- Все понятно, - закивала головой медсестра. – Что ж, физическое состояние опасений не вызывает, но вот с психологом я бы посоветовала поработать, очень уж подавленное состояние у Эвелины.
- А можно мне к ней зайти? Я тихонько побуду, не переживайте.
- Ну хорошо, - разрешила медсестра. – Только постарайтесь ее не будить.
Стас осторожно зашел в палату и невольно замер у порога. Эля, совершенно бледная и изможденная, лежала на кровати и спала. Ее голова была слегка обращена в сторону окна. Стас почувствовал болезненный укол в сердце и с разрываемой от страдания душой подошел к кровати. Он тихо придвинул стул и сел рядом с Элей, взяв аккуратно ее за руку.
- Что же мы все с тобой сделали, - с болью в голосе прошептал Стас и прижал ее руку к своим губам. – Прости меня, милая. Я никогда не хотел причинить тебе боль.
Сейчас Стас всматривался в такое родное и любимое лицо, которое на протяжении стольких лет снилось ему ночами. Он так по ней скучал – как оказалось, не меньше, чем сама Эля скучала по нему. Она изменилась: теперь больше не было той беззаботной девочки, которую он встретил у друга и полюбил, - теперь Эля была взрослой женщиной, сильной, уверенной и в то же время слабой, незащищенной. Она смогла одна поднять и вырастить их дочь. И если судьба сжалится над ними и даст им шанс снова быть вместе, то Стас никогда не оставит Элю – он будет боготворить эту женщину до конца своих дней, он сделает все, что в его силах, чтобы она больше не знала горя и обид.
- Люблю тебя, - прошептал он, снова прижимая Элину руку к своим губам.
Сколько Стас вот так просидел у Элиной кровати, держа ее руку, он не знал – наверное, очень долго, потому как вошедшая медсестра проговорила:
- Вы все еще здесь? Думаю, на сегодня уже хватит посещения. Завтра приходите.
С большой неохотой Стас поднялся и, остановившись у выхода из палаты и еще раз бросив взгляд на спящую Элю, вышел.
На следующий день с утра снова пришел доктор. Он, как обычно, делал утренний обход и осматривал пациентов.
- Ну что, Эвелина, - присел он рядышком, - как вы себя чувствуете? Что-нибудь беспокоит?
- Нет, все в порядке. Да и до этого ничего не беспокоила. Скажите, а сколько мне нужно будет еще находиться в больнице?
- Ну, судя по вашим анализам крови, я думаю, что завтра я смогу вас уже и домой выписать, - ответил врач, заглядывая в ее амбулаторную карту.
- А никак нельзя пораньше, то есть сегодня?
- А в чем такая необходимость? – поинтересовался доктор.
- Просто я чувствую себя хорошо и мне кажется, что мне нет смысла занимать место, которое кому-то нужнее. Все равно у меня нет никаких процедур.
- Да в принципе, можно и сегодня вас уже выписать, только тогда я вам пропишу еще некоторые лекарства: попринимаете их некоторое время, чтобы вывести токсины из организма.
- Хорошо. – Эля была рада поскорее покинуть больницу. Здесь ей делалось еще тоскливее. Здесь все напоминало тот ужасный день, когда они с Анютой попали в аварию и когда в другой больнице ей сообщили, что дочери больше нет.
Покинув больницу, Эля, не раздумывая, сразу направилась на работу к отцу – ей не терпелось обо всем его расспросить. Ей хотелось заглянуть в его глаза и спросить, настолько ли его месть стоила того, чтобы разбить жизнь собственной дочери?
Пробежав мимо секретаря в отцовском офисе, Эля решительно зашла в кабинет и остановилась на пороге, плотно прикрыв за собой дверь.
- Эля? – удивился Виктор, увидев дочь, и тут же поднялся со своего места и прошел навстречу. – Боже мой, почему ты не больнице? Как тебя отпустили?
- Я выписалась, - коротко ответила она, - мне нужно с тобой поговорить. И в этот раз я очень прошу тебя мне не врать и ничего не утаивать.
