Пускай даже на дворе ночь и до рассвета далеко, но больше мне просить не у кого. Я слаб и проклят, но узы крови сильнее всех условностей мира. Приди, я верю, ты услышишь мой зов и не убоишься Мрака. А до тех пор я не загляну в его глаза и буду ждать…»
Ворон на воображаемой колонне вдруг ожил и глянул красными глазами:
«Лечу, лечу, братишка! Ты только дождись!»
Мара склонилась над Жаном, искривила толстогубый рот и со свистом втянула воздух. Громыхнуло совсем рядом – дуллахан швырнул в костёр своей головой, чтобы затушить пламя.
Раздался крик, болезненно набухла аура огнежара.
«Нет, нельзя бросать их на произвол судьбы. Прости, братец-ворон, я не дождался…»
– Вставайте! – закричал Николас.
Жан в ужасе смотрел на тянувшуюся к нему мару. Губы мальчика дрожали, глаза вылезали из орбит. Руки были разведены, трясущиеся пальцы искрили и вспыхивали. Если он сведёт ладони, то взрыв погубит всех, кто рядом.
Николас метнулся к нему и отогнал тварь. Она заверещала, призывая сородичей. Признала печать, чтоб её!
Охотник обхватил Жана со спины, не позволяя сомкнуть руки, и подцепил Аллена носком.
– Вставай! Вставай! – кричал Николас, пока тот хлопал глазами и бестолково вертел головой.
Из-за деревьев уже скалились демоны, зеленью горели их следы.
Жан орал оглушительно. Звероуст толкнул в плечо Патрика. Тот ошалело затрясся.
Нужно завести руки огнежара за голову. Если дотронуться до двух чувствительных точек на ключице, то мальчик затихнет. Кадзума показывал их. Вот, получилось! Жан безвольно обвис на руках у Охотника.
На небе полыхало багровое зарево. В нём прорисовывался силуэт бледно-зелёного кельпи с плавниками на ногах и боках, грива и хвост – из водорослей. Управляли им сам Аруин. На чёрных волосах золотой венец с огромными изумрудами, со лба свисала седая прядь, ровно по линии шрама, что делил его лицо надвое. За спиной виднелась огромная свита: конных, пеших, собак и прочих причудливых созданий.
– Бегите! – крикнул Николас, подталкивая Жана к Аллену.
Все заворожённо уставились на расчерченную всполохами линию горизонта. В приближающемся шуме различался топот сотен копыт. На полуразложившихся, поточенных червями тушах лошадей неслись закутанные в ветхие плащи мертвецы. Кости громыхали, раскачиваясь в лохмотьях некогда пышных седел. Вслед за ними бежала свора пышущих огнём белых гончих с красными ушами. Пустые глазницы горели трухлявой зеленью. Отовсюду доносилось гулкое эхо, казалось, демоны заполонили весь мир.
Патрик прижал к себе брата. Аллен выхватил меч, не зная, от кого обороняться. Глаза владыки ши, золотой на прекрасной светлой половине лица, чёрный на обожжённой багровой, смотрели только на Николаса.
«Небесный щенок! Без защиты! Какой роскошный подарок!» – злорадно ухмылялся владыка.
Охотник вскинул меч рукояткой на уровне лица – теперь не побежит, не станет прятаться, пускай даже смертный бой выйдет не с тем врагом, от мысли о котором кровь закипала в жилах.
Кельпи ступил на землю, Аруин замахнулся громадным клинком. Полыхнул голубым ветрощит, Николас отбил первый удар.
Аллен звал на подмогу зверей: зайцев, белок, куниц, барсуков и лисов. Они бросались на демонов, отвлекая внимание на себя. Но пробить путь к отступлению у них вряд ли бы получилось. Впрочем, Неистовый гон не возьмёт невинных, разве что вещи попортит.
Лязгнули мечи – Николас отразил новую атаку. Колени дрожали, а мышцы каменели до боли, сердце заходилось в груди. Удар, ещё удар. Нападать не получалось, только защищаться. Долго Охотнику не продержаться.
На подмогу подоспел Аллен: саданул по Аурину с другого бока. Клинок отскочил от выставленной для защиты серебряной руки. Кельпи оскалился и едва не укусил звероуста – тот увернулся в последний миг.
