Снаружи ещё раздавались возгласы Лучезарных и косноязычное бормотание Маньялая. Видимо, он оправдывался. Поняв, что ничего внятного не добьются, патрульные вернулись в город.
Николас подождал несколько мгновений, не откроет ли гигант люк. Может, стоило попробовать самому, ведь камни среагировали на его кровь? Интересно, почему?
Жаль, в темноте не то, что узор не вывести, даже люк не разглядеть.
Под ногами хлюпала вода, пахло нечистотами. Катакомбы. Риана рассказывала, что под многими древними городами рылись целые лабиринты ходов на случай осады, для ритуальных и других нужд. Ходили слухи, что хранилища Библиотеки простираются под землю на многие ярусы. На самых труднодоступных нижних хранились знания обо всём на свете, даже о судьбах богов. Много охотников пускалось на поиски, только все сгинули, не найдя выхода из этой гробницы памяти.
Неужели Николас угодил именно сюда? Но ведь он ничего не искал, не жаждал даже. Или искал? Может, именно за этим его посылал злокозненный Безликий? За собственной погибелью.
Нет, пока жив, нужно бороться!
В глубине тоннелей послышался плеск. Кто-то приближался. Светилась разбухшая старческой сединой аура – не разобрать, человек, дух или демон. Николас сжал в ладони рукоятку ножа. Жаль, меч не захватил. Как теперь отбиваться?
Отсвет факела обозначил сгорбленную фигуру, похожую на шар. Незнакомец поднял лысую голову. Пергаментная кожа обвисла, морщины бороздили её глубокими складками. В темноте сверкали ядовито-зелёные глаза, топорщились в стороны клиновидные уши.
– Я ждал тебя, Вечерний Всадник, долго ждал, – прошамкал он беззубым ртом. – Освободи меня от проклятья!
Николас взывал к Безликому, силясь понять, что происходит, но бог оставался нем.
– Ты Шелезгал?
– Библиотекарь, – кивнул старик. – Ты должен отыскать то, что тут оставили полтора десятка веков назад.
Ага! Наверняка ту самую книгу, что нужна Безликому.
– Хорошо, но как и почему именно я?
– Это должен сделать либо ты, либо твой брат. Если ты не сможешь, то я призову его.
– Мой брат мёртв, – сдвинул брови Николас.
– Нет, они все живы, пока жив ты. Следуй за мной.
Чутьё подсказывало, что лабиринт ходов вёл к центру города. В том месте, где должна была располагаться Библиотека, вниз уходила крутая винтовая лестница.
Спускались они долго. Отсчитав тысячу ступеней, Николас сбился. Уши заложило, дышать становилось всё тяжелее, будто на грудь наваливалась глыба, книжная пыль щекотала ноздри. Факел выхватывал из пустоты очертания гигантских стеллажей со свитками и фолиантами.
Чего здесь только не было! Представить сложно, кто, откуда и за какой срок собрал столько. А сколько жизней понадобится, чтобы перечитать всё это! Всё, что когда-либо было написано или даже просто придумано. Ничего, оказывается, огонь Лучезарных с Библиотекой не сделал. Недальновидные глупцы уничтожили лишь фасад. Правда, кто теперь сможет добраться до этой сокровищницы несметных знаний?
– Они всегда принадлежали мне одному, – заметил его заинтересованность Шелезгал. – За свою алчность я заплатил свободой смерти. Теперь же я готов отдать всё, лишь бы выбраться.
Библиотекарь толкнул возникшую впереди дверь. Николас вошёл в полутёмную залу. Она была огромной. Из-за длинных деревянных стеллажей с книгами с трудом проглядывались каменные стены, вдоль которых горели факелы.
– Ищи! – скомандовал Шелезгал. – Не найдёшь, умрёшь от голода, как сотня твоих предшественников. И тогда попытает счастья твой брат.
О каком брате речь?
Шелезгал затворил за собой дверь и опёрся на неё спиной.
Что ж, делать нечего. Николас прошёлся вдоль стеллажей, пытаясь охватить взглядом всё от сводчатого потолка до мраморного пола. Полагаться приходилось лишь на чутьё. Нужная книга оставлена здесь полторы тысячи лет назад. Во время переселения из Гундигарда? Разве тогда были книги? Ведь первые знаки высекали на камнях и выводили на глиняных табличках. Но… здесь всё очень странное, застывшее во времени, не подчиняющееся законам Дольнего мира.
