— Вы, продать, что или купить? — Поинтересовался я у своей спутницы, которая, как ребенок озиралась по сторонам с улыбкой до ушей — неужели она действительно счастлива?! Я заметил, что большинство народа, так же, как и Алевтина были в восторженном возбуждении — смеялись, размахивали руками, указывая друг другу на что-то, были и такие, кто даже не шел, а почти бежал, подпрыгивая на неровностях дороги.
— Я? Развлечься. А это и то и другое и не только.
Я мысленно отгородился от всей этой кутерьмы. «Развлечься, так развлечься. Посмотрю, как это выглядит. Мне-то и надо всего — убить время». Включаю режим наблюдателя — это за всем вокруг и за собой тоже наблюдать, как бы со стороны. Так мне будет проще в этой толпе непонятно чему радующихся горожан.
— У меня тут павильон в аренде, — решил прихвастнуть я, — хотите, можно его открыть.
— Чего ради?
— Так, продавать же…
— Ещё не хватало! Хочу быть в гуще событий! Постой тут. Я быстро.
И она оставила меня почти у самых ворот в начале импровизированных торговых рядов. По всей площади двора, параллельно павильонам выстроились продавцы. Кто держал свой товар на руках, у кого-то в ногах стояли корзинки с товаром, кто-то соорудил какие-то подставки- столики, а кто-то, расстелив полотно на земле, раскладывал на нем то, что собирался продавать. Даже пара телег затесалась в этом многообразии.
Алевтина выборочно подходила, почему-то только к продавцам, игнорируя толкущихся вокруг зевак-покупателей, немного разговаривала, смеялась вместе с собеседником, показывала содержимое своей корзины, приподнимая сукно. Все, к кому она подошла, покупали у неё это что-то из лукошка. Каких-то полчаса и Алевтина, совершив полный оборот по площади, вернулась ко мне, раскрасневшаяся и радостная. В одной руке пустое лукошко на дне с тряпицей-накрывашкой, в другой две деревянные палочки с бурыми комочками чего-то горячего и сильно пахнущего. Пальцами ловко наклонила палочки в разные стороны — одну в свою, вторую ко мне.
— Угощайся!
Взял. Попробовал. Похоже на копченую рыбу. При укусе темного, покрытого сухой корочкой комочка, жирный сок, вместе с нежным мясом создавал во рту небывалую гармонию вкуса. Я попытался остановиться, хотелось не спеша, не отвлекаясь на маневры, дабы не столкнутся с другим гуляющими, насладится этим шашлычком, но не тут-то было. Поедая на ходу свою порцию, свободной рукой схватив мою руку, с корзинкой, за запястье, ведьма, как буксир баржу, волокла меня прямиком на другой конец площади. Там, перед дверями в конюшни, продавцов не было. Плотным кольцом, оцепив небольшую площадку, люди наблюдали за каким-то действом происходящем в центре. Наш тандем, не сбавляя хода, просочился в первые ряды зрителей.
Алевтина уже доела свою порцию, протерла руки все той же тряпицей из корзины и вместе с палочкой, бросила её обратно.
— Это мне не очень, — указала она на трио акробатов и пару жонглеров, — чуть подождем дальше моё любимое! Кстати, я теперь сладкого хочу! Чур, теперь ты угощаешь! — с этими словами она попыталась вложить мне в руку свой кошель.
— Чего бы, вы, хотели? — спросил я, отстраняя её руку с деньгами.
— А, во-во! Видишь, вон у того торговца — фруктовые рулетики! — показывала пальцем ведьма в спину удаляющегося коробейника.
— Стойте тут. Иначе, я вас не найду.
— Ни шагу с этого места! — засмеялась Алевтина, — только быстрее, не хочу, чтобы ты пропустил начало.
Я направился к павильону Степана Макаровича, намереваясь взять из своей сумки один из кошелей.
— Молодежь гуляет?! — Приветствовал меня купец.
— Ага, — замученно согласился я.
Степан Макарович положил на прилавок мою сумку. У меня от толпы, голова шла кругом, так, что я забыл удивиться этому обстоятельству. Достал, зачем шел и хотел было «отчалить», как купец, убрав обратно мою торбу, спросил:
— Надеюсь, ты понимаешь с кем ходишь под руку?
