, проститься с жизнью, вспомнить половину эльфийских богов, а некоторым даже помолиться, была зла, очень зла. И сожалела она сейчас только об одном, о том, что не прихватила с собой в озеро любимый кольт. Он защищен от воды заклинаниями, так что был бы сейчас в рабочем состоянии. И Аллочка бы с огромным удовольствием выстрелила в скалящуюся рыбью морду мелкого существа, одетого в хламиду обшитую раковинами и жемчугом.
— Здравствуй, здравствуй, красная девица, — гулким басом заговорило существо.
— Красная?! — возмутилась Аллочка и огляделась в поисках тяжелого предмета. Она даже вспомнила, кто и когда ее так уже называл, и это только добавило злости. И появилось подозрение, что это какой-то родственник того оборотня. У них в роду все со странностями, и все считают красный цвет синонимом красоты.
— Не пугайся, здесь тебя не обидят. Выйдешь за меня замуж и будешь как сыр в масле кататься. Будешь ходить в жемчугах да золоте, — продолжил заранее заготовленную речь уродец.
— Сыр в масле?! — еще больше возмутилась Аллочка, так ярко это представив, что на мгновение ей даже поплохело. — Какая гадость! — искренне сказала девушка, но ее то ли не услышали, то ли это была такая приветственная речь, отступление от которой каралось смертной казнью.
— Будешь царицею морской…
— Какой еще морской, если это озеро?! — рявкнула Аллочка и топнула ногой.
Уродец смутился и шаркнул ногой, а потом улыбнулся, став еще уродливее.
— Из озера вытекает речка, которая впадает в море, — гордо заявил он и заглянул в листочек, на котором видимо была записана приветственная речь для похищенных девушек.
— Ах впадает… — зашипела Аллочка так, что ей бы наверняка позавидовали все темные эльфийки поклоняющиеся огромной паучихе.
Но возможно, все еще бы и обошлось, если бы в этот самый момент не появилась служанка-утопленница с заготовленным заранее приворотным зельем в медном кубке украшенном рубинами.
— Впадает, значит! — завопила эльфийка и, наконец найдя тяжелый предмет, нахлобучила его на голову похитителю.
Кубок оказался немного не по размеру и застрял, едва дойдя до лба. Зато зелья водяной от неожиданности нахлебался, прежде, чем сообразил, что это такое. И смотрел он в этот момент, как назло, не на прекрасную эльфийку, а на служанку с раздувшимся лицом и кокетливо выглядывавшим из пустой глазницы червем.
— О, моя царица! — завопил бедолага и бросился к предмету вожделения.
Аллочка его не поняла и в направлении бега не разобралась, поэтому выхватила у служанки поднос и с его помощью вбила кубок водяному до щек.
— Прекрасная! — ни капельки не смутился произошедшим водяной, у которого нюх был даже получше зрения, а еще он очень хорошо чувствовал вибрацию от малейшего движения.
Служанка, пойманная в страстные объятья, равнодушно посмотрела на несчастного влюбленного единственным глазом и червем. Потом аккуратно хозяина от себя отлепила, хозяйственно подобрала поднос и, не получив больше никаких мысленных указаний, отправилась в хранилище для служанок.
— В жемчугах и золоте будешь! — продолжал надрываться водяной, семеня следом за утопленницей. — Царицей морской! Я с рыбкой договорюсь, если надо, с той самой, — страстно прошептал он в ухо служанке.
Но «прекрасная» оставалась неумолимой. А все потому, что заплатил водяной заезжему некроманту за обыкновенных зомби, когда-то решив, что лучше такие служанки, чем чересчур самостоятельные мавки или вечно озабоченные продолжением рода русалки, со своей щекоткой и утаскиваемыми под воду посторонними мужиками.
— В золоте и жемчугах! — явно заело водяного.
— Странный он какой-то, — решила Аллочка, даже не подозревавшая, что благодаря своему характеру счастливо избежала участи быть опоенной приворотным зельем мгновенного действия.
Хотя, конечно, не факт, что она стала бы что-то пить из рук гнусного похитителя, не говоря уже о неприглядного вида мертвячке.
Да и заботило сейчас эльфийку совсем другое — она решила получить за свое похищение хотя бы какую-то компенсацию, а крупный камень, очень похожий на изумруд, из спинки трона выковыриваться не хотел.
Первым до большого пузыря воздуха, в котором был выстроен дом озерного водяного, добрался другой водяной — болотный. Дом если честно, был вылеплен из глины и тины, с редким добавлением камней, но издалека это было не заметно. Зато было отлично заметно отсутствие дверей и стекол в окнах.
Водяной, чье сверх длинное и сверх сложное имя добрая жена сократила до Боди, немного постоял, подумал и решил лезть в окно. А то мало ли какую ловушку дальний родственник устроил на пороге. Бодя бы точно устроил. Не заради неведомых врагов, которых на болоте, откровенно говоря, не водилось, а ради спасения собственного здравого ума от приставучих русалок с их икрометанием.
Озерный водяной, правда, никаких ловушек не устраивал, а русалок давно разогнал с помощью служанок-зомби, из-за чего, собственно и заскучал по женскому полу настолько, чтобы заняться его похищением, но болотный об этом не знал. И, следуя собственному принятому решению, полез в окно.
В общем, с геометрией Бодя никогда не дружил, она даже не знал о ее существовании. Поэтому высчитать заранее, а пролезет ли в овальное окно сложная фигура типа «водяной родившийся из коряги», он не смог. А фигура взяла и не пролезла. Причем, как это часто бывает, на самом интересном месте — когда верхняя часть перевешивала вниз и в помещение, а нижняя задорно торчала вверх и наружу.
— Ах ты ж бесхвостый головастик, — обозвал Бодя родственника, наверняка специально придумавшего такие окна, схватился руками-ветвями за стены и поднатужился.
Потом еще раз поднатужился.
И еще раз.
А потом стена не выдержала и рухнула внутрь дома вместе с гостем.
— Жабья икра, порченная, — высказался по этому поводу водяной, выползая из-под обломков.
Похитителя чужих жен ему хотелось наказать. Очень и сильно, чтобы навсегда зарекся как похищать жен, так и строить дома с узкими окнами и непрочными стенами. То, что если бы стена была прочной, он бы так и продолжал висеть нижней частью наружу и вверх, Бодю ни капельки не смущало, ведь если бы окно изначально было достаточно большим, он бы в нем не застрял.
— Я иду, — сказал сам себе водяной и действительно пошел. Именно туда, куда хотел попасть — к дальнему родственнику, озерному водяному.
О том, что Аллочки там может и не быть, Бодя не подумал. А того, что ненормальный родственник будет ползать на коленях перед явно давно умершей и протухшей девицей, предлагая ей полюбоваться чудесной жемчужиной в раковине, даже предположить не мог.
— О, дивная и несравненная! — надрывался несчастный.
Девица деревянно шагала вперед, на ходу метя перед собой мелкий мусор, как-то попавший в дом.
— О, прекрасная царица морей! — продолжал орать озерный водяной.
Бодя от неожиданности даже отступил на шаг. Если царица такая, то какие там моря?
— О, услада моих ушей! — продолжал стенания ненормальный.