Первая зала оказалась не единственной. За ней следовала ещё одна, с обитыми шелками стенами и шкафами из красного дерева. За деньги, потраченные на создание этих помещений, можно было нанять большую армию и отбить Эскендерию, да что там Эскендерию, весь Мунгард получилось бы освободить от единоверцев. И ещё осталась бы часть, чтобы раздать бедствующим по вине Компании «Норн» норикийцам.
Николас прошёл в третью залу. Вдоль стен вдаль уходили стеллажи из червонного золота. Его блеск в свете тысячи тысяч свечей бил по глазам, грозя случайному посетителю за то, что тот нарушил покой древних чертогов своим низменным взором.
На полках ровными рядами лежали свитки. Николас прогулялся вдоль одного из стеллажей и вдруг замер. Нестерпимо захотелось взглянуть на то, что там написано. В конце концов, вещи трогать не запрещали.
Охотник занёс руку над свитками. От одного исходило лёгкое тепло, он сам просился в руки. Николас осторожно достал его. Там не было текста, только заключённые в круг рисунки. Но до чего же они знакомы! Рыжеволосая женщина вырывала младенца из костлявых рук мар, мальчики охотились на златорогого оленя, юноша прощался с отцом, он же сражался с Предвестником и встречался с Безликим, девушка в воздушных одеждах напарывалась на меч…
Грудь пронзила такая боль, что в глазах потемнело, и ноги едва не подкосились. Николас до крови закусил нижнюю губу. В мутном оконце зрения появился следующий рисунок: из-под свитков на золотой полке юноша извлекал книгу. А дальше… дальше Безликий снимал маску. Что же под ней? Что за страшная тайна, к которой никак не подступиться?
Свиток выскользнул из дрогнувших рук и укатился под стеллаж. Охотник попробовал достать ветроплавом, но так глубоко под землёй дар обратился в ничто. Рука в щель не пролазила, сдвинуть стеллаж обычными силами не получалось. Вот же невезение!
Ладно, он здесь не за этим. Убрав в стороны оставшиеся на полке свитки, Николас ковырнул ножом золотую пластину. Она отошла на удивление легко. Внутри обнаружился тайник с единственной книгой. Охотник вытянул её на свет и принялся рассматривать. Средняя по размеру, окованная потемневшим серебром по краям. На потёртой кожаной обложке тиснение – четыре тотема Братьев-ветров: кот, сова, сокол и ворон. Почти такие же, какие изображались на колонах Госкенхенджа, только с закрытыми глазами.
Николас провёл ладонью по обложке и готов был поклясться, что кот ожил и подмигнул ему.
«Оно! Безликий, слышишь, оно! Ответь хоть что-нибудь!»
Бог молчал.
Охотник попытался открыть книгу, но она оказалась словно намертво склеена изнутри. Ладно, сейчас нужно выбираться. Взяв находку под мышку, Охотник зашагал к выходу. Шелезгал неподвижно стоял на том же месте. Приметив заветную книгу, налитые зеленью глаза лихорадочно заблестели.
– Ты нашёл её! Значит, ты и вправду… – библиотекарь опустился на колени и благоговейно коснулся его стоп. – Славен Вечерний Всадник, молю, отпусти меня на покой! Я исполнил свою миссию!
– Погоди! Выведи меня отсюда, а потом проваливай на все четыре стороны.
– О, благодарю! Благодарю, ваше милосердие не знает границ.
Шелезгал распрямился и будто стал выше ростом, под стать гиганту Маньялаю. Видно, они из одной породы древних долгожителей.
По пути обратно Николас спросил:
– Что это за книга и кто её оставил?
– Э, нет, вы сами сказали, что я должен лишь вывести вас. К тому же, что в книге, известно лишь её автору.
Да он мастер загадок почище Безликого!
Они упёрлись в тупик.
– Прошу вашу руку, – Шелезгал приложил его запястье к камням похожим манером, что и Маньялай.