Видимо гнев и боль в голосе дочери так подействовали на Виктора – он остановился, не дойдя до Эли, и вопросительно взглянул на нее.
- О чем ты?
- Пап, как ты мог так поступить со мной? – не удержалась Эля и с ужасом поняла, что не может сдерживать слезы. – Вы… Вы меня очернили в глазах Стаса… Он столько лет жил и думала, что я… Что это я обвинила его в изнасиловании…
Виктор осторожно подошел к дочери, приобнял ее за плечи и повел к дивану.
- Прости меня, доченька, - печально вздохнул он. И замолчал. А когда снова продолжил, в его голосе было не меньше боли, чем сейчас испытывала сама Эля. – Ведь я сначала и не знал всей правды. Все выяснилось слишком поздно…
- Я тебя не понимаю, - у Эли начиналась самая настоящая истерика, - ты можешь объяснить мне все? Почему я должна все узнавать самая последняя в виде обвинений?
Виктор тяжко вздохнул и, нервно сжав руки в кулаки, начал:
- Ты знаешь, у нас с семьей Стаса были давние претензии друг к другу. Как личные, так и в бизнесе. И когда в последний раз наши бизнес интересы сильно столкнулись, ты привела в дом Стаса познакомить с нами. Как раз в то же время у меня стали пропадать важные документы и я стал думать, что это делает кто-то из моего окружения. Ты должна представить себе, каким шоком для меня стала новость о том, что моя дочь встречается с сыном конкурента. Я грешным делом подумал, что он тебя использует в делах своего отца. Посоветовавшись с твоей матерью, я вывез вас всех за город – ты помнишь. Только перед самым моим отъездом в Москву Кристина сказала, что Стас тебя изнасиловал – якобы ты сама матери об этом рассказала и потому-то у тебя было такое подавленное настроение. И Кристина сказала, что за день до отъезда вы с ней сами ездили в прокуратуру и подали заявление.
Эля подняла на отца расширенные от ужаса глаза. Виктору было так больно смотреть на дочь, что он просто не вынес ее взгляда и опустил свои глаза в пол.
- Но ведь это же ложь, - закричала Эля, - да я никогда бы в жизни такого не сказала. Все что происходило между нами, было по обоюдному согласию.
- Малыш, - виновато произнес Виктор, - я слишком поздно все это понял. Сначала я был просто зол. Как только представил, что ради бизнеса Зарипов мог подослать своего сына к моей дочери, а тот снасильничал над тобой… Гнев застил мне глаза. Да еще и твоя мать постоянно подливала масло в огонь… Потом, спустя некоторое время, когда ты уже ушла, я стал разбираться в произошедшем… - Виктор закрыл глаза рукой и тяжело дыша прошептал. – Прости, родная моя, я так виноват перед тобой. И перед Стасом тоже. Мне ничем не искупить своей вины.
- Но я все же не понимаю, как заявление оказалось в прокуратуре, - спросила Эля.
- Кристина сама его туда отнесла. У нее так какие-то знакомые есть.
- А как же почерк? – ошарашено спросила Эля. – Ведь Стас сказал, что видел заявление. Он сказал, что оно написано моим почерком.
- Вспомни, у вас с матерью почерки очень похожи.
Эля в изнеможении опустила голову на колени. И почувствовала на своих волосах ласковые поглаживания отца.
- Папа, как же мне теперь жить? - Слезы снова жгли ей глаза. - Ведь вы сломали мне жизнь, отняли все... Он никогда мне не поверит и не простит...
- Прости меня, родная. Я сам поговорю со Стасом. Пусть лучше меня винит во всем и ненавидит...
Эля внезапно подняла голову и недоуменно посмотрела на отца.
- Почему ты ее выгораживаешь? Ведь она столько горя всем принесла.
- Эля, я мужчина, и я, прежде всего, глава семьи. И если у нас что-то происходит, отвечать за все должен я.
- Она теперь не твоя жена, ты не должен за нее отвечать.
- Нет, малыш, не должен. Но мы прожили вместе более двадцати лет и у нас родились такие прекрасные дети, как вы с Ромой. Можно быть благодарным женщине уже только за одно это обстоятельство.