Николас закрутил лезвие финтом, пробираясь под защиту. Ветроплав сгущал воздух всё сильнее, позволяя рискнуть хотя бы раз. А вот и брешь: открывшееся бедро владыки. Окутанное дымкой дара лезвие мчало к нему, вспарывая ткань. Но Аруин выкрутил клинок, задел меч Охотника и с силой отпихнул назад. Серебряная рука сжалась в кулак, на ней зазмеились колдовские узоры.
Острая боль пронзила родинку. Меч выскользнул из ладони, Охотник припал на колени, глядя в золотой глаз с оторопью.
Не шелохнуться. Колдовские узоры ползли по коже, вызывая зудящую сыпь, по всему телу вздувались багровые узлы и словно рвали плоть на части.
– Печать мар! – закричал Аллен.
Кельпи не подпускал его к Николасу. Патрик потянул брата к наставнику.
– Что делать? – слабым голосом бормотал пришедший в себя Жан.
– Ничего. Защитить его смог бы только близкий.
– Я защищаю! – выкрикнул неодарённый.
– Я защищаю! – крепясь, повторил за ним брат.
– И я защищаю, – сказал Аллен. – Но…
Лишившись последних сил, Николас рухнул на землю.
– Забудьте. Спасайтесь сами…
Грудь сдавило, даже вздохнуть не получалось. В глазах темнело.
Аруин спрыгнул с кельпи, захрипел в голове глухой голос:
«Ты мой, небесный щенок. Ответишь теперь за всё!»
Он коснулся серебряными пальцами обожжённой половины лица и наклонился так близко, что заслонил ядовитой краснотой весь мир.
Суматошно хлопали огромные крылья. Чёрный пух кружился в воздухе и падал на лицо, щекоча нос. Губы растянулись в улыбку. Братец-ворон спешил из последних сил. Надёжный, как скала. Николас счастливо протянул руку.
1569 г. от заселения Мунгарда, Норикия, Дюарль, штаб Компании «Норн»
В деревянной коробке лежала плешивая птица. Звероуст-дрессировщик держал её на вытянутых руках.
– Ваш ворон перестал есть и начал ощипывать перья. Такое порой случается, когда птицам подрезают крылья.
Ноэль забрал коробку и погладил ворона по голове. Раньше она была пушистая и мягкая, а теперь перья стали сырыми и царапали пальцы, словно доказывали, что мёртвым не место среди живых.
– Если хотите, выберите себе новую птицу. Попытаем счастье ещё раз, – дрессировщик указал на жердь, на которой галдели молодые вороны, с недоверием поглядывая на людей.
– Не стоит губить птиц понапрасну. Видимо, не судьба, – ответил Ноэль улыбкой, хотя душу глодала тоска.
Он сделал несколько шагов к двери. За окном почтовой башни раздался пронзительный соколиный клич. Срочное донесение? Ноэль взобрался наверх по крутой винтовой лестнице. На крыше, куда садились птицы, главный смотритель уже отвязывал от ноги дрессированного сокола кожаный футляр с посланием.
– Что-то важное? – поинтересовался Ноэль.
– С границы. Ох, мои бедные косточки! Теперь придётся спускаться и искать вождя по всему штабу! – посетовал старик.
– Я передам. В конце концов, я его главный помощник и внук, – понял намёк Ноэль и подмигнул ему. – Если вождь кому и доверяет, то только мне.
Смотритель с облегчением вложил футляр в его ладонь и вернулся к птицам. Уже на лестнице Ноэль вынул послание и прочёл. Он злоупотреблял своим положением, только чтобы узнавать о происходящем за пределами штаба. Дед строго оберегал внука от любых огорчений, но Ноэль уже давно не нуждался в опеке. Наоборот, он жаждал работать на благо всех Сумеречников, испробовать ту могущественную силу, которую ему напророчили вещие Норны.
Новость с границы распалила любопытство. Ради этого стоило рискнуть. Лишь бы дед позволил. Ноэль составил точный маршрут, разложил по порядку листы с описанием остановок и даже набросал доводы, почему нужно спешить. Только на каждый из них он мгновенно придумывал возражения, которые не преминет высказать дед.
