Шустрой мышкой я пронеслась и практически спасла свое бренное тело от очередного позора, точнее, в данном случае, полнейшего расчленения. Но нет, на подлете к порталу была остановлена стеной и твердым горячим телом профессора Цепеша, в смысле — Картмана.
Влад прижал меня к стене. Не то чтобы я не сопротивлялась. Нет! Я пыталась вырвать руки, лягнуть его ногой, но любые попытки освободиться вызывали лишь тихий злой смех, от которого жаркой горячей волной растекалось ощущение чего–то неестественного, опасного и в то же время волнующего. Мозг и чувства самозащиты впервые объединились, громко матерясь и вопя, требуя помалкивать, выслушать без лишних телодвижений этого типа, а потом тихонечко уползти на свою территорию зализывать раны и оплакивать поруганные гордость и честь. Но вот вторые девяносто наклонили чашу весов в свою сторону, по праву мощнейшей и солиднейшей части организма, не иначе. Прижатая к стене, обездвиженная, с горящими как факелы глазами, я замерла и готовила речь, пытаясь не прикусить язык, дабы не подавиться собственным ядом.
— Ты куда–то явно торопишься, — с усмешкой произнес Влад.
— Ага, плановый секс намечается, — спокойненько сказала я. — Вот насмотрелась, перевозбудилась, хочется любви и ласки.
— У нас сухой режим. Увы, такие правила, — хмыкнул Влад.
— А я вовсе и не собиралась напиваться. Это слово подразумевает нечто совершенно иное и желательно на трезвую голову.
— Насть, нам надо поговорить. Прояснить некоторые моменты.
— В смысле — те самые моменты, в которых я становлюсь вашим персональным подопытным кроликом? Моя жизнь и так напоминает второсортный сериал, но сейчас как никогда чувствую себя ничтожеством, рабыней Изаурой в самом худшем смысле этого слова!
— Насть, прекрати. Ты опоздала, я тебя проучил. Все честно.
— Хочешь сказать, все справедливо?! Ты бросил меня в метро, зная, что слепок ауры скоро выдаст мою сущность с потрохами и меня выкрадут из собственного дома, даже не дав попрощаться с близкими?! Или сейчас? Показав всему честному народу дружеское совокупление с преподавателем на моем примере? Или может быть, этот акт был намеком на то, что нас, так или иначе, поимеют в любом виде? Так, что ли?
— В метро я уничтожил твой слепок. Думал, что помог тебе, насколько это возможно в данной ситуации. А сейчас… Сейчас — это была шутка, вижу, не совсем удачная, — пробормотал Влад, как–то странно поглядывая. Он выглядел жутко довольным, и я бы сказала, прилагал титанические усилия, чтобы не улыбнуться. Но моего позора ему оказалось мало, и Влад добавил:
— Мы отлично смотримся, не находишь?
Нет, это конец! Его крови мне мало! Терпеть нету больше сил! И я взорвалась, как большой мыльный пузырь.
— Шутка!!! — взвыла я. — Между прочим, ты обо мне ничегошеньки не знаешь. Да я — девица, между прочим! А ты нанес мне психологическую травму, которая определенно скажется на моей половой жизни не лучшим образом! Совратил бедную девушку! Знаешь, я чувствую себя использованной, причем на глазах у всего честного народа! — И взбешенная пошмыгала к выходу. Все–таки не часто выпадает шанс увидеть такого типа, как Влад, наглого и самоуверенного, с отвисшей челюстью и расширенными от удивления глазами. Значит, моя отповедь имела успех. Пока товарищ не пришел в себя, надо рвать когти. И чем скорее, тем лучше. Успокоиться тоже бы не мешало.
Не успела сделать и пару шагов, как теплые стальные руки подхватили меня за талию и прижали на мгновение к мужскому телу. Раздался тяжелый вздох, Влад смущенно произнес:
— Какой темперамент кроется в недрах уравновешенной девушки. Настя, я не хотел тебя обидеть. — Меня отпустили. Резко обернулась, но профессор легкой пружинящей походкой уже покинул место боевых действий и стремительно двинулся к порталу. Знал, гад, что делал, иначе не собрать бы ему костей!