- Нет. Нет-нет, вот здесь ты не прав. А если бы она убила кого-то? Ты бы за нее сел в тюрьму? Нет, пап, каждый должен отвечать за СВОИ деяния.
Эля быстро поднялась с дивана и направилась к выходу.
- Эля, куда ты теперь? - поднялся следом Виктор.
- Не знаю, - рассеянно ответила Эля, - мне нужно все осмыслить.
Совершенно в расстроенных чувствах она вышла на улицу, раздумывая, что ей теперь делать. И тут же решила, что ей необходимо поговорить с матерью. Пора, наконец, прояснить, почему она так относится к своей дочери.
Чуть задержавшись возле здания офиса отца, Эля поспешила к метро. Но у самого выезда с территории парковки ее нагнал отец.
- Эля, подожди, - окликнул он дочь, - если ты собралась к Кристине, то я поеду с тобой.
- С чего ты взял, что я поеду к ней? - Эля не желала рассказывать о своих планах.
- Если учесть, что сразу после больницы ты помчалась ко мне все выяснять, то не трудно догадаться, куда ты собираешься сейчас. - Виктор подошел к дочери и взял ее за руку. - Я прекрасно тебя понимаю, маленькая, ты хочешь все узнать. Но в таком состоянии тебе одной лучше не ехать. К тому же Кристина из-за развода не в самом радужном настроении. - И видя, что Эля пытается противоречить, твердо сказал. - Я поеду с тобой и точка.
Он повел ее к своей машине, и вместе они отправились к Кристине.
- Все равно, пап, я никак не могу понять, - уже сидя в машине, размышляла Эля, - почему ты вообще столько лет жил с ней. Ты ее любил?
Виктор ненадолго задумался, глядя на дорогу.
- Ну как тебе сказать, - наконец произнес он, - мы ведь с твоей матерью поженились только потому, что она уже была беременна тобой. Я просто обязан был так поступить.
- Пап, ты меня, конечно, извини, но между вами я никогда не видела теплых отношений. Как вы могли вообще сойтись вместе?
- Эля, ты уже взрослая девочка и должна понимать, что иногда дети рождаются не по любви. Кристина всегда была очень эффектной и красивой женщиной и, ты уж прости за такие подробности, но то, что мы оказались в одной постели, было всего лишь делом времени. Я на ту пору и не собирался связывать себя ни с кем серьезными отношениями. Но раз уж так вышло, что Кристина забеременела, то я естественно женился на ней. – Виктор вздохнул и на несколько секунд повернулся к дочери. – Ни о какой любви и речи не шло. Да и спустя годы я так и не смог ее полюбить. И наверно то, как она вела себя с вами, было своеобразной местью мне. - Виктор немного задумался, а затем перевел речь на другую тему. - А что по поводу Стаса... Он до сих пор тебя любит, уж поверь мне. Я видел его позавчера и вчера в больнице. Эль, он очень сильно волнуется. Ты должна с ним поговорить.
- Мы уже поговорили один раз, - отвернувшись к окну, чтобы не было видно ее тоскливого взгляда, проговорила Эля. – Я думаю, здесь больше нечего выяснять…
- Элечка, ты снова все решаешь за двоих, - покачал головой Виктор. – Не руби с горяча, поговори со Стасом. Да, он был зол и обижен на тебя, может наговорил чего-то лишнего. Но вспомни, что говорит бабушка всегда: не отворачивайся от того, кто к тебе тянется.
- Пап я сама решу, как мне быть, - отрезала Эля.
- Только смотри потом не пожалей о своем решении.
Дальнейший их путь проходил в молчании. Эля боялась признаться себе, что возможно отец был прав, вот только снова встречаться с холодным, полным ненависти и обиды взглядом Стаса ей очень не хотелось.
Кристину они нашли в одном из ее салонов красоты. Она была крайне удивлена увидеть бывшего мужа и дочь, что отчетливо отразилось на ее лице.
- Вот уж никак не ожидала вас тут увидеть, - язвительно заметила она. – Чем обязана?
