– Ты же не носишь корсет, – подозрительно вскинул брови друг. – Будь осторожен.
Не дослушав, Охотник опрометью бросился на балкон. Повезло – там никого не оказалось. Николас сдвинул с лица маску и глотнул вина. Холодный весенний ветер остужал разгорячённую голову.
Только звёзды и луна взирали на него молча и бесстрастно. Лучшие компаньоны, они не травили душу расспросами и не мешали предаваться мрачным мыслям, требуя, чтобы он улыбался и думал только об изумительном вкусе напитка и красоте маскарадных масок.
Зачем он так долго убеждал себя, что привязан к дюарлийской светской львице? Как же надоело притворяться и лгать! Нет, Шанти это касалось мало, гораздо больше – службы в Компании, помпезных приёмов, неискренней учтивости. На свободу хотелось нестерпимо, словно что-то дикое рвалось изнутри. Разломать бы прутья клетки, сорвать с себя ошейник, пускай даже это будет стоить страшных мук. Бежать, бежать прочь без оглядки, пока хватит сил.
Вино закончилось, холод начал пробирать до костей. Пора возвращаться: до выхода короля осталось всего ничего.
Когда глаза привыкли к яркому свету в бальном зале, Николас отыскал взглядом Ноэля. Тот увлечённо танцевал с Бианкой. Захваченные чувствами друг к другу, они настолько лучились радостью, что пары красивее в зале было не сыскать. Любовь преображает: мужчин делает смелее и сильнее, девушек – желаннее и очаровательней. Но только истинная, а всё ложное превращает в жалкое подобие себя. Что ж, хоть кому-то сегодня повезло.
Николас взял ещё один кубок с вином и занял место Ноэля у стенки. Вскоре Шанти вернулась в зал.
Юный любовник не смог занять её дольше?
Оставив кубок на тумбе, Охотник направился к госпоже де Годон. Нужно поставить последнюю точку.
– Не соблаговолите ли подарить мне танец? – учтиво спросил Николас, протягивая ей руку.
Красавица лукаво улыбнулась. Он подхватил её за талию и закружил в медленном танце.
– Лёд в твоих глазах и сердце растаял? Или ты испугался меня потерять? – она прижалась к нему настолько, что это выглядело вульгарным.
– Хотел поговорить именно об этом, – отвечал Охотник холодно, чтобы не оставлять никакой двусмысленности.
Шанти провела пальцем по его губам и подбородку.
– Зачем ты притворяешься бесчувственным? Скажи, что тебя терзает. Быть может, я утолю твою боль.
– Я притворялся раньше, а теперь стал самим собой, – он указал на сдвинутую набок маску.
– Но разве я для тебя ничего не значу? – поджала губы она, пуская слезу.
– Давай прекратим этот фарс. Ты с лёгкостью отыщешь новую игрушку, – Николас нашёл глазами появившегося в дверях гвардейца.
– Ты мне за это заплатишь! – зашипела она.
– С женщинами не воюю.
Охотник убрал от себя её руки. Танцы закончились, король объявил властителями маскарада Ноэля с Бианкой. Взволнованные, они торопились к трону. Нужно поздравить их в числе первых.
Гийом надвинулся на него грозовой тучей. Его глаза недобро горели, а ноздри раздувались, как у быка на бойцовской арене. По лицу Николаса хлестнула перчатка.
– Как вы смеете прилюдно развлекаться с моей супругой?! – взбесился рогоносец.
– Я просто пригласил госпожу де Годон на танец. Не знал, что это запрещено, – Охотник приложил ладонь к горевшей щеке. – Но если это порочит её и вашу честь, я готов принести свои глубочайшие извинения…
– Каков наглец! Он ещё смеет изображать из себя невинную овечку! Все видели, как вы удалились из зала друг за другом, чтобы уединиться в будуаре на втором этаже! Думаешь, под покровительством Его величества тебе всё позволено?! – Гийом схватил его за края камзола и дёрнул так, что от воротника оторвался кусок меха. – Потешались надо мной! Планы строили, как от меня избавиться и состоянием завладеть!
Николас отпихнул Гийома от себя и смерил презрительным взглядом:
– Если вы не можете уследить за собственной женой, то это не моя проблема. Ни она, ни уж тем более ваши деньги меня не интересуют.