— Исчез, — зачем–то тихонько пробормотала я, прижимая руки к груди. Всего несколько слов, произнесенных с подкупающей искренностью, и мое девичье сердечко забилось в ожидании любви и ласки, в предвкушении и обещании…— Так! Размазня, быстро возьми себя в руки, — громко произнесла и последовала примеру некоторых кровососущих. Правда, это еще не факт, а лишь мое предположение. Все–таки пусть я и на задворках мира, в самой его ж… Но я адекватная девушка и в вампиров не верю. В другие миры, кстати, тоже не верила…
Медленно и аккуратно подошла к створкам обычной на вид двери. Распахнула, мазнула взглядом и со спокойной совестью, стараясь ненароком не угодить в черное нутро, прошлепала мимо. А чего я там не видела? Стремительный полет головой об пол? Умный в гору не пойдет, умный гору обойдет. Вот так и я отправилась на поиски иного способа перемещения. К примеру, простой человеческий и совершенно не травматичный — ножками меня бы вполне устроил. Небольшая дверка нашлась неподалеку в самом конце загадочного зала.
Спокойно подошла, оглянулась в поисках супостатов и, не обнаружив искомых, шмыгнула в «норку». Длинный темный коридор, совершенно не освещенный, не считая одной несчастной заколдованной свечки, тлеющей как путеводная звезда где–то там далеко. Затхлый воздух, кривая винтовая лестница и много пыли. Неужели я потащусь в эту пыльную мышеловку?! Из дома выкрали, это да. Жизни нормальной лишили — тоже верно. Но ведь мой разум все еще со мной, стоит ли рисковать шеей и пусть мнимой, но все–таки свободой? Неизвестно, что эти товарищи могут учудить, когда выяснят, где я шлялась. Мало ли, это противозаконно по меркам местных. С другой стороны, никто ничего мне не объяснял, правильно? Вот. Значит, где хочу, там и брожу. Главное, шею не сломать, она пусть и не лебединая, но все же своя — родная, единственная и незаменимая. С такими сумбурными мыслями я все–таки отлепилась от створок деревянной двери и пошла на поиски света в конце туннеля, другими словами, двинулась по направлению к небольшому, маячившему в конце лестницы фитильку. Один маленький шажок, потом еще и еще. Темно, страшно, неуютно. Целые куски пыли свисали гроздьями, заслоняя проход и последние искорки света. Паутина сплошным серым ковром покрывала стены, серебристыми всполохами отражая тусклый свет. От этого я только зажмуривала глаза, опасаясь вздохнуть, боясь даже подумать о том, кто украсил таким роскошным ковром местные туннели. Неспешный маленький шажок, и снова вздох — страшновато, однако, но я все–таки всевидящий ловец, так что бояться мне нельзя. Да и вообще, я создана для борьбы с разными супостатами, сущностями и просто мелкой шушерой типа вампиров. Вот, именно так! Интересно, Влад — вампир? Нет, ну конечно, судя по тому, что я успела увидеть, эти монстры, видимо, существуют. Но Владик, он же не такой, ему наверняка не нравится сырая противная кровь, да и смотрел он на меня, в принципе, по–человечески, я имею в виду, без этого страстного желания испить кровушки глупой девушки. Но явный интерес во взгляде, определенно странное поведение. Этакая дремучая смесь чего–то приятного, с превосходством, но и кажется, с восхищением. Настя, блин! Хватит думать об этих красненьких злобных глазках, об этом великолепном мужском теле. Такие красивые руки, пальцы с заостренными ровными ногтями. Нет! Бедная Настя — она и в Африке бедная Настя!
Пока я передавалась девичьим грезам, нет, правильнее сказать, досужим рассуждениям, судьба решила в очередной раз преподнести сюрприз, напакостить и без того обиженной девушке. Всего лишь маленькая ступенька, решившая в момент моего спуска оказаться в неположенном для нее месте, отсутствовала, одним словом, определила мою дальнейшую судьбу. Не ощутив искомую под ногами поверхность, я оступилась и, болезненно приземляясь на мягкое место, с громким зловещим скрежетом скатилась по лестнице, считая каждую ступенечку своим многострадальным задом. Не то чтобы я в обиде за такой быстрый спуск. Нет–нет! Спасибо ангелу–хранителю, кости и ребра целы, а в моем случае это кое–что, судя по обострившемуся «везению».
