Отпечатки красной помады украшали его лицо повсюду. Он старательно целовал ее, руки же принялись настойчиво скользить вдоль низкого декольте, плавно перемещаясь к шнуровке корсета. Фальконе на миг остановился и украдкой посмотрел в мою сторону, непроизвольно дернулась, прячась за ближайший столб дерева, но уходить не собиралась. Слилась с ним воедино! Прижимаясь так плотно к шершавому изгибу, что оторвать меня можно было лишь с помощью силы или магии. Фальконе на корсете не остановился. И вот уже шелковая рубашка баронессы и очертания, выступающей под ней девичьей груди, показались в свете магического светлячка. Пальцы Фальконе мгновенно переместились к груди девушки, медленно, словно перышко, скользя по шелковой поверхности. Да и баронесса в «долгу не осталась», отказываясь играть в нежность. Ирвина быстро расстегнула три пуговки на мантии мага, и проворные пальчики вторглись к обнаженному телу графа. Откуда я знаю, что у Фальконе ничего нет под «магической накидкой»?! Знаю, я точно это знаю, только вот откуда…
Фальконе нервно вздрогнул и попытался отстраниться от шустрой баронессы, подозрительно косясь в сторону. Но Ирвина не спроста заслужила определенную репутацию при моем дворе. Девушка была любвеобильна и настойчива. И соответствуя своему характеру, принялась за дело, проворно стягивая с Фальконе его магическую мантию. Бедняга остался в одних «портках» и, кажется, вздрагивал от холода. И, скажу честно, там было на что посмотреть… Спина с выступающим рельефом мышц, кубики пресса, поджарое загорелое тело и эти… очаровательные «барашки» темных волос, дорожкой уходящие к самому сокровенному… Фальконе вздрогнул, чувствуя мой взгляд и настойчивее вгляделся в тень за пределами света. Наверное, я умудрилась выдать себя. Маги народ подозрительный. Я знала — он применил магию, скрываться более смысла не было. И я шагнула к свету, приклеивая похабную улыбку на лицо.
— Граф Макароне, — произнесли мои губы, — что ж, не удивлена. Совсем нет, — смех раздирал горло, а вот душу разрывали совсем иные чувства. — Снова суете свои макаронины, куда не попадя!
— Проклятие… Ливи! Тебя не учили стучаться!
— От чего же, — нагло заявила я и, постучав три раза о ствол ближайшего дерева, продолжила назидательным тоном, — с правилами этикета я знакома. Ну, раз все традиции соблюдены, извольте отвлечься от совращения моих фрейлин и уделить секундочку мне, вашей принцессе, — прозвучало двусмысленно и даже смешно. Только вот шутку никто не понял и улыбаться не стремился. Баронесса побледнела, стремительно запахиваясь в черный плащ, в порыве страсти брошенный прямо к их ногам.
Торопливо, почти ругаясь, граф нацепил свою мантию «обратно», забыв застегнуть пуговицы, которые провокационно обнажили его, покрытую порослью, грудь. Баронесса оказалась мудрее. С тихим:
— О, ваше высочество, простите, — она мгновенно исчезла из моего поля зрения, оставляя графа расхлебывать ситуацию. Ее тело стремительной ланью с отпечатками ног на плаще пронеслось мимо нас.
Наши головы одновременно повернулись в сторону «быстро сбегающей» леди. Моя с мыслью — зачем я тратила силы, пробираясь сквозь эти заросли, когда вот она — освещенная аллея, о чем думал граф мне неведомо, но скорее всего бедняга сейчас страдал… Впрочем, тяжелее всего было мне. Я смотрела на него, не моргая, а перед глазами стоял их жаркий поцелуй. Сердце билось в груди, как загнанное, а на лице цвела счастливая улыбка, искусственная, лживая и до безобразия кривая. Сохранять видимость спокойствия, когда внутри все разрывается от боли настоящее искусство притворщика, и я в полной мере овладела им при дворце.
