***
Два дня спустя.
- Твою-то мать, - Виктор в сердцах швырнул ручку на стол. Новый проектировщик внезапно отказался с ними работать. А сегодня Виктор узнал, что у Зарипова имеются копии всех чертежей и карт. Даже те, которые хранились у него дома. - Сереж, у нас завелась крыса - вычисли.
Сергей как обычно невозмутимым голосом оттарабанил:
- Да не вопрос.
Виктор попытался проанализировать ситуацию: не мог ли сын Зарипова каким-то образом разнюхивать у него дома важную информацию? Сейчас Виктор был ни в чем уже не уверен. Но Кристина оказалась права - Элю необходимо оградить от общения с ним.
Вечером Виктор позвал Кристину в спальню и плотно закрыл за собой дверь.
- Ты была права, нам нужно что-то делать с Элей. Она сейчас для Зариповых как входной билет к нам.
Кристина спокойно выслушала Виктора.
- А я тебе что говорила. Кстати говоря, насчет Эли: что-то какая-то странная она ходит - грустная, о чем-то думает постоянно.
Виктор гневно посмотрел на Кристину.
- Ну так ты мать или нет? Поговори с ней, узнай, в чем дело.
- Вить, по-моему, ОН принудил ее лечь с ним в постель...
Кристина выжидающе смотрела на мужа, ожидая его реакции. В ее глазах по-прежнему не было никаких эмоций, что еще больше взбесило Виктора.
- Ты хочешь сказать, что он ее...
- Я не могу ничего утверждать. У меня только есть подтверждение от врача, куда она вчера обращалась. В той клинике меня тоже знают, и врач позвонил и попросил приглядеть за настроением дочери - как бы она никаких глупостей не сделала.
Виктор сжал кулаки, до скрипа стиснул челюсти и отвернулся к окну. В его душе сейчас загоралось дикое пламя гнева. Ну уж вмешивать его дочь в их дела - совсем низко. Тем более таким образом. Виктор не прощает никому обид. Особенно причиненных его родным.
Эля не выходила из своей комнаты. Она молча смотрела в окно - смотрела на мелькавшие в темноте огни машин, на спешащих домой под уличными фонарями людей.
Мать дома истерила по любому поводу. И вся эта истерия была направлена на нее - Элю. Как бы ни пытался отец заступиться, легче от этого не становилось. В довершении ко всему ей запретили куда-либо выходить. Это уж совсем диким показалось Эле. Она заперлась в своей комнате, желая спрятаться от этого сумасшествия.
Немного спустя в комнату постучался отец.
- Я войду?
- Проходи, пап.
Отец выглядел очень обеспокоенным.
- Нам нужно поговорить, - сказал он, присаживаясь в кресло. Эля поняла, что разговор будет серьезным. Она удобней устроилась на подоконнике, поджав под себя одну ногу, и приготовилась слушать. - Ты знаешь, у меня сейчас на работе большие неприятности. И к сожалению, у меня имеются опасения, что это может навредить нашей семье. Поэтому с завтрашнего дня ты и Рома будете ездить под охраной.
Увидев удивленный взгляд Эли, отец подтвердил:
- Ты не ослышалась - под охраной. Это вынужденная мера. Поверь, если бы в этом не было необходимости, я бы так не поступил. И еще - через несколько дней вы все уезжаете.
- Что? - в ужасе выпалила Эля. - Куда?
- Не важно. Это тоже для вашей же безопасности. Только об этом никто не должен знать.
- Пап, я не хочу уезжать. А как же учеба, а моя работа, а... - Эля даже побоялась закончить, но главный вопрос все же вертелся у нее в голове: "А как же Стас?".
- Дочур, так нужно. - Эле даже показалось, что эти слова тяжело даются ему. - Это все ради вашей же безопасности.Ты сама учишься на юридическом, и должна прекрасно понимать, как легко даже по малейшей информации вычислить человека. Когда все образуется, вы вернетесь. Я обещаю.
- Пап, а это… надолго? – робко спросила Эля.
Виктор встал и подошел к ней, обнял за плечи и поцеловал в макушку.
