Дамы пахли сладко, улыбались кокетливо и томно называли его «юный лорд Комри». Мысли напрочь выветривались из головы.
– Что же ты так смущаешься? Девушек никогда не видел? – усмехнулся в ухо Жюльбер. – Заговори уже с ними, а то я решу, что ты невинен, как в день своего рождения. Даже зануда Ноэль был с женщинами. Уверен, старик приводил к нему дорогих куртизанок, чтобы те научили, для чего нужно мужское достоинство.
Обидная тирада быстро прочистила разум. Николас развернулся и отыскал глазами Ноэля. Тот стоял у стены и потягивал из кубка игристое вино, пока его дед беседовал с умудрёнными летами вельможами. Никто к Ноэлю не подходил, даже не смотрел в его сторону, словно боялись.
– Вождь так старательно отваживал охотниц за его сердцем и богатствами Компании, что теперь и женщины, и даже мужчины обходят его стороной, – сказала одна из бойких дам.
В её ауре просматривались голубые прожилки ветроплава, пускай и очень слабые. Из-под длинного расклешённого рукава выглядывал серебряный свадебный браслет. Замужняя, значит, не невинная, вряд ли её способности усилятся.
Платье на ней было пурпурного цвета, вышитое вьющимися узорами из серебряной тесьмы. Тёмные волосы локонами уложены в высокую причёску, оголяя хрупкую шею. При повороте головы стройных плеч касалась одинокая прядка. Не такой откровенный наряд оставлял место для воображения.
– Моё имя Шанти де Годон. Нас представляли, вы, наверное, забыли, – снова ответила она ещё до того, как Николас успел спросить, и томно прищурила зелёные с карими ободками глаза.
Уголки пухлых губ приподнялись в обольстительной улыбке.
– Простите, столько внимания… В своём захолустье я не привык, а потом скитался, и было не до того, – ответил Николас сдавленно.
Жюльбер, его дружки и даже другие дамы внимательно следили за парой.
– Понимаю. Все когда-то выходили в свет впервые. Просто выберите, с кем вам хорошо. И не затягивайте, а то выберут вас, – она звонко рассмеялась.
Миловидное личико было напудрено не так сильно: на нём проступал румянец и подчёркивал изящные скулы.
– Это может быть опасно? – принял правила игры Охотник.
– Конечно. Женские чары куда страшнее чар демонов. И лекарства от них нет, – она указала на оркестр, который готовился играть танцевальную музыку и на гостей, которые освобождали середину зала.
– Боюсь, я плохо знаком со светскими танцами, как и с остальными вещами, – покачал головой он.
В красавице просыпался охотничий азарт.
– Если вы пожелаете, от учителей отбоя не будет, – она хлопнула пушистыми ресницами.
– Я запомню ваше предложение, – учтиво кивнул Николас и обернулся к трону.
Орлен поднялся и подал руку своей спутнице. Та грациозно встала, опираясь на его локоть лишь для вида. Они проследовали под свет люстр и закружились по натёртому до блеска паркету. Гости восхищённо вздыхали.
Не человек она, люди не заставляют воздух млеть и пахнуть ландышем и красавкой, не двигаются так, будто застывает само время, не приковывают к себе взгляды так настырно.
– Какая красивая королева! – обратился Николас к Жюльберу невзначай.
– Госпожа Иветта? Она не королева, а фаворитка. Эулалия, жена короля, внучка последнего императора Сальвани, болезненная и невзрачная женщина. Приёмы она не любит и радуется, что кто-то может её заменить и в бальном зале, и в постели, – шепнул оборотень. – Они поженились по сговору, никаких чувств друг к другу не испытывают.
– Так это любовница? – поперхнулся Николас.
– Это у вас в Каледонских горах, видно, были закосневшие порядки. Вступление в брак только по любви и доброй воле, верность во всех воплощениях и прочая чепуха? – рассмеялся Жюльбер.
Николас передёрнул плечами. Нет, он не относился к этому всерьёз и даже в детстве замечал, как взрослые нарушают правила благочестия, но чтобы показывать всем свою любовницу?
– И что, никто не осуждает ни её, ни его?