— Да, не такая она уж и страшная.
— Страшная?
— Ну, мне, тут немного про неё рассказали — стращали, словом.
— Я бы её назвал «достопримечательностью города».
— Ну, это ж так объекты называют — дома, парки, памятники…
— Тогда, такое сравнение: Енамор без неё, как пирог без начинки.
— Что за пирог такой?
— И я о том же — без начинки — это уже даже не пирог! Мгновения жизни неповторимы, так, что не ходи с кислой миной, а учись черпать радость «полной ложкой». Бери пример со своей спутницы, а то вы, со стороны, странно смотритесь. Воды сразу купи, — уже в спину крикнул мне Степан Макарович.
Я остановился. «Не понял, какая вода?» Обернулся. Купец жестами указал на павильон с напитками. Я кивнул и побежал догонять коробейника.
Догнал. Остановил. В лотке у него лежали разноцветные колбаски.
— Что это у вас?
— Эльфийские сладости. Самодельные. Но, по оригинальному рецепту.
– Хорошо-хорошо! Давайте эту и ту, — я указал поочередно на красную и синюю.
— Порезать?
— Удобнее будет?
– Бесспорно. — Коробейник в миг превратил колбаски в колесики. Затем выдернул откуда-то со дна лотка серо-буро-малиновый листок, свернул в куль и засыпал в него мои сладкие «роллы».
— Что за материал? Никогда такого не видел.
— Оригинальный рецепт, привезенный от гномов, но сделали сами! Мелко тертые сухие листья смешать с водой, получившуюся кашицу отжать под прессом от излишков влаги, до нужной толщины и высушить. Лучшая упаковка для готовых продуктов!
«Ни чёсе, — и гномы тут «лапу приложили» и эльфы, а говорят, что расы не общаются между собой»
— Спасибо! Было интересно, бросил я убегая.
— Ещё и вкусно будет! — Донеслось мне в след.
Еле протиснулся обратно к тому месту, где оставил ведьму. Вручил ей куль.
— Где тебя носит?! — недовольно ворчала она, — чуть не пропустил самое главное!
Акробатов сменил фокусник. Я посмотрел немного на его ассистента, ловящего монеты, которые летели со всех сторон, в деревянную кружку.
— Что-то не вдохновляет, — сказал я, сверля глазами кружку, очень похожую на ту, что я видел у нищего.
Алевтина, методично закидывая в рот сладости, периодически зажмуриваясь, никак не отреагировала. Видно было, что она в забытьи, ну или задумалась. Но, через какое-то время очнулась:
— А? Что? — непонимающе переспросила она, — А-а, это не то… погоди. Возьми рулетик. Попробуй.
Я начал отмахиваться и попытался сказать, мол, совсем не хочется, но как только я открыл рот, мне тут же в него ведьма закинула один из кусочков десерта и прикрыла своей ладонью, типа — жуй молча.
Оказалось — действительно вкусно. Кислинка фруктовой пастилы с вязкой текстурой, которую как ириску приходилось с усилиями разжевывать, постепенно смешивалась со сладостью меда и терпким вкусом ореха, кусочки которого были подмешаны в мед, превращая закуску в калейдоскоп — причудливая мозаика вкуса, заставляя восхищенно удивляться. Я тоже погрузился в какой-то транс, тупо уставившись на фокусника и машинально полез в кулек за добавкой — раз, другой… Как вдруг я очнулся: Алевтина, не поворачиваясь ко мне, протянула руку через плечо, совершая хватательные движения, затем все же повернулась, снова протянула руку ладонью вверх:
— Попить!
— Вам, чего бы хотелось?
— А из чего выбирать?
— Я туда и обратно. Что взять?
Алевтина на секунду сделала круглые глаза:
— Нету?!
— Забыл.
— Ты, так самое главное пропустишь!
— Не пропущу. Я мигом.
— Мне чего-нить кисленького.
— Ага.
Вернулся я действительно быстро. Алевтина приняла бутылочку с компотом, не глядя откупорила.
— Слушай! — шепотом, и указала бутылкой, наклонив горлышко в направлении источника музыки.
