Я сидела на ступенях в подъезде возле квартиры, где мы были так счастливы. Я сидела и молча плакала. От потрясения у меня даже не было сил произнести хотя бы один звук. В бессилии я закрыла ладонями глаза, а губы все беззвучно шептали: "Этого не может быть... Не может быть... Так не должно быть..."
До меня донесся голос Макса - я забыла отсоединиться.
- Эля, ты где? - пытался он дозваться до меня. - Давай я приеду...
- Нет, не надо. - Я сейчас ни с кем не хотела общаться.
Отключила мобильный совсем. И вышла на улицу. Тревожные предчувствия не обманули. Я поняла, что это конец. Нет, он не уехал в командировку, как раньше, - он уехал насовсем. Я поняла это по виноватому голосу Макса. Он уехал... Господи, он уехал и ничего мне даже не сказал... Ничего не оставил, чтобы хоть как-то объяснить.
Я шла по улице, совершенно не разбирая дороги. Глаза уже опухли от беспрестанно стекающих слез - все вокруг сливалось в одно разноцветное пятно. Я даже совершенно не слышала звуков, раздающихся вокруг. Мне казалось, что мир умер. Да, мир умер - мой внутренний мир.
А когда-то ты говорил мне: "Моя". И я плавилась в твоих руках от одного только этого слова. Одно слово - а сколько в нем смысла. Или это только я хотела видеть тот смысл. А для тебя это ничего не значило.
"Милая моя, я хочу быть с тобой. Если это зовется любовью - значит я люблю. Тебя." Эти слова снова и снова всплывали в голове. Я словно мазохистка мучила саму себя воспоминаниями, но никак не могла остановиться.
Бессмысленно бредя по улицам Москвы, я вдруг обнаружила, что пришла на набережную Москвы-реки именно в то место, где Стас подарил мне палантин и впервые поцеловал меня.
Нет, я точно мазохистка - я прошла все улицы, по которым мы с ним любили гулять.
Домой я вернулась, когда на улице стемнело.
В дверях сразу возникла мать.
- Где ты шлялась? Ты на часы смотрела?
- Извини, мам. Я больше не буду.
Я побрела в свою комнату, но мама следовала за мной с нравоучениями. Внезапно появившийся в коридоре отец сразу осек ее.
- Кристина, хватит.
Мама резко обернулась к нему.
- Знаешь что, воспитывай ее сам, если знаешь как лучше. - С этими словами она развернулась и ушла к себе в комнату. До нас донесся звук громко хлопнувшей двери.
- Эля, давай поговорим. - Отец вплотную подошел ко мне и, приподняв к себе мое лицо, внимательно осмотрел. - Пойдем в твою комнату.
Меньше всего мне сейчас хотелось с кем-либо разговаривать. Но я молча последовала за ним.
Тихо прикрыв за собой дверь, отец усадил меня на кровать, а сам сел на корточки напротив меня.
- Дочур, что случилось?
- Ничего.
- Не замыкайся, расскажи мне. Я хочу тебе помочь.
Как же - помочь! Ты уже помог мне. Целых два раза: в первый раз - отпугнув Макса, второй - спрятав меня от Стаса. Но я продолжала упорно молчать, опустив глаза в пол.
Он присел рядом со мной на кровать и обнял за плечи.
- Ты пойми, мы волнуемся. Ты ушла, никого не предупредив. Дозвониться до тебя невозможно. И вернулась вон как поздно.
- Прости, пап, я больше не буду, - совершенно не хотелось выяснять отношения. Мне хотелось, чтобы меня поскорее оставили в покое.
Так ничего и не добившись от меня, отец ушел. А я легла на кровать и вернулась калачиком: сегодня я точно не усну, а плакать уже не смогу - слез не осталось.
Последующие несколько дней я все-таки пыталась дозвониться до Стаса, но всегда натыкалась на равнодушный механический голос: "Абонент временно заблокирован".
Я отправила кучу электронных писем на его почту, но так ни разу и не получила ответ. И с каждым прошедшим днем я все больше и больше понимала, что уже навряд ли когда-нибудь его получу.
Две недели спустя.