Однако терять время даром – слишком большая роскошь. Уже через полчаса Ноэль постучал в кабинет вождя. Стражники пропустили его без лишних вопросов. С детства никто, кроме деда, ни в чём ему не отказывал. Люди даже лишнее слово боялись сказать. Но со временем они поняли, что Ноэль не будет жаловаться, а постарается выгородить и защитить тех смельчаков, которые подбирались к нему ближе, чем на расстояние пяти шагов.
Хоть бы дверь не заскрипела. Дед не любил шума, особенно когда работал с бумагами. Вот и сегодня он корпел над заваленным отчётами и прошениями столом. Вождь редко отдыхал, даже будучи в преклонном возрасте, и отказывался переложить хотя бы часть забот на молодые плечи.
– С границы доставили срочное донесение, – сообщил Ноэль, когда дед поднял на него свои тёплые ореховые глаза.
– Вижу, ты уже изучил его в деталях. Не поведаешь суть? – он устало потёр переносицу.
Может, повезёт.
– Дозорный нашёл в лесу молодого ветроплава. Он спасался от Белого Палача в Эскендерии. По всем приметам ветроплав похож на лорда Комри.
– Что ж, прикажи нашим людям доставить его сюда для разбирательства, – без особого интереса ответил вождь.
– Он ранен, возможно, отравлен. В плохом состоянии. Они не успеют.
– Тогда пускай им займётся целитель, – дед всем видом показывал, что не понимает волнения.
– Целители в глубинке слабы, они не справятся. Позволь мне принести его! – выпалил Ноэль.
– Нет! А вдруг это ловушка? Вряд ли бы настоящий лорд Комри сунулся в Эскендерию к Лучезарным. Может, они узнали твою слабость и хотят тебя выманить. Не стоит поддаваться…
– Но моё чутьё подсказывает, что это он. Он нуждается в моей помощи. Ты всю жизнь кормил меня обещаниями, что вместе мы станем всемогущими. Если он погибнет, мы лишимся единственного шанса на победу. Ну же! Сколько раз ты уговаривал меня поверить в свои силы. Теперь я верю, нет, точно знаю, что смогу. Тебе меня не остановить!
– Ноэль! – дед подскочил из-за стола. Внук упрямо попятился. – Нет, Ноэль, не смей! Это опасно, слышишь?!
– Посмотрим, – ответил он и обнял себя руками.
В распахнутые окна ворвался вихрь и открыл тёмную материю для прыжка. Прежде, чем его успели остановить, Ноэль ступил внутрь. Сгущённый воздух запахнулся за ним плотной стеной. Скрученное пространство закладывало вверх-вниз крутые виражи.
Первые три прыжка дались легко, Ноэль натренировался делать их идеально, как велел дед. Внук, конечно, понимал его и жалел, но сейчас ревностная опека тяготила. Подчинённые посмеивались, что Ноэль не может покинуть пределы Дюарля, хотя вождь твердил о его избранности и великой силе.
После третьего прыжка, в Эльбани, Ноэль остановился, перечитывая описание. Так далеко от штаба он ещё не забирался. Дед и на расстояние третьего прыжка его не отпускал, но, повзрослев, внук начал нарушать границы дозволенного. Четвёртый прыжок – в провинцию Ланжу – был шагом в неизвестность.
Чего бояться? Его отец, предпоследний Архимагистр Сумеречников, Ойсин Фейн, выволок на себе своего компаньона из пустыни Балез Рухез на юге Священной Империи. Тогда он был лет на пять младше Ноэля и не осенён пророчеством Норн.
Что ему имперская граница? Резерв не истратился почти, а описания всех остановок он выучил наизусть, мечтая однажды пуститься в странствия.
Глотнув побольше воздуха, Ноэль распахнул очередную воронку. В лицо ударил холодный ветер, от скоростного полёта защекотало живот, глаза заволокла пелена слёз. Нужно представить остановку в подробностях: темно уже, близко полночь, луна цепляется за макушки вековых сосен, душно, пахнет иссушенной зноем травой, близится буря.
Ноги врезались в выбитую полосу дороги. Из-под сапог полетели камни. Ноэль расставил руки в стороны, чтобы удержать равновесие.
Невысокие горы Ланжу стелились щетинистыми волнами за спиной. Сбоку, чуть поодаль журчала речушка, прорезая тёмный лес насквозь. Места похожи. А что не так плавно получилось, так не идеал сейчас – главное.