Небольшой фитилек мелькнул над головой, желая удачи, и скрылся за поворотом винтовой лестницы. Кажется, я на месте. Точнее, в каком конкретном месте — я не знала, но вот то, что я цела и невредима и прибыла куда–то — это точно. Впереди маячила дверь, данный факт уже обнадеживал и вселял надежду в светлое будущее, в долгожданный свет в конце туннеля.
Пара шагов, открытая дверь и небольшой коридор. Множество темных одинаковых деревянных створок, игры разума, раздумье и еще шажок. Тихие голоса, навостренные ушки. Легкое молниеносное движение, и мое тело, втиснуто между каменными перегородками в кромешной темноте. Страх и тихое дыхание. Стук сердца и голоса: тихие, незнакомые, завораживающие.
— Она ловец, — сказали задумчиво. — Как долго мы искали подобное ей.
— Ее убьют при первом переходе в подпространство. Девушка слаба, как мышь. Не стоит рисковать, она опасна для нас.
— Мыши пережили распад Темного мира. Я дам ей шанс, она может стать одной из нас.
— Одной из нас, — тихий смех. — Человек. Если ее тело заполучит Аристарх, нам всем придет быстрый конец. Крошка, бедная крошка, — тихий шепот и странные слова, произнесенные на незнакомом наречии.
Кажется, бедную Настю чуть не принесли в жертву. Стоило поблагодарить Мегеру, я узнала ее тихий спокойный голос. Подслушивать входило в привычку. Голоса давно стихли, а бедная Настя, кажется, застряла в своем укрытии. Нет, ну какая несправедливость! Во рту не было и маковой росинки, животик практически прилип к позвоночнику, опять же нервы… А я стояла в глубокой каменной щели и не могла выбраться. Замуровали, демоны! Нет, ну правда! Вот сто раз слышала истории о том, что люди в момент опасности в состоянии аффекта и стены трехметровые перепрыгивали, и стометровку пробегали со скоростью света, но вот не верила я, просто не верила. А теперь стояла, зажатая с трех сторон каменными глыбами, и думала… о сущности бытия. Час думала, второй. Вообще в этом захолустье меня когда–нибудь кормить собираются? Бедный живот, тихонько ворча, поддержал мои мысли. Интересно, обо мне хоть кто–нибудь вспомнит?!
— Настя, я вот тут подумал, — раздалось откуда–то сверху.
— А–а–а! — пропищала я. Но, быстро вразумив своих тараканов, просто велев им заткнуться, тихонько и жалостливо промямлила: — Кто это?
— Пи–пи, — раздалось неподалеку. Слуховые галлюцинации от недостатка воздуха и пищи налицо.
— Мамочка! Мыши!
— Настя, ну какие здесь мыши? Хотя нет, одна точно имеется. Если честно, ты мне ужасно надоела. Но такая уж горькая судьба моя. Судьбинушка! — Кажется, и этот на судьбу жалуется. — Духи–хранители испокон веков приставлены к самым сильным одаренным. В моем случае, к самым пустоголовым, но это не суть важно. Короче, у меня еще дел невпроворот. Давай пойдем кормиться, а после выполнения заданий — на бочок и в люльку. Если честно, давно особи женского пола не попадались.
— Бабы, — задумчиво произнесла я.
— Чего?
— Хотела прервать твой удивительно интересный монолог и сказать одну очень важную вещь. Я застряла! Понимаешь?! Сижу я в этом мрачном противном склепе оттого, что просто заблудилась. И вовсе не любопытство тому виной. И да, у нас, чтобы покороче, особей женского пола называют ба… дамами.
— Настя, пойдем обедать, а? Говорят, что человеки голодные — злые и агрессивные, а дамы, наверное, агрессивнее вдвойне.