- Не знаю. Не переживай, солнышко, все будет хорошо. – И потом добавил. – Если то по поводу этого Стаса, то если ему надо будет, он тебя дождется. А пока никому ничего не говори, хорошо? – Он еще раз прижал к себе дочь. – Я тебя очень прошу.
Когда отец ушел, Эля грустно посмотрела в окно. На душе стало очень неспокойно. Какое-то нехорошее предчувствие. Мысли проносились в голове вихрем, но ни одна из них так и не успевала оформиться во что-нибудь определенно связное.
Так хотелось позвонить Стасу, поговорить, услышать его голос. Но сегодня весь день он был недоступен. К тому же Эля сейчас подумала, что отец никогда не был таким обеспокоенным. Что же такого могло случиться, что требует немедленного и тайного отъезда семьи из города? Эля решила никому не звонить и ничего не рассказывать. После она свяжется со Стасом, все ему объяснит и извинится.
***
День спустя.
Виктор вывез семью поздней ночью. К ним присоединилась мать Виктора – София Владимировна. Эля была очень рада этому обстоятельству – оставаться один на один с матерью было сродни тому, чтобы находиться с горящим факелом рядом с пороховой бочкой. Та была в уже ставшем привычным раздраженном состоянии, постоянно срывалась на крик.
Они приехали в какой-то загородный дом, Эля даже не знала, кому он принадлежит – возможно кому-то из знакомых отца или был предусмотрительно снят на некоторое время.
Охранники сразу же попросили отдать все имеющиеся средства связи, предупредив также, что в в этом месте все равно не работают вышки сотовых операторов. Виктор Сергеевич уехал на следующее утро, оставив в доме двух охранников, и пообещал, что через день-два приедет проведать их.
И начались одинокие будни. Тоскливые. Без НЕГО. Эля понимала, что с ее стороны очень эгоистично думать только о себе, но ничего поделать с этим она не могла. Кристина совершенно отстранилась от всех, Эля заметила, как мать все чаще и чаще стала прикладываться к алкоголю. Нет, та не напивалась до бессознательности, но по одному-другому бокалу в день она могла пропустить. Единственный, кто старался поддерживать во всех оптимизм – это бабушка. Она старалась придумывать для Эли и Ромки какие-нибудь дела, чтобы хоть чем-то занять их: то они дружно готовили что-нибудь под бабушкиным руководством, то начинали уборку в доме. Эля даже научилась вязать и вышивать крестиком.
Бабушка каждый вечер приходила к Эле и Ромке перед сном, чтобы поддержать их моральный дух. Она садилась к каждому из них, обнимала и для каждого всегда у нее находилось нужное слово.
София Владимировна давно заметила, что с Элей творится что-то неладное. Девочка как будто ушла в себя, закрылась от внешнего мира - ее что-то сильно тревожит. Будучи мудрым человеком, она не стала допытываться в чем же причина - захочет, расскажет все сама. Но она видела, как день за днем девочка становится все грустнее от своих мыслей.
- Евочка, - бабушка всегда любила называть ее именно так, - деточка, ты что-то совсем пала духом. Ну не расстраивайся так - папа все решит и скоро за нами приедет. Все будет хорошо. Потерпи немного.
Эля любила тесно прижиматься к ней и, как когда-то в детстве, слушать ее неторопливую речь. Это всегда успокаивало. Именно бабушка предложила завести дневник для того, чтобы записывать все свои переживания.
- Евочка, я вижу, как тебя что-то беспокоит. Тебе нужно снять груз с души - высказаться. Я ни в коем случае не давлю на тебя - если ты сама захочешь, то можешь мне все рассказать. Я все сохраню между нами. Если никому не хочешь доверять, то вырази все на бумаге - но только не держи в себе. Станет полегче, вот увидишь.