Я оглянулся: в центре, свободного от толпы пятачка, стояла бочка. На ней скрипач в напряженном наклоне выводил медленную мелодию. Волосы его были собраны на затылке в маленький хвостик, но пара прядей, выбившись, закрывали лицо. Музыка постепенно становилась быстрее, оставаясь при этом всё так же печальной. Музыкант распрямился, покачиваясь из стороны в сторону, в момент краткой паузы — успел развести руки в стороны и резко вскинуть голову. Последовавшая мелодия набирала темп. Теперь, повинуясь музыке, скрипач выгибался назад, иногда резко возвращаясь в вертикальное положение, и снова начинал, раскачиваясь, задирать скрипку вверх. Я присмотрелся — Тартис! Память на лица у меня не ахти, но это точно он! Вот и шрам розовеет на правой кисти!
«Интересно, многие здесь знают кого, стоят, слушают?!»
Между тем, закончив мелодию диковинным пассажем «атаман» вытянул вперед руку со смычком и так замер. Толпа, бурлящая вокруг, стала терять подвижность. Те, кто следил за музыкантом, застыли в ожидании, те, кто был занят своим делом: вертелся, разговаривал, глядя на окаменевшие лица товарищей стали оглядываться и тоже замирали в ожидании.
Тартис, в вытянутой руке, медленно стал опускать смычок. Складывалось впечатление, что этим движением он убавлял громкость — становилось всё тише. Наконец, не слова ни вздоха, и Тартис запел. Перекинув смычок в руку со скрипкой, освободившейся стал «помогать» себе петь — плавно жестикулируя ею перед собой.
Песня повторяла темп музыки — первый куплет очень медленно затем чуть быстрее. Низкий глубокий голос трагично вещал о каких-то деяниях каких-то мудрецов… Вот небольшая пауза… мелодию песни подхватили две флейты. Повествование набирало обороты, голос певца стал чуть выше. Люди вокруг стояли, почти не шевелясь, будто боялись пропустить хот слово, хоть звук.
Последнюю ноту Тартис затянул, забирая всё выше и выше, так, что, когда он закончил, было не совсем и понятно это он замолчал, или перешел на ультразвук.
Ещё секундная пауза и пока народ ещё не успел отмереть-опомнится, певец снова превратился в музыканта, повторяя скрипкой мелодию песни.
Алевтина потянула меня за рукав:
— Скажи! Скажи! Как!?
— Потрясающе, признался я.
Люди оживились. Сначала редкие вскрики, хлопки, свист, затем всё это перешло в гвалт, снова полетели монеты. Толпа отмерла, началось брожение. Пошли и мы. Вернее, Алевтина потянула меня за руку, выводя из толпы.
Мы вернулись к торговым рядам. Я, покорно следовал за ведьмой, складывая, то, что она покупала в корзинку. И направились обратно к дому.
— О чем песня то была?
— Это кусочек эпоса: «Сказание о Золотом времени».
— ?
— Историю четырех земель принято делить на три периода: Золотой, темные времена и настоящее.
— Что в темные случилось? Почему темные?
— А неизвестно. О том времени практически ничего неизвестно. Они длились-длились и резко закончились. Зато золотые! Почти всё, что сейчас есть это оттуда: города, артефакты, рецепты, книги, песни. Сейчас люди почти ничего не умеют… ну по сравнению с тогдашними.
Возвращаясь в таверну, я всё думал — «Почему “кружка нищего” на ярмарке была, а его самого там не было? Или таких кружек несколько?! А, вот, и он, снова, на месте!»