Беда в другом: как отыскать стоянку дозорного. На заставе не выпытать – не стоило выходить к людям.
«Где же ты, лорд Комри? Николас, тебя ведь так зовут? С детства каждый день, когда я спрашивал деда, нельзя ли мне завести друга, он отвечал, что друг у меня уже есть. Единственный и самый верный – это ты. Вместе мы будем неуязвимы и сможем то, что не получалось порознь. С тобой мы будем делиться мыслями, идеями, радостями и горестями без подобострастия и страха. Отзовись же!»
Ноэль считывал ауры настолько далеко, насколько позволяли способности, но до стоянки дозорного дотянуться не удавалось.
Стиснув зубы, он зажмурился. Холодный осенний ветер шёпотом иголок донёс едва различимый зов:
«Помоги мне, братец, помоги!»
Сердце загрохотало об рёбра, отдаваясь в ушах дробным ритмом. Он там, он погибает!
Перед глазами возник огненный кот. Он с воплем кидался на раскалённые прутья клетки, которые сдавливали его всё туже. Кот драл их когтями, грыз зубами, но выбраться не мог и падал без сил. Шевелись усы на белой морде, напоминавшей маску. С мольбой смотрели глаза глубокого синего цвета, каким бывает небо во время шторма. В них читалась мольба, сопротивляться которой не получалось. В жерло вулкана или на дно океана – Ноэль совершил прыжок веры.
Перед ним предстало уродливое лицо демона: расчерченное глубоким шрамом на две половины, красную и белую. Чутьё взбесилось – твари окружали со всех сторон. Неужто, ловушка? Неужто, Ноэль повторит судьбу своего самонадеянного отца и погибнет бесславно?
Он выхватил меч из ножен и замахнулся. Демон отбил лезвие серебряной рукой и атаковал собственным клинком, что был под стать двуручнику Ноэля. Золотой глаз на белой половине лица буравил его с негодованием.
«Отойди! Я заберу проклятого, остальные мне не нужны», – прохрипел в голове голос демона.
Рядом на земле распластался молодой мужчина. По обсыпанной красными пятнами коже тёк пот, тёмные волосы сбились и свисали паклей, на шее и щеках вспухали багровые узлы и расползались паутиной под одежду. Глаза были плотно закрыты, грудь тяжело вздымалась, дрожали тонкие посиневшие губы, словно он испытывал непереносимую боль.
Тощий – только душа под кожей осталась. Хрупкий, как маленькое чудо, трогательно уязвимый, хотелось прижать его к себе и обогреть. Спасти, спасти во что бы то ни стало! Именно таким Ноэль и представлял своего побратима в детстве.
Не открывая глаз, мужчина вскинул руку и протянул её Ноэлю. Тот склонился и сжал его ледяную ладонь, шёпот обжёг ухо:
– Братец, помоги, братец, не отдавай меня ему, братец.
Ноэль снова поднял взгляд на демона, вскидывая оружие куда решительней. Пускай он участвовал только в тренировочных поединках и турнирах, но сейчас готов биться до конца. Это единственный шанс на свободу и дружбу, которых ему так недоставало.
– Не отдам! Он мой! – не узнал свой звеневший от ярости голос Ноэль. – Я защищаю его, как брата, до последней капли крови!
Он замахнулся так, что свистнул воздух. Клинок звякнул о меч противника и смёл его, словно сухую палку. Лезвие ударило по демону, но не рассекло. Двуликий пошёл рябью, как тающий морок. Вспыхивали и исчезали демоны вокруг.
«Я отомщу! Отомщу вам обоим! Будьте прокляты, дети узурпатора!» – прошипел двуликий демон напоследок.
От орды осталась лишь сгнившая трава. Пахло плесенью, на омертвевших ветках висели клубки омелы.
– Кто вы? Кто? – подбежали к Ноэлю дети.
За их спинами высился молодой дозорный.
– Ветроход! – бормотал он заворожённо. – Вы внук вождя, мессия, и правда… Вы победили предводителя Неистового гона!
Так это и был тот самый владыка Аруин, чья армия погубила отца? Впрочем, сейчас не важно.