— Люди, — по инерции исправила я. — О да! Только меня нужно срочно освободить, и я вся ваша. В смысле, пойду, куда скажешь, и даже готова провалиться в этот ужасный вихревой портал.
Я подняла взгляд, почувствовав шевеление, и уже открыла рот, чтобы завопить в голос, но в последний момент остановилась. Темно–зеленые пальцы, внезапно появившиеся из каменной кладки и сослепу принятые мной за огромных слизней, на поверку оказались частью Бернарда. Медленно, но верно конечность продефилировала по стене, слегка задевая мелкие пылинки, которые, забавно кружась, опустились на мой вздернутый любопытный нос. Отчего тот попытался чихнуть, но удержался, видимо, соблюдая конспирацию.
— Эй, там, высоко! Меня доставать–то планируем? Или весь твой план по изъятию бедной девушки из мышеловки заключался именно в этом?
— В чем? — удивленно пробормотал Бернард, явно занятый чем–то интересным.
— В этом, — указала на бедный красный нос, раздувшийся от натуги. — Спасение утопающих — дело рук самих утопающих.
— Типа освободи себя, если сможешь?
— Ага, чихни и разрушь это логово горя и разврата.
— Их надо травить, нечасто, но в обязательном порядке, — усмехнулся Бернард.
— Что? Кого? — переспросила я.
— Тараканов, Настя. Тараканов, — задумчиво произнес Бернард и лихо дернул меня за руку.
Тело подалось за своей конечностью, плавно и медленно проникая в стену, как нож в кусок мягкого сливочного масла. Лицо повторять маневр не торопилось, все–таки не каждый день меня так грубо затягивали в субстанцию, ранее определенно точно казавшуюся мне непреодолимой преградой. Одна бедная головушка осталась по эту сторону, когда все тело полностью поглотила стена. И вот я решилась. В конце концов, психологически нестабильные ловцы — это сила! Заглотила побольше воздуха, раздувая щеки как огромный пухлый хомяк, и нырнула… в плотное нутро обыкновенной каменной стены. Колонны, стены, Гарри Поттер, я иду, я уже рядом!
— Насть, а, Насть?!
Молчание.
— Насть, как ты себя чувствуешь? — заинтересованно спросил Бернард. Эта зеленая тварюга реально надо мной издевалась. Хитрая, насмешливая улыбка обнажила острые белые зубы. Узкие глаза сощурились в предвкушении пакости. Никак что–то замыслил.
— Со мной все в порядке, — медленно произнесла и выпрямилась. «Нет, со мной явно что–то не так», — пискнуло сознание, каждую секунду грозившее меня покинуть.
— Ладно, — явное разочарование. Не иначе все планы Бернарда рушились на глазах. Чувствуя пакостную натуру, могла предположить: этот зеленый хмырь собирался что–то сделать с моим бесчувственным телом, вероятно, вниз головой отквартировать на мое нынешнее место жительства. Вздрогнув от своих мыслей, вскочила на ноги, отряхнулась, огляделась и, сказочно улыбаясь, произнесла:
— Быр, кушать! — Месть — сладкое чувство. Я даже ощутила, как его передернуло от моего обращения. Да, приятно! Определенно я услышала скрип зубов и, продолжая сладенько улыбаться и интенсивно моргать глазками, изображая блондинку до самых корней волос, спросила:
— Где мы?
— Это левое крыло здания. Заброшенное. И здесь нет ни одной живой души, — с намеком произнес Бернард. Сразу вспомнилось мое непочтительное обращение, и язык прикусился сам собой.
— Почему здесь никого нет? — с интересом произнесла я, очень надеясь получить ответ, а мало ли — пригодится.
— Потому что это мертвое крыло, — произнес знакомый голос, от которого уже по моему телу проскользнула судорога и заскрипели зубы.
— Влад Картман, какими судьбами? — ехидно произнес Бернард, частично вылезая из соседней стены, явно облюбованной им для комфортного наблюдения.
— Оставь нас, я провожу девушку на обед, — самоуверенно произнес красноглазик.