– Ах ты негодяй! Я не потерплю такой дерзости. Я… я… – он начал захлёбываться словами и брызгать слюной. – Я вызываю тебя на дуэль!
Их крики привлекли внимание всего зала. Стоявшая позади Шанти злорадно ухмылялась, лицо Ноэля вытянулось в тревоге, Жерард пробирался навстречу, расталкивая зевак с дороги. Даже король с фавориткой Иветтой обратили на них свой взор.
Надо взять себя в руки.
– Дуэли запрещены указом короля. К тому же, Кодекс Сумеречников предписывает одарённым использовать своё оружие только для защиты людей, а не для драки с ними, – ответил Охотник громко, чтобы все слышали.
Даже в Ланжу он старательно избегал кровопролития, предпочитая обезвреживать с помощью дара и брать заговорщиков в плен, как будто не мог преодолеть въевшийся в разум запрет.
– Так он не только прелюбодей, но ещё и трус! Все истории о битвах с демонами выдумки! – распалился Гийом ещё больше. – Ваше величество, я требую справедливого суда! Этот человек опозорил меня и мою жену!
На смехотворные оскорбления ему было наплевать, как и на чужое мнение о его заслугах. Хотелось поскорее выбраться на свежий воздух.
Жерард схватил Николаса за плечо и приблизил голову к его уху. Орлен с Иветтой степенно прошли сквозь толпу и остановились возле них.
– Это серьёзные обвинения. Но лорд Комри прав, дуэли недопустимы. Слишком много крови было пролито во время Войны за веру. Видимо, лорд Комри знает об этом гораздо лучше вас, лорд де Годон. Это ему зачтётся, когда мы вынесем решение. Что вы скажете, лорд Комри, у вас действительно была порочная связь с госпожой де Годон?
Король бросил взгляд на Шанти, та учтиво склонила голову.
Порочащая связь… Когда Орлен сам рука об руку идёт с нечеловеческой фавориткой, которую удерживает силой.
Нет, дерзить нельзя, солгать тоже не получится. Об их отношениях знали многие, как знали и обсуждали похождения большинства придворных и членов Компании. И в голову бы не пришло, что из-за этого учинят скандал. Но ведь это лишь повод, пустячный и надуманный.
– Я долгое время был увлечён госпожой де Годон и готов принести за это глубочайшие извинения ей и её супругу, – признался Николас. – Но никакого умысла завладеть имуществом лорда де Годона у меня не было.
– Раз вы сами сознались, то будете наказаны по всей строгости, чтобы никто не последовал вашему примеру. Вы являетесь кумиром для многих. Получается, что уводить чужих жён почётно, раз сам лорд Комри поступил так.
– Я требую, чтобы его казнили, как опасного преступника! – истекал желчью Гийом. – Кастрировать! Чтобы больше никогда…
Урод!
Хоть бы наказанием назначили изгнание. Из дворца, из Компании, из Норикии… Насовсем! Чтобы ноги его здесь никогда больше не было!
– Ваше величество, лорд Комри слишком ценен, – вкрадчиво заговорил Жерард, привлекая к себе всё внимание. – Нельзя рисковать его жизнью или даже здоровьем.
– Чем же этот прелюбодей ценен, кроме своей смазливой мордашки и родства с Утренним Всадником? – усомнился Гийом.
Вождь ответил, не дрогнув ни единым мускулом:
– Комри – древнейший род Сумеречников. Его основатель был сподвижником самого Безликого, лучшим другом, правой рукой.
Откуда Жерард это знает? Николас даже Ноэлю не рассказывал о своих встречах с Безликим и считал их хотя бы отчасти бредом. Но реальность снова и снова подтверждала слова призрачного бога.
– Норны предрекли… – громкий возглас вождя заглушил прошедший по толпе гомон. – Норны предрекли, что этот сподвижник возродится в своём последнем потомке. То есть в мастере Николасе.
Как громом оглушило. Неужели? Он был помощником Безликого, другом? Но сейчас-то бог никакой симпатии не вызывал, даже наоборот. И потом… Что же Николас натворил, чтобы так испортить себе будущее воплощение?