С гулким лязгом плита отъехала в сторону. В лицо дохнуло ночной прохладой. Николас поспешил наружу, Шелезгал последовал за ним.
– Свобода! – возликовал библиотекарь и протянул руки к далёким звёздам.
Ветер подхватил его и распылил в прах. В последний раз мигнули зелёные глаза, и растаяли, как болотные огоньки. Люк тайного хода с лязгом закрылся, встав настолько плотно, что от земли его отличить не получалось.
Всё это очень и очень странно. Впрочем, пора бы уже привыкнуть: то ли Николас сошёл с ума, то ли мир вокруг. А может, они оба одновременно.
Нужно вернуться в лагерь, пока не явился патруль.
1567 г. от заселения Мунгарда, Священная Империя, Эскендерия
Светало. Горизонт на востоке разгорался блёклой зарницей.
У тлеющих углей костра Николас присел на корточки и снова попытался открыть книгу. Ни в какую! Словно на пудовый замок закрыта. Ни ветроплав, ни кровь с запястья – ничего не помогало. Очередной бесполезный артефакт.
Надо выспаться и с темнотой бежать в Норикию. Нечего здесь больше рисковать.
Николас направился к вагончику. Из-под ветхого полога донёсся надсадный кашель, долгий, как в приступе, не прекращающийся. Непохоже на обычную простуду.
Охотник заскочил внутрь. Сесиль согнулась на полу, её плечи вздрагивали, руки прижимали к губам кусок материи, потемневший от крови.
– Что с тобой? – бросился к ней Николас.
Снаружи раздались торопливые шаги. Под полог заглянул Виктор, босой, в ночной рубахе и несуразном красном колпаке.
– В сторону!
Фокусник поднял Сесиль и поднёс к её лицу флакон мутного стекла. Она сделала несколько глубоких вдохов, и кашель начал отступать. Виктор накапал снадобья в стакан с водой и поднёс ко рту танцовщицы.
– Убери, это колдовская дрянь! – прохрипела она и поползла на кровать.
Он поставил стакан на тумбу и вышел на улицу.
Укутав Сесиль в одеяло, Николас отёр её лицо от пота и крови. Веки танцовщицы смежились, грудь вздымалась всё медленней, дыхание выравнивалось – она засыпала.
Охотник выглянул на улицу. Уже совсем рассвело. Виктор сидел на мокрой от росы траве и прикладывался к фляге.
Николас опустился рядом:
– Что с ней?
– Сухотка. Ею часто болеют дети из бедных семей Норикии. Появляется непроходящий кашель, человек теряет вес, а потом начинает харкать кровью.
– Но ведь можно что-то сделать. У меня есть друг целитель… – лихорадочно соображал Охотник.
– Думаешь, я не предлагал ей помощь целителей? Она даже моё лекарство отказывается принимать. Считает, что единственное её спасение в молитве своему богу, – фокусник с досадой сплюнул. – А насильно её лечить никто не возьмётся. Никакие боги, ни наши, ни их, не способны подарить человеку жизнь, когда он сам от неё отказывается.
Виктор ещё раз приложился к фляге и протянул Николасу:
– Лучшее лекарство от всех болезней.
– Вишнёвый ликёр? – усмехнулся тот узнав запах, и сделал большой глоток.
Как бросить Сесиль в таком состоянии? Может, поговорить с Олафом перед отъездом? Уж «доброго единоверца» она обязана послушать.
Напиваться на дорожку не стоило. Николас поднялся и побрёл обратно к вагончику. Виктор тоже направился восвояси.
Отсыпался Охотник до обеда. Когда встал, все были заняты своими делами. Самое время потихоньку собрать вещи и уехать. Выпытать у Маньялая о ночном происшествии не удалось.
Когда Николас уже чистил Серого, к нему подошли Сесиль с Олафом.
– Где ты был? Мы повсюду тебя искали! – укорила его танцовщица.
– Здорово, что нашли! – Николас повернулся к Лучезарному: – Нужно поговорить, мужской вопрос.
Олаф просиял.
– Что у мальчиков могут быть за секретики? – засмеялась Сесиль. – Идите уж, я здесь подожду.
Они отодвинулись в сторонку.