— Нет уж, увольте, — вставила свои пять копеек. — Быр, я тебя не отпускаю. В смысле — не освобождаю. Не собираюсь я оставаться с этим любителем свежей кровушки молоденьких девственниц наедине в мертвом крыле.
Влад прижал меня к стене. Не то чтобы я не сопротивлялась. Нет! Я пыталась вырвать руки, лягнуть его ногой, но любые попытки освободиться вызывали лишь тихий злой смех, от которого жаркой горячей волной растекалось ощущение чего–то неестественного, опасного и в то же время волнующего. Мозг и чувства самозащиты впервые объединились, громко матерясь и вопя, требуя помалкивать, выслушать без лишних телодвижений этого типа, а потом тихонечко уползти на свою территорию зализывать раны и оплакивать поруганные гордость и честь. Но вот вторые девяносто наклонили чашу весов в свою сторону, по праву мощнейшей и солиднейшей части организма, не иначе. Прижатая к стене, обездвиженная, с горящими как факелы глазами, я замерла и готовила речь, пытаясь не прикусить язык, дабы не подавиться собственным ядом.
— Ты куда–то явно торопишься, — с усмешкой произнес Влад.
— Ага, плановый секс намечается, — спокойненько сказала я. — Вот насмотрелась, перевозбудилась, хочется любви и ласки.
— У нас сухой режим. Увы, такие правила, — хмыкнул Влад.
— А я вовсе и не собиралась напиваться. Это слово подразумевает нечто совершенно иное и желательно на трезвую голову.
— Насть, нам надо поговорить. Прояснить некоторые моменты.
— В смысле — те самые моменты, в которых я становлюсь вашим персональным подопытным кроликом? Моя жизнь и так напоминает второсортный сериал, но сейчас как никогда чувствую себя ничтожеством, рабыней Изаурой в самом худшем смысле этого слова!
— Насть, прекрати. Ты опоздала, я тебя проучил. Все честно.
— Хочешь сказать, все справедливо?! Ты бросил меня в метро, зная, что слепок ауры скоро выдаст мою сущность с потрохами и меня выкрадут из собственного дома, даже не дав попрощаться с близкими?! Или сейчас? Показав всему честному народу дружеское совокупление с преподавателем на моем примере? Или может быть, этот акт был намеком на то, что нас, так или иначе, поимеют в любом виде? Так, что ли?
— В метро я уничтожил твой слепок. Думал, что помог тебе, насколько это возможно в данной ситуации. А сейчас… Сейчас — это была шутка, вижу, не совсем удачная, — пробормотал Влад, как–то странно поглядывая. Он выглядел жутко довольным, и я бы сказала, прилагал титанические усилия, чтобы не улыбнуться. Но моего позора ему оказалось мало, и Влад добавил:
— Мы отлично смотримся, не находишь?
Нет, это конец! Его крови мне мало! Терпеть нету больше сил! И я взорвалась, как большой мыльный пузырь.
— Шутка!!! — взвыла я. — Между прочим, ты обо мне ничегошеньки не знаешь. Да я — девица, между прочим! А ты нанес мне психологическую травму, которая определенно скажется на моей половой жизни не лучшим образом! Совратил бедную девушку! Знаешь, я чувствую себя использованной, причем на глазах у всего честного народа! — И взбешенная пошмыгала к выходу. Все–таки не часто выпадает шанс увидеть такого типа, как Влад, наглого и самоуверенного, с отвисшей челюстью и расширенными от удивления глазами. Значит, моя отповедь имела успех. Пока товарищ не пришел в себя, надо рвать когти. И чем скорее, тем лучше. Успокоиться тоже бы не мешало.
Не успела сделать и пару шагов, как теплые стальные руки подхватили меня за талию и прижали на мгновение к мужскому телу. Раздался тяжелый вздох, Влад смущенно произнес:
— Какой темперамент кроется в недрах уравновешенной девушки. Настя, я не хотел тебя обидеть. — Меня отпустили. Резко обернулась, но профессор легкой пружинящей походкой уже покинул место боевых действий и стремительно двинулся к порталу. Знал, гад, что делал, иначе не собрать бы ему костей!