— Переживаешь за нее? — улыбка стала шире. Фальконе перевел тяжелый взгляд на меня и с убийственной интонацией произнес:
— Скорее тебе стоит переживать, — его глаза метали молнии. Стремительный шаг и, не церемонясь, граф схватил меня за руки, больно сжимая. О моем удобстве он не беспокоился и протянул меня за собой добрых пару метров, прежде чем остановиться.
— Ты забываешься, Линар, — только графу было все равно. Он сильно дернул меня, вырывая из круга света, и грубо прижал к ближайшему стволу подвернувшегося дерева. И впился в губы. Больно. Без нежности. Совершенно теряя весь свой гонор и язвительность под этим напором, я уперлась ладонями в его грудь.
— Нет! Хватит! Перестань!
— Так ты пришла не за этим? — хмыкнул граф. — Разве ты не собираешься занять ее место?!
Я дернулась из капкана стальных рук и, извиваясь и отбиваясь, вырвалась из этих, ставших в одно мгновение неприятными, объятий.
— Я пришла поговорить… Предпочитаешь таких, как она, да? — выпалила в одно мгновение. Не знаю, что я хотела сказать ранее, но сейчас меня интересовало только это.
— Если только это тебя интересует, то да — мне нравятся темненькие, яркие, с вишневыми сочными губами, спелой округлой грудью и… жизненным опытом за спиной.
И мне и ему было ясно о каком «опыте» идет речь.
— Наличием мозгов в этом наборе качеств, я вижу, ты не озабочен, — приобретая надменный вид, вальяжно произнесла я. Но все же его слова задели, хоть я и пыталась скрыть это. Линар… он описал полную мою противоположность. Я была худа, бледна, белобрыса и «не отягощена» пышными формами. И мне было восемнадцать…
— Почему же, — хмыкнул граф, — наличие мозгов — это приятное дополнение к внешности. Знаешь ли, умные девушки более изобретательны… во всем. Только к тебе подобное не относится, поэтому не стоило и упоминать.
Я вспыхнула огненным багрянцем, который затопил лицо, шею, нервно вздымающую грудь, но упорно сохраняя улыбку на лице, прошипела, надеясь, что достаточно громко, чтобы быть услышанной:
— Я с хожу с ума, ты не видишь?!
Слова дались мне нелегко, застревая в горле. Но я упорно не отводила взгляд от Фальконе. Он тоже смотрел на меня. И в это мгновение между нами происходило что-то невидимое глазу. Молчаливый диалог двух сердец. Линар нервно выдохнул и мучительно сильно прижался к моим губам, вновь целуя. Со злостью, с безумием в каждом прикосновении. А потом твердо отодвинул и тихо произнес:
— Знаешь, в такой ситуации и ты сойдешь. Хотя нет, у Ирвины губы пахли клубничкой, — с хрипотцой в голосе и улыбкой на лице произнес, глядя на меня.
Я ударила его кулаком. В нос. Пощечинами пусть развлекаются фрейлины при дворе, а я будущая правительница — я знаю, как бить метко, четко и больно. Жаль только кулак лишь чиркнул рядом с целью — реакция Линара поражала. Отклонился и даже успел перехватить руку. Дернул, плотнее прижимая к стволу.
— Не забывай, принцесска, ты не магичка. Ты не в состоянии причинить мне вред, — его глаза пылали гневом. Граф наклонился ниже, к самому уху и тихо прошептал:
— Ну, где же твоя королевская гордость? Впрочем, зачем она нам, не правда ли?
Последние слова донеслись до меня откуда-то издалека, как шепот, едва слышный, но все же ощутимый. И это последнее что я услышала, прежде чем меня выдернуло из этой реальности… из давно забытых воспоминаний… и выкинуло обратно в существующую реальность.
И я свалилась. Прямо в мокрую лужу. С тихим глухим шлепком. Медленно соскользнув с мокрой калитки вниз… практически к ногам Фальконе. Он стоял рядом в одном шаге. Магия, скрывавшая меня от него, пропала, обнажая во всем «великолепии» мое положение. Колдун Фальконе улыбался. Странно, но его улыбка казалась доброжелательной и лишенной сарказма.