Нищий, когда я с ним поравнялся, протянул ко мне свой «бочонок для пожертвований». Денег у меня с собой не было, но я всё равно притормозил, разглядывая артефакт. И тут увидел «его» — шрам! На руке, которая сжимала кружку, от среднего пальца, глубокая розовая борозда тянулась через запястье дальше, скрываясь под одеждой. В других обстоятельствах, я, конечно же, повел бы себя осмотрительнее, но аватар-Ратибор, своё отработал, чего беречь-то?! Правой рукой попытался зафиксировать левую руку нищего, одновременно наваливаясь грудью на, согнутую в локте, другую, зажимая её между телами, левой – сорвал капюшон. По мясистому, изъеденному морщинами лицу нищего побежала рябь, как в пластилиновых мультиках, превращаясь в лицо атамана воров – Тартиса. Тот, оттолкнув меня и вырвав капюшон, юркнул за угол, на ходу возвращая головной убор на место. Я следом. Нищий не собирался далеко бежать, он уже ждал меня, стоя в узком переулке между таверной и соседним домом. Я кинулся вперед, рассчитывая свалить супостата, но он, схватив меня за одежду, упал сам, выставив вверх ногу, уперевшись животом в которую, я пролетел дальше, чем рассчитывал. Шлепнулся на спину. Перекатившись и оттолкнувшись руками от земли, я принял вертикальное положение в приседе, оставалось встать. Острие кинжала у моего горла заставило изменить решение, вставать расхотелось, напротив, я плюхнулся на зад, вытянув вперед ноги и привалившись спиной к стене. Рядом опустился нищий, тоже вытянув, как я, ноги.
— Ты, что творишь?! Увидят же! — Негромко, но возмущенно спросил нищий.
— А я-то тебе верил! Проблемы у него, житья не дают, бедненькому! Честному человеку.
— Я правду сказал.
— Когда? Там в кабаке? Когда я спрашивал, не у тебя ли то, что в кружку проваливается?
— Со мной ты не разговаривал.
— Тартис, хватит кривляться!
— Не ори. Услышат же. Я честный, а тот, про кого ты сейчас вспомнил, легко может соврать. Но, ему по статусу положено: так что, вот так.
— Короче, как мне кольцо вернуть? Мне всё равно кто из вас его отдаст.
— Найди завтра его, где знаешь, вернет за малую плату.
— Во сколько же кольцо оценено? Мне, чтобы деньги приготовить.
— Деньги? У тебя столько нет. Порученице выполнишь – кольцо твоё.
— Ты не боишься, что я властям пожалуюсь, на тебя и на «него» заодно?
— Не. У нас всё официально. Даром что ли налоги в казну заносим?
— Воры и налоги?!
— Ну, мы же живем здесь, пользуемся благами, что город предоставляет. Отчисляем, как и остальные жители, с доходов.
— У остальных, профессии легальные, а воров должны ловить и сажать!
— А. За это не переживай. Ловят и сажают, если попадется кто. Не пойман – не вор, так же говорят?
— Это, что же муниципалитет тебя здесь стоять-побираться заставляет?
Нищий непонимающе посмотрел мне в глаза. Я пояснил:
— Ты говорил, что боишься кого-то сильного и опасного.
— Нет. Чего их боятся? Нормальные договорные отношения.
— Наврал, всё-таки, «честный человек»!
Нищий глубоко вздохнул:
— Ты же знаком с Зохсиром?
— Да.
– Видимо, не очень. Ещё раз познакомься – представитель тех самых, сильных и опасных.
— Вы археологов боитесь?!
— Ты дурачка-то из себя не корчи. И, вообще, меньше знаешь – дольше живешь.
Заказав ужин, я, по привычке, повис на турнике, собираясь подтягиваться, но спохватился. Вернулся на кровать.
— Что-то совсем настроения нет. Заниматься сегодня не буду.
— Задолженность составит пять часов. – Сообщила Малиса.
— Волнуюсь я: завтра нового персонажа регистрировать.
— Ты же создавал Ратибора – всё тоже самое.
— Не в этом дело! Думаю, как там будет: снова арестуют и потащат к Рольфу? Снова со всеми знакомиться?! И опыт, накопленный, жалко.
— Повторить все действия по порядку – легко!
— Я к такому не привык. Мне сложно.
— Объясни.
Внезапно в дверь постучали.
— Малиса, кто там?
— Не знаю, запроса на посещение не поступало.
- Откроешь?
Щелкнул замок.
— Я войду? – Человек, заглянувший в приоткрытую дверь, не дожидаясь ответа, протиснулся в капсулу. – Здравствуйте, Всеволод. Разрешите представиться – Иннокентий. Я здесь работаю. Заведующий бытовыми вопросами.
— Добрый день. – Я поднялся на встречу гостю.
— Сидите, сидите. Иначе нам тут будет не развернутся, - улыбнулся визитер.