– Разве что выжившие из ума старые ханжи и чистоплюи. А так… мы наслаждаемся радостями жизни и не думаем об исчерпавшей себя морали. Тем более, у нашего короля таких фавориток с десяток наберётся. Каждый день с новой, – хохотнул оборотень.
Танец короля закончился, и в середину зала начали выходить остальные пары. Девушки призывно смотрели на Николаса, Шанти дожидалась в стороне, делая вид, что ей всё равно.
– И ты не плошай. Госпожа де Годон одна из самых желанных женщин королевства. Она не привыкла, чтобы ей отказывали. Но если тебе не надо, уступи мне.
Николас уже его не слушал, снова встретившись взглядом с Иветтой. Сверкнуло белью второе веко. Она словно звала его, и он не мог не пойти, ведь от этого зависели жизни людей.
Иветта скрылась за одной из боковых дверей. Выждав пару мгновений для приличия, Охотник проследовал за ней. Тёмный узкий коридор пустовал, ауры, как и прежде, не чувствовалось.
За гардиной раздался шорох. Николас отодвинул её. Спрятавшаяся там фаворитка ухватила его за запястье и потянула в кабинет. Он был обит мягкими тканями, чтобы изнутри не доносилось ни звука.
– Чего вы хотите? – потребовал объяснений Охотник. – Вы ведь из авалорских ши, я правильно догадался?
Она кивнула и кошачьим выпадом обхватила его за плечи.
«Помоги мне, Вечерний Всадник, освободи меня!» – позвал в голове утробный голос.
– От чего? – смутился Николас. – Я защищаю от вас людей, а не помогаю вам. Ты околдовала короля? Обманом втёрлась ему в доверие? Тогда пощады не жди!
«Какие же вы все… Я пленница, разве не видишь?» – она оттянула с шеи ожерелье.
От пальцев повалил дым, запахло горелой плотью. Николас взял её за обожжённую ладонь и заставил отпустить украшение. Магическая штучка вроде амулета Кишно, похоже, не только скрывала ауру, но и делала ши беспомощной. На одном из звеньев Николас нащупал клеймо и поднёс к глазам. На нём изображалась чаша весов – знак книжников Компании.
«Твои люди похищают красивейших из нас и заставляют прислуживать жестокому развратнику. Его отец хотя бы любил принцессу ши Вифанию. Сын же не любит никого, кроме себя и своих развлечений. Он коллекционирует нас, как игрушки, и заставляет дарить ему «волшебную любовь»».
Припомнился разговор с Орленом, его навязчивое желание изловить Гамаюн. Вот оно что! Жерард знал обо всём. Наверняка он и доставлял Орлену волшебных пленниц. Знал ли об этом Ноэль? Ноэль, который уговаривал Николаса закрыть глаза на странности и вести себя учтиво. А что, если бы они действительно изловили Гамаюн? Или Юки-Снежную ведьму вынудили заниматься с королём «волшебной любовью»? Или выставили на потеху слепую, убитую горем Умай…
Живот скрутило так, что едва не стошнило.
«Спаси меня! Спаси нас всех, заклинаю! Останови их!» – снова заговорила Иветта.
Что делать? Снять ожерелье? Но застёжка не открывалась, сколько Охотник ни пытался отогнуть её ногтями и даром. Похоже, она была заклята на крови или чём-то подобном. Видимо, освободить ши мог только тот, кто её пленил.
Нужно во всём разобраться, поспешность только навредит.
– А вдруг вы вознамеритесь мстить? Я защищаю людей прежде всего.
«Люди сейчас, как никогда, не достойны защиты. Ты пожалеешь! – зашипела Иветта и протянула к нему пальцы. На них отросли длинные чёрные когти. Ожерелье полыхнуло красным, фаворитка взвыла, снова запахло палёным мясом. – Вы вс-с-се пож-ж-жалеете! Мы поз-з-зовём Аруина. Мы отберём у вас-с-с с-с-самое дорогое».
– Не смей мне угрожать, – холодно ответил Николас и вернулся в бальный зал.
К Охотнику поспешил Жюльбер.
– Ты, конечно, тот ещё сорвиголова, но не переходи королю дорожку. Неужели здесь нет ни одной красавицы, которая понравилась бы тебе больше госпожи Иветты?