Эля делала все на автомате, пока ее мысли снова и снова возвращались к Стасу, и с каждым днем она все больше и больше понимала, как ей его не хватает. Перед глазами все время возникал его образ, а память все время воскрешала ощущения его прикосновений к губам, лицу, телу. А по ночам она совсем не могла заснуть – стоило только закрыть глаза, как тут же возникал ОН. Если сон все же окутывал ее своим покрывалом, то образы становились все более откровенными, реальность теряла свою силу и воспоминания о проведенных днях снова и снова охватывали Элю. Ей снились его теплые ищущие губы, дарящие жаркие поцелуи, заставляющие кружиться голову и терять счет времени. Снились его крепкие руки, обнимающие ее тело, гладящие ее нежную кожу, сводящие с ума своими ласками. Ей снилось, что она снова и снова отдается ему, а он ловит каждый ее взгляд, каждый вздох и шепчет: "Ты только моя". Воспоминания сводили с ума, терзали воспаленную разлукой душу. Не было сил больше держать это все внутри себя. С каждым днем становилось лишь тяжелее, и тогда она решилась воспользовалась советом бабушки и стала вести дневник. Все то, что сейчас лежало тяжелым камне на ее душе, Эля переносила на белые листы бумаги.
***
Виктор гнал машину, торопясь к семье. Он не виделся с ними три недели, не имел даже возможности просто связаться с ними, чтобы узнать, как у них дела, как настроение.
После того, как Кристина предоставила ему справку от врача, он просто впал в гнев. Вот, видимо, в чем была причина внезапной смены настроения Эли. Кристина оказалась права - этот Стас принудил его дочь к интимным отношениям. И тот факт, что из дома пропали важные бумаги, только подливали масла в огонь. Зарипов-младший просто использовал его дочь для достижения целей своего отца. Для того, чтобы оградить Элю от этого типа, пришлось придумать историю про серьезные проблемы в бизнесе, угрожающие жизни членам семьи. Виктор увез всех в другую область, в снятый на чужое имя домик, оторванный от любых средств связи. Для пущей безопасности он сказал охране забрать все телефоны. А сам уехал обратно в Москву - нужно уже поставить Зарипова на свое место. Пусть между ними и идет многие годы негласная война, но втягивать в нее семью – это уже слишком.
Виктор молча закурил сигарету. В памяти все еще мелькали сцены разговора с Игорем Зариповым.
Две недели назад.
В офисе фирмы Зарипова раздался звонок. Секретарь вышколено произнесла в трубку:
- Добрый день. Офис компании "Бравик".
- Соедините с Зариповым, - раздался в ответ нетерпеливый голос.
- Игорь Михайлович здесь не работает, он теперь...
- Девушка, я знаю кто он теперь, - требовательно перебил ее мужской голос. - Я прекрасно знаю, что он на месте, будьте так любезны - соедините с Зариповым.
Секретарь явно не ожидала подобного напора и замялась.
- Я могу передать ему информацию... Кто его спрашивает?
- Девушка, - собеседник явно терял терпение. - Мне нужен Зарипов. Просто соедините.
- Его нет на месте, - проявила профессиональное терпение секретарь. - Если у вас что-то важное – оставьте информацию.
На другом конце телефона сразу же отключились, но секретарь успела услышать приглушенное ругательство.
Пришлось лично приехать в офис к Зарипову.
- Добрый день, - все та же девушка профессионально вежливо поприветствовала посетителя. - Вы что-то хотели.
- Да, господин Зарипов у себя?
- Он здесь больше не...
- Напрасно тратите слова. Его машина у входа. Просто сообщите, что с ним хотят пообщаться.
Секретарь неохотно нажала кнопку селектора и спросила у гостя:
- Как Вас представить?
- Виктор Колчин.
Через некоторое время его провели в кабинет. Зарипов сидел в большом кожаном кресле и с удивлением смотрел на своего посетителя.
- Чем обязан? – Коротко и ясно. Без всяких приветствие и любезных отступлений.
- Сам прекрасно знаешь.
- Если ты по поводу своего проекта, то спешу тебя огорчить – я буду отстаивать свои взгляды до конца. Ты и сам прекрасно понимаешь, как рискуешь ради выгоды.
- Ради выгоды я никогда не рискую жизнями людей, – холодно проговорил Виктор. – Я по другому поводу.