Он был довольно высокий и очень объемный. Действительно, создавалось впечатление, что он занимает почти всё свободное пространство.
— Чем обязан? – Поинтересовался я.
— Я? Развлечься. А это и то и другое и не только.
Я мысленно отгородился от всей этой кутерьмы. «Развлечься, так развлечься. Посмотрю, как это выглядит. Мне-то и надо всего — убить время». Включаю режим наблюдателя — это за всем вокруг и за собой тоже наблюдать, как бы со стороны. Так мне будет проще в этой толпе непонятно чему радующихся горожан.
— У меня тут павильон в аренде, — решил прихвастнуть я, — хотите, можно его открыть.
— Чего ради?
— Так, продавать же…
— Ещё не хватало! Хочу быть в гуще событий! Постой тут. Я быстро.
И она оставила меня почти у самых ворот в начале импровизированных торговых рядов. По всей площади двора, параллельно павильонам выстроились продавцы. Кто держал свой товар на руках, у кого-то в ногах стояли корзинки с товаром, кто-то соорудил какие-то подставки- столики, а кто-то, расстелив полотно на земле, раскладывал на нем то, что собирался продавать. Даже пара телег затесалась в этом многообразии.
Алевтина выборочно подходила, почему-то только к продавцам, игнорируя толкущихся вокруг зевак-покупателей, немного разговаривала, смеялась вместе с собеседником, показывала содержимое своей корзины, приподнимая сукно. Все, к кому она подошла, покупали у неё это что-то из лукошка. Каких-то полчаса и Алевтина, совершив полный оборот по площади, вернулась ко мне, раскрасневшаяся и радостная. В одной руке пустое лукошко на дне с тряпицей-накрывашкой, в другой две деревянные палочки с бурыми комочками чего-то горячего и сильно пахнущего. Пальцами ловко наклонила палочки в разные стороны — одну в свою, вторую ко мне.
— Угощайся!
Взял. Попробовал. Похоже на копченую рыбу. При укусе темного, покрытого сухой корочкой комочка, жирный сок, вместе с нежным мясом создавал во рту небывалую гармонию вкуса. Я попытался остановиться, хотелось не спеша, не отвлекаясь на маневры, дабы не столкнутся с другим гуляющими, насладится этим шашлычком, но не тут-то было. Поедая на ходу свою порцию, свободной рукой схватив мою руку, с корзинкой, за запястье, ведьма, как буксир баржу, волокла меня прямиком на другой конец площади. Там, перед дверями в конюшни, продавцов не было. Плотным кольцом, оцепив небольшую площадку, люди наблюдали за каким-то действом происходящем в центре. Наш тандем, не сбавляя хода, просочился в первые ряды зрителей.
Алевтина уже доела свою порцию, протерла руки все той же тряпицей из корзины и вместе с палочкой, бросила её обратно.
— Это мне не очень, — указала она на трио акробатов и пару жонглеров, — чуть подождем дальше моё любимое! Кстати, я теперь сладкого хочу! Чур, теперь ты угощаешь! — с этими словами она попыталась вложить мне в руку свой кошель.
— Чего бы, вы, хотели? — спросил я, отстраняя её руку с деньгами.
— А, во-во! Видишь, вон у того торговца — фруктовые рулетики! — показывала пальцем ведьма в спину удаляющегося коробейника.
— Стойте тут. Иначе, я вас не найду.
— Ни шагу с этого места! — засмеялась Алевтина, — только быстрее, не хочу, чтобы ты пропустил начало.
Я направился к павильону Степана Макаровича, намереваясь взять из своей сумки один из кошелей.
— Молодежь гуляет?! — Приветствовал меня купец.
— Ага, — замученно согласился я.
Степан Макарович положил на прилавок мою сумку. У меня от толпы, голова шла кругом, так, что я забыл удивиться этому обстоятельству. Достал, зачем шел и хотел было «отчалить», как купец, убрав обратно мою торбу, спросил:
— Надеюсь, ты понимаешь с кем ходишь под руку?
— Да, не такая она уж и страшная.
— Страшная?
— Ну, мне, тут немного про неё рассказали — стращали, словом.
— Я бы её назвал «достопримечательностью города».