Николас сверкнул глазами настолько взбешённо, что тот предпочёл убраться с дороги. Жерард беседовал с Орленом, Ноэль скучал у стены. Лучше вначале выяснить у него, может, даже заручиться поддержкой.
Охотник встал перед ним и выжидающе сложил руки на груди:
– Всего один вопрос. Ты знал, что Компания похищает демониц и делает их наложницами короля?
Ноэль тяжело вздохнул и отвёл взгляд.
– Это всего-навсего нечеловеческие твари. Король увлечён волшебством и щедро платит за услуги. Благодаря этому мы выжили, благодаря этому у нас есть возможность помогать одарённым, в том числе тебе.
– Это же не твои слова, а твоего деда. Неужели он не понимает, какие будут последствия? Зачем он потакает противоестественным извращениям?
Внук вождя понурил голову:
– Иногда мы вынуждены закрывать глаза на слабости своих друзей. Это – наименьшее зло. Если мы воспротивимся, нас отправят на костры Лучезарных. Повзрослей уже и пойми: не всё в мире происходит так, как нам хочется. Подумай о том, скольких людей ты подставишь своим обличением. За всё нужно платить. И я готов, пускай даже заслужу за это твоё презрение.
Ноэль тоже сложил руки на груди и отвернулся. Схватить бы его за шиворот и встряхнуть, чтобы выбить из головы всю насаженную дедом дурь. Не должно быть так, не должно! Тошнило и от Компании, и от несвободы золочёной клетки, и вообще… На шее словно висело такое же ожерелье, как у Иветты. Оно душило и жгло кожу, стоило выказать неповиновение. Такое же было на Ноэле, оно заставляло его говорить то, что он не думал на самом деле.
Неужели ничего нельзя сделать?
Николас перевёл взгляд на короля и Жерарда. Они смотрели в его сторону.
Не высовывайся, будь как все, молчи, даже когда гадко. И молчать нельзя. Чутьё подсказывало, что ши исполнит угрозу.
«Помоги!» – позвал Николас Безликого, цепляясь за последнюю надежду.
«Найди меня, тогда спасёшь всех», – отстранённо отозвался тот.
Но как? Как искать бога, когда Охотника никуда не выпускают?
Безнадёжность убивала. Надо забыться, плыть по течению и не думать. Никого не подставлять…
Николас забрал у проходившего мимо слуги кубок с игристым вином и выпил. В носу защипало, голову повело, напряжение немного отпустило. Он нашёл глазами красавицу Шанти. Она увлечённо танцевала с Жюльбером. Николас глотнул ещё и направился к ним.
– Ох, неужели лорд Комри соизволил отвлечься от изумительной Иветты, чтобы почтить вниманием сирых и убогих обывателей? – рассмеялась госпожа де Годон. – Или отказ вас уязвил?
– Вы же уверяли, что стоит мне пожелать, и никто отказать не сможет, – Николас дёрнул бровями, бросая ей вызов. – Ваше предложение ещё в силе?
Он протянул ей руку. Жюльбер уступил без лишних слов. Шанти подалась вперёд, Охотник подхватил её за талию и закружил по залу.
– Повторяйте за мной и слушайте ритм, – наставляла она, сменив гнев на милость. – Раскройте плечи, держите осанку, старайтесь не наступать мне на ноги и ведите уверенней.
Николас легко лавировал между другими парами, пытаясь не ошибаться в поклонах и поворотах.
– У вас сильные руки и тёмный взгляд с паволокой, – мурлыкала Шанти, разморившись в его объятиях. – Не думала, что вы можете быть столь настойчивым и властным.
– Но вы ведь меня научите? – прятал Николас печали за лукавой усмешкой.
– Всё, что пожелаете!
Переговорив с королём, Жерард вернулся к Ноэлю.
– А ты молодец, быстро его унял. Похоже, наш волчонок развеселился и перестал смотреть в лес. Даже у меня так не получилось.
– Не путай веселье с агонией, – хмуро возразил внук. – Лидер из него вышел бы куда лучший, чем из меня. Харизматичный, страстный, непримиримый. За пару недель он сумел завоевать уважение, а я так и остался правильным занудой.