Эля поразилась столь черствому приему. Еще никогда в жизни ей не приходилось сталкиваться вот с таким отношением матери – как будто они совершенно чужие люди. Однако чему тут удивляться? Если собственная мать способна очернить своего ребенка, разрушить жизнь – разве можно назвать ее родным человеком. Эля поняла, что у нее нет никаких эмоций по отношению к стоящей напротив женщины.
- Как ты могла так поступить? – Эля сама поразилась, насколько ее голос звучал ровно, хотя все же нотки истерии в нем проскользнули.
Кристина сделала удивленное лицо и, сцепив пальцы рук, невинно поинтересовалась:
- Что? О чем ты говоришь?
- О том самом заявлении, что ты написала от моего имени. О той гнусной лжи, которая заставила меня расстаться с тем, кого я любила.
- Я поступила так, как поступила бы на моем месте любая мать, желающая уберечь своего ребенка…
Но договорить ей не удалось, так как Эля гневно устремилась к столу, за которым сидела Кристина, и громко ударив ладонями о столешницу, наклонилась вперед и, глядя в глаза матери, проговорила:
- Никакая нормальная мать так никогда бы не поступила, поверь мне. Никогда в жизни со своей дочерью я бы так не поступила. Поэтому я спрашиваю у тебя: за что? За что ты так возненавидела Стаса? За то, что бизнес его отца конкурировал с делами папы? Не поверю – это были только бизнес-отношения. Они бы и сами во всем разобрались, не вмешивая семьи в дела.
- Я не обязана тебе ничего объяснять, - спокойным тоном ответила Кристина, крутя в пальцах ручку.
- А я требую от тебя ответа, - окончательно взорвалась Эля. Она почувствовала, как сзади ее обнял отец и постарался отвести от стола. – За что ты так жестоко со мной, я не понимаю.
Самообладание Кристины вдруг разом пропало и она вскочила со своего места, облокотившись руками о стол.
- За что? – тоже вскричала женщина. – Я всю жизнь жила в нелюбви твоего отца. Всю жизнь он любил только лишь одну женщину. А я была ему совершенно безразлична, не смотря даже на то, что родила ему двоих детей, что мы много лет были женаты. Да-да Виктор, не смотри на меня так - я всегда знала, что в твоем сердце было место только для нее одной. А я лишь только досадная ошибка: заарканила, женила на себе. А я между прочим тебя любила. Я - понимаешь - Я тебя любила, а не она… - Кристина срывалась на истерику, но все же продолжала свою гневную исповедь. – И даже не смотря на то, что она выбрала не тебя, ты все равно любил ее. Знаешь, как мне было больно? Нет? Да тебя это никогда и не интересовало.
- Я не понимаю, - Эля оглянулась на отца, - ничего не понимаю, причем здесь какая-то другая женщина.
- А я тебе сейчас все объясню, - не унималась Кристина. – Твой разлюбименький папочка когда-то влюбился, а та девушка вышла замуж за его знакомого. У них потом родился сын. Но твой отец все надеялся, что сможет ее вернуть. Он буквально бредил ею, не замечая никого и ничего вокруг. И даже когда она умерла, все равно продолжал мечтать о ней.
В мысли Эли закралось смутное подозрение, что она начинает понимать, о ком сейчас говорила мать.
- И конкуренция в делах с Зариповым - это тоже последствия того, что твой отец пытался разбить чужую семью, - продолжала Кристина. – Твой Стас - сын той самой женщины. Той, что отняла на все годы у меня мужа. Я еще кое-как мирилась с тем, что твой отец все еще продолжает любить ее, но вот терпеть в своем доме ее сына я была не намерена. А тут еще ты замарала себя связью с ним…
- Ты что такое говоришь? - вмешался Виктор. - Все, Крис, хватит.
Удивленная столь ужасными откровениями матери, Эля даже не сразу нашлась, что ответить, а монолог Кристины все продолжался:
- И терпеть его мерзкого ребенка я тоже не намерена. Их семья мне противна. Я не желаю ничего общего с ними иметь.
Эля ошарашенно пыталась справиться со своими мыслями. Вот, оказывается, в чем дело. Значит ее отец когда-то любил мать Стаса. Вот откуда было такое маниакальное желание насильно отправить ее на аборт.