– Только он сможет указать на того, в ком возродился Безликий, – продолжал Жерард. – Только он сможет возвести праведного бога на Небесный престол и спасти наш мир от единоверческой саранчи и демонов в голубых плащах!
Нет. На Безликого мог указать только Белый Палач, но он вряд ли стал бы помогать Компании или Николасу.
– Почему он не сделал этого до сих пор? – подобрался король.
Вот пускай Жерард и отвечает. Впрочем, вождь наверняка специально выбрал момент, чтобы устроить шумиху.
– Смею вас заверить, он сделает это в ближайшее время. Правда, лорд Комри? – вождь взглянул на него.
Охотник ответил тем же. Что за интриги плетёт старый паук?
– И всё же я требую наказания! – взвизгнул Гийом. – Не мог же он прелюбодействовать по божественному умыслу? Безликий бы этого не допустил!
– Действительно, – отозвался Орлен. – Нельзя оставить преступление безнаказанным. Дорогая, как властительнице нашего сердца, именно вам мы доверяем вынести лорду Комри приговор.
Николас напряжённо посмотрел на Иветту. На ней не было маски. Её нечеловеческий облик: раскосые глаза, острый нос и уши, излишне длинный тонкий стан и шея, неестественная белизна кожи – на маскараде не выглядел странным. Лишь посвящённые замечали тонкую грань между реальностью и кривым зеркалом Эльдантайда.
Иветта злорадно ухмыльнулась. Николас похолодел. Ни визгливый рогоносец, ни его вероломная жёнушка, ни тщеславный король не вызывали столько опасений, сколько эта нечеловеческая бестия. В ушах набатом отдавалась: «Пожалеешь! Отомщу!»
– Вы едва не отняли у лорда де Годона самое дорогое – его жену. Разделять созданные провидением пары – серьёзный проступок. Он повлияет не только на настоящие их жизни, но и на карму будущих воплощений. Из-за вашей порочной страсти супругам придётся преодолеть не одно препятствие на пути друг к другу. Чтобы восстановить справедливость, вы должны публично покаяться и преподнести лорду де Годону самое дорогое, что у вас есть. Ваш клинок.
Тварь! Она знала, знала, куда бить.
Жерард больше не заступался, Ноэль побледнел, но остался нем.
Кто-нибудь! Скажите хоть слово! Так быть не должно! Это… это же не просто клинок Утреннего Всадника, это последний подарок отца. Единственное напоминание о нём.
– В знак вашего позора вам состригут волосы, – закончила Иветта, но это уже было неважно.
– Ждём вас завтра в полдень на главной площади. Мы лично проследим, чтобы наказание было исполнено должным образом. Вы удовлетворены, лорд де Годон? – обратился король к Гийому.
– О, да! Мне достанется знатный трофей – клинок самого Утреннего Всадника, знак моей победы над его недостойным внуком, – последние слова тот прошептал Николасу в ухо, чтобы остальные не слышали.
1570 г. от заселения Мунгарда, Норикия, Дюарль
Веселье возобновили. Охотник, не прощаясь, поспешил прочь из дворца. Его окружала пустота и отчуждение. Дорога назад толком не запомнилась: то ли верхом, то ли на своих двоих. Особняк пустовал, не горели свечи. И хорошо – лишь бы никого не видеть.
Оказавшись в своей комнате, Николас бросился к сундукам. Полная луна лила свет в окно. Первым порывом было сбежать, пока остальные веселились на балу. Но он уже пробовал – каждый раз его ловили и возвращали. Оказывается, Жерарду был позарез нужен сподвижник Безликого, чтобы указать на строптивого бога.
В последний раз в Ланжу, пока все были заняты битвой с заговорщиками, побег почти удался. Оставалось только пересечь границу, забыв о своей миссии. Тогда-то Николас и обнаружил полумёртвую Бианку посреди пепелища, в которое превратили её родной табор.
Так она и помогла – напомнила, что оставалось за спиной, показала, какова будет плата за свободу. Охотник не смог бросить ни манушку, ни людей из Компании, ни мирных норикийцев, оказавшихся ввязанными в чужую войну. Последний шанс в обмен на победу. Стоит ли сожалеть об этом теперь? Естественно, нет. Спасённые жизни – справедливая награда.