Ноэль склонился над поверженным мужчиной. Тот обмяк и лишился чувств. По крайней мере, боль перестала его мучить, пропали узлы и сыпь, кожа налилась желтизной.
Ворон на воображаемой колонне вдруг ожил и глянул красными глазами:
«Лечу, лечу, братишка! Ты только дождись!»
Мара склонилась над Жаном, искривила толстогубый рот и со свистом втянула воздух. Громыхнуло совсем рядом – дуллахан швырнул в костёр своей головой, чтобы затушить пламя.
Раздался крик, болезненно набухла аура огнежара.
«Нет, нельзя бросать их на произвол судьбы. Прости, братец-ворон, я не дождался…»
– Вставайте! – закричал Николас.
Жан в ужасе смотрел на тянувшуюся к нему мару. Губы мальчика дрожали, глаза вылезали из орбит. Руки были разведены, трясущиеся пальцы искрили и вспыхивали. Если он сведёт ладони, то взрыв погубит всех, кто рядом.
Николас метнулся к нему и отогнал тварь. Она заверещала, призывая сородичей. Признала печать, чтоб её!
Охотник обхватил Жана со спины, не позволяя сомкнуть руки, и подцепил Аллена носком.
– Вставай! Вставай! – кричал Николас, пока тот хлопал глазами и бестолково вертел головой.
Из-за деревьев уже скалились демоны, зеленью горели их следы.
Жан орал оглушительно. Звероуст толкнул в плечо Патрика. Тот ошалело затрясся.
Нужно завести руки огнежара за голову. Если дотронуться до двух чувствительных точек на ключице, то мальчик затихнет. Кадзума показывал их. Вот, получилось! Жан безвольно обвис на руках у Охотника.
На небе полыхало багровое зарево. В нём прорисовывался силуэт бледно-зелёного кельпи с плавниками на ногах и боках, грива и хвост – из водорослей. Управляли им сам Аруин. На чёрных волосах золотой венец с огромными изумрудами, со лба свисала седая прядь, ровно по линии шрама, что делил его лицо надвое. За спиной виднелась огромная свита: конных, пеших, собак и прочих причудливых созданий.
– Бегите! – крикнул Николас, подталкивая Жана к Аллену.
Все заворожённо уставились на расчерченную всполохами линию горизонта. В приближающемся шуме различался топот сотен копыт. На полуразложившихся, поточенных червями тушах лошадей неслись закутанные в ветхие плащи мертвецы. Кости громыхали, раскачиваясь в лохмотьях некогда пышных седел. Вслед за ними бежала свора пышущих огнём белых гончих с красными ушами. Пустые глазницы горели трухлявой зеленью. Отовсюду доносилось гулкое эхо, казалось, демоны заполонили весь мир.
Патрик прижал к себе брата. Аллен выхватил меч, не зная, от кого обороняться. Глаза владыки ши, золотой на прекрасной светлой половине лица, чёрный на обожжённой багровой, смотрели только на Николаса.
«Небесный щенок! Без защиты! Какой роскошный подарок!» – злорадно ухмылялся владыка.
Охотник вскинул меч рукояткой на уровне лица – теперь не побежит, не станет прятаться, пускай даже смертный бой выйдет не с тем врагом, от мысли о котором кровь закипала в жилах.
Кельпи ступил на землю, Аруин замахнулся громадным клинком. Полыхнул голубым ветрощит, Николас отбил первый удар.
Аллен звал на подмогу зверей: зайцев, белок, куниц, барсуков и лисов. Они бросались на демонов, отвлекая внимание на себя. Но пробить путь к отступлению у них вряд ли бы получилось. Впрочем, Неистовый гон не возьмёт невинных, разве что вещи попортит.
Лязгнули мечи – Николас отразил новую атаку. Колени дрожали, а мышцы каменели до боли, сердце заходилось в груди. Удар, ещё удар. Нападать не получалось, только защищаться. Долго Охотнику не продержаться.
На подмогу подоспел Аллен: саданул по Аурину с другого бока. Клинок отскочил от выставленной для защиты серебряной руки. Кельпи оскалился и едва не укусил звероуста – тот увернулся в последний миг.