- А можно мне к ней зайти? Я тихонько побуду, не переживайте.
- Ну хорошо, - разрешила медсестра. – Только постарайтесь ее не будить.
Стас осторожно зашел в палату и невольно замер у порога. Эля, совершенно бледная и изможденная, лежала на кровати и спала. Ее голова была слегка обращена в сторону окна. Стас почувствовал болезненный укол в сердце и с разрываемой от страдания душой подошел к кровати. Он тихо придвинул стул и сел рядом с Элей, взяв аккуратно ее за руку.
- Что же мы все с тобой сделали, - с болью в голосе прошептал Стас и прижал ее руку к своим губам. – Прости меня, милая. Я никогда не хотел причинить тебе боль.
Сейчас Стас всматривался в такое родное и любимое лицо, которое на протяжении стольких лет снилось ему ночами. Он так по ней скучал – как оказалось, не меньше, чем сама Эля скучала по нему. Она изменилась: теперь больше не было той беззаботной девочки, которую он встретил у друга и полюбил, - теперь Эля была взрослой женщиной, сильной, уверенной и в то же время слабой, незащищенной. Она смогла одна поднять и вырастить их дочь. И если судьба сжалится над ними и даст им шанс снова быть вместе, то Стас никогда не оставит Элю – он будет боготворить эту женщину до конца своих дней, он сделает все, что в его силах, чтобы она больше не знала горя и обид.
- Люблю тебя, - прошептал он, снова прижимая Элину руку к своим губам.
Сколько Стас вот так просидел у Элиной кровати, держа ее руку, он не знал – наверное, очень долго, потому как вошедшая медсестра проговорила:
- Вы все еще здесь? Думаю, на сегодня уже хватит посещения. Завтра приходите.
С большой неохотой Стас поднялся и, остановившись у выхода из палаты и еще раз бросив взгляд на спящую Элю, вышел.
***
На следующий день с утра снова пришел доктор. Он, как обычно, делал утренний обход и осматривал пациентов.
- Ну что, Эвелина, - присел он рядышком, - как вы себя чувствуете? Что-нибудь беспокоит?
- Нет, все в порядке. Да и до этого ничего не беспокоила. Скажите, а сколько мне нужно будет еще находиться в больнице?
- Ну, судя по вашим анализам крови, я думаю, что завтра я смогу вас уже и домой выписать, - ответил врач, заглядывая в ее амбулаторную карту.
- А никак нельзя пораньше, то есть сегодня?
- А в чем такая необходимость? – поинтересовался доктор.
- Просто я чувствую себя хорошо и мне кажется, что мне нет смысла занимать место, которое кому-то нужнее. Все равно у меня нет никаких процедур.
- Да в принципе, можно и сегодня вас уже выписать, только тогда я вам пропишу еще некоторые лекарства: попринимаете их некоторое время, чтобы вывести токсины из организма.
- Хорошо. – Эля была рада поскорее покинуть больницу. Здесь ей делалось еще тоскливее. Здесь все напоминало тот ужасный день, когда они с Анютой попали в аварию и когда в другой больнице ей сообщили, что дочери больше нет.
Покинув больницу, Эля, не раздумывая, сразу направилась на работу к отцу – ей не терпелось обо всем его расспросить. Ей хотелось заглянуть в его глаза и спросить, настолько ли его месть стоила того, чтобы разбить жизнь собственной дочери?
Пробежав мимо секретаря в отцовском офисе, Эля решительно зашла в кабинет и остановилась на пороге, плотно прикрыв за собой дверь.
- Эля? – удивился Виктор, увидев дочь, и тут же поднялся со своего места и прошел навстречу. – Боже мой, почему ты не больнице? Как тебя отпустили?
- Я выписалась, - коротко ответила она, - мне нужно с тобой поговорить. И в этот раз я очень прошу тебя мне не врать и ничего не утаивать.
Видимо гнев и боль в голосе дочери так подействовали на Виктора – он остановился, не дойдя до Эли, и вопросительно взглянул на нее.