— Исчез, — зачем–то тихонько пробормотала я, прижимая руки к груди. Всего несколько слов, произнесенных с подкупающей искренностью, и мое девичье сердечко забилось в ожидании любви и ласки, в предвкушении и обещании…— Так! Размазня, быстро возьми себя в руки, — громко произнесла и последовала примеру некоторых кровососущих. Правда, это еще не факт, а лишь мое предположение. Все–таки пусть я и на задворках мира, в самой его ж… Но я адекватная девушка и в вампиров не верю. В другие миры, кстати, тоже не верила…
Медленно и аккуратно подошла к створкам обычной на вид двери. Распахнула, мазнула взглядом и со спокойной совестью, стараясь ненароком не угодить в черное нутро, прошлепала мимо. А чего я там не видела? Стремительный полет головой об пол? Умный в гору не пойдет, умный гору обойдет. Вот так и я отправилась на поиски иного способа перемещения. К примеру, простой человеческий и совершенно не травматичный — ножками меня бы вполне устроил. Небольшая дверка нашлась неподалеку в самом конце загадочного зала.
Спокойно подошла, оглянулась в поисках супостатов и, не обнаружив искомых, шмыгнула в «норку». Длинный темный коридор, совершенно не освещенный, не считая одной несчастной заколдованной свечки, тлеющей как путеводная звезда где–то там далеко. Затхлый воздух, кривая винтовая лестница и много пыли. Неужели я потащусь в эту пыльную мышеловку?! Из дома выкрали, это да. Жизни нормальной лишили — тоже верно. Но ведь мой разум все еще со мной, стоит ли рисковать шеей и пусть мнимой, но все–таки свободой? Неизвестно, что эти товарищи могут учудить, когда выяснят, где я шлялась. Мало ли, это противозаконно по меркам местных. С другой стороны, никто ничего мне не объяснял, правильно? Вот. Значит, где хочу, там и брожу. Главное, шею не сломать, она пусть и не лебединая, но все же своя — родная, единственная и незаменимая. С такими сумбурными мыслями я все–таки отлепилась от створок деревянной двери и пошла на поиски света в конце туннеля, другими словами, двинулась по направлению к небольшому, маячившему в конце лестницы фитильку. Один маленький шажок, потом еще и еще. Темно, страшно, неуютно. Целые куски пыли свисали гроздьями, заслоняя проход и последние искорки света. Паутина сплошным серым ковром покрывала стены, серебристыми всполохами отражая тусклый свет. От этого я только зажмуривала глаза, опасаясь вздохнуть, боясь даже подумать о том, кто украсил таким роскошным ковром местные туннели. Неспешный маленький шажок, и снова вздох — страшновато, однако, но я все–таки всевидящий ловец, так что бояться мне нельзя. Да и вообще, я создана для борьбы с разными супостатами, сущностями и просто мелкой шушерой типа вампиров. Вот, именно так! Интересно, Влад — вампир? Нет, ну конечно, судя по тому, что я успела увидеть, эти монстры, видимо, существуют. Но Владик, он же не такой, ему наверняка не нравится сырая противная кровь, да и смотрел он на меня, в принципе, по–человечески, я имею в виду, без этого страстного желания испить кровушки глупой девушки. Но явный интерес во взгляде, определенно странное поведение. Этакая дремучая смесь чего–то приятного, с превосходством, но и кажется, с восхищением. Настя, блин! Хватит думать об этих красненьких злобных глазках, об этом великолепном мужском теле. Такие красивые руки, пальцы с заостренными ровными ногтями. Нет! Бедная Настя — она и в Африке бедная Настя!
Пока я передавалась девичьим грезам, нет, правильнее сказать, досужим рассуждениям, судьба решила в очередной раз преподнести сюрприз, напакостить и без того обиженной девушке. Всего лишь маленькая ступенька, решившая в момент моего спуска оказаться в неположенном для нее месте, отсутствовала, одним словом, определила мою дальнейшую судьбу. Не ощутив искомую под ногами поверхность, я оступилась и, болезненно приземляясь на мягкое место, с громким зловещим скрежетом скатилась по лестнице, считая каждую ступенечку своим многострадальным задом. Не то чтобы я в обиде за такой быстрый спуск. Нет–нет! Спасибо ангелу–хранителю, кости и ребра целы, а в моем случае это кое–что, судя по обострившемуся «везению».