— Оливия? Какая встреча! — ухмыльнулся, глядя в мои расширенные от страха глаза. Я встала, игнорируя протянутую руку.
— С чего ты решил, что я Оливия? — произнесла мягко. Его передернуло. Вот честное слово. Мужчина вздрогнул лишь от моего предположения и яростно впился в меня глазами, рассматривая лицо. От недавней «доброжелательности» не осталось и следа. Тяжело осознавать свою ошибку?! Неужели, сомнения все же закрались в его душу?!
Я сделала настойчивый шаг к калитке. Меня больше не сковывало чужой магией, поэтому движение вышло свободным и ровным. Я сделала еще шажок к калитке… искристое поле желтое, как солнце, мерцало перед глазами, и я его видела и точно знала, что смогу его пересечь, а вот колдун Фальконе вряд ли. Это высшая магия… Ему понадобится время, для меня же путь открыт. Вся «Ведьма» была окружена едва заметным магическим полем. И почему-то только сейчас я стала его видеть! Что происходит?! Во мне пробудилась магия?!
Я сделала еще шаг и спокойно пересекла преграду. Фальконе нахмурился и попробовал приблизиться. А я спокойно отошла еще дальше, наблюдая за ним. Расстояние между нами увеличилось, и я пропала из поля его зрения. И через мгновение вернулась, делая шаг назад. Глупо, наверное, но вот так просто уйти я не смогла. Я хотела запомнить этот момент… момент, который отныне разделит мою жизнь на две неровные части «до» и «после», на части «без него» и «с ним».
— И все же я называла тебя Линар, не так ли. Или не я? — произнесла с ухмылкой на лице. Мои слова попали в цель. Теперь я видела точно, что он борется с собой, ощущая и страх, и горечь, и непонимание… Все эти чувства были написаны на его лице. И да, от осознания того, что он, может быть, совершил ошибку с выбором «жертвы», ему было больно. Я ощущала его боль как свою, наслаждалась ей и сочувствовала одновременно.
Но не выдержав накала страстей, бросилась бежать, вдоль городской дороги, петляя, как заяц, поминутно оглядываясь назад. А где-то там позади в окне «У Ведьмы» колыхнулась шторка. Лицо рыжей девушки мелькнуло в окнах второго этажа. Мне помогли, и это сделала сильная ведьма! Ведьма и маг одновременно!
Магия, значит, умерла?! Да тут ведьм и колдунов на квадратный метр больше, чем в магическую эпоху!
Я бежала сквозь ночные улицы, затянутые тьмой. Желтый свет фонарей лишь изредка разбавлял, наступающие со всех сторон тени. Сейчас я боялась этого города. И ненавидела… он казался мне опасным грозным монстром, начиненным предателями, в закоулках которого, за каждым поворотом меня поджидала опасность. Я не знала куда бегу. Лишь бы подальше… Я боялась оставаться на улице, но и где укрыться от колдуна я не знала, прекрасно понимая, что домой нельзя. И к Вике нельзя. Да и нет у меня того, к кому можно… Связно думать не получалось, меня душили рыдания, а газа не видели из-за слез, льющихся каскадом из моих глаз. Но я прекрасно осознавала, что времени немного и нужно как можно скорее убраться от «Ведьмы» подальше.
Я старалась бежать быстро, то и дело сворачивая с пути и преодолевая преграды в виде заброшенных домов и кривых заборов покинутых дворов. Сама не пойму, как меня занесло на окраины города. Просто здесь было темнее что ли… Но силы быстро оставили меня, заставляя снизить скорость и уже скорее плестись вдоль узких улочек когда-то любимого города. Я шла дальше, погружаясь в старую часть города, трясясь всем телом как от озноба. Впрочем, мне было жутко холодно и страшно.