– Насчёт Сесиль, – начал Николас. – Она очень больна, теряет вес и харкает кровью. Забери её из цирка и отыщи хорошего лекаря… Больше ей спасения ждать неоткуда.
– О! – удивился Лучезарный. – Я… я не знал. Конечно! Конечно, я помогу. Всё, что попросишь.
Николас положил руку ему плечо:
– Только не говори ей, что это я сказал. Ей не понравится. И сам… будь осторожен. Политика опасна, полна интриг и предательств. Ты же знаешь.
Большего открыть ему не получалось.
– Ты говоришь так, словно прощаешься, – проницательно нахмурился Олаф.
Николас молча отвёл взгляд.
– Можешь не отвечать, я не стану выпытывать или препятствовать. Друзья так не поступают, а я хочу быть… твоим другом.
Охотник пожал его ладонь, и они вернулись к Сесиль. Олаф оглядывал её пристальней обычного, не в силах скрыть беспокойства.
– Что с вами? Олаф, ты же куда-то торопился! – недоумевала танцовщица.
– Ах, да! Хочу показать вам кое-что. – Лучезарный шепнул Николасу на ухо: – Твой отъезд подождёт пару часов, такое ты вряд ли ещё увидишь.
Николас кисло улыбнулся. Как это не вовремя! Отказывать нельзя, иначе он вызовет подозрения и может даже подставить Сесиль. Надо перетерпеть, самую малость.
По дороге застучали копыта. Троица обернулась. Виктор! Снова на кладбище поскакал. Почему всем так нравится доводить себя до гибели?
– Нужно торопиться! – потянул их за руки Олаф.
На этот раз они вошли в город через прореху в стене. Лучезарный вёл их едва не бегом по узким грязным улочкам бедняцкого квартала. Впереди показались обгоревшие остовы больших домов. У арочного прохода во внутренний двор дежурили Лучезарные. Олаф поманил друзей к дальней от патрульных стене. Втроём соглядатаи юркнули в узкую, незаметную щель.
Под ногами хрустело каменное крошево. В противоположной стене зияло отверстие, похожее на бойницу. Тесно прижимаясь друг к другу, троица приникла к нему. Оно выходило во двор, вернее, там оказалась целая площадь. Посреди неё стоял засохший фонтан, растрескавшийся бортик увивали цветы камнеломки.
Перед фонтаном на скамьях рассаживались Лучезарные. Края их голубых плащей украшал золотой кант. Один из Лучезарных повернул голову и сверкнул разноцветными глазами. Николас сдавленно выдохнул. Предвестники!
– Это тайное собрание Магистров. Во дворце его проводить не решились – боялись соглядатаев. Поэтому незаметно переместились сюда. Я случайно подслушал, когда помогал лорду Веломри перебирать бумаги, – объяснил Олаф. – Мне… мне хотелось с вами поделиться. Вы ведь мои друзья.
К горлу подступил сухой ком, по спине прокрался холодок.
– Ты помогаешь лорду Веломри? – едва не заикаясь, спросил Николас.
– Он покровительствует мне с детства. Не слушайте, что про него говорят в народе. Он очень умный и благородный. Он почти не спит и постоянно работает: разбирает донесения, составляет планы и указы, печётся о нуждах простого народа, не позволяет повышать налоги. В отличие от остальных он ни разу не принял несправедливого, необоснованного решения. И даже этот город уничтожить не позволил именно он. Если кто и примет мои идеи, хотя бы выслушает, то только лорд Веломри.
– А я слышала, что колдуны убили его жену и похитили сына, – возразила Сесиль. – Этого он им никогда не простит.
– Да, он до сих пор скорбит. Держит портрет жены в полный рост у себя в спальне. Но ведь это дела минувших дней. Её убийц уже и в живых наверняка нет, – ответил Олаф.
Николас с трудом справлялся с дрожью. Лучезарный специально притащил его сюда? Хочет выслужиться перед Белым Палачом? Или действительно такой простак и не понимает?
– А что у них с глазами? – щебетала Сесиль, отвлекая внимание Олафа на себя.
– Перед посвящением Магистры проходят особый ритуал просветления, чтобы избавиться от мирских страстей и лучше слышать волю Единого. Ритуал очень болезненный. Лишь немногие выживают, самые верные и крепкие сердцем. После этого цвет глаз меняется, как знак избранности.