Я загнала себя до предела. Говорят, чтобы заглушить боль, нужно работать. И я работала – работала как вол, как ломовая лошадь. Работала, лишь бы не думать. У меня совсем не было свободной минуты: я успевала заниматься срочными заказными переводами, вечером я неслась на занятия по танцам (то на свои собственные, то преподавать другим). Домой я приходила как выжатый лимон, причем не только в физическом плане, но и в эмоциональном. Я потеряла интерес ко всему. Друзья стали шарахаться от меня, говорили, что у меня потухли глаза и я стала похожа на привидение.
Света каждый день звонила мне, пытаясь поддержать. Она сразу мне сказала, что никакой информацией об отъезде Стаса не располагает. И я ей верила. У нас всегда были доверительные отношения (то, что она не рассказала мне о причинах нашего расставания с Максом не в счет). Сегодня она буквально вытащила меня на улицу, оторвав от важного заказа. Но я не возражала – я сама уже чувствовала, что нужно сделать перерыв, глотнуть свежего воздуха.
- Эль, с тобой точно все в порядке? – переживала она. – Ты так осунулась.
- Думаю, все нормально. Это просто усталость.
- Может не стоит так себя загонять. Как говорится, работа не волк… Ты лучше мне звони, я всегда к тебе приеду, мы что-нибудь придумаем, куда-нибудь съездим.
Я понимала, что она ждет от меня ответа, но не торопилась отвечать. А что я собственно могла ей ответить, что я утратила интерес ко всему, даже собственным друзьям?
- Не хочу. Да у меня и сил-то нет.
- Да уж откуда им взяться, если ты только работаешь и работаешь. Ты хоть поесть успеваешь?
- Успеваю, - усмехнулась я, - не переживай. Ты теперь говоришь как моя бабушка.
Света сознательно старалась избегать разговоров о Стасе, наверняка понимая, что я сейчас чувствую.
На другой день я не могла даже подняться с постели – настолько истощенной я себя чувствовала. Нет, со мной явно что-то не то. Я стала замечать, что мое тело стало словно деревянным – на занятиях мне с трудом удавалось делать связки, которые раньше выполнялись с легкостью. Головная боль по утрам и слабость стали появляться чаще и чаще.
Повинуясь неосознанному чувству, я купила в аптеке тест на беременность. И к моему глубочайшему ужасу он показал положительный результат. Я расширенными глазами смотрела на эти две полоски. Мыслей не было никаких. Они появились позже. Сейчас был лишь ступор и ужас.
Я опустилась на кровать и в бессилии закрыла лицо руками. Беременна. От Него. Что же мне делать дальше? И больше никаких мыслей. Только растерянность и страх. Как же рассказать обо всем родителям?
Не зная, что же делать, я поехала к Свете. Ее поддержка была мне необходима сейчас как никогда.
Я вбежала в подъезд ее дома и, быстро добравшись до нужной двери, с надеждой нажала на звонок. Рука предательски дрожала. Дверь никто не открыл. Я с надеждой снова и снова звонила ей, хотя понимала, что дома ее нет. Дура, нужно было сначала позвонить на телефон, узнать где она. Слезы снова заволокли мне глаза и я, прижавшись спиной к стене, закрыла глаза. Сил не осталось и я медленно сползла и села на корточки. Сколько я так просидела – не знаю, но в себя меня привел голос:
- Привет, ты чего?
Макс? Меньше всего я сейчас хотела видеть его. Я хотела ответить, что все нормально, хотела сказать еще что-нибудь, но вместо этого горько разрыдалась. Слезы текли ручьями по щекам, вместо слов вырывались лишь всхлипывания.
- Господи, да что такое? – не на шутку испугался Макс. – А ну пошли.
Он поднял меня за руку, открыл своим ключом дверь и завел в квартиру.
Усадив на диван в комнате и принеся мне стакан воды, тут же скомандовал:
- А ну рассказывай, что случилось.
Я отрицательно замотала головой и снова разрыдалась.
- Ну-ка быстренько. – Его ласковое объятие никак не вязалось с его строгим тоном. Наверно это меня и пробило совсем. Чередуя слова с всхлипываниями я протянула:
- Я беременна.