А может, не отдавать оружие? Заменить дедовский клеймор проклятым клинком из Храма Ветров. Пусть Гийом им потешается, пока тот не вспорет ему брюхо. И ему, и его жёнушке, и всем его гостям!
Но нет. Нельзя поддаваться злобе, насколько бы больно ни было. Иначе Мрак пожрёт душу, как пожрал уже почти весь мир. Звёздный клинок – ноша Николаса, его память о милой и доброй Юки. Как он мог так ошибиться? Таких женщин больше нет, сколько бы он ни искал её отражение в чужих лицах.
За всё надо платить. За свои ошибки – дважды.
Из ступора вывел скрип двери. На пороге стоял Ноэль.
«Предатель! Где ты был, когда меня унижали?»
– Ты так быстро ушёл. Я не смог за тобой угнаться, – тараторил друг в извинение. Извинение, в котором никто не нуждался.
Какой толк от сожалений? Ничего исправить уже нельзя!
– У тебя такое страшное лицо… Но это же не конец света! Никто не подумает о тебе хуже. Все понимают, что так вельможи пытаются притушить твою славу. Но от этой несправедливости она только укрепится. Клинок мы закажем новый, у лучшего оружейника, а волосы отрастут за год-полтора. К тому времени ты и не вспомнишь…
Николас выхватил дедовский клеймор и приставил к горлу друга.
– Уведи меня отсюда по ветряным воронкам. До границы Лапии. Это пять прыжков. Столько же, сколько до Ланжу. Я поделюсь с тобой резервом, передам его весь, если понадобится. А потом можешь возвращаться под крылышко своего деда. Обо мне вы больше не услышите!
– Николас, нет! – в отчаянии выкрикнул друг. – Тебя будут искать, тебя убьют! Подумай хотя бы о своих учениках. Бианка едва начала выходить на улицу, ты нужен ей.
– Ой ли, ты сам прекрасно справишься с ролью её наставника. Уведи меня, иначе я убью тебя и буду прорываться отсюда с боем. Плевать, какой крови это будет стоить!
– Нет, ты не сможешь. Я слишком хорошо тебя знаю, – Ноэль отвёл его клинок в сторону.
Между ними словно образовался щит, но никто ветроплав не использовал. Ударить не получалось, как бы сильно не полыхала в жилах злость. Как ударить себя. Нет, себя Охотник ударить мог, мог даже на проклятый клинок броситься, но причинить вред другу – никогда в жизни. Всё существо восставало против этого.
– Пошёл вон! – прорычал Николас.
– Давай поговорим спокойно, – не унимался внук вождя.
– Пошёл вон, я сказал!
Он швырнул в Ноэля вестросгустком. Друг отлетел в коридор. Охотник запер дверь на засов и слушал, как внук вождя снаружи молотит в неё кулаками и приказывает отворить.
Нет! Ни видеть, ни говорить ни с кем не хотелось.
Да, он – сам виноват, сам ошибся. Но, боги, как же нестерпимо душат и режут решётки золочёной клетки!
После скандала все знакомые спешно покинули дворец. Бианка с трудом уговорила отбывающего кучера взять её с собой на запятки. Уж очень не хотелось оставаться здесь одной. Из памяти никак не шло смертельно побледневшее лицо Николаса, его ошалелый взгляд, когда объявили до жути несправедливый приговор. Если бы её спросили, она бы перед всеми подтвердила, что Охотник ни в чём не виноват. Госпожа де Годон сама порочная насквозь, соблазнила его и обманула, а другие воспользовались этим, чтобы унизить.
Почему Бианка обозналась? Почему сердце не подсказало, что она танцует с другим? С его лучшим другом. Конечно! Николас так старался не ради себя. В этом весь он. Ах, если бы она догадалась раньше, если бы отыскала его настоящего и упросила потанцевать с собой, то ничего бы не случилось.
Полночи мучила тревога, сон сморил лишь по утро. В результате одеваться и умываться пришлось на бегу – выпрашивать еду у поваров было боязно. В столовую Бианка успела только в последний миг, но стоило приняться за завтрак, как к ней подсел Ноэль.