- О чем ты?
- Пап, как ты мог так поступить со мной? – не удержалась Эля и с ужасом поняла, что не может сдерживать слезы. – Вы… Вы меня очернили в глазах Стаса… Он столько лет жил и думала, что я… Что это я обвинила его в изнасиловании…
Виктор осторожно подошел к дочери, приобнял ее за плечи и повел к дивану.
- Прости меня, доченька, - печально вздохнул он. И замолчал. А когда снова продолжил, в его голосе было не меньше боли, чем сейчас испытывала сама Эля. – Ведь я сначала и не знал всей правды. Все выяснилось слишком поздно…
- Я тебя не понимаю, - у Эли начиналась самая настоящая истерика, - ты можешь объяснить мне все? Почему я должна все узнавать самая последняя в виде обвинений?
Виктор тяжко вздохнул и, нервно сжав руки в кулаки, начал:
- Ты знаешь, у нас с семьей Стаса были давние претензии друг к другу. Как личные, так и в бизнесе. И когда в последний раз наши бизнес интересы сильно столкнулись, ты привела в дом Стаса познакомить с нами. Как раз в то же время у меня стали пропадать важные документы и я стал думать, что это делает кто-то из моего окружения. Ты должна представить себе, каким шоком для меня стала новость о том, что моя дочь встречается с сыном конкурента. Я грешным делом подумал, что он тебя использует в делах своего отца. Посоветовавшись с твоей матерью, я вывез вас всех за город – ты помнишь. Только перед самым моим отъездом в Москву Кристина сказала, что Стас тебя изнасиловал – якобы ты сама матери об этом рассказала и потому-то у тебя было такое подавленное настроение. И Кристина сказала, что за день до отъезда вы с ней сами ездили в прокуратуру и подали заявление.
Эля подняла на отца расширенные от ужаса глаза. Виктору было так больно смотреть на дочь, что он просто не вынес ее взгляда и опустил свои глаза в пол.
- Но ведь это же ложь, - закричала Эля, - да я никогда бы в жизни такого не сказала. Все что происходило между нами, было по обоюдному согласию.
- Малыш, - виновато произнес Виктор, - я слишком поздно все это понял. Сначала я был просто зол. Как только представил, что ради бизнеса Зарипов мог подослать своего сына к моей дочери, а тот снасильничал над тобой… Гнев застил мне глаза. Да еще и твоя мать постоянно подливала масло в огонь… Потом, спустя некоторое время, когда ты уже ушла, я стал разбираться в произошедшем… - Виктор закрыл глаза рукой и тяжело дыша прошептал. – Прости, родная моя, я так виноват перед тобой. И перед Стасом тоже. Мне ничем не искупить своей вины.
- Но я все же не понимаю, как заявление оказалось в прокуратуре, - спросила Эля.
- Кристина сама его туда отнесла. У нее так какие-то знакомые есть.
- А как же почерк? – ошарашено спросила Эля. – Ведь Стас сказал, что видел заявление. Он сказал, что оно написано моим почерком.
- Вспомни, у вас с матерью почерки очень похожи.
Эля в изнеможении опустила голову на колени. И почувствовала на своих волосах ласковые поглаживания отца.
- Папа, как же мне теперь жить? - Слезы снова жгли ей глаза. - Ведь вы сломали мне жизнь, отняли все... Он никогда мне не поверит и не простит...
- Прости меня, родная. Я сам поговорю со Стасом. Пусть лучше меня винит во всем и ненавидит...
Эля внезапно подняла голову и недоуменно посмотрела на отца.
- Почему ты ее выгораживаешь? Ведь она столько горя всем принесла.
- Эля, я мужчина, и я, прежде всего, глава семьи. И если у нас что-то происходит, отвечать за все должен я.
- Она теперь не твоя жена, ты не должен за нее отвечать.
- Нет, малыш, не должен. Но мы прожили вместе более двадцати лет и у нас родились такие прекрасные дети, как вы с Ромой. Можно быть благодарным женщине уже только за одно это обстоятельство.