Небольшой фитилек мелькнул над головой, желая удачи, и скрылся за поворотом винтовой лестницы. Кажется, я на месте. Точнее, в каком конкретном месте — я не знала, но вот то, что я цела и невредима и прибыла куда–то — это точно. Впереди маячила дверь, данный факт уже обнадеживал и вселял надежду в светлое будущее, в долгожданный свет в конце туннеля.
Пара шагов, открытая дверь и небольшой коридор. Множество темных одинаковых деревянных створок, игры разума, раздумье и еще шажок. Тихие голоса, навостренные ушки. Легкое молниеносное движение, и мое тело, втиснуто между каменными перегородками в кромешной темноте. Страх и тихое дыхание. Стук сердца и голоса: тихие, незнакомые, завораживающие.
— Она ловец, — сказали задумчиво. — Как долго мы искали подобное ей.
— Ее убьют при первом переходе в подпространство. Девушка слаба, как мышь. Не стоит рисковать, она опасна для нас.
— Мыши пережили распад Темного мира. Я дам ей шанс, она может стать одной из нас.
— Одной из нас, — тихий смех. — Человек. Если ее тело заполучит Аристарх, нам всем придет быстрый конец. Крошка, бедная крошка, — тихий шепот и странные слова, произнесенные на незнакомом наречии.
Кажется, бедную Настю чуть не принесли в жертву. Стоило поблагодарить Мегеру, я узнала ее тихий спокойный голос. Подслушивать входило в привычку. Голоса давно стихли, а бедная Настя, кажется, застряла в своем укрытии. Нет, ну какая несправедливость! Во рту не было и маковой росинки, животик практически прилип к позвоночнику, опять же нервы… А я стояла в глубокой каменной щели и не могла выбраться. Замуровали, демоны! Нет, ну правда! Вот сто раз слышала истории о том, что люди в момент опасности в состоянии аффекта и стены трехметровые перепрыгивали, и стометровку пробегали со скоростью света, но вот не верила я, просто не верила. А теперь стояла, зажатая с трех сторон каменными глыбами, и думала… о сущности бытия. Час думала, второй. Вообще в этом захолустье меня когда–нибудь кормить собираются? Бедный живот, тихонько ворча, поддержал мои мысли. Интересно, обо мне хоть кто–нибудь вспомнит?!
— Настя, я вот тут подумал, — раздалось откуда–то сверху.
— А–а–а! — пропищала я. Но, быстро вразумив своих тараканов, просто велев им заткнуться, тихонько и жалостливо промямлила: — Кто это?
— Пи–пи, — раздалось неподалеку. Слуховые галлюцинации от недостатка воздуха и пищи налицо.
— Мамочка! Мыши!
— Настя, ну какие здесь мыши? Хотя нет, одна точно имеется. Если честно, ты мне ужасно надоела. Но такая уж горькая судьба моя. Судьбинушка! — Кажется, и этот на судьбу жалуется. — Духи–хранители испокон веков приставлены к самым сильным одаренным. В моем случае, к самым пустоголовым, но это не суть важно. Короче, у меня еще дел невпроворот. Давай пойдем кормиться, а после выполнения заданий — на бочок и в люльку. Если честно, давно особи женского пола не попадались.
— Бабы, — задумчиво произнесла я.
— Чего?
— Хотела прервать твой удивительно интересный монолог и сказать одну очень важную вещь. Я застряла! Понимаешь?! Сижу я в этом мрачном противном склепе оттого, что просто заблудилась. И вовсе не любопытство тому виной. И да, у нас, чтобы покороче, особей женского пола называют ба… дамами.
— Настя, пойдем обедать, а? Говорят, что человеки голодные — злые и агрессивные, а дамы, наверное, агрессивнее вдвойне.
— Люди, — по инерции исправила я. — О да! Только меня нужно срочно освободить, и я вся ваша. В смысле, пойду, куда скажешь, и даже готова провалиться в этот ужасный вихревой портал.