Не дослушав, Охотник опрометью бросился на балкон. Повезло – там никого не оказалось. Николас сдвинул с лица маску и глотнул вина. Холодный весенний ветер остужал разгорячённую голову.
Только звёзды и луна взирали на него молча и бесстрастно. Лучшие компаньоны, они не травили душу расспросами и не мешали предаваться мрачным мыслям, требуя, чтобы он улыбался и думал только об изумительном вкусе напитка и красоте маскарадных масок.
Зачем он так долго убеждал себя, что привязан к дюарлийской светской львице? Как же надоело притворяться и лгать! Нет, Шанти это касалось мало, гораздо больше – службы в Компании, помпезных приёмов, неискренней учтивости. На свободу хотелось нестерпимо, словно что-то дикое рвалось изнутри. Разломать бы прутья клетки, сорвать с себя ошейник, пускай даже это будет стоить страшных мук. Бежать, бежать прочь без оглядки, пока хватит сил.
Вино закончилось, холод начал пробирать до костей. Пора возвращаться: до выхода короля осталось всего ничего.
Когда глаза привыкли к яркому свету в бальном зале, Николас отыскал взглядом Ноэля. Тот увлечённо танцевал с Бианкой. Захваченные чувствами друг к другу, они настолько лучились радостью, что пары красивее в зале было не сыскать. Любовь преображает: мужчин делает смелее и сильнее, девушек – желаннее и очаровательней. Но только истинная, а всё ложное превращает в жалкое подобие себя. Что ж, хоть кому-то сегодня повезло.
Николас взял ещё один кубок с вином и занял место Ноэля у стенки. Вскоре Шанти вернулась в зал.
Юный любовник не смог занять её дольше?
Оставив кубок на тумбе, Охотник направился к госпоже де Годон. Нужно поставить последнюю точку.
– Не соблаговолите ли подарить мне танец? – учтиво спросил Николас, протягивая ей руку.
Красавица лукаво улыбнулась. Он подхватил её за талию и закружил в медленном танце.
– Лёд в твоих глазах и сердце растаял? Или ты испугался меня потерять? – она прижалась к нему настолько, что это выглядело вульгарным.
– Хотел поговорить именно об этом, – отвечал Охотник холодно, чтобы не оставлять никакой двусмысленности.
Шанти провела пальцем по его губам и подбородку.
– Зачем ты притворяешься бесчувственным? Скажи, что тебя терзает. Быть может, я утолю твою боль.
– Я притворялся раньше, а теперь стал самим собой, – он указал на сдвинутую набок маску.
– Но разве я для тебя ничего не значу? – поджала губы она, пуская слезу.
– Давай прекратим этот фарс. Ты с лёгкостью отыщешь новую игрушку, – Николас нашёл глазами появившегося в дверях гвардейца.
– Ты мне за это заплатишь! – зашипела она.
– С женщинами не воюю.
Охотник убрал от себя её руки. Танцы закончились, король объявил властителями маскарада Ноэля с Бианкой. Взволнованные, они торопились к трону. Нужно поздравить их в числе первых.
Гийом надвинулся на него грозовой тучей. Его глаза недобро горели, а ноздри раздувались, как у быка на бойцовской арене. По лицу Николаса хлестнула перчатка.
– Как вы смеете прилюдно развлекаться с моей супругой?! – взбесился рогоносец.
– Я просто пригласил госпожу де Годон на танец. Не знал, что это запрещено, – Охотник приложил ладонь к горевшей щеке. – Но если это порочит её и вашу честь, я готов принести свои глубочайшие извинения…
– Каков наглец! Он ещё смеет изображать из себя невинную овечку! Все видели, как вы удалились из зала друг за другом, чтобы уединиться в будуаре на втором этаже! Думаешь, под покровительством Его величества тебе всё позволено?! – Гийом схватил его за края камзола и дёрнул так, что от воротника оторвался кусок меха. – Потешались надо мной! Планы строили, как от меня избавиться и состоянием завладеть!
Николас отпихнул Гийома от себя и смерил презрительным взглядом:
– Если вы не можете уследить за собственной женой, то это не моя проблема. Ни она, ни уж тем более ваши деньги меня не интересуют.