- Нет. Нет-нет, вот здесь ты не прав. А если бы она убила кого-то? Ты бы за нее сел в тюрьму? Нет, пап, каждый должен отвечать за СВОИ деяния.
Эля быстро поднялась с дивана и направилась к выходу.
- Эля, куда ты теперь? - поднялся следом Виктор.
- Не знаю, - рассеянно ответила Эля, - мне нужно все осмыслить.
Совершенно в расстроенных чувствах она вышла на улицу, раздумывая, что ей теперь делать. И тут же решила, что ей необходимо поговорить с матерью. Пора, наконец, прояснить, почему она так относится к своей дочери.
***
Чуть задержавшись возле здания офиса отца, Эля поспешила к метро. Но у самого выезда с территории парковки ее нагнал отец.
- Эля, подожди, - окликнул он дочь, - если ты собралась к Кристине, то я поеду с тобой.
- С чего ты взял, что я поеду к ней? - Эля не желала рассказывать о своих планах.
- Если учесть, что сразу после больницы ты помчалась ко мне все выяснять, то не трудно догадаться, куда ты собираешься сейчас. - Виктор подошел к дочери и взял ее за руку. - Я прекрасно тебя понимаю, маленькая, ты хочешь все узнать. Но в таком состоянии тебе одной лучше не ехать. К тому же Кристина из-за развода не в самом радужном настроении. - И видя, что Эля пытается противоречить, твердо сказал. - Я поеду с тобой и точка.
Он повел ее к своей машине, и вместе они отправились к Кристине.
- Все равно, пап, я никак не могу понять, - уже сидя в машине, размышляла Эля, - почему ты вообще столько лет жил с ней. Ты ее любил?
Виктор ненадолго задумался, глядя на дорогу.
- Ну как тебе сказать, - наконец произнес он, - мы ведь с твоей матерью поженились только потому, что она уже была беременна тобой. Я просто обязан был так поступить.
- Пап, ты меня, конечно, извини, но между вами я никогда не видела теплых отношений. Как вы могли вообще сойтись вместе?
- Эля, ты уже взрослая девочка и должна понимать, что иногда дети рождаются не по любви. Кристина всегда была очень эффектной и красивой женщиной и, ты уж прости за такие подробности, но то, что мы оказались в одной постели, было всего лишь делом времени. Я на ту пору и не собирался связывать себя ни с кем серьезными отношениями. Но раз уж так вышло, что Кристина забеременела, то я естественно женился на ней. – Виктор вздохнул и на несколько секунд повернулся к дочери. – Ни о какой любви и речи не шло. Да и спустя годы я так и не смог ее полюбить. И наверно то, как она вела себя с вами, было своеобразной местью мне. - Виктор немного задумался, а затем перевел речь на другую тему. - А что по поводу Стаса... Он до сих пор тебя любит, уж поверь мне. Я видел его позавчера и вчера в больнице. Эль, он очень сильно волнуется. Ты должна с ним поговорить.
- Мы уже поговорили один раз, - отвернувшись к окну, чтобы не было видно ее тоскливого взгляда, проговорила Эля. – Я думаю, здесь больше нечего выяснять…
- Элечка, ты снова все решаешь за двоих, - покачал головой Виктор. – Не руби с горяча, поговори со Стасом. Да, он был зол и обижен на тебя, может наговорил чего-то лишнего. Но вспомни, что говорит бабушка всегда: не отворачивайся от того, кто к тебе тянется.
- Пап я сама решу, как мне быть, - отрезала Эля.
- Только смотри потом не пожалей о своем решении.
Дальнейший их путь проходил в молчании. Эля боялась признаться себе, что возможно отец был прав, вот только снова встречаться с холодным, полным ненависти и обиды взглядом Стаса ей очень не хотелось.
Кристину они нашли в одном из ее салонов красоты. Она была крайне удивлена увидеть бывшего мужа и дочь, что отчетливо отразилось на ее лице.
- Вот уж никак не ожидала вас тут увидеть, - язвительно заметила она. – Чем обязана?