Николас подождал несколько мгновений, не откроет ли гигант люк. Может, стоило попробовать самому, ведь камни среагировали на его кровь? Интересно, почему?
Жаль, в темноте не то, что узор не вывести, даже люк не разглядеть.
Под ногами хлюпала вода, пахло нечистотами. Катакомбы. Риана рассказывала, что под многими древними городами рылись целые лабиринты ходов на случай осады, для ритуальных и других нужд. Ходили слухи, что хранилища Библиотеки простираются под землю на многие ярусы. На самых труднодоступных нижних хранились знания обо всём на свете, даже о судьбах богов. Много охотников пускалось на поиски, только все сгинули, не найдя выхода из этой гробницы памяти.
Неужели Николас угодил именно сюда? Но ведь он ничего не искал, не жаждал даже. Или искал? Может, именно за этим его посылал злокозненный Безликий? За собственной погибелью.
Нет, пока жив, нужно бороться!
В глубине тоннелей послышался плеск. Кто-то приближался. Светилась разбухшая старческой сединой аура – не разобрать, человек, дух или демон. Николас сжал в ладони рукоятку ножа. Жаль, меч не захватил. Как теперь отбиваться?
Отсвет факела обозначил сгорбленную фигуру, похожую на шар. Незнакомец поднял лысую голову. Пергаментная кожа обвисла, морщины бороздили её глубокими складками. В темноте сверкали ядовито-зелёные глаза, топорщились в стороны клиновидные уши.
– Я ждал тебя, Вечерний Всадник, долго ждал, – прошамкал он беззубым ртом. – Освободи меня от проклятья!
Николас взывал к Безликому, силясь понять, что происходит, но бог оставался нем.
– Ты Шелезгал?
– Библиотекарь, – кивнул старик. – Ты должен отыскать то, что тут оставили полтора десятка веков назад.
Ага! Наверняка ту самую книгу, что нужна Безликому.
– Хорошо, но как и почему именно я?
– Это должен сделать либо ты, либо твой брат. Если ты не сможешь, то я призову его.
– Мой брат мёртв, – сдвинул брови Николас.
– Нет, они все живы, пока жив ты. Следуй за мной.
Чутьё подсказывало, что лабиринт ходов вёл к центру города. В том месте, где должна была располагаться Библиотека, вниз уходила крутая винтовая лестница.
Спускались они долго. Отсчитав тысячу ступеней, Николас сбился. Уши заложило, дышать становилось всё тяжелее, будто на грудь наваливалась глыба, книжная пыль щекотала ноздри. Факел выхватывал из пустоты очертания гигантских стеллажей со свитками и фолиантами.
Чего здесь только не было! Представить сложно, кто, откуда и за какой срок собрал столько. А сколько жизней понадобится, чтобы перечитать всё это! Всё, что когда-либо было написано или даже просто придумано. Ничего, оказывается, огонь Лучезарных с Библиотекой не сделал. Недальновидные глупцы уничтожили лишь фасад. Правда, кто теперь сможет добраться до этой сокровищницы несметных знаний?
– Они всегда принадлежали мне одному, – заметил его заинтересованность Шелезгал. – За свою алчность я заплатил свободой смерти. Теперь же я готов отдать всё, лишь бы выбраться.
Библиотекарь толкнул возникшую впереди дверь. Николас вошёл в полутёмную залу. Она была огромной. Из-за длинных деревянных стеллажей с книгами с трудом проглядывались каменные стены, вдоль которых горели факелы.
– Ищи! – скомандовал Шелезгал. – Не найдёшь, умрёшь от голода, как сотня твоих предшественников. И тогда попытает счастья твой брат.
О каком брате речь?
Шелезгал затворил за собой дверь и опёрся на неё спиной.
Что ж, делать нечего. Николас прошёлся вдоль стеллажей, пытаясь охватить взглядом всё от сводчатого потолка до мраморного пола. Полагаться приходилось лишь на чутьё. Нужная книга оставлена здесь полторы тысячи лет назад. Во время переселения из Гундигарда? Разве тогда были книги? Ведь первые знаки высекали на камнях и выводили на глиняных табличках. Но… здесь всё очень странное, застывшее во времени, не подчиняющееся законам Дольнего мира.