– Ах ты негодяй! Я не потерплю такой дерзости. Я… я… – он начал захлёбываться словами и брызгать слюной. – Я вызываю тебя на дуэль!
Их крики привлекли внимание всего зала. Стоявшая позади Шанти злорадно ухмылялась, лицо Ноэля вытянулось в тревоге, Жерард пробирался навстречу, расталкивая зевак с дороги. Даже король с фавориткой Иветтой обратили на них свой взор.
Надо взять себя в руки.
– Дуэли запрещены указом короля. К тому же, Кодекс Сумеречников предписывает одарённым использовать своё оружие только для защиты людей, а не для драки с ними, – ответил Охотник громко, чтобы все слышали.
Даже в Ланжу он старательно избегал кровопролития, предпочитая обезвреживать с помощью дара и брать заговорщиков в плен, как будто не мог преодолеть въевшийся в разум запрет.
– Так он не только прелюбодей, но ещё и трус! Все истории о битвах с демонами выдумки! – распалился Гийом ещё больше. – Ваше величество, я требую справедливого суда! Этот человек опозорил меня и мою жену!
На смехотворные оскорбления ему было наплевать, как и на чужое мнение о его заслугах. Хотелось поскорее выбраться на свежий воздух.
Жерард схватил Николаса за плечо и приблизил голову к его уху. Орлен с Иветтой степенно прошли сквозь толпу и остановились возле них.
– Это серьёзные обвинения. Но лорд Комри прав, дуэли недопустимы. Слишком много крови было пролито во время Войны за веру. Видимо, лорд Комри знает об этом гораздо лучше вас, лорд де Годон. Это ему зачтётся, когда мы вынесем решение. Что вы скажете, лорд Комри, у вас действительно была порочная связь с госпожой де Годон?
Король бросил взгляд на Шанти, та учтиво склонила голову.
Порочащая связь… Когда Орлен сам рука об руку идёт с нечеловеческой фавориткой, которую удерживает силой.
Нет, дерзить нельзя, солгать тоже не получится. Об их отношениях знали многие, как знали и обсуждали похождения большинства придворных и членов Компании. И в голову бы не пришло, что из-за этого учинят скандал. Но ведь это лишь повод, пустячный и надуманный.
– Я долгое время был увлечён госпожой де Годон и готов принести за это глубочайшие извинения ей и её супругу, – признался Николас. – Но никакого умысла завладеть имуществом лорда де Годона у меня не было.
– Раз вы сами сознались, то будете наказаны по всей строгости, чтобы никто не последовал вашему примеру. Вы являетесь кумиром для многих. Получается, что уводить чужих жён почётно, раз сам лорд Комри поступил так.
– Я требую, чтобы его казнили, как опасного преступника! – истекал желчью Гийом. – Кастрировать! Чтобы больше никогда…
Урод!
Хоть бы наказанием назначили изгнание. Из дворца, из Компании, из Норикии… Насовсем! Чтобы ноги его здесь никогда больше не было!
– Ваше величество, лорд Комри слишком ценен, – вкрадчиво заговорил Жерард, привлекая к себе всё внимание. – Нельзя рисковать его жизнью или даже здоровьем.
– Чем же этот прелюбодей ценен, кроме своей смазливой мордашки и родства с Утренним Всадником? – усомнился Гийом.
Вождь ответил, не дрогнув ни единым мускулом:
– Комри – древнейший род Сумеречников. Его основатель был сподвижником самого Безликого, лучшим другом, правой рукой.
Откуда Жерард это знает? Николас даже Ноэлю не рассказывал о своих встречах с Безликим и считал их хотя бы отчасти бредом. Но реальность снова и снова подтверждала слова призрачного бога.
– Норны предрекли… – громкий возглас вождя заглушил прошедший по толпе гомон. – Норны предрекли, что этот сподвижник возродится в своём последнем потомке. То есть в мастере Николасе.
Как громом оглушило. Неужели? Он был помощником Безликого, другом? Но сейчас-то бог никакой симпатии не вызывал, даже наоборот. И потом… Что же Николас натворил, чтобы так испортить себе будущее воплощение?