Воцарилась тишина. Макс неловко дотронулся до моих волос и через некоторое время я почувствовала, как он стал уверенными движениями гладить мою голову. Несколько раз даже ощутила тепло его губ на виске.
- Стас знает?
- Я только сегодня сама узнала.
- И что ты будешь теперь делать?
- Он должен узнать. – Я с надеждой подняла лицо на Макса. – Я не могу его найти. Он не отвечает на мои письма. Ты знаешь, как с ним можно связаться?
- Нет, - тяжело вздохнул Макс. – Прежний телефон, на который я ему звонил, теперь не отвечает. Я не знаю, как его найти, извини.
- Макс, что все-таки случилось, почему он уехал? – тихим, почти неслышным голосом задала я так долго мучивший меня вопрос.
- Я правда ничего не знаю. – Он посмотрел мне в глаза. – Честно.
Я вытерла глаза и поднялась с дивана.
- Куда ты теперь?
- Не знаю.
- Ты родителям сказала?
Я покачала головой.
- Даже не знаю, как им сказать.
Макс подошел ко мне, протянул руку и вытер слезы, стекавшие по щекам.
- Не плачь.
Я отстранилась от него.
- Где Света? – я вдруг только поняла, что подруги нет дома. И почему Макс пришел сюда, если ее нет.
- Она тебе разве не говорила? Они с родителями уехали на свадьбу к родственникам.
Я устала кивнула головой и направилась к выходу. Макс перехватил меня у выхода и властно притянул к себе. Я почувствовала, как его губы прижались к моим. Я ощущала его поцелуй, но никаких эмоций он у меня не вызывал. Скорее даже наоборот, я инстинктивно отстранилась от него и сдавленно прошептала:
- Не надо.
- Эля, выходи за меня замуж.
Для меня это стало шоком. Я подняла на него расширившиеся глаза, пытаясь увидеть - правильно ли я поняла. Да, все так и есть – Макс стоит и ждет.
- Максим… зачем?
- Выходи за меня, - еще раз повторил он.
- Но ты же знаешь… Но я же не люблю тебя… И никогда не полюблю…
- Выходи за меня, - еще тверже и уверенней повторил он.
Я покачала отрицательно головой и также ошарашено глядя на него, попятилась к выходу. Нащупав за спиной ручку, я повернула ее и быстро выбежала. Оказавшись на улице, я обернулась назад – Макс не пошел за мной. Мне от этого даже и лучше.
Опять бесцельно пробродив допоздна по улицам города, я вернулась домой. Здесь меня снова ждал обеспокоенный отец. Он ничего мне не сказал, просто поздоровался и ушел в свой кабинет.
А я направилась в свою комнату. Оставался самый главный нерешенный вопрос - как рассказать родителям. Я примерно представляла, что меня ждет, особенно от отца.
Промучившись всю ночь от бессонницы, я так и не смогла придумать ничего путного.
Как оказалось, мне даже и придумывать ничего не нужно было - я сама себя выдала своим поведением. Первое утреннее недомогание, зверский аппетит - для мамы это был явный показатель. За завтраком она буквально сверлила меня взглядом, от которого мне и кусок в горло не лез, однако мой организм уже начал требовать двойную порцию пищи.
- Эля, ты беременна? - напрямую спросила мама.
Я увидела, как отец замер и отложил вилку - все его внимание теперь было сосредоточено на мне.
- Да, - тихо ответила я. Не было смысла отпираться, я все равно должна была все им рассказать.
- От этого... От этого Стаса. - Мне показалось или в ее голосе появились истерические нотки.
- Да. - Я ответила все так же тихо, опустив голову.
Мать швырнула салфетку на пол и вскочила со своего места.
- Я так и знала. Так и знала, что так будет... - Она стала гневно расхаживать по кухне. - Господи, у нас не дочь, а проститутка...
- Кристина, - яростно оборвал ее отец.
- Что Кристина? Что нам теперь делать? - Она еще несколько раз прошлась по кухне, а затем схватила мобильный и вышла.