Первая зала оказалась не единственной. За ней следовала ещё одна, с обитыми шелками стенами и шкафами из красного дерева. За деньги, потраченные на создание этих помещений, можно было нанять большую армию и отбить Эскендерию, да что там Эскендерию, весь Мунгард получилось бы освободить от единоверцев. И ещё осталась бы часть, чтобы раздать бедствующим по вине Компании «Норн» норикийцам.
Николас прошёл в третью залу. Вдоль стен вдаль уходили стеллажи из червонного золота. Его блеск в свете тысячи тысяч свечей бил по глазам, грозя случайному посетителю за то, что тот нарушил покой древних чертогов своим низменным взором.
На полках ровными рядами лежали свитки. Николас прогулялся вдоль одного из стеллажей и вдруг замер. Нестерпимо захотелось взглянуть на то, что там написано. В конце концов, вещи трогать не запрещали.
Охотник занёс руку над свитками. От одного исходило лёгкое тепло, он сам просился в руки. Николас осторожно достал его. Там не было текста, только заключённые в круг рисунки. Но до чего же они знакомы! Рыжеволосая женщина вырывала младенца из костлявых рук мар, мальчики охотились на златорогого оленя, юноша прощался с отцом, он же сражался с Предвестником и встречался с Безликим, девушка в воздушных одеждах напарывалась на меч…
Грудь пронзила такая боль, что в глазах потемнело, и ноги едва не подкосились. Николас до крови закусил нижнюю губу. В мутном оконце зрения появился следующий рисунок: из-под свитков на золотой полке юноша извлекал книгу. А дальше… дальше Безликий снимал маску. Что же под ней? Что за страшная тайна, к которой никак не подступиться?
Свиток выскользнул из дрогнувших рук и укатился под стеллаж. Охотник попробовал достать ветроплавом, но так глубоко под землёй дар обратился в ничто. Рука в щель не пролазила, сдвинуть стеллаж обычными силами не получалось. Вот же невезение!
Ладно, он здесь не за этим. Убрав в стороны оставшиеся на полке свитки, Николас ковырнул ножом золотую пластину. Она отошла на удивление легко. Внутри обнаружился тайник с единственной книгой. Охотник вытянул её на свет и принялся рассматривать. Средняя по размеру, окованная потемневшим серебром по краям. На потёртой кожаной обложке тиснение – четыре тотема Братьев-ветров: кот, сова, сокол и ворон. Почти такие же, какие изображались на колонах Госкенхенджа, только с закрытыми глазами.
Николас провёл ладонью по обложке и готов был поклясться, что кот ожил и подмигнул ему.
«Оно! Безликий, слышишь, оно! Ответь хоть что-нибудь!»
Бог молчал.
Охотник попытался открыть книгу, но она оказалась словно намертво склеена изнутри. Ладно, сейчас нужно выбираться. Взяв находку под мышку, Охотник зашагал к выходу. Шелезгал неподвижно стоял на том же месте. Приметив заветную книгу, налитые зеленью глаза лихорадочно заблестели.
– Ты нашёл её! Значит, ты и вправду… – библиотекарь опустился на колени и благоговейно коснулся его стоп. – Славен Вечерний Всадник, молю, отпусти меня на покой! Я исполнил свою миссию!
– Погоди! Выведи меня отсюда, а потом проваливай на все четыре стороны.
– О, благодарю! Благодарю, ваше милосердие не знает границ.
Шелезгал распрямился и будто стал выше ростом, под стать гиганту Маньялаю. Видно, они из одной породы древних долгожителей.
По пути обратно Николас спросил:
– Что это за книга и кто её оставил?
– Э, нет, вы сами сказали, что я должен лишь вывести вас. К тому же, что в книге, известно лишь её автору.
Да он мастер загадок почище Безликого!
Они упёрлись в тупик.
– Прошу вашу руку, – Шелезгал приложил его запястье к камням похожим манером, что и Маньялай.
С гулким лязгом плита отъехала в сторону. В лицо дохнуло ночной прохладой. Николас поспешил наружу, Шелезгал последовал за ним.