— Ну, это ж так объекты называют — дома, парки, памятники…
— Тогда, такое сравнение: Енамор без неё, как пирог без начинки.
— Что за пирог такой?
— И я о том же — без начинки — это уже даже не пирог! Мгновения жизни неповторимы, так, что не ходи с кислой миной, а учись черпать радость «полной ложкой». Бери пример со своей спутницы, а то вы, со стороны, странно смотритесь. Воды сразу купи, — уже в спину крикнул мне Степан Макарович.
Я остановился. «Не понял, какая вода?» Обернулся. Купец жестами указал на павильон с напитками. Я кивнул и побежал догонять коробейника.
Догнал. Остановил. В лотке у него лежали разноцветные колбаски.
— Что это у вас?
— Эльфийские сладости. Самодельные. Но, по оригинальному рецепту.
– Хорошо-хорошо! Давайте эту и ту, — я указал поочередно на красную и синюю.
— Порезать?
— Удобнее будет?
– Бесспорно. — Коробейник в миг превратил колбаски в колесики. Затем выдернул откуда-то со дна лотка серо-буро-малиновый листок, свернул в куль и засыпал в него мои сладкие «роллы».
— Что за материал? Никогда такого не видел.
— Оригинальный рецепт, привезенный от гномов, но сделали сами! Мелко тертые сухие листья смешать с водой, получившуюся кашицу отжать под прессом от излишков влаги, до нужной толщины и высушить. Лучшая упаковка для готовых продуктов!
«Ни чёсе, — и гномы тут «лапу приложили» и эльфы, а говорят, что расы не общаются между собой»
— Спасибо! Было интересно, бросил я убегая.
— Ещё и вкусно будет! — Донеслось мне в след.
Еле протиснулся обратно к тому месту, где оставил ведьму. Вручил ей куль.
— Где тебя носит?! — недовольно ворчала она, — чуть не пропустил самое главное!
Акробатов сменил фокусник. Я посмотрел немного на его ассистента, ловящего монеты, которые летели со всех сторон, в деревянную кружку.
— Что-то не вдохновляет, — сказал я, сверля глазами кружку, очень похожую на ту, что я видел у нищего.
Алевтина, методично закидывая в рот сладости, периодически зажмуриваясь, никак не отреагировала. Видно было, что она в забытьи, ну или задумалась. Но, через какое-то время очнулась:
— А? Что? — непонимающе переспросила она, — А-а, это не то… погоди. Возьми рулетик. Попробуй.
Я начал отмахиваться и попытался сказать, мол, совсем не хочется, но как только я открыл рот, мне тут же в него ведьма закинула один из кусочков десерта и прикрыла своей ладонью, типа — жуй молча.
Оказалось — действительно вкусно. Кислинка фруктовой пастилы с вязкой текстурой, которую как ириску приходилось с усилиями разжевывать, постепенно смешивалась со сладостью меда и терпким вкусом ореха, кусочки которого были подмешаны в мед, превращая закуску в калейдоскоп — причудливая мозаика вкуса, заставляя восхищенно удивляться. Я тоже погрузился в какой-то транс, тупо уставившись на фокусника и машинально полез в кулек за добавкой — раз, другой… Как вдруг я очнулся: Алевтина, не поворачиваясь ко мне, протянула руку через плечо, совершая хватательные движения, затем все же повернулась, снова протянула руку ладонью вверх:
— Попить!
— Вам, чего бы хотелось?
— А из чего выбирать?
— Я туда и обратно. Что взять?
Алевтина на секунду сделала круглые глаза:
— Нету?!
— Забыл.
— Ты, так самое главное пропустишь!
— Не пропущу. Я мигом.
— Мне чего-нить кисленького.
— Ага.
Вернулся я действительно быстро. Алевтина приняла бутылочку с компотом, не глядя откупорила.
— Слушай! — шепотом, и указала бутылкой, наклонив горлышко в направлении источника музыки.