– Не говори так, ты много умней его. Слушайся меня, и однажды он по своей воле наденет венец лидерства на твою голову. Ты мой наследник, ты – герой, а он всегда будет вторым, – вождь поморщился так, что все его лицо стянулось складками.
– Но мне это не нужно! Вначале я желал его дружбы, теперь же просто хочу, чтобы он жил, а не выщипывал из себя перья, как мои вороны, – с тоской выдохнул Ноэль.
Николас с Шанти скрылись за одной из незаметных боковых дверей.
Она привела его в гостевую спальню, на двери которой висела табличка с именем «Де Годон».
– Зачем мы здесь? – плюхнулся Николас на широкую кровать, разглядывая соблазнительные тылы Шанти, пока та запирала дверь.
– Ты же просил научить тебя, – она обернулась и шаловливо выгнула бровь.
– А как же твой муж? – Николас указал на браслет на её запястье. – Он не будет возражать?
– Он старик, – Шанти упала на перину рядом с ним. – Меня выдали замуж, чтобы поправить пришедшие из-за войны в упадок дела семьи. Во время свадьбы мы клянёмся в любви и свободной воле, но на самом деле у нас нет ни того, ни другого. Мы обязаны делать то, что велит долг, а не то, чего жаждет наше сердце.
– Это очень печально, – ответил Николас, заводя руки за голову.
– Но жить в печали нельзя, иначе можно озлобиться, а то и вовсе погибнуть. Поэтому мы подражаем нашему королю, – шелестя юбками, Шанти перекатилась и нависла над ним.
– Нельзя ни в чём его превосходить, – кивнул Николас, убирая локоны с её груди, чтобы получше рассмотреть притягательные формы.
– Поэтому нам не остаётся ничего, кроме как искать любви и утешения на стороне. Так делают все.
Ловкие пальцы принялись расстёгивать крючки на его камзоле. Тёплое дыхание скользнуло по лицу, мягкие губы коснулись уголка челюсти, подбородка, ярёмной ямки. Николас засмеялся от щекотки.
– Скажите, грозный лорд Комри, – Шанти провела пальцем по его рту. – Вы когда-нибудь были с женщиной? Или в бесконечных странствиях у вас не доставало времени срывать цветущие вокруг розы?
Николас улыбался. Здорово, когда для разнообразия «учат» его, соблазняют томными взглядами и дерзкими ласками. Шанти скинула с него камзол и сняла через голову рубашку.
– Ого, какой синяк! – воскликнула она, увидев его спину. – Вы сражались с демонами даже здесь?
– Я сражаюсь с ними каждый день моей жизни, – Охотник принялся расшнуровывать её корсет и стягивать лиф, помогая себе ветроплавом.
– Нравится? – спросила она, приставляя его ладони к своей полной груди.
– Очень, – облизнулся Николас, убирая платье на плоский живот.
Она стряхнула одежду на пол и поцеловала в губы. Горячее, жаждущее нежности тело соприкоснулось с его. Руки Николаса по-хозяйски обвели её спину и замерли ниже. Языки сцепились в страстном поединке, исследуя губы и нёба.
Николас с Шанти остановились только ради глотка воздуха. Её тонкие ладони скользнули по его животу, бередя курчавую поросль. Охотник приподнялся на локтях, Шанти освободила его от штанов и отстранилась, разглядывая с таким же упоением.
– Вы чудо как хороши, лорд Комри!
Николас запрокинул голову в экстазе. Нетерпение одолело изголодавшуюся по ласкам плоть слишком быстро. По коже катился пот, дыхание вырывалось томными стонами.
Когда всё закончилось, они распластались на простынях, переводя дух.
– А ещё притворялся невинным, гадкий мальчишка! – хихикнула она, устраиваясь у него на плече.
– Но мне понравилось его изображать, – Охотник поцеловал её в разморённые губы.
Из зеркала напротив кровати с укоризной смотрела маска Безликого.
На следующее утро одарённым позволили поспать подольше. Когда Николас спустился в трапезную, завтрак был в самом разгаре, все столы – заняты. Жюльбер помахал рукой, зазывая к себе. Явно хотел узнать, как прошёл вечер с Шанти. Делиться победами на любовном фронте не хотелось, поэтому Охотник приветственно козырнул ему и отыскал глазами долговязую фигуру Ноэля.