– Свобода! – возликовал библиотекарь и протянул руки к далёким звёздам.
Ветер подхватил его и распылил в прах. В последний раз мигнули зелёные глаза, и растаяли, как болотные огоньки. Люк тайного хода с лязгом закрылся, встав настолько плотно, что от земли его отличить не получалось.
Всё это очень и очень странно. Впрочем, пора бы уже привыкнуть: то ли Николас сошёл с ума, то ли мир вокруг. А может, они оба одновременно.
Нужно вернуться в лагерь, пока не явился патруль.
Глава 27. Тайное собрание магистров
1567 г. от заселения Мунгарда, Священная Империя, Эскендерия
Светало. Горизонт на востоке разгорался блёклой зарницей.
У тлеющих углей костра Николас присел на корточки и снова попытался открыть книгу. Ни в какую! Словно на пудовый замок закрыта. Ни ветроплав, ни кровь с запястья – ничего не помогало. Очередной бесполезный артефакт.
Надо выспаться и с темнотой бежать в Норикию. Нечего здесь больше рисковать.
Николас направился к вагончику. Из-под ветхого полога донёсся надсадный кашель, долгий, как в приступе, не прекращающийся. Непохоже на обычную простуду.
Охотник заскочил внутрь. Сесиль согнулась на полу, её плечи вздрагивали, руки прижимали к губам кусок материи, потемневший от крови.
– Что с тобой? – бросился к ней Николас.
Снаружи раздались торопливые шаги. Под полог заглянул Виктор, босой, в ночной рубахе и несуразном красном колпаке.
– В сторону!
Фокусник поднял Сесиль и поднёс к её лицу флакон мутного стекла. Она сделала несколько глубоких вдохов, и кашель начал отступать. Виктор накапал снадобья в стакан с водой и поднёс ко рту танцовщицы.
– Убери, это колдовская дрянь! – прохрипела она и поползла на кровать.
Он поставил стакан на тумбу и вышел на улицу.
Укутав Сесиль в одеяло, Николас отёр её лицо от пота и крови. Веки танцовщицы смежились, грудь вздымалась всё медленней, дыхание выравнивалось – она засыпала.
Охотник выглянул на улицу. Уже совсем рассвело. Виктор сидел на мокрой от росы траве и прикладывался к фляге.
Николас опустился рядом:
– Что с ней?
– Сухотка. Ею часто болеют дети из бедных семей Норикии. Появляется непроходящий кашель, человек теряет вес, а потом начинает харкать кровью.
– Но ведь можно что-то сделать. У меня есть друг целитель… – лихорадочно соображал Охотник.
– Думаешь, я не предлагал ей помощь целителей? Она даже моё лекарство отказывается принимать. Считает, что единственное её спасение в молитве своему богу, – фокусник с досадой сплюнул. – А насильно её лечить никто не возьмётся. Никакие боги, ни наши, ни их, не способны подарить человеку жизнь, когда он сам от неё отказывается.
Виктор ещё раз приложился к фляге и протянул Николасу:
– Лучшее лекарство от всех болезней.
– Вишнёвый ликёр? – усмехнулся тот узнав запах, и сделал большой глоток.
Как бросить Сесиль в таком состоянии? Может, поговорить с Олафом перед отъездом? Уж «доброго единоверца» она обязана послушать.
Напиваться на дорожку не стоило. Николас поднялся и побрёл обратно к вагончику. Виктор тоже направился восвояси.
***
Отсыпался Охотник до обеда. Когда встал, все были заняты своими делами. Самое время потихоньку собрать вещи и уехать. Выпытать у Маньялая о ночном происшествии не удалось.
Когда Николас уже чистил Серого, к нему подошли Сесиль с Олафом.
– Где ты был? Мы повсюду тебя искали! – укорила его танцовщица.
– Здорово, что нашли! – Николас повернулся к Лучезарному: – Нужно поговорить, мужской вопрос.
Олаф просиял.
– Что у мальчиков могут быть за секретики? – засмеялась Сесиль. – Идите уж, я здесь подожду.
Они отодвинулись в сторонку.
– Насчёт Сесиль, – начал Николас. – Она очень больна, теряет вес и харкает кровью. Забери её из цирка и отыщи хорошего лекаря… Больше ей спасения ждать неоткуда.