Сердце уже успокоило свой ритм, глаза, напряженные от недостатка света, просохли. Я боялась темноты до дрожи, до удушающей паники и все же не могла найти в себе силы выйти на свет, продолжая брести в темноте, шарахаясь от каждого звука. Но чем дольше я шла, тем явственнее понимала, что мне просто некуда идти… И у меня нет сил бороться… Камень так или иначе достанется колдуну… да потому что я просто не знаю, что мне с ним делать! Да что там камень?! Я не знаю, что мне делать с собой! Да, похоже, я даже имени своего не знаю… Точнее, я даже не уверена, что я та самая Оливия! Просто как такое возможно? И магия… она ведь плескалась в моей крови, заставляя сомневаться в моей истинной сущности.
Итак, раз уж времени у меня предостаточно до окончательного замерзания попробуем порассуждать. Нет, конечно, фактов немного, да и воспоминаний о прошлой жизни кот наплакал… но все же.
А собственно, с чего колдун решил, что я Оливия? Ведь как-то он нашел меня, выследил… понял по каким-то признакам! Как началось это сумасшествие, вырвавшее меня из приятной, счастливой жизни! Итак, внешний вид — бледная мышь с тонкой аристократической фигурой лишенной выпуклостей, «лунные» волосы (редкий признак, допустим), нежная светлая до синевы кожа и глаза, цвета морской волны — зелено синие и, естественно, глубокие как озера. Оливия была такой. Я помню ее внешность, увековеченную на картине в историческом справочнике. Внешность имеет определенные сходства… Но это же картина! И на ней девушка замерла в пол оборота, к тому же изображение мелкое с большими мазками, да и лицо разглядеть трудно среди складок всевозможных тканей! Допусти, Фальконе знал Оливию в лицо и мы похожи. Внешне! Но должно быть что-то еще, кроме внешности… раз колдун был уверен в своем «выборе».
Допустим, у нас много общего. Очень… Но перерождение вряд ли «исполняет» желание… вряд ли сохраняет похожими на свои прототипы! Фальконе должен же понимать подобное! Но что-то же привело его ко мне, что-то убедило в правильности выбора. Да и его внешность полностью совпадает с мужчиной из моих воспоминаний. Разве что сейчас он стал старше, мужественнее и еще красивее… Слезы закапали из глаз, и я не стала их вытирать, они застилали дорогу… ну и что?! Чего я не видела в пустоте…
«Долго ты планируешь дышать свежим воздухом? Прогулки это, конечно, хорошо. Может, даже замечательно! Здоровый цвет лица, тонус тела, но, принцесска, скоро рассвет. Я ощущаю токи твоей крови, они замедляются. Ты подавлена, голодна и устала».
Замерла, потрясывая головой. Я не только устала, но, кажется, еще и спятила. Если поначалу мне казалось, что я ослышалась, то сейчас я была уверена в том, что слышу тот же голос, что звучал в моей голове на территории «У Ведьмы». Вместе с магией что-то еще пробудилось во мне!
— Кто ты? — произнесла тихо-тихо, боязливо оглядываясь.
«Твоя совесть», — четко прозвучало в темноте. Я закатила глаза и со злостью сжала зубы, чтобы не сорваться и не выкрикнуть ругательства в темноту. У меня тут жизнь разрушена! Мужчина мечты оказался злодеем мирового масштаба! А этот… как его… не знаю кто… еще и издевается! И вот издевок вытерпеть моя ранимая душа не смогла:
— Выходи!
«И не подумаю», — прозвучала насмешка в голове.
— Выходи. Сейчас же, — прошипела я в голос. — Иначе я за себя не отвечаю!
«Обидчивые ныне принцессы пошли. Злые. Невоспитанные. Шуры-муры с врагами королевства крутят, старость не уважают», — пробурчал недовольно голос в голове.
«Нет у меня ног. Давненько нет. Я Блугерд — дух кольца, твоя персональная награда или наказание, тут как посмотреть!»
— Моя персональная что?!
«Награда твоя! Твой путь в светлое будущее!»
— Мой путь… — запнулась. Обижать дух не хотелось. Осознавать, что крыша покинула меня насовсем, не хотелось еще больше. Так я и стояла, замерев посередине пустынной улицы. Темно. Одиноко. Но больше не страшно. Голос в голове — наверное, это не всегда плохо. Ну, с точки зрения, что всегда есть, с кем посоветоваться… поговорить, в шашки сыграть… Да и помощь мне необходима!