– Что же ты так смущаешься? Девушек никогда не видел? – усмехнулся в ухо Жюльбер. – Заговори уже с ними, а то я решу, что ты невинен, как в день своего рождения. Даже зануда Ноэль был с женщинами. Уверен, старик приводил к нему дорогих куртизанок, чтобы те научили, для чего нужно мужское достоинство.
Обидная тирада быстро прочистила разум. Николас развернулся и отыскал глазами Ноэля. Тот стоял у стены и потягивал из кубка игристое вино, пока его дед беседовал с умудрёнными летами вельможами. Никто к Ноэлю не подходил, даже не смотрел в его сторону, словно боялись.
– Вождь так старательно отваживал охотниц за его сердцем и богатствами Компании, что теперь и женщины, и даже мужчины обходят его стороной, – сказала одна из бойких дам.
В её ауре просматривались голубые прожилки ветроплава, пускай и очень слабые. Из-под длинного расклешённого рукава выглядывал серебряный свадебный браслет. Замужняя, значит, не невинная, вряд ли её способности усилятся.
Платье на ней было пурпурного цвета, вышитое вьющимися узорами из серебряной тесьмы. Тёмные волосы локонами уложены в высокую причёску, оголяя хрупкую шею. При повороте головы стройных плеч касалась одинокая прядка. Не такой откровенный наряд оставлял место для воображения.
– Моё имя Шанти де Годон. Нас представляли, вы, наверное, забыли, – снова ответила она ещё до того, как Николас успел спросить, и томно прищурила зелёные с карими ободками глаза.
Уголки пухлых губ приподнялись в обольстительной улыбке.
– Простите, столько внимания… В своём захолустье я не привык, а потом скитался, и было не до того, – ответил Николас сдавленно.
Жюльбер, его дружки и даже другие дамы внимательно следили за парой.
– Понимаю. Все когда-то выходили в свет впервые. Просто выберите, с кем вам хорошо. И не затягивайте, а то выберут вас, – она звонко рассмеялась.
Миловидное личико было напудрено не так сильно: на нём проступал румянец и подчёркивал изящные скулы.
– Это может быть опасно? – принял правила игры Охотник.
– Конечно. Женские чары куда страшнее чар демонов. И лекарства от них нет, – она указала на оркестр, который готовился играть танцевальную музыку и на гостей, которые освобождали середину зала.
– Боюсь, я плохо знаком со светскими танцами, как и с остальными вещами, – покачал головой он.
В красавице просыпался охотничий азарт.
– Если вы пожелаете, от учителей отбоя не будет, – она хлопнула пушистыми ресницами.
– Я запомню ваше предложение, – учтиво кивнул Николас и обернулся к трону.
Орлен поднялся и подал руку своей спутнице. Та грациозно встала, опираясь на его локоть лишь для вида. Они проследовали под свет люстр и закружились по натёртому до блеска паркету. Гости восхищённо вздыхали.
Не человек она, люди не заставляют воздух млеть и пахнуть ландышем и красавкой, не двигаются так, будто застывает само время, не приковывают к себе взгляды так настырно.
– Какая красивая королева! – обратился Николас к Жюльберу невзначай.
– Госпожа Иветта? Она не королева, а фаворитка. Эулалия, жена короля, внучка последнего императора Сальвани, болезненная и невзрачная женщина. Приёмы она не любит и радуется, что кто-то может её заменить и в бальном зале, и в постели, – шепнул оборотень. – Они поженились по сговору, никаких чувств друг к другу не испытывают.
– Так это любовница? – поперхнулся Николас.
– Это у вас в Каледонских горах, видно, были закосневшие порядки. Вступление в брак только по любви и доброй воле, верность во всех воплощениях и прочая чепуха? – рассмеялся Жюльбер.
Николас передёрнул плечами. Нет, он не относился к этому всерьёз и даже в детстве замечал, как взрослые нарушают правила благочестия, но чтобы показывать всем свою любовницу?
– И что, никто не осуждает ни её, ни его?
– Разве что выжившие из ума старые ханжи и чистоплюи. А так… мы наслаждаемся радостями жизни и не думаем об исчерпавшей себя морали. Тем более, у нашего короля таких фавориток с десяток наберётся. Каждый день с новой, – хохотнул оборотень.