– Только он сможет указать на того, в ком возродился Безликий, – продолжал Жерард. – Только он сможет возвести праведного бога на Небесный престол и спасти наш мир от единоверческой саранчи и демонов в голубых плащах!
Нет. На Безликого мог указать только Белый Палач, но он вряд ли стал бы помогать Компании или Николасу.
– Почему он не сделал этого до сих пор? – подобрался король.
Вот пускай Жерард и отвечает. Впрочем, вождь наверняка специально выбрал момент, чтобы устроить шумиху.
– Смею вас заверить, он сделает это в ближайшее время. Правда, лорд Комри? – вождь взглянул на него.
Охотник ответил тем же. Что за интриги плетёт старый паук?
– И всё же я требую наказания! – взвизгнул Гийом. – Не мог же он прелюбодействовать по божественному умыслу? Безликий бы этого не допустил!
– Действительно, – отозвался Орлен. – Нельзя оставить преступление безнаказанным. Дорогая, как властительнице нашего сердца, именно вам мы доверяем вынести лорду Комри приговор.
Николас напряжённо посмотрел на Иветту. На ней не было маски. Её нечеловеческий облик: раскосые глаза, острый нос и уши, излишне длинный тонкий стан и шея, неестественная белизна кожи – на маскараде не выглядел странным. Лишь посвящённые замечали тонкую грань между реальностью и кривым зеркалом Эльдантайда.
Иветта злорадно ухмыльнулась. Николас похолодел. Ни визгливый рогоносец, ни его вероломная жёнушка, ни тщеславный король не вызывали столько опасений, сколько эта нечеловеческая бестия. В ушах набатом отдавалась: «Пожалеешь! Отомщу!»
– Вы едва не отняли у лорда де Годона самое дорогое – его жену. Разделять созданные провидением пары – серьёзный проступок. Он повлияет не только на настоящие их жизни, но и на карму будущих воплощений. Из-за вашей порочной страсти супругам придётся преодолеть не одно препятствие на пути друг к другу. Чтобы восстановить справедливость, вы должны публично покаяться и преподнести лорду де Годону самое дорогое, что у вас есть. Ваш клинок.
Тварь! Она знала, знала, куда бить.
Жерард больше не заступался, Ноэль побледнел, но остался нем.
Кто-нибудь! Скажите хоть слово! Так быть не должно! Это… это же не просто клинок Утреннего Всадника, это последний подарок отца. Единственное напоминание о нём.
– В знак вашего позора вам состригут волосы, – закончила Иветта, но это уже было неважно.
– Ждём вас завтра в полдень на главной площади. Мы лично проследим, чтобы наказание было исполнено должным образом. Вы удовлетворены, лорд де Годон? – обратился король к Гийому.
– О, да! Мне достанется знатный трофей – клинок самого Утреннего Всадника, знак моей победы над его недостойным внуком, – последние слова тот прошептал Николасу в ухо, чтобы остальные не слышали.
Глава 33. Наказание
1570 г. от заселения Мунгарда, Норикия, Дюарль
Веселье возобновили. Охотник, не прощаясь, поспешил прочь из дворца. Его окружала пустота и отчуждение. Дорога назад толком не запомнилась: то ли верхом, то ли на своих двоих. Особняк пустовал, не горели свечи. И хорошо – лишь бы никого не видеть.
Оказавшись в своей комнате, Николас бросился к сундукам. Полная луна лила свет в окно. Первым порывом было сбежать, пока остальные веселились на балу. Но он уже пробовал – каждый раз его ловили и возвращали. Оказывается, Жерарду был позарез нужен сподвижник Безликого, чтобы указать на строптивого бога.
В последний раз в Ланжу, пока все были заняты битвой с заговорщиками, побег почти удался. Оставалось только пересечь границу, забыв о своей миссии. Тогда-то Николас и обнаружил полумёртвую Бианку посреди пепелища, в которое превратили её родной табор.
Так она и помогла – напомнила, что оставалось за спиной, показала, какова будет плата за свободу. Охотник не смог бросить ни манушку, ни людей из Компании, ни мирных норикийцев, оказавшихся ввязанными в чужую войну. Последний шанс в обмен на победу. Стоит ли сожалеть об этом теперь? Естественно, нет. Спасённые жизни – справедливая награда.