Я подняла взгляд, почувствовав шевеление, и уже открыла рот, чтобы завопить в голос, но в последний момент остановилась. Темно–зеленые пальцы, внезапно появившиеся из каменной кладки и сослепу принятые мной за огромных слизней, на поверку оказались частью Бернарда. Медленно, но верно конечность продефилировала по стене, слегка задевая мелкие пылинки, которые, забавно кружась, опустились на мой вздернутый любопытный нос. Отчего тот попытался чихнуть, но удержался, видимо, соблюдая конспирацию.
— Эй, там, высоко! Меня доставать–то планируем? Или весь твой план по изъятию бедной девушки из мышеловки заключался именно в этом?
— В чем? — удивленно пробормотал Бернард, явно занятый чем–то интересным.
— В этом, — указала на бедный красный нос, раздувшийся от натуги. — Спасение утопающих — дело рук самих утопающих.
— Типа освободи себя, если сможешь?
— Ага, чихни и разрушь это логово горя и разврата.
— Их надо травить, нечасто, но в обязательном порядке, — усмехнулся Бернард.
— Что? Кого? — переспросила я.
— Тараканов, Настя. Тараканов, — задумчиво произнес Бернард и лихо дернул меня за руку.
Тело подалось за своей конечностью, плавно и медленно проникая в стену, как нож в кусок мягкого сливочного масла. Лицо повторять маневр не торопилось, все–таки не каждый день меня так грубо затягивали в субстанцию, ранее определенно точно казавшуюся мне непреодолимой преградой. Одна бедная головушка осталась по эту сторону, когда все тело полностью поглотила стена. И вот я решилась. В конце концов, психологически нестабильные ловцы — это сила! Заглотила побольше воздуха, раздувая щеки как огромный пухлый хомяк, и нырнула… в плотное нутро обыкновенной каменной стены. Колонны, стены, Гарри Поттер, я иду, я уже рядом!
— Насть, а, Насть?!
Молчание.
— Насть, как ты себя чувствуешь? — заинтересованно спросил Бернард. Эта зеленая тварюга реально надо мной издевалась. Хитрая, насмешливая улыбка обнажила острые белые зубы. Узкие глаза сощурились в предвкушении пакости. Никак что–то замыслил.
— Со мной все в порядке, — медленно произнесла и выпрямилась. «Нет, со мной явно что–то не так», — пискнуло сознание, каждую секунду грозившее меня покинуть.
— Ладно, — явное разочарование. Не иначе все планы Бернарда рушились на глазах. Чувствуя пакостную натуру, могла предположить: этот зеленый хмырь собирался что–то сделать с моим бесчувственным телом, вероятно, вниз головой отквартировать на мое нынешнее место жительства. Вздрогнув от своих мыслей, вскочила на ноги, отряхнулась, огляделась и, сказочно улыбаясь, произнесла:
— Быр, кушать! — Месть — сладкое чувство. Я даже ощутила, как его передернуло от моего обращения. Да, приятно! Определенно я услышала скрип зубов и, продолжая сладенько улыбаться и интенсивно моргать глазками, изображая блондинку до самых корней волос, спросила:
— Где мы?
— Это левое крыло здания. Заброшенное. И здесь нет ни одной живой души, — с намеком произнес Бернард. Сразу вспомнилось мое непочтительное обращение, и язык прикусился сам собой.
— Почему здесь никого нет? — с интересом произнесла я, очень надеясь получить ответ, а мало ли — пригодится.
— Потому что это мертвое крыло, — произнес знакомый голос, от которого уже по моему телу проскользнула судорога и заскрипели зубы.
— Влад Картман, какими судьбами? — ехидно произнес Бернард, частично вылезая из соседней стены, явно облюбованной им для комфортного наблюдения.
— Оставь нас, я провожу девушку на обед, — самоуверенно произнес красноглазик.
— Нет уж, увольте, — вставила свои пять копеек. — Быр, я тебя не отпускаю. В смысле — не освобождаю. Не собираюсь я оставаться с этим любителем свежей кровушки молоденьких девственниц наедине в мертвом крыле.