Танец короля закончился, и в середину зала начали выходить остальные пары. Девушки призывно смотрели на Николаса, Шанти дожидалась в стороне, делая вид, что ей всё равно.
– И ты не плошай. Госпожа де Годон одна из самых желанных женщин королевства. Она не привыкла, чтобы ей отказывали. Но если тебе не надо, уступи мне.
Николас уже его не слушал, снова встретившись взглядом с Иветтой. Сверкнуло белью второе веко. Она словно звала его, и он не мог не пойти, ведь от этого зависели жизни людей.
Иветта скрылась за одной из боковых дверей. Выждав пару мгновений для приличия, Охотник проследовал за ней. Тёмный узкий коридор пустовал, ауры, как и прежде, не чувствовалось.
За гардиной раздался шорох. Николас отодвинул её. Спрятавшаяся там фаворитка ухватила его за запястье и потянула в кабинет. Он был обит мягкими тканями, чтобы изнутри не доносилось ни звука.
– Чего вы хотите? – потребовал объяснений Охотник. – Вы ведь из авалорских ши, я правильно догадался?
Она кивнула и кошачьим выпадом обхватила его за плечи.
«Помоги мне, Вечерний Всадник, освободи меня!» – позвал в голове утробный голос.
– От чего? – смутился Николас. – Я защищаю от вас людей, а не помогаю вам. Ты околдовала короля? Обманом втёрлась ему в доверие? Тогда пощады не жди!
«Какие же вы все… Я пленница, разве не видишь?» – она оттянула с шеи ожерелье.
От пальцев повалил дым, запахло горелой плотью. Николас взял её за обожжённую ладонь и заставил отпустить украшение. Магическая штучка вроде амулета Кишно, похоже, не только скрывала ауру, но и делала ши беспомощной. На одном из звеньев Николас нащупал клеймо и поднёс к глазам. На нём изображалась чаша весов – знак книжников Компании.
«Твои люди похищают красивейших из нас и заставляют прислуживать жестокому развратнику. Его отец хотя бы любил принцессу ши Вифанию. Сын же не любит никого, кроме себя и своих развлечений. Он коллекционирует нас, как игрушки, и заставляет дарить ему «волшебную любовь»».
Припомнился разговор с Орленом, его навязчивое желание изловить Гамаюн. Вот оно что! Жерард знал обо всём. Наверняка он и доставлял Орлену волшебных пленниц. Знал ли об этом Ноэль? Ноэль, который уговаривал Николаса закрыть глаза на странности и вести себя учтиво. А что, если бы они действительно изловили Гамаюн? Или Юки-Снежную ведьму вынудили заниматься с королём «волшебной любовью»? Или выставили на потеху слепую, убитую горем Умай…
Живот скрутило так, что едва не стошнило.
«Спаси меня! Спаси нас всех, заклинаю! Останови их!» – снова заговорила Иветта.
Что делать? Снять ожерелье? Но застёжка не открывалась, сколько Охотник ни пытался отогнуть её ногтями и даром. Похоже, она была заклята на крови или чём-то подобном. Видимо, освободить ши мог только тот, кто её пленил.
Нужно во всём разобраться, поспешность только навредит.
– А вдруг вы вознамеритесь мстить? Я защищаю людей прежде всего.
«Люди сейчас, как никогда, не достойны защиты. Ты пожалеешь! – зашипела Иветта и протянула к нему пальцы. На них отросли длинные чёрные когти. Ожерелье полыхнуло красным, фаворитка взвыла, снова запахло палёным мясом. – Вы вс-с-се пож-ж-жалеете! Мы поз-з-зовём Аруина. Мы отберём у вас-с-с с-с-самое дорогое».
– Не смей мне угрожать, – холодно ответил Николас и вернулся в бальный зал.
К Охотнику поспешил Жюльбер.
– Ты, конечно, тот ещё сорвиголова, но не переходи королю дорожку. Неужели здесь нет ни одной красавицы, которая понравилась бы тебе больше госпожи Иветты?