Николас закрутил лезвие финтом, пробираясь под защиту. Ветроплав сгущал воздух всё сильнее, позволяя рискнуть хотя бы раз. А вот и брешь: открывшееся бедро владыки. Окутанное дымкой дара лезвие мчало к нему, вспарывая ткань. Но Аруин выкрутил клинок, задел меч Охотника и с силой отпихнул назад. Серебряная рука сжалась в кулак, на ней зазмеились колдовские узоры.
Острая боль пронзила родинку. Меч выскользнул из ладони, Охотник припал на колени, глядя в золотой глаз с оторопью.
Не шелохнуться. Колдовские узоры ползли по коже, вызывая зудящую сыпь, по всему телу вздувались багровые узлы и словно рвали плоть на части.
– Печать мар! – закричал Аллен.
Кельпи не подпускал его к Николасу. Патрик потянул брата к наставнику.
– Что делать? – слабым голосом бормотал пришедший в себя Жан.
– Ничего. Защитить его смог бы только близкий.
– Я защищаю! – выкрикнул неодарённый.
– Я защищаю! – крепясь, повторил за ним брат.
– И я защищаю, – сказал Аллен. – Но…
Лишившись последних сил, Николас рухнул на землю.
– Забудьте. Спасайтесь сами…
Грудь сдавило, даже вздохнуть не получалось. В глазах темнело.
Аруин спрыгнул с кельпи, захрипел в голове глухой голос:
«Ты мой, небесный щенок. Ответишь теперь за всё!»
Он коснулся серебряными пальцами обожжённой половины лица и наклонился так близко, что заслонил ядовитой краснотой весь мир.
Суматошно хлопали огромные крылья. Чёрный пух кружился в воздухе и падал на лицо, щекоча нос. Губы растянулись в улыбку. Братец-ворон спешил из последних сил. Надёжный, как скала. Николас счастливо протянул руку.
***
1569 г. от заселения Мунгарда, Норикия, Дюарль, штаб Компании «Норн»
В деревянной коробке лежала плешивая птица. Звероуст-дрессировщик держал её на вытянутых руках.
– Ваш ворон перестал есть и начал ощипывать перья. Такое порой случается, когда птицам подрезают крылья.
Ноэль забрал коробку и погладил ворона по голове. Раньше она была пушистая и мягкая, а теперь перья стали сырыми и царапали пальцы, словно доказывали, что мёртвым не место среди живых.
– Если хотите, выберите себе новую птицу. Попытаем счастье ещё раз, – дрессировщик указал на жердь, на которой галдели молодые вороны, с недоверием поглядывая на людей.
– Не стоит губить птиц понапрасну. Видимо, не судьба, – ответил Ноэль улыбкой, хотя душу глодала тоска.
Он сделал несколько шагов к двери. За окном почтовой башни раздался пронзительный соколиный клич. Срочное донесение? Ноэль взобрался наверх по крутой винтовой лестнице. На крыше, куда садились птицы, главный смотритель уже отвязывал от ноги дрессированного сокола кожаный футляр с посланием.
– Что-то важное? – поинтересовался Ноэль.
– С границы. Ох, мои бедные косточки! Теперь придётся спускаться и искать вождя по всему штабу! – посетовал старик.
– Я передам. В конце концов, я его главный помощник и внук, – понял намёк Ноэль и подмигнул ему. – Если вождь кому и доверяет, то только мне.
Смотритель с облегчением вложил футляр в его ладонь и вернулся к птицам. Уже на лестнице Ноэль вынул послание и прочёл. Он злоупотреблял своим положением, только чтобы узнавать о происходящем за пределами штаба. Дед строго оберегал внука от любых огорчений, но Ноэль уже давно не нуждался в опеке. Наоборот, он жаждал работать на благо всех Сумеречников, испробовать ту могущественную силу, которую ему напророчили вещие Норны.
Новость с границы распалила любопытство. Ради этого стоило рискнуть. Лишь бы дед позволил. Ноэль составил точный маршрут, разложил по порядку листы с описанием остановок и даже набросал доводы, почему нужно спешить. Только на каждый из них он мгновенно придумывал возражения, которые не преминет высказать дед.
Однако терять время даром – слишком большая роскошь. Уже через полчаса Ноэль постучал в кабинет вождя. Стражники пропустили его без лишних вопросов. С детства никто, кроме деда, ни в чём ему не отказывал. Люди даже лишнее слово боялись сказать. Но со временем они поняли, что Ноэль не будет жаловаться, а постарается выгородить и защитить тех смельчаков, которые подбирались к нему ближе, чем на расстояние пяти шагов.