— Блугерд, что мне делать? — произнесла тихо-тихо.
«Сделай шаг и дорога появится сама собой», — глубокомысленно произнес голос в голове, а колечко на пальце засветилось синим. Тусклый свет, магический, едва заметный озарил темноту. Узкий лучик направленно указывал куда-то в сторону.
Фальконе нервно вздрогнул и попытался отстраниться от шустрой баронессы, подозрительно косясь в сторону. Но Ирвина не спроста заслужила определенную репутацию при моем дворе. Девушка была любвеобильна и настойчива. И соответствуя своему характеру, принялась за дело, проворно стягивая с Фальконе его магическую мантию. Бедняга остался в одних «портках» и, кажется, вздрагивал от холода. И, скажу честно, там было на что посмотреть… Спина с выступающим рельефом мышц, кубики пресса, поджарое загорелое тело и эти… очаровательные «барашки» темных волос, дорожкой уходящие к самому сокровенному… Фальконе вздрогнул, чувствуя мой взгляд и настойчивее вгляделся в тень за пределами света. Наверное, я умудрилась выдать себя. Маги народ подозрительный. Я знала — он применил магию, скрываться более смысла не было. И я шагнула к свету, приклеивая похабную улыбку на лицо.
— Граф Макароне, — произнесли мои губы, — что ж, не удивлена. Совсем нет, — смех раздирал горло, а вот душу разрывали совсем иные чувства. — Снова суете свои макаронины, куда не попадя!
— Проклятие… Ливи! Тебя не учили стучаться!
— От чего же, — нагло заявила я и, постучав три раза о ствол ближайшего дерева, продолжила назидательным тоном, — с правилами этикета я знакома. Ну, раз все традиции соблюдены, извольте отвлечься от совращения моих фрейлин и уделить секундочку мне, вашей принцессе, — прозвучало двусмысленно и даже смешно. Только вот шутку никто не понял и улыбаться не стремился. Баронесса побледнела, стремительно запахиваясь в черный плащ, в порыве страсти брошенный прямо к их ногам.
Торопливо, почти ругаясь, граф нацепил свою мантию «обратно», забыв застегнуть пуговицы, которые провокационно обнажили его, покрытую порослью, грудь. Баронесса оказалась мудрее. С тихим:
— О, ваше высочество, простите, — она мгновенно исчезла из моего поля зрения, оставляя графа расхлебывать ситуацию. Ее тело стремительной ланью с отпечатками ног на плаще пронеслось мимо нас.
Наши головы одновременно повернулись в сторону «быстро сбегающей» леди. Моя с мыслью — зачем я тратила силы, пробираясь сквозь эти заросли, когда вот она — освещенная аллея, о чем думал граф мне неведомо, но скорее всего бедняга сейчас страдал… Впрочем, тяжелее всего было мне. Я смотрела на него, не моргая, а перед глазами стоял их жаркий поцелуй. Сердце билось в груди, как загнанное, а на лице цвела счастливая улыбка, искусственная, лживая и до безобразия кривая. Сохранять видимость спокойствия, когда внутри все разрывается от боли настоящее искусство притворщика, и я в полной мере овладела им при дворце.
— Переживаешь за нее? — улыбка стала шире. Фальконе перевел тяжелый взгляд на меня и с убийственной интонацией произнес:
— Скорее тебе стоит переживать, — его глаза метали молнии. Стремительный шаг и, не церемонясь, граф схватил меня за руки, больно сжимая. О моем удобстве он не беспокоился и протянул меня за собой добрых пару метров, прежде чем остановиться.
— Ты забываешься, Линар, — только графу было все равно. Он сильно дернул меня, вырывая из круга света, и грубо прижал к ближайшему стволу подвернувшегося дерева. И впился в губы. Больно. Без нежности. Совершенно теряя весь свой гонор и язвительность под этим напором, я уперлась ладонями в его грудь.