А может, не отдавать оружие? Заменить дедовский клеймор проклятым клинком из Храма Ветров. Пусть Гийом им потешается, пока тот не вспорет ему брюхо. И ему, и его жёнушке, и всем его гостям!
Но нет. Нельзя поддаваться злобе, насколько бы больно ни было. Иначе Мрак пожрёт душу, как пожрал уже почти весь мир. Звёздный клинок – ноша Николаса, его память о милой и доброй Юки. Как он мог так ошибиться? Таких женщин больше нет, сколько бы он ни искал её отражение в чужих лицах.
За всё надо платить. За свои ошибки – дважды.
Из ступора вывел скрип двери. На пороге стоял Ноэль.
«Предатель! Где ты был, когда меня унижали?»
– Ты так быстро ушёл. Я не смог за тобой угнаться, – тараторил друг в извинение. Извинение, в котором никто не нуждался.
Какой толк от сожалений? Ничего исправить уже нельзя!
– У тебя такое страшное лицо… Но это же не конец света! Никто не подумает о тебе хуже. Все понимают, что так вельможи пытаются притушить твою славу. Но от этой несправедливости она только укрепится. Клинок мы закажем новый, у лучшего оружейника, а волосы отрастут за год-полтора. К тому времени ты и не вспомнишь…
Николас выхватил дедовский клеймор и приставил к горлу друга.
– Уведи меня отсюда по ветряным воронкам. До границы Лапии. Это пять прыжков. Столько же, сколько до Ланжу. Я поделюсь с тобой резервом, передам его весь, если понадобится. А потом можешь возвращаться под крылышко своего деда. Обо мне вы больше не услышите!
– Николас, нет! – в отчаянии выкрикнул друг. – Тебя будут искать, тебя убьют! Подумай хотя бы о своих учениках. Бианка едва начала выходить на улицу, ты нужен ей.
– Ой ли, ты сам прекрасно справишься с ролью её наставника. Уведи меня, иначе я убью тебя и буду прорываться отсюда с боем. Плевать, какой крови это будет стоить!
– Нет, ты не сможешь. Я слишком хорошо тебя знаю, – Ноэль отвёл его клинок в сторону.
Между ними словно образовался щит, но никто ветроплав не использовал. Ударить не получалось, как бы сильно не полыхала в жилах злость. Как ударить себя. Нет, себя Охотник ударить мог, мог даже на проклятый клинок броситься, но причинить вред другу – никогда в жизни. Всё существо восставало против этого.
– Пошёл вон! – прорычал Николас.
– Давай поговорим спокойно, – не унимался внук вождя.
– Пошёл вон, я сказал!
Он швырнул в Ноэля вестросгустком. Друг отлетел в коридор. Охотник запер дверь на засов и слушал, как внук вождя снаружи молотит в неё кулаками и приказывает отворить.
Нет! Ни видеть, ни говорить ни с кем не хотелось.
Да, он – сам виноват, сам ошибся. Но, боги, как же нестерпимо душат и режут решётки золочёной клетки!
***
После скандала все знакомые спешно покинули дворец. Бианка с трудом уговорила отбывающего кучера взять её с собой на запятки. Уж очень не хотелось оставаться здесь одной. Из памяти никак не шло смертельно побледневшее лицо Николаса, его ошалелый взгляд, когда объявили до жути несправедливый приговор. Если бы её спросили, она бы перед всеми подтвердила, что Охотник ни в чём не виноват. Госпожа де Годон сама порочная насквозь, соблазнила его и обманула, а другие воспользовались этим, чтобы унизить.
Почему Бианка обозналась? Почему сердце не подсказало, что она танцует с другим? С его лучшим другом. Конечно! Николас так старался не ради себя. В этом весь он. Ах, если бы она догадалась раньше, если бы отыскала его настоящего и упросила потанцевать с собой, то ничего бы не случилось.
Полночи мучила тревога, сон сморил лишь по утро. В результате одеваться и умываться пришлось на бегу – выпрашивать еду у поваров было боязно. В столовую Бианка успела только в последний миг, но стоило приняться за завтрак, как к ней подсел Ноэль.