Я осталась один на один с отцом. Его осуждающий взгляд впился в меня. У отца всегда был тяжелый взгляд - выдержит его не каждый, - но сегодня мне казалось, что меня просто придавливает им к полу.
- Это точно его ребенок?
Меня аж возмутил такой вопрос - да за кого они меня вообще принимают, за потаскуху какую-нибудь? Но в сложившихся обстоятельствах я предпочла промолчать. И лишь утвердительно кивнула головой.
Отец тяжело вздохнул и прикрыл ладонью глаза.
- Какой срок?
- Не знаю. - Я откровенно говоря даже и не думала об этом.
- Стас знает об этом?
- Нет. Он вообще уехал из России. - Я не видела смысла что-то скрывать от отца что-либо - все равно все раскроется.
В комнату влетела мать.
- Собирайся, поедем на УЗИ. Я договорилась с врачом.
Отец сам отвез нас в клинику, где нас уже ждал доктор. Им оказался мужчин средних лет с очень приятной внешностью. Он вежливо поздоровался со мной и родителями, а потом взяв под локоть, повел в свой кабинет. Следом за нами я услышала звук каблуков - мама тоже собиралась зайти с нами.
- Я одна, - сказала я ей.
На ее лице отразилось недовольство, но отец придержал ее за локоть и кивнул мне.
Доктор указал мне на кушетку рядом с аппаратом УЗИ и я на ватных ногах направилась туда. Сейчас и произойдет моя первая встреча с Ним - ребенком Стаса. Нашим малышом. И я вдруг осознала, что внутри меня живет новый человечек.
Доктор водил по животу трубкой, а я смотрела на экран, пытаясь разглядеть небольшую точечку, которая немного пульсировала. Доктор включил звук и тут же послышались гулкие удары.
- Это бьется сердечко малыша, - пояснил он.
Это был тот самый момент, когда я все для себя решила. Что бы ни случилось, что бы ни решили мои родители - я обязательно сохраню ребенка. Ведь это же его - Стаса - ребенок, зачатый от любви (я все же хотела верить в это). Я просто не имею право убить этого малыша, ведь вот же он - малюсенький, размером с горошинку, но ведь уже живой. А биение его сердечка теперь ощущалось и во мне внутри. Ведь это МОЙ... Нет НАШ малыш... Как я буду смотреть в глаза его отцу, зная, что убила плод нашей любви...
- Размер плода соответствует сроку тринадцать недель... - тем временем продолжал доктор.
Тринадцать недель? Это почти три месяца. Господи, как же я раньше ничего не замечала? Если бы я знала раньше, то может все было бы по-другому... Если бы сказала Стасу раньше, уехал бы он в Германию? К сожалению, ответ на этот вопрос я теперь никогда не узнаю.
После процедуры я вышла в коридор, где ждали меня родители. Мать сразу же подскочила к доктору и выпалила:
- Ну что доктор?
Он посмотрел на меня и ответил:
- Ну что, срок уже тринадцать недель. Плод развивается очень хорошо.
- Доктор, а как насчет аборта, - нетерпеливо перебила его мать.
Мы с отцом ошарашено уставились на нее.
- Уже поздно - на таких сроках это очень опасно и запрещено.
- Мы заплатим любые деньги, - продолжала настаивать она.
- Кристина, ты что такое говоришь, - вмешался отец.
- Она не будет рожать от этого ублюдка, - прошипела мать.
- Мама, я не буду делать аборт, - как можно тверже сказала я. - Это мой ребенок.
Отец извинился перед доктором и вывел нас на улицу.
- Домой, там обо всем и поговорим.
Дома меня заставили сидеть в своей комнате. Я слышала, как ругались за стенкой родители.
- Витя, она должна сделать аборт, - кричала мать. - Я не потерплю, чтобы у нас было что-то общее с этой семейкой.
А вот это что-то новое. Оказывается они знают семью Стаса.
- Ты хоть понимаешь, на что ты толкаешь свою дочь? - гневно кричал отец. - Ты что, хочешь, чтобы с ней что-то случилось? А если она потом вообще детей не сможет иметь?
- От этого ребенка нужно избавиться. Я не стану воспитывать этого ублюдка.