Хоть бы дверь не заскрипела. Дед не любил шума, особенно когда работал с бумагами. Вот и сегодня он корпел над заваленным отчётами и прошениями столом. Вождь редко отдыхал, даже будучи в преклонном возрасте, и отказывался переложить хотя бы часть забот на молодые плечи.
– С границы доставили срочное донесение, – сообщил Ноэль, когда дед поднял на него свои тёплые ореховые глаза.
– Вижу, ты уже изучил его в деталях. Не поведаешь суть? – он устало потёр переносицу.
Может, повезёт.
– Дозорный нашёл в лесу молодого ветроплава. Он спасался от Белого Палача в Эскендерии. По всем приметам ветроплав похож на лорда Комри.
– Что ж, прикажи нашим людям доставить его сюда для разбирательства, – без особого интереса ответил вождь.
– Он ранен, возможно, отравлен. В плохом состоянии. Они не успеют.
– Тогда пускай им займётся целитель, – дед всем видом показывал, что не понимает волнения.
– Целители в глубинке слабы, они не справятся. Позволь мне принести его! – выпалил Ноэль.
– Нет! А вдруг это ловушка? Вряд ли бы настоящий лорд Комри сунулся в Эскендерию к Лучезарным. Может, они узнали твою слабость и хотят тебя выманить. Не стоит поддаваться…
– Но моё чутьё подсказывает, что это он. Он нуждается в моей помощи. Ты всю жизнь кормил меня обещаниями, что вместе мы станем всемогущими. Если он погибнет, мы лишимся единственного шанса на победу. Ну же! Сколько раз ты уговаривал меня поверить в свои силы. Теперь я верю, нет, точно знаю, что смогу. Тебе меня не остановить!
– Ноэль! – дед подскочил из-за стола. Внук упрямо попятился. – Нет, Ноэль, не смей! Это опасно, слышишь?!
– Посмотрим, – ответил он и обнял себя руками.
В распахнутые окна ворвался вихрь и открыл тёмную материю для прыжка. Прежде, чем его успели остановить, Ноэль ступил внутрь. Сгущённый воздух запахнулся за ним плотной стеной. Скрученное пространство закладывало вверх-вниз крутые виражи.
Первые три прыжка дались легко, Ноэль натренировался делать их идеально, как велел дед. Внук, конечно, понимал его и жалел, но сейчас ревностная опека тяготила. Подчинённые посмеивались, что Ноэль не может покинуть пределы Дюарля, хотя вождь твердил о его избранности и великой силе.
После третьего прыжка, в Эльбани, Ноэль остановился, перечитывая описание. Так далеко от штаба он ещё не забирался. Дед и на расстояние третьего прыжка его не отпускал, но, повзрослев, внук начал нарушать границы дозволенного. Четвёртый прыжок – в провинцию Ланжу – был шагом в неизвестность.
Чего бояться? Его отец, предпоследний Архимагистр Сумеречников, Ойсин Фейн, выволок на себе своего компаньона из пустыни Балез Рухез на юге Священной Империи. Тогда он был лет на пять младше Ноэля и не осенён пророчеством Норн.
Что ему имперская граница? Резерв не истратился почти, а описания всех остановок он выучил наизусть, мечтая однажды пуститься в странствия.
Глотнув побольше воздуха, Ноэль распахнул очередную воронку. В лицо ударил холодный ветер, от скоростного полёта защекотало живот, глаза заволокла пелена слёз. Нужно представить остановку в подробностях: темно уже, близко полночь, луна цепляется за макушки вековых сосен, душно, пахнет иссушенной зноем травой, близится буря.
Ноги врезались в выбитую полосу дороги. Из-под сапог полетели камни. Ноэль расставил руки в стороны, чтобы удержать равновесие.
Невысокие горы Ланжу стелились щетинистыми волнами за спиной. Сбоку, чуть поодаль журчала речушка, прорезая тёмный лес насквозь. Места похожи. А что не так плавно получилось, так не идеал сейчас – главное.