– О! – удивился Лучезарный. – Я… я не знал. Конечно! Конечно, я помогу. Всё, что попросишь.
Николас положил руку ему плечо:
– Только не говори ей, что это я сказал. Ей не понравится. И сам… будь осторожен. Политика опасна, полна интриг и предательств. Ты же знаешь.
Большего открыть ему не получалось.
– Ты говоришь так, словно прощаешься, – проницательно нахмурился Олаф.
Николас молча отвёл взгляд.
– Можешь не отвечать, я не стану выпытывать или препятствовать. Друзья так не поступают, а я хочу быть… твоим другом.
Охотник пожал его ладонь, и они вернулись к Сесиль. Олаф оглядывал её пристальней обычного, не в силах скрыть беспокойства.
– Что с вами? Олаф, ты же куда-то торопился! – недоумевала танцовщица.
– Ах, да! Хочу показать вам кое-что. – Лучезарный шепнул Николасу на ухо: – Твой отъезд подождёт пару часов, такое ты вряд ли ещё увидишь.
Николас кисло улыбнулся. Как это не вовремя! Отказывать нельзя, иначе он вызовет подозрения и может даже подставить Сесиль. Надо перетерпеть, самую малость.
По дороге застучали копыта. Троица обернулась. Виктор! Снова на кладбище поскакал. Почему всем так нравится доводить себя до гибели?
– Нужно торопиться! – потянул их за руки Олаф.
На этот раз они вошли в город через прореху в стене. Лучезарный вёл их едва не бегом по узким грязным улочкам бедняцкого квартала. Впереди показались обгоревшие остовы больших домов. У арочного прохода во внутренний двор дежурили Лучезарные. Олаф поманил друзей к дальней от патрульных стене. Втроём соглядатаи юркнули в узкую, незаметную щель.
Под ногами хрустело каменное крошево. В противоположной стене зияло отверстие, похожее на бойницу. Тесно прижимаясь друг к другу, троица приникла к нему. Оно выходило во двор, вернее, там оказалась целая площадь. Посреди неё стоял засохший фонтан, растрескавшийся бортик увивали цветы камнеломки.
Перед фонтаном на скамьях рассаживались Лучезарные. Края их голубых плащей украшал золотой кант. Один из Лучезарных повернул голову и сверкнул разноцветными глазами. Николас сдавленно выдохнул. Предвестники!
– Это тайное собрание Магистров. Во дворце его проводить не решились – боялись соглядатаев. Поэтому незаметно переместились сюда. Я случайно подслушал, когда помогал лорду Веломри перебирать бумаги, – объяснил Олаф. – Мне… мне хотелось с вами поделиться. Вы ведь мои друзья.
К горлу подступил сухой ком, по спине прокрался холодок.
– Ты помогаешь лорду Веломри? – едва не заикаясь, спросил Николас.
– Он покровительствует мне с детства. Не слушайте, что про него говорят в народе. Он очень умный и благородный. Он почти не спит и постоянно работает: разбирает донесения, составляет планы и указы, печётся о нуждах простого народа, не позволяет повышать налоги. В отличие от остальных он ни разу не принял несправедливого, необоснованного решения. И даже этот город уничтожить не позволил именно он. Если кто и примет мои идеи, хотя бы выслушает, то только лорд Веломри.
– А я слышала, что колдуны убили его жену и похитили сына, – возразила Сесиль. – Этого он им никогда не простит.
– Да, он до сих пор скорбит. Держит портрет жены в полный рост у себя в спальне. Но ведь это дела минувших дней. Её убийц уже и в живых наверняка нет, – ответил Олаф.
Николас с трудом справлялся с дрожью. Лучезарный специально притащил его сюда? Хочет выслужиться перед Белым Палачом? Или действительно такой простак и не понимает?
– А что у них с глазами? – щебетала Сесиль, отвлекая внимание Олафа на себя.
– Перед посвящением Магистры проходят особый ритуал просветления, чтобы избавиться от мирских страстей и лучше слышать волю Единого. Ритуал очень болезненный. Лишь немногие выживают, самые верные и крепкие сердцем. После этого цвет глаз меняется, как знак избранности.