— Нет! Хватит! Перестань!
— Так ты пришла не за этим? — хмыкнул граф. — Разве ты не собираешься занять ее место?!
Я дернулась из капкана стальных рук и, извиваясь и отбиваясь, вырвалась из этих, ставших в одно мгновение неприятными, объятий.
— Я пришла поговорить… Предпочитаешь таких, как она, да? — выпалила в одно мгновение. Не знаю, что я хотела сказать ранее, но сейчас меня интересовало только это.
— Если только это тебя интересует, то да — мне нравятся темненькие, яркие, с вишневыми сочными губами, спелой округлой грудью и… жизненным опытом за спиной.
И мне и ему было ясно о каком «опыте» идет речь.
— Наличием мозгов в этом наборе качеств, я вижу, ты не озабочен, — приобретая надменный вид, вальяжно произнесла я. Но все же его слова задели, хоть я и пыталась скрыть это. Линар… он описал полную мою противоположность. Я была худа, бледна, белобрыса и «не отягощена» пышными формами. И мне было восемнадцать…
— Почему же, — хмыкнул граф, — наличие мозгов — это приятное дополнение к внешности. Знаешь ли, умные девушки более изобретательны… во всем. Только к тебе подобное не относится, поэтому не стоило и упоминать.
Я вспыхнула огненным багрянцем, который затопил лицо, шею, нервно вздымающую грудь, но упорно сохраняя улыбку на лице, прошипела, надеясь, что достаточно громко, чтобы быть услышанной:
— Я с хожу с ума, ты не видишь?!
Слова дались мне нелегко, застревая в горле. Но я упорно не отводила взгляд от Фальконе. Он тоже смотрел на меня. И в это мгновение между нами происходило что-то невидимое глазу. Молчаливый диалог двух сердец. Линар нервно выдохнул и мучительно сильно прижался к моим губам, вновь целуя. Со злостью, с безумием в каждом прикосновении. А потом твердо отодвинул и тихо произнес:
— Знаешь, в такой ситуации и ты сойдешь. Хотя нет, у Ирвины губы пахли клубничкой, — с хрипотцой в голосе и улыбкой на лице произнес, глядя на меня.
Я ударила его кулаком. В нос. Пощечинами пусть развлекаются фрейлины при дворе, а я будущая правительница — я знаю, как бить метко, четко и больно. Жаль только кулак лишь чиркнул рядом с целью — реакция Линара поражала. Отклонился и даже успел перехватить руку. Дернул, плотнее прижимая к стволу.
— Не забывай, принцесска, ты не магичка. Ты не в состоянии причинить мне вред, — его глаза пылали гневом. Граф наклонился ниже, к самому уху и тихо прошептал:
— Ну, где же твоя королевская гордость? Впрочем, зачем она нам, не правда ли?
Последние слова донеслись до меня откуда-то издалека, как шепот, едва слышный, но все же ощутимый. И это последнее что я услышала, прежде чем меня выдернуло из этой реальности… из давно забытых воспоминаний… и выкинуло обратно в существующую реальность.
***
И я свалилась. Прямо в мокрую лужу. С тихим глухим шлепком. Медленно соскользнув с мокрой калитки вниз… практически к ногам Фальконе. Он стоял рядом в одном шаге. Магия, скрывавшая меня от него, пропала, обнажая во всем «великолепии» мое положение. Колдун Фальконе улыбался. Странно, но его улыбка казалась доброжелательной и лишенной сарказма.
— Оливия? Какая встреча! — ухмыльнулся, глядя в мои расширенные от страха глаза. Я встала, игнорируя протянутую руку.
— С чего ты решил, что я Оливия? — произнесла мягко. Его передернуло. Вот честное слово. Мужчина вздрогнул лишь от моего предположения и яростно впился в меня глазами, рассматривая лицо. От недавней «доброжелательности» не осталось и следа. Тяжело осознавать свою ошибку?! Неужели, сомнения все же закрались в его душу?!