Боже мой, мама, сколько же в тебе яда. Ты никогда не питала материнских чувств ни ко мне, ни к Ромке. Но вот сейчас ты превзошла саму себя.
До меня донесся голос Макса - я забыла отсоединиться.
- Эля, ты где? - пытался он дозваться до меня. - Давай я приеду...
- Нет, не надо. - Я сейчас ни с кем не хотела общаться.
Отключила мобильный совсем. И вышла на улицу. Тревожные предчувствия не обманули. Я поняла, что это конец. Нет, он не уехал в командировку, как раньше, - он уехал насовсем. Я поняла это по виноватому голосу Макса. Он уехал... Господи, он уехал и ничего мне даже не сказал... Ничего не оставил, чтобы хоть как-то объяснить.
Я шла по улице, совершенно не разбирая дороги. Глаза уже опухли от беспрестанно стекающих слез - все вокруг сливалось в одно разноцветное пятно. Я даже совершенно не слышала звуков, раздающихся вокруг. Мне казалось, что мир умер. Да, мир умер - мой внутренний мир.
А когда-то ты говорил мне: "Моя". И я плавилась в твоих руках от одного только этого слова. Одно слово - а сколько в нем смысла. Или это только я хотела видеть тот смысл. А для тебя это ничего не значило.
"Милая моя, я хочу быть с тобой. Если это зовется любовью - значит я люблю. Тебя." Эти слова снова и снова всплывали в голове. Я словно мазохистка мучила саму себя воспоминаниями, но никак не могла остановиться.
Бессмысленно бредя по улицам Москвы, я вдруг обнаружила, что пришла на набережную Москвы-реки именно в то место, где Стас подарил мне палантин и впервые поцеловал меня.
Нет, я точно мазохистка - я прошла все улицы, по которым мы с ним любили гулять.
Домой я вернулась, когда на улице стемнело.
В дверях сразу возникла мать.
- Где ты шлялась? Ты на часы смотрела?
- Извини, мам. Я больше не буду.
Я побрела в свою комнату, но мама следовала за мной с нравоучениями. Внезапно появившийся в коридоре отец сразу осек ее.
- Кристина, хватит.
Мама резко обернулась к нему.
- Знаешь что, воспитывай ее сам, если знаешь как лучше. - С этими словами она развернулась и ушла к себе в комнату. До нас донесся звук громко хлопнувшей двери.
- Эля, давай поговорим. - Отец вплотную подошел ко мне и, приподняв к себе мое лицо, внимательно осмотрел. - Пойдем в твою комнату.
Меньше всего мне сейчас хотелось с кем-либо разговаривать. Но я молча последовала за ним.
Тихо прикрыв за собой дверь, отец усадил меня на кровать, а сам сел на корточки напротив меня.
- Дочур, что случилось?
- Ничего.
- Не замыкайся, расскажи мне. Я хочу тебе помочь.
Как же - помочь! Ты уже помог мне. Целых два раза: в первый раз - отпугнув Макса, второй - спрятав меня от Стаса. Но я продолжала упорно молчать, опустив глаза в пол.
Он присел рядом со мной на кровать и обнял за плечи.
- Ты пойми, мы волнуемся. Ты ушла, никого не предупредив. Дозвониться до тебя невозможно. И вернулась вон как поздно.
- Прости, пап, я больше не буду, - совершенно не хотелось выяснять отношения. Мне хотелось, чтобы меня поскорее оставили в покое.
Так ничего и не добившись от меня, отец ушел. А я легла на кровать и вернулась калачиком: сегодня я точно не усну, а плакать уже не смогу - слез не осталось.
Последующие несколько дней я все-таки пыталась дозвониться до Стаса, но всегда натыкалась на равнодушный механический голос: "Абонент временно заблокирован".
Я отправила кучу электронных писем на его почту, но так ни разу и не получила ответ. И с каждым прошедшим днем я все больше и больше понимала, что уже навряд ли когда-нибудь его получу.
Две недели спустя.