Беда в другом: как отыскать стоянку дозорного. На заставе не выпытать – не стоило выходить к людям.
«Где же ты, лорд Комри? Николас, тебя ведь так зовут? С детства каждый день, когда я спрашивал деда, нельзя ли мне завести друга, он отвечал, что друг у меня уже есть. Единственный и самый верный – это ты. Вместе мы будем неуязвимы и сможем то, что не получалось порознь. С тобой мы будем делиться мыслями, идеями, радостями и горестями без подобострастия и страха. Отзовись же!»
Ноэль считывал ауры настолько далеко, насколько позволяли способности, но до стоянки дозорного дотянуться не удавалось.
Стиснув зубы, он зажмурился. Холодный осенний ветер шёпотом иголок донёс едва различимый зов:
«Помоги мне, братец, помоги!»
Сердце загрохотало об рёбра, отдаваясь в ушах дробным ритмом. Он там, он погибает!
Перед глазами возник огненный кот. Он с воплем кидался на раскалённые прутья клетки, которые сдавливали его всё туже. Кот драл их когтями, грыз зубами, но выбраться не мог и падал без сил. Шевелись усы на белой морде, напоминавшей маску. С мольбой смотрели глаза глубокого синего цвета, каким бывает небо во время шторма. В них читалась мольба, сопротивляться которой не получалось. В жерло вулкана или на дно океана – Ноэль совершил прыжок веры.
Перед ним предстало уродливое лицо демона: расчерченное глубоким шрамом на две половины, красную и белую. Чутьё взбесилось – твари окружали со всех сторон. Неужто, ловушка? Неужто, Ноэль повторит судьбу своего самонадеянного отца и погибнет бесславно?
Он выхватил меч из ножен и замахнулся. Демон отбил лезвие серебряной рукой и атаковал собственным клинком, что был под стать двуручнику Ноэля. Золотой глаз на белой половине лица буравил его с негодованием.
«Отойди! Я заберу проклятого, остальные мне не нужны», – прохрипел в голове голос демона.
Рядом на земле распластался молодой мужчина. По обсыпанной красными пятнами коже тёк пот, тёмные волосы сбились и свисали паклей, на шее и щеках вспухали багровые узлы и расползались паутиной под одежду. Глаза были плотно закрыты, грудь тяжело вздымалась, дрожали тонкие посиневшие губы, словно он испытывал непереносимую боль.
Тощий – только душа под кожей осталась. Хрупкий, как маленькое чудо, трогательно уязвимый, хотелось прижать его к себе и обогреть. Спасти, спасти во что бы то ни стало! Именно таким Ноэль и представлял своего побратима в детстве.
Не открывая глаз, мужчина вскинул руку и протянул её Ноэлю. Тот склонился и сжал его ледяную ладонь, шёпот обжёг ухо:
– Братец, помоги, братец, не отдавай меня ему, братец.
Ноэль снова поднял взгляд на демона, вскидывая оружие куда решительней. Пускай он участвовал только в тренировочных поединках и турнирах, но сейчас готов биться до конца. Это единственный шанс на свободу и дружбу, которых ему так недоставало.
– Не отдам! Он мой! – не узнал свой звеневший от ярости голос Ноэль. – Я защищаю его, как брата, до последней капли крови!
Он замахнулся так, что свистнул воздух. Клинок звякнул о меч противника и смёл его, словно сухую палку. Лезвие ударило по демону, но не рассекло. Двуликий пошёл рябью, как тающий морок. Вспыхивали и исчезали демоны вокруг.
«Я отомщу! Отомщу вам обоим! Будьте прокляты, дети узурпатора!» – прошипел двуликий демон напоследок.
От орды осталась лишь сгнившая трава. Пахло плесенью, на омертвевших ветках висели клубки омелы.
– Кто вы? Кто? – подбежали к Ноэлю дети.
За их спинами высился молодой дозорный.
– Ветроход! – бормотал он заворожённо. – Вы внук вождя, мессия, и правда… Вы победили предводителя Неистового гона!
Так это и был тот самый владыка Аруин, чья армия погубила отца? Впрочем, сейчас не важно.
Ноэль склонился над поверженным мужчиной. Тот обмяк и лишился чувств. По крайней мере, боль перестала его мучить, пропали узлы и сыпь, кожа налилась желтизной.