- Интересно…
- Оставьте мою дочь в покое, не нужно втягивать ее в наши с тобой разборки… Ваша семья и так причинила нам много боли, пора бы уже и остановиться.
Игорь Зарипов холодно уставился на собеседника и сухо проговорил:
- А вы все такие правильные у нас, да? Разве ты не меньше причинил боли нам? Вспомни?
- Не нужно втягивать детей во все это. Я принимаю законы конкуренции в бизнесе, но вести скрытые бои – это низко.
- Пусть они сами разбираются. Я лезть не буду. – Зарипов дал понять, что разговор окончен.
- Я тебя по хорошему предупреждаю – скажи своему сыну, чтобы оставил мою дочь в покое. Иначе потом мы будем говорить уже по-другому. – Виктор развернулся и направился к выходу.
Уже подходя к двери, он услышал за спиной холодный голос:
- Ты угрожаешь?
- Я не угрожаю, я предупреждаю.
Виктор ошибся – Стас стал настойчивее искать Элю. Виктор знал от своих людей, что парень настойчиво ищет его дочь: постоянно звонит на мобильный, пытается найти ее в институте, в фитнес клубе, где она с недавнего времени стала работать, - да и сам часто замечал его машину недалеко от их подъезда.
Наконец-то он приехал. Оказывается, он даже успел по всем соскучиться. Первой выбежала Эля.
- Пап, что так долго не приезжал, - она обняла отца и поцеловала его в щеку.
- А что, уже соскучилась? – улыбнулся он ей. Господи, какая же у него дочь – он сам не уставал радоваться ей.
- А то, - с озорным взглядом ответила она.
- Где все?
- Мама у себя в комнате, а Ромка с бабушкой чай пьют.
- А ты что не с ними?
- А я с ребятами, - она кивнула в сторону охранников, - в деревню ходила прогуляться.
Виктор и Эля прошли в дом.
- Собственно, я за вами. – Как можно громче сказал он, чтобы остальные члены семьи его услышали. - Давайте, собирайтесь, мы домой уезжаем.
***
Эля была безмерно рада вернуться домой. Еще немного, и она сможет позвонить Стасу, услышать его голос, все ему объяснить. Рассказать, как соскучилась. Нет, хотелось даже не рассказать, а показать.
Эля с замиранием сердцем стала набирать его номер. И услышала в ответ равнодушный голос оператора: «Абонент временно заблокирован». Не веря своим ушам, Эля снова и снова набирала заветный номер и снова и снова слышала «Абонент временно заблокирован».
На следующий день улучив момент и улизнув из-под бдительного внимания охранников, Эля поехала к Стасу домой – в ту самую квартиру, где он жил и где они провели столько незабываемых моментов. Но дверь ей так никто и не открыл.
Эля решила проявить твердость и позвонила в дверь соседям. А те лишь развели руками: парень, что снимал эту квартиру, съехал. Теперь хозяйка ищет новых жильцов.
Съехал. Эля не могла в это поверить. Она присела на ступени и закрыла лицо руками. Слезы застили ей глаза. Стало тяжело дышать. Не может он так просто уехать. Не может так бросить ее. Она же ТАК его любит. И он это знает.
Рука сама потянулась к мобильному. Макс. Он должен хоть что-то знать.
- Максим, привет. – Эля нетерпеливо выслушала приветствие и сразу же задала интересующий ее вопрос. – Макс, где Стас?
Максим долго молчал. Это молчание стало угнетать. И Эле вдруг стало тревожно. Какой-то панический страх сковал все внутри.
- Где он, - тихо, с затаенным в голосе страхом спросила она.
- Эль, - наконец ответил Макс каким-то упавшим голосом. – Он уехал.
- Как уехал, - непонимающе прошептала Эля, - КУДА?
Тихий ответ Макса словно нож полоснул по душе:
- Он вернулся в Германию.
Глава 14.
Он вернулся в Германию. Эти четыре слова полоснули сердце, заставив его истекать кровью, вывернули мою душу. Эти четыре слова перевернули мою жизнь.