Я загнала себя до предела. Говорят, чтобы заглушить боль, нужно работать. И я работала – работала как вол, как ломовая лошадь. Работала, лишь бы не думать. У меня совсем не было свободной минуты: я успевала заниматься срочными заказными переводами, вечером я неслась на занятия по танцам (то на свои собственные, то преподавать другим). Домой я приходила как выжатый лимон, причем не только в физическом плане, но и в эмоциональном. Я потеряла интерес ко всему. Друзья стали шарахаться от меня, говорили, что у меня потухли глаза и я стала похожа на привидение.
Света каждый день звонила мне, пытаясь поддержать. Она сразу мне сказала, что никакой информацией об отъезде Стаса не располагает. И я ей верила. У нас всегда были доверительные отношения (то, что она не рассказала мне о причинах нашего расставания с Максом не в счет). Сегодня она буквально вытащила меня на улицу, оторвав от важного заказа. Но я не возражала – я сама уже чувствовала, что нужно сделать перерыв, глотнуть свежего воздуха.
- Эль, с тобой точно все в порядке? – переживала она. – Ты так осунулась.
- Думаю, все нормально. Это просто усталость.
- Может не стоит так себя загонять. Как говорится, работа не волк… Ты лучше мне звони, я всегда к тебе приеду, мы что-нибудь придумаем, куда-нибудь съездим.
Я понимала, что она ждет от меня ответа, но не торопилась отвечать. А что я собственно могла ей ответить, что я утратила интерес ко всему, даже собственным друзьям?
- Не хочу. Да у меня и сил-то нет.
- Да уж откуда им взяться, если ты только работаешь и работаешь. Ты хоть поесть успеваешь?
- Успеваю, - усмехнулась я, - не переживай. Ты теперь говоришь как моя бабушка.
Света сознательно старалась избегать разговоров о Стасе, наверняка понимая, что я сейчас чувствую.
На другой день я не могла даже подняться с постели – настолько истощенной я себя чувствовала. Нет, со мной явно что-то не то. Я стала замечать, что мое тело стало словно деревянным – на занятиях мне с трудом удавалось делать связки, которые раньше выполнялись с легкостью. Головная боль по утрам и слабость стали появляться чаще и чаще.
Повинуясь неосознанному чувству, я купила в аптеке тест на беременность. И к моему глубочайшему ужасу он показал положительный результат. Я расширенными глазами смотрела на эти две полоски. Мыслей не было никаких. Они появились позже. Сейчас был лишь ступор и ужас.
Я опустилась на кровать и в бессилии закрыла лицо руками. Беременна. От Него. Что же мне делать дальше? И больше никаких мыслей. Только растерянность и страх. Как же рассказать обо всем родителям?
Не зная, что же делать, я поехала к Свете. Ее поддержка была мне необходима сейчас как никогда.
Я вбежала в подъезд ее дома и, быстро добравшись до нужной двери, с надеждой нажала на звонок. Рука предательски дрожала. Дверь никто не открыл. Я с надеждой снова и снова звонила ей, хотя понимала, что дома ее нет. Дура, нужно было сначала позвонить на телефон, узнать где она. Слезы снова заволокли мне глаза и я, прижавшись спиной к стене, закрыла глаза. Сил не осталось и я медленно сползла и села на корточки. Сколько я так просидела – не знаю, но в себя меня привел голос:
- Привет, ты чего?
Макс? Меньше всего я сейчас хотела видеть его. Я хотела ответить, что все нормально, хотела сказать еще что-нибудь, но вместо этого горько разрыдалась. Слезы текли ручьями по щекам, вместо слов вырывались лишь всхлипывания.
- Господи, да что такое? – не на шутку испугался Макс. – А ну пошли.
Он поднял меня за руку, открыл своим ключом дверь и завел в квартиру.
Усадив на диван в комнате и принеся мне стакан воды, тут же скомандовал:
- А ну рассказывай, что случилось.
Я отрицательно замотала головой и снова разрыдалась.
- Ну-ка быстренько. – Его ласковое объятие никак не вязалось с его строгим тоном. Наверно это меня и пробило совсем. Чередуя слова с всхлипываниями я протянула:
- Я беременна.
Воцарилась тишина. Макс неловко дотронулся до моих волос и через некоторое время я почувствовала, как он стал уверенными движениями гладить мою голову. Несколько раз даже ощутила тепло его губ на виске.