Я оглянулся: в центре, свободного от толпы пятачка, стояла бочка. На ней скрипач в напряженном наклоне выводил медленную мелодию. Волосы его были собраны на затылке в маленький хвостик, но пара прядей, выбившись, закрывали лицо. Музыка постепенно становилась быстрее, оставаясь при этом всё так же печальной. Музыкант распрямился, покачиваясь из стороны в сторону, в момент краткой паузы — успел развести руки в стороны и резко вскинуть голову. Последовавшая мелодия набирала темп. Теперь, повинуясь музыке, скрипач выгибался назад, иногда резко возвращаясь в вертикальное положение, и снова начинал, раскачиваясь, задирать скрипку вверх. Я присмотрелся — Тартис! Память на лица у меня не ахти, но это точно он! Вот и шрам розовеет на правой кисти!
«Интересно, многие здесь знают кого, стоят, слушают?!»
Между тем, закончив мелодию диковинным пассажем «атаман» вытянул вперед руку со смычком и так замер. Толпа, бурлящая вокруг, стала терять подвижность. Те, кто следил за музыкантом, застыли в ожидании, те, кто был занят своим делом: вертелся, разговаривал, глядя на окаменевшие лица товарищей стали оглядываться и тоже замирали в ожидании.
Тартис, в вытянутой руке, медленно стал опускать смычок. Складывалось впечатление, что этим движением он убавлял громкость — становилось всё тише. Наконец, не слова ни вздоха, и Тартис запел. Перекинув смычок в руку со скрипкой, освободившейся стал «помогать» себе петь — плавно жестикулируя ею перед собой.
Песня повторяла темп музыки — первый куплет очень медленно затем чуть быстрее. Низкий глубокий голос трагично вещал о каких-то деяниях каких-то мудрецов… Вот небольшая пауза… мелодию песни подхватили две флейты. Повествование набирало обороты, голос певца стал чуть выше. Люди вокруг стояли, почти не шевелясь, будто боялись пропустить хот слово, хоть звук.
Последнюю ноту Тартис затянул, забирая всё выше и выше, так, что, когда он закончил, было не совсем и понятно это он замолчал, или перешел на ультразвук.
Ещё секундная пауза и пока народ ещё не успел отмереть-опомнится, певец снова превратился в музыканта, повторяя скрипкой мелодию песни.
Алевтина потянула меня за рукав:
— Скажи! Скажи! Как!?
— Потрясающе, признался я.
Люди оживились. Сначала редкие вскрики, хлопки, свист, затем всё это перешло в гвалт, снова полетели монеты. Толпа отмерла, началось брожение. Пошли и мы. Вернее, Алевтина потянула меня за руку, выводя из толпы.
Мы вернулись к торговым рядам. Я, покорно следовал за ведьмой, складывая, то, что она покупала в корзинку. И направились обратно к дому.
— О чем песня то была?
— Это кусочек эпоса: «Сказание о Золотом времени».
— ?
— Историю четырех земель принято делить на три периода: Золотой, темные времена и настоящее.
— Что в темные случилось? Почему темные?
— А неизвестно. О том времени практически ничего неизвестно. Они длились-длились и резко закончились. Зато золотые! Почти всё, что сейчас есть это оттуда: города, артефакты, рецепты, книги, песни. Сейчас люди почти ничего не умеют… ну по сравнению с тогдашними.
***
Возвращаясь в таверну, я всё думал — «Почему “кружка нищего” на ярмарке была, а его самого там не было? Или таких кружек несколько?! А, вот, и он, снова, на месте!»
Нищий, когда я с ним поравнялся, протянул ко мне свой «бочонок для пожертвований». Денег у меня с собой не было, но я всё равно притормозил, разглядывая артефакт. И тут увидел «его» — шрам! На руке, которая сжимала кружку, от среднего пальца, глубокая розовая борозда тянулась через запястье дальше, скрываясь под одеждой. В других обстоятельствах, я, конечно же, повел бы себя осмотрительнее, но аватар-Ратибор, своё отработал, чего беречь-то?! Правой рукой попытался зафиксировать левую руку нищего, одновременно наваливаясь грудью на, согнутую в локте, другую, зажимая её между телами, левой – сорвал капюшон. По мясистому, изъеденному морщинами лицу нищего побежала рябь, как в пластилиновых мультиках, превращаясь в лицо атамана воров – Тартиса. Тот, оттолкнув меня и вырвав капюшон, юркнул за угол, на ходу возвращая головной убор на место. Я следом. Нищий не собирался далеко бежать, он уже ждал меня, стоя в узком переулке между таверной и соседним домом. Я кинулся вперед, рассчитывая свалить супостата, но он, схватив меня за одежду, упал сам, выставив вверх ногу, уперевшись животом в которую, я пролетел дальше, чем рассчитывал. Шлепнулся на спину. Перекатившись и оттолкнувшись руками от земли, я принял вертикальное положение в приседе, оставалось встать. Острие кинжала у моего горла заставило изменить решение, вставать расхотелось, напротив, я плюхнулся на зад, вытянув вперед ноги и привалившись спиной к стене. Рядом опустился нищий, тоже вытянув, как я, ноги.