Я сделала настойчивый шаг к калитке. Меня больше не сковывало чужой магией, поэтому движение вышло свободным и ровным. Я сделала еще шажок к калитке… искристое поле желтое, как солнце, мерцало перед глазами, и я его видела и точно знала, что смогу его пересечь, а вот колдун Фальконе вряд ли. Это высшая магия… Ему понадобится время, для меня же путь открыт. Вся «Ведьма» была окружена едва заметным магическим полем. И почему-то только сейчас я стала его видеть! Что происходит?! Во мне пробудилась магия?!
Я сделала еще шаг и спокойно пересекла преграду. Фальконе нахмурился и попробовал приблизиться. А я спокойно отошла еще дальше, наблюдая за ним. Расстояние между нами увеличилось, и я пропала из поля его зрения. И через мгновение вернулась, делая шаг назад. Глупо, наверное, но вот так просто уйти я не смогла. Я хотела запомнить этот момент… момент, который отныне разделит мою жизнь на две неровные части «до» и «после», на части «без него» и «с ним».
— И все же я называла тебя Линар, не так ли. Или не я? — произнесла с ухмылкой на лице. Мои слова попали в цель. Теперь я видела точно, что он борется с собой, ощущая и страх, и горечь, и непонимание… Все эти чувства были написаны на его лице. И да, от осознания того, что он, может быть, совершил ошибку с выбором «жертвы», ему было больно. Я ощущала его боль как свою, наслаждалась ей и сочувствовала одновременно.
Но не выдержав накала страстей, бросилась бежать, вдоль городской дороги, петляя, как заяц, поминутно оглядываясь назад. А где-то там позади в окне «У Ведьмы» колыхнулась шторка. Лицо рыжей девушки мелькнуло в окнах второго этажа. Мне помогли, и это сделала сильная ведьма! Ведьма и маг одновременно!
Магия, значит, умерла?! Да тут ведьм и колдунов на квадратный метр больше, чем в магическую эпоху!
ГЛАВА 5. Осознание.
Я бежала сквозь ночные улицы, затянутые тьмой. Желтый свет фонарей лишь изредка разбавлял, наступающие со всех сторон тени. Сейчас я боялась этого города. И ненавидела… он казался мне опасным грозным монстром, начиненным предателями, в закоулках которого, за каждым поворотом меня поджидала опасность. Я не знала куда бегу. Лишь бы подальше… Я боялась оставаться на улице, но и где укрыться от колдуна я не знала, прекрасно понимая, что домой нельзя. И к Вике нельзя. Да и нет у меня того, к кому можно… Связно думать не получалось, меня душили рыдания, а газа не видели из-за слез, льющихся каскадом из моих глаз. Но я прекрасно осознавала, что времени немного и нужно как можно скорее убраться от «Ведьмы» подальше.
Я старалась бежать быстро, то и дело сворачивая с пути и преодолевая преграды в виде заброшенных домов и кривых заборов покинутых дворов. Сама не пойму, как меня занесло на окраины города. Просто здесь было темнее что ли… Но силы быстро оставили меня, заставляя снизить скорость и уже скорее плестись вдоль узких улочек когда-то любимого города. Я шла дальше, погружаясь в старую часть города, трясясь всем телом как от озноба. Впрочем, мне было жутко холодно и страшно.
Сердце уже успокоило свой ритм, глаза, напряженные от недостатка света, просохли. Я боялась темноты до дрожи, до удушающей паники и все же не могла найти в себе силы выйти на свет, продолжая брести в темноте, шарахаясь от каждого звука. Но чем дольше я шла, тем явственнее понимала, что мне просто некуда идти… И у меня нет сил бороться… Камень так или иначе достанется колдуну… да потому что я просто не знаю, что мне с ним делать! Да что там камень?! Я не знаю, что мне делать с собой! Да, похоже, я даже имени своего не знаю… Точнее, я даже не уверена, что я та самая Оливия! Просто как такое возможно? И магия… она ведь плескалась в моей крови, заставляя сомневаться в моей истинной сущности.