- Стас знает?
- Я только сегодня сама узнала.
- И что ты будешь теперь делать?
- Он должен узнать. – Я с надеждой подняла лицо на Макса. – Я не могу его найти. Он не отвечает на мои письма. Ты знаешь, как с ним можно связаться?
- Нет, - тяжело вздохнул Макс. – Прежний телефон, на который я ему звонил, теперь не отвечает. Я не знаю, как его найти, извини.
- Макс, что все-таки случилось, почему он уехал? – тихим, почти неслышным голосом задала я так долго мучивший меня вопрос.
- Я правда ничего не знаю. – Он посмотрел мне в глаза. – Честно.
Я вытерла глаза и поднялась с дивана.
- Куда ты теперь?
- Не знаю.
- Ты родителям сказала?
Я покачала головой.
- Даже не знаю, как им сказать.
Макс подошел ко мне, протянул руку и вытер слезы, стекавшие по щекам.
- Не плачь.
Я отстранилась от него.
- Где Света? – я вдруг только поняла, что подруги нет дома. И почему Макс пришел сюда, если ее нет.
- Она тебе разве не говорила? Они с родителями уехали на свадьбу к родственникам.
Я устала кивнула головой и направилась к выходу. Макс перехватил меня у выхода и властно притянул к себе. Я почувствовала, как его губы прижались к моим. Я ощущала его поцелуй, но никаких эмоций он у меня не вызывал. Скорее даже наоборот, я инстинктивно отстранилась от него и сдавленно прошептала:
- Не надо.
- Эля, выходи за меня замуж.
Для меня это стало шоком. Я подняла на него расширившиеся глаза, пытаясь увидеть - правильно ли я поняла. Да, все так и есть – Макс стоит и ждет.
- Максим… зачем?
- Выходи за меня, - еще раз повторил он.
- Но ты же знаешь… Но я же не люблю тебя… И никогда не полюблю…
- Выходи за меня, - еще тверже и уверенней повторил он.
Я покачала отрицательно головой и также ошарашено глядя на него, попятилась к выходу. Нащупав за спиной ручку, я повернула ее и быстро выбежала. Оказавшись на улице, я обернулась назад – Макс не пошел за мной. Мне от этого даже и лучше.
***
Опять бесцельно пробродив допоздна по улицам города, я вернулась домой. Здесь меня снова ждал обеспокоенный отец. Он ничего мне не сказал, просто поздоровался и ушел в свой кабинет.
А я направилась в свою комнату. Оставался самый главный нерешенный вопрос - как рассказать родителям. Я примерно представляла, что меня ждет, особенно от отца.
Промучившись всю ночь от бессонницы, я так и не смогла придумать ничего путного.
Как оказалось, мне даже и придумывать ничего не нужно было - я сама себя выдала своим поведением. Первое утреннее недомогание, зверский аппетит - для мамы это был явный показатель. За завтраком она буквально сверлила меня взглядом, от которого мне и кусок в горло не лез, однако мой организм уже начал требовать двойную порцию пищи.
- Эля, ты беременна? - напрямую спросила мама.
Я увидела, как отец замер и отложил вилку - все его внимание теперь было сосредоточено на мне.
- Да, - тихо ответила я. Не было смысла отпираться, я все равно должна была все им рассказать.
- От этого... От этого Стаса. - Мне показалось или в ее голосе появились истерические нотки.
- Да. - Я ответила все так же тихо, опустив голову.
Мать швырнула салфетку на пол и вскочила со своего места.
- Я так и знала. Так и знала, что так будет... - Она стала гневно расхаживать по кухне. - Господи, у нас не дочь, а проститутка...
- Кристина, - яростно оборвал ее отец.
- Что Кристина? Что нам теперь делать? - Она еще несколько раз прошлась по кухне, а затем схватила мобильный и вышла.
Я осталась один на один с отцом. Его осуждающий взгляд впился в меня. У отца всегда был тяжелый взгляд - выдержит его не каждый, - но сегодня мне казалось, что меня просто придавливает им к полу.
- Это точно его ребенок?