Эля поразилась столь черствому приему. Еще никогда в жизни ей не приходилось сталкиваться вот с таким отношением матери – как будто они совершенно чужие люди. Однако чему тут удивляться? Если собственная мать способна очернить своего ребенка, разрушить жизнь – разве можно назвать ее родным человеком. Эля поняла, что у нее нет никаких эмоций по отношению к стоящей напротив женщины.
- Как ты могла так поступить? – Эля сама поразилась, насколько ее голос звучал ровно, хотя все же нотки истерии в нем проскользнули.
Кристина сделала удивленное лицо и, сцепив пальцы рук, невинно поинтересовалась:
- Что? О чем ты говоришь?
- О том самом заявлении, что ты написала от моего имени. О той гнусной лжи, которая заставила меня расстаться с тем, кого я любила.
- Я поступила так, как поступила бы на моем месте любая мать, желающая уберечь своего ребенка…
Но договорить ей не удалось, так как Эля гневно устремилась к столу, за которым сидела Кристина, и громко ударив ладонями о столешницу, наклонилась вперед и, глядя в глаза матери, проговорила:
- Никакая нормальная мать так никогда бы не поступила, поверь мне. Никогда в жизни со своей дочерью я бы так не поступила. Поэтому я спрашиваю у тебя: за что? За что ты так возненавидела Стаса? За то, что бизнес его отца конкурировал с делами папы? Не поверю – это были только бизнес-отношения. Они бы и сами во всем разобрались, не вмешивая семьи в дела.
- Я не обязана тебе ничего объяснять, - спокойным тоном ответила Кристина, крутя в пальцах ручку.
- А я требую от тебя ответа, - окончательно взорвалась Эля. Она почувствовала, как сзади ее обнял отец и постарался отвести от стола. – За что ты так жестоко со мной, я не понимаю.
Самообладание Кристины вдруг разом пропало и она вскочила со своего места, облокотившись руками о стол.
- За что? – тоже вскричала женщина. – Я всю жизнь жила в нелюбви твоего отца. Всю жизнь он любил только лишь одну женщину. А я была ему совершенно безразлична, не смотря даже на то, что родила ему двоих детей, что мы много лет были женаты. Да-да Виктор, не смотри на меня так - я всегда знала, что в твоем сердце было место только для нее одной. А я лишь только досадная ошибка: заарканила, женила на себе. А я между прочим тебя любила. Я - понимаешь - Я тебя любила, а не она… - Кристина срывалась на истерику, но все же продолжала свою гневную исповедь. – И даже не смотря на то, что она выбрала не тебя, ты все равно любил ее. Знаешь, как мне было больно? Нет? Да тебя это никогда и не интересовало.
- Я не понимаю, - Эля оглянулась на отца, - ничего не понимаю, причем здесь какая-то другая женщина.
- А я тебе сейчас все объясню, - не унималась Кристина. – Твой разлюбименький папочка когда-то влюбился, а та девушка вышла замуж за его знакомого. У них потом родился сын. Но твой отец все надеялся, что сможет ее вернуть. Он буквально бредил ею, не замечая никого и ничего вокруг. И даже когда она умерла, все равно продолжал мечтать о ней.
В мысли Эли закралось смутное подозрение, что она начинает понимать, о ком сейчас говорила мать.
- И конкуренция в делах с Зариповым - это тоже последствия того, что твой отец пытался разбить чужую семью, - продолжала Кристина. – Твой Стас - сын той самой женщины. Той, что отняла на все годы у меня мужа. Я еще кое-как мирилась с тем, что твой отец все еще продолжает любить ее, но вот терпеть в своем доме ее сына я была не намерена. А тут еще ты замарала себя связью с ним…
- Ты что такое говоришь? - вмешался Виктор. - Все, Крис, хватит.
Удивленная столь ужасными откровениями матери, Эля даже не сразу нашлась, что ответить, а монолог Кристины все продолжался:
- И терпеть его мерзкого ребенка я тоже не намерена. Их семья мне противна. Я не желаю ничего общего с ними иметь.
Эля ошарашенно пыталась справиться со своими мыслями. Вот, оказывается, в чем дело. Значит ее отец когда-то любил мать Стаса. Вот откуда было такое маниакальное желание насильно отправить ее на аборт.