Итак, раз уж времени у меня предостаточно до окончательного замерзания попробуем порассуждать. Нет, конечно, фактов немного, да и воспоминаний о прошлой жизни кот наплакал… но все же.
А собственно, с чего колдун решил, что я Оливия? Ведь как-то он нашел меня, выследил… понял по каким-то признакам! Как началось это сумасшествие, вырвавшее меня из приятной, счастливой жизни! Итак, внешний вид — бледная мышь с тонкой аристократической фигурой лишенной выпуклостей, «лунные» волосы (редкий признак, допустим), нежная светлая до синевы кожа и глаза, цвета морской волны — зелено синие и, естественно, глубокие как озера. Оливия была такой. Я помню ее внешность, увековеченную на картине в историческом справочнике. Внешность имеет определенные сходства… Но это же картина! И на ней девушка замерла в пол оборота, к тому же изображение мелкое с большими мазками, да и лицо разглядеть трудно среди складок всевозможных тканей! Допусти, Фальконе знал Оливию в лицо и мы похожи. Внешне! Но должно быть что-то еще, кроме внешности… раз колдун был уверен в своем «выборе».
Допустим, у нас много общего. Очень… Но перерождение вряд ли «исполняет» желание… вряд ли сохраняет похожими на свои прототипы! Фальконе должен же понимать подобное! Но что-то же привело его ко мне, что-то убедило в правильности выбора. Да и его внешность полностью совпадает с мужчиной из моих воспоминаний. Разве что сейчас он стал старше, мужественнее и еще красивее… Слезы закапали из глаз, и я не стала их вытирать, они застилали дорогу… ну и что?! Чего я не видела в пустоте…
«Долго ты планируешь дышать свежим воздухом? Прогулки это, конечно, хорошо. Может, даже замечательно! Здоровый цвет лица, тонус тела, но, принцесска, скоро рассвет. Я ощущаю токи твоей крови, они замедляются. Ты подавлена, голодна и устала».
Замерла, потрясывая головой. Я не только устала, но, кажется, еще и спятила. Если поначалу мне казалось, что я ослышалась, то сейчас я была уверена в том, что слышу тот же голос, что звучал в моей голове на территории «У Ведьмы». Вместе с магией что-то еще пробудилось во мне!
— Кто ты? — произнесла тихо-тихо, боязливо оглядываясь.
«Твоя совесть», — четко прозвучало в темноте. Я закатила глаза и со злостью сжала зубы, чтобы не сорваться и не выкрикнуть ругательства в темноту. У меня тут жизнь разрушена! Мужчина мечты оказался злодеем мирового масштаба! А этот… как его… не знаю кто… еще и издевается! И вот издевок вытерпеть моя ранимая душа не смогла:
— Выходи!
«И не подумаю», — прозвучала насмешка в голове.
— Выходи. Сейчас же, — прошипела я в голос. — Иначе я за себя не отвечаю!
«Обидчивые ныне принцессы пошли. Злые. Невоспитанные. Шуры-муры с врагами королевства крутят, старость не уважают», — пробурчал недовольно голос в голове.
«Нет у меня ног. Давненько нет. Я Блугерд — дух кольца, твоя персональная награда или наказание, тут как посмотреть!»
— Моя персональная что?!
«Награда твоя! Твой путь в светлое будущее!»
— Мой путь… — запнулась. Обижать дух не хотелось. Осознавать, что крыша покинула меня насовсем, не хотелось еще больше. Так я и стояла, замерев посередине пустынной улицы. Темно. Одиноко. Но больше не страшно. Голос в голове — наверное, это не всегда плохо. Ну, с точки зрения, что всегда есть, с кем посоветоваться… поговорить, в шашки сыграть… Да и помощь мне необходима!
— Блугерд, что мне делать? — произнесла тихо-тихо.
«Сделай шаг и дорога появится сама собой», — глубокомысленно произнес голос в голове, а колечко на пальце засветилось синим. Тусклый свет, магический, едва заметный озарил темноту. Узкий лучик направленно указывал куда-то в сторону.