— Ты, что творишь?! Увидят же! — Негромко, но возмущенно спросил нищий.
— А я-то тебе верил! Проблемы у него, житья не дают, бедненькому! Честному человеку.
— Я правду сказал.
— Когда? Там в кабаке? Когда я спрашивал, не у тебя ли то, что в кружку проваливается?
— Со мной ты не разговаривал.
— Тартис, хватит кривляться!
— Не ори. Услышат же. Я честный, а тот, про кого ты сейчас вспомнил, легко может соврать. Но, ему по статусу положено: так что, вот так.
— Короче, как мне кольцо вернуть? Мне всё равно кто из вас его отдаст.
— Найди завтра его, где знаешь, вернет за малую плату.
— Во сколько же кольцо оценено? Мне, чтобы деньги приготовить.
— Деньги? У тебя столько нет. Порученице выполнишь – кольцо твоё.
— Ты не боишься, что я властям пожалуюсь, на тебя и на «него» заодно?
— Не. У нас всё официально. Даром что ли налоги в казну заносим?
— Воры и налоги?!
— Ну, мы же живем здесь, пользуемся благами, что город предоставляет. Отчисляем, как и остальные жители, с доходов.
— У остальных, профессии легальные, а воров должны ловить и сажать!
— А. За это не переживай. Ловят и сажают, если попадется кто. Не пойман – не вор, так же говорят?
— Это, что же муниципалитет тебя здесь стоять-побираться заставляет?
Нищий непонимающе посмотрел мне в глаза. Я пояснил:
— Ты говорил, что боишься кого-то сильного и опасного.
— Нет. Чего их боятся? Нормальные договорные отношения.
— Наврал, всё-таки, «честный человек»!
Нищий глубоко вздохнул:
— Ты же знаком с Зохсиром?
— Да.
– Видимо, не очень. Ещё раз познакомься – представитель тех самых, сильных и опасных.
— Вы археологов боитесь?!
— Ты дурачка-то из себя не корчи. И, вообще, меньше знаешь – дольше живешь.
Глава 19. Физкультуре привет!
Заказав ужин, я, по привычке, повис на турнике, собираясь подтягиваться, но спохватился. Вернулся на кровать.
— Что-то совсем настроения нет. Заниматься сегодня не буду.
— Задолженность составит пять часов. – Сообщила Малиса.
— Волнуюсь я: завтра нового персонажа регистрировать.
— Ты же создавал Ратибора – всё тоже самое.
— Не в этом дело! Думаю, как там будет: снова арестуют и потащат к Рольфу? Снова со всеми знакомиться?! И опыт, накопленный, жалко.
— Повторить все действия по порядку – легко!
— Я к такому не привык. Мне сложно.
— Объясни.
Внезапно в дверь постучали.
— Малиса, кто там?
— Не знаю, запроса на посещение не поступало.
- Откроешь?
Щелкнул замок.
— Я войду? – Человек, заглянувший в приоткрытую дверь, не дожидаясь ответа, протиснулся в капсулу. – Здравствуйте, Всеволод. Разрешите представиться – Иннокентий. Я здесь работаю. Заведующий бытовыми вопросами.
— Добрый день. – Я поднялся на встречу гостю.
— Сидите, сидите. Иначе нам тут будет не развернутся, - улыбнулся визитер.
Он был довольно высокий и очень объемный. Действительно, создавалось впечатление, что он занимает почти всё свободное пространство.
— Чем обязан? – Поинтересовался я.