Николас сверкнул глазами настолько взбешённо, что тот предпочёл убраться с дороги. Жерард беседовал с Орленом, Ноэль скучал у стены. Лучше вначале выяснить у него, может, даже заручиться поддержкой.
Охотник встал перед ним и выжидающе сложил руки на груди:
– Всего один вопрос. Ты знал, что Компания похищает демониц и делает их наложницами короля?
Ноэль тяжело вздохнул и отвёл взгляд.
– Это всего-навсего нечеловеческие твари. Король увлечён волшебством и щедро платит за услуги. Благодаря этому мы выжили, благодаря этому у нас есть возможность помогать одарённым, в том числе тебе.
– Это же не твои слова, а твоего деда. Неужели он не понимает, какие будут последствия? Зачем он потакает противоестественным извращениям?
Внук вождя понурил голову:
– Иногда мы вынуждены закрывать глаза на слабости своих друзей. Это – наименьшее зло. Если мы воспротивимся, нас отправят на костры Лучезарных. Повзрослей уже и пойми: не всё в мире происходит так, как нам хочется. Подумай о том, скольких людей ты подставишь своим обличением. За всё нужно платить. И я готов, пускай даже заслужу за это твоё презрение.
Ноэль тоже сложил руки на груди и отвернулся. Схватить бы его за шиворот и встряхнуть, чтобы выбить из головы всю насаженную дедом дурь. Не должно быть так, не должно! Тошнило и от Компании, и от несвободы золочёной клетки, и вообще… На шее словно висело такое же ожерелье, как у Иветты. Оно душило и жгло кожу, стоило выказать неповиновение. Такое же было на Ноэле, оно заставляло его говорить то, что он не думал на самом деле.
Неужели ничего нельзя сделать?
Николас перевёл взгляд на короля и Жерарда. Они смотрели в его сторону.
Не высовывайся, будь как все, молчи, даже когда гадко. И молчать нельзя. Чутьё подсказывало, что ши исполнит угрозу.
«Помоги!» – позвал Николас Безликого, цепляясь за последнюю надежду.
«Найди меня, тогда спасёшь всех», – отстранённо отозвался тот.
Но как? Как искать бога, когда Охотника никуда не выпускают?
Безнадёжность убивала. Надо забыться, плыть по течению и не думать. Никого не подставлять…
Николас забрал у проходившего мимо слуги кубок с игристым вином и выпил. В носу защипало, голову повело, напряжение немного отпустило. Он нашёл глазами красавицу Шанти. Она увлечённо танцевала с Жюльбером. Николас глотнул ещё и направился к ним.
– Ох, неужели лорд Комри соизволил отвлечься от изумительной Иветты, чтобы почтить вниманием сирых и убогих обывателей? – рассмеялась госпожа де Годон. – Или отказ вас уязвил?
– Вы же уверяли, что стоит мне пожелать, и никто отказать не сможет, – Николас дёрнул бровями, бросая ей вызов. – Ваше предложение ещё в силе?
Он протянул ей руку. Жюльбер уступил без лишних слов. Шанти подалась вперёд, Охотник подхватил её за талию и закружил по залу.
– Повторяйте за мной и слушайте ритм, – наставляла она, сменив гнев на милость. – Раскройте плечи, держите осанку, старайтесь не наступать мне на ноги и ведите уверенней.
Николас легко лавировал между другими парами, пытаясь не ошибаться в поклонах и поворотах.
– У вас сильные руки и тёмный взгляд с паволокой, – мурлыкала Шанти, разморившись в его объятиях. – Не думала, что вы можете быть столь настойчивым и властным.
– Но вы ведь меня научите? – прятал Николас печали за лукавой усмешкой.
– Всё, что пожелаете!
Переговорив с королём, Жерард вернулся к Ноэлю.
– А ты молодец, быстро его унял. Похоже, наш волчонок развеселился и перестал смотреть в лес. Даже у меня так не получилось.
– Не путай веселье с агонией, – хмуро возразил внук. – Лидер из него вышел бы куда лучший, чем из меня. Харизматичный, страстный, непримиримый. За пару недель он сумел завоевать уважение, а я так и остался правильным занудой.
– Не говори так, ты много умней его. Слушайся меня, и однажды он по своей воле наденет венец лидерства на твою голову. Ты мой наследник, ты – герой, а он всегда будет вторым, – вождь поморщился так, что все его лицо стянулось складками.