Меня аж возмутил такой вопрос - да за кого они меня вообще принимают, за потаскуху какую-нибудь? Но в сложившихся обстоятельствах я предпочла промолчать. И лишь утвердительно кивнула головой.
Отец тяжело вздохнул и прикрыл ладонью глаза.
- Какой срок?
- Не знаю. - Я откровенно говоря даже и не думала об этом.
- Стас знает об этом?
- Нет. Он вообще уехал из России. - Я не видела смысла что-то скрывать от отца что-либо - все равно все раскроется.
В комнату влетела мать.
- Собирайся, поедем на УЗИ. Я договорилась с врачом.
Отец сам отвез нас в клинику, где нас уже ждал доктор. Им оказался мужчин средних лет с очень приятной внешностью. Он вежливо поздоровался со мной и родителями, а потом взяв под локоть, повел в свой кабинет. Следом за нами я услышала звук каблуков - мама тоже собиралась зайти с нами.
- Я одна, - сказала я ей.
На ее лице отразилось недовольство, но отец придержал ее за локоть и кивнул мне.
Доктор указал мне на кушетку рядом с аппаратом УЗИ и я на ватных ногах направилась туда. Сейчас и произойдет моя первая встреча с Ним - ребенком Стаса. Нашим малышом. И я вдруг осознала, что внутри меня живет новый человечек.
Доктор водил по животу трубкой, а я смотрела на экран, пытаясь разглядеть небольшую точечку, которая немного пульсировала. Доктор включил звук и тут же послышались гулкие удары.
- Это бьется сердечко малыша, - пояснил он.
Это был тот самый момент, когда я все для себя решила. Что бы ни случилось, что бы ни решили мои родители - я обязательно сохраню ребенка. Ведь это же его - Стаса - ребенок, зачатый от любви (я все же хотела верить в это). Я просто не имею право убить этого малыша, ведь вот же он - малюсенький, размером с горошинку, но ведь уже живой. А биение его сердечка теперь ощущалось и во мне внутри. Ведь это МОЙ... Нет НАШ малыш... Как я буду смотреть в глаза его отцу, зная, что убила плод нашей любви...
- Размер плода соответствует сроку тринадцать недель... - тем временем продолжал доктор.
Тринадцать недель? Это почти три месяца. Господи, как же я раньше ничего не замечала? Если бы я знала раньше, то может все было бы по-другому... Если бы сказала Стасу раньше, уехал бы он в Германию? К сожалению, ответ на этот вопрос я теперь никогда не узнаю.
После процедуры я вышла в коридор, где ждали меня родители. Мать сразу же подскочила к доктору и выпалила:
- Ну что доктор?
Он посмотрел на меня и ответил:
- Ну что, срок уже тринадцать недель. Плод развивается очень хорошо.
- Доктор, а как насчет аборта, - нетерпеливо перебила его мать.
Мы с отцом ошарашено уставились на нее.
- Уже поздно - на таких сроках это очень опасно и запрещено.
- Мы заплатим любые деньги, - продолжала настаивать она.
- Кристина, ты что такое говоришь, - вмешался отец.
- Она не будет рожать от этого ублюдка, - прошипела мать.
- Мама, я не буду делать аборт, - как можно тверже сказала я. - Это мой ребенок.
Отец извинился перед доктором и вывел нас на улицу.
- Домой, там обо всем и поговорим.
Дома меня заставили сидеть в своей комнате. Я слышала, как ругались за стенкой родители.
- Витя, она должна сделать аборт, - кричала мать. - Я не потерплю, чтобы у нас было что-то общее с этой семейкой.
А вот это что-то новое. Оказывается они знают семью Стаса.
- Ты хоть понимаешь, на что ты толкаешь свою дочь? - гневно кричал отец. - Ты что, хочешь, чтобы с ней что-то случилось? А если она потом вообще детей не сможет иметь?
- От этого ребенка нужно избавиться. Я не стану воспитывать этого ублюдка.
Боже мой, мама, сколько же в тебе яда. Ты никогда не питала материнских чувств ни ко мне, ни к Ромке. Но вот сейчас ты превзошла саму себя.