– Но мне это не нужно! Вначале я желал его дружбы, теперь же просто хочу, чтобы он жил, а не выщипывал из себя перья, как мои вороны, – с тоской выдохнул Ноэль.
Николас с Шанти скрылись за одной из незаметных боковых дверей.
Она привела его в гостевую спальню, на двери которой висела табличка с именем «Де Годон».
– Зачем мы здесь? – плюхнулся Николас на широкую кровать, разглядывая соблазнительные тылы Шанти, пока та запирала дверь.
– Ты же просил научить тебя, – она обернулась и шаловливо выгнула бровь.
– А как же твой муж? – Николас указал на браслет на её запястье. – Он не будет возражать?
– Он старик, – Шанти упала на перину рядом с ним. – Меня выдали замуж, чтобы поправить пришедшие из-за войны в упадок дела семьи. Во время свадьбы мы клянёмся в любви и свободной воле, но на самом деле у нас нет ни того, ни другого. Мы обязаны делать то, что велит долг, а не то, чего жаждет наше сердце.
– Это очень печально, – ответил Николас, заводя руки за голову.
– Но жить в печали нельзя, иначе можно озлобиться, а то и вовсе погибнуть. Поэтому мы подражаем нашему королю, – шелестя юбками, Шанти перекатилась и нависла над ним.
– Нельзя ни в чём его превосходить, – кивнул Николас, убирая локоны с её груди, чтобы получше рассмотреть притягательные формы.
– Поэтому нам не остаётся ничего, кроме как искать любви и утешения на стороне. Так делают все.
Ловкие пальцы принялись расстёгивать крючки на его камзоле. Тёплое дыхание скользнуло по лицу, мягкие губы коснулись уголка челюсти, подбородка, ярёмной ямки. Николас засмеялся от щекотки.
– Скажите, грозный лорд Комри, – Шанти провела пальцем по его рту. – Вы когда-нибудь были с женщиной? Или в бесконечных странствиях у вас не доставало времени срывать цветущие вокруг розы?
Николас улыбался. Здорово, когда для разнообразия «учат» его, соблазняют томными взглядами и дерзкими ласками. Шанти скинула с него камзол и сняла через голову рубашку.
– Ого, какой синяк! – воскликнула она, увидев его спину. – Вы сражались с демонами даже здесь?
– Я сражаюсь с ними каждый день моей жизни, – Охотник принялся расшнуровывать её корсет и стягивать лиф, помогая себе ветроплавом.
– Нравится? – спросила она, приставляя его ладони к своей полной груди.
– Очень, – облизнулся Николас, убирая платье на плоский живот.
Она стряхнула одежду на пол и поцеловала в губы. Горячее, жаждущее нежности тело соприкоснулось с его. Руки Николаса по-хозяйски обвели её спину и замерли ниже. Языки сцепились в страстном поединке, исследуя губы и нёба.
Николас с Шанти остановились только ради глотка воздуха. Её тонкие ладони скользнули по его животу, бередя курчавую поросль. Охотник приподнялся на локтях, Шанти освободила его от штанов и отстранилась, разглядывая с таким же упоением.
– Вы чудо как хороши, лорд Комри!
Николас запрокинул голову в экстазе. Нетерпение одолело изголодавшуюся по ласкам плоть слишком быстро. По коже катился пот, дыхание вырывалось томными стонами.
Когда всё закончилось, они распластались на простынях, переводя дух.
– А ещё притворялся невинным, гадкий мальчишка! – хихикнула она, устраиваясь у него на плече.
– Но мне понравилось его изображать, – Охотник поцеловал её в разморённые губы.
Из зеркала напротив кровати с укоризной смотрела маска Безликого.
***
На следующее утро одарённым позволили поспать подольше. Когда Николас спустился в трапезную, завтрак был в самом разгаре, все столы – заняты. Жюльбер помахал рукой, зазывая к себе. Явно хотел узнать, как прошёл вечер с Шанти. Делиться победами на любовном фронте не хотелось, поэтому Охотник приветственно козырнул ему и отыскал глазами долговязую фигуру Ноэля.
