Мертвец проделал ещё несколько небольших шагов и всё-таки остановился, покачиваясь.
- Назови себя!
- Деретник, - хрипло прошелестело существо, - Мы - деретник. А ты - ведьмак.
- Мы? - переспросил Беркут, - Вас что, несколько? Тэкс, сколько нежити ты обнаружил?
Помощник снова очертил треугольник. Один.
- Нас много, - в противовес этому прохрипело существо, - в самоубийце. Деретник - наше жильё.
- Ясно, - не очень уверенно сказал Беркут, - тогда давайте, выметайтесь оттуда.
Ещё не договорив этих слов, Беркут неожиданно чихнул, чем смазал категоричность своего приказа.
- Не прогоняй нас, ведьмак. Больше нам нет жилья вокруг, нет самоубийц.
- То есть я должен ещё и посочувствовать вам, что ли?
- Ты дружишь с тенью, ты нас понимаешь.
- Я дружу с людьми.
- Люди - это еда. Мы давно не ели. Пусти нас к людям! Мы хотим есть! Да, есть!
Эти слова словно придали жизни и энергии деретнику. Он оскалился, вновь поднял руки и молниеносно шагнул ближе к Беркуту. Почти вплотную.
*
Беркут машинально ударил мертвеца, чтобы оттолкнуть его от себя. Одетый в перчатку кулак пробил в грудной клетке деретника дыру, завязнув к осколках костей и гнили. Трупу это было безразлично. Он вцепился в шею Беркута костяными руками и, рыча, стал раздирать одежду, стараясь добраться до тела, а оскаленная голова попыталась укусить его лицо. Беркут резко присел, снял с плеча автомат и стал бить прикладом по монстру. Но тот не обращал внимания на повреждения, которые образовывались в его теле от этих ударов, а продолжал с силой цепляться за человека.
- Тэкс, закрой ему глаза! - крикнул Беркут, пытаясь скинуть с себя смердящего монстра.
Помощник выполнил этот приказ, но деретник, казалось, не нуждался в зрении своих гнилых глаз. Он продолжал поворачиваться вслед за Беркутом и мгновенно догонял, стоило солдату отбежать на несколько шагов. Ударом приклада удалось напрочь отторвать мертвецу одну руку, и она отлетела в сторону. Деретник взрычал ещё громче и впился зубами в тёплую куртку на плече человека, отрывая и отплёвывая куски прочной ткани. Размашистым боковым ударом Беркут прикладом прошёлся по рёбрам монстра, а в обратном движении поднял руки и дулом автомата попал точно в позвонки длинной шеи. Громкий треск ознаменовал перелом этих позвонков и голова деретника, крутясь в ореоле остатков длинных волос, отлетела в сторону. Монстр со стуком упал и остался недвижим.
- Проклятый ведьмак! Он разрушил наше жильё! - хрипела на много голосов голова деретника, торчащая остатками позвонков вверх, - Мы больше не сможем есть! Нам больше негде жить!
Беркут, инстинктивно пригнувшись для облегчения сбитого дыхания, и с ненавистью глядя на эту голову, проговорил:
- Силой своей, даром своим, приказываю вам, злые духи, развоплотиться! Исчезните из этого мира!
Хрип головы деретника сменился высоким, на пределе слышимости, свистом. Через несколько секунд стало тихо, а все останки трупа быстро почернели и рассыпались прахом. Тэкс всплыл над местом, где была голова деретника и, как показалось Беркуту, сочувственно покачивался в воздухе на высоте глаз человека.
- Покойся с миром, женщина-самоубийца, - зачем-то сказал Беркут.
Он устало прислонился спиной к стене и закрыл глаза. Дрожь, связанная с выбросом адреналина, никак не уходила. Хотя, может, это опять была дрожь от холода.
- Тэкс, охраняй в радиусе ста метров. Не улетай далеко. Скоро смена придёт.
Обычно о приближении смены его предупреждал Тэкс. Но в этот раз Беркут не увидел его, он спал стоя. Сменные дежурные не знали, где именно укрылся солдат, и им пришлось кричать, звать его.
- Кудинов! Ты где?!
Кого-то зовут. Сюда опасно приходить людям, тут деретник. Хотя нет, он же его уже убил. Точно - убил? Беркут разлепил веки и посмотрел на чёрные пятна на полу. Точно. С усилием оттолкнувшись от стены, он побрёл к выходу из развалин.
До душа Беркут не дошёл - упал в караулке возле кровати, провалившись в беспамятство. Доктор диагностировал у него сильнейший жар и начинающееся двустороннее воспаление лёгких.
Тэкс. Он забыл позвать Тэкса, оставил его охранять территорию развалин.
- Тэкс! Иди сюда, парень, на своё место. Тэкс, где ты?
Кто-то идёт. Это не Тэкс, тень не ходит, а летает. А этот - идёт к нему навстречу по чёрному коридору. Всего лишь человек, хоть и необычный. В дорогом деловом костюме с белоснежной рубашкой, небрежно расстёгнутой на верхнюю пуговицу, с чёрным шёлковым платком, засунутым в нагрудный карман пиджака, и с такой же шёлковой лентой, связывающей в хвост его вьющиеся волосы. Знакомое лицо, где-то Беркут его уже видел. Только никак не вспомнить...
- Кто вы?
Мужчина не ответил, внимательно глядя на Беркута.
- Зачем вы пришли?
- Захотел посмотреть на тебя, ведьмак.
- И как я вам?
- Пока не знаю.
Мужчина вдруг уселся прямо в темноту внизу и прислонился спиной к темноте позади себя.
- Вспомнил! Это ведь вы были тогда возле сопки, когда мы оленей стреляли!
- Я.
- Сиртя? Вы - сиртя? Я хотел подняться на вершину и найти вход к вам в дом.
- Тогда бы ты его не нашёл.
- Тогда? А теперь?
- Пока не знаю, - повторил мужчина.
- А почему вы так странно одеты?
- Странно для чего?
- Для этого места, - ответил Беркут и понял, что он неправ.
Для этого места мужчина был одет вполне соответствующе.
- Нет, не для места, - поправил себя Беркут, - для... сиртя.
- Ты видел, как одеваются сиртя? - усмехнулся мужчина и вдруг поднял голову, остро взгланув в глаза Беркута, - Ответь, как ты думаешь - что такое одежда?
- Вещи, которые мы надеваем на себя.
- А кто такие мы?
- Люди.
- Кто такие люди? - продолжал допытываться сиртя.
- Человеческое тело плюс душа, - принял правила игры Беркут.
- А что есть тело и душа? Или начнём с одного - что есть тело? - невесомо улыбнулся мужчина.
- Это такая куча белковых и прочих клеток, связанная в один организм.
- А если ещё глубже в микромир?
- Ну, как и вся материя, тело состоит из молекул и атомов. Атом - конечная, неделимая частица. Физическими способами неделимая.
Беркут ожидал услышать привычное "Не умничай", но не услышал. Мужчина продолжил расспросы, словно ожидая, что, отвечая на них, Беркут придёт к какому-то выводу.
- А из чего состоит атом?
- Из элементарных частиц. Протон, нейтрон, электрон...
- Расскажи про него.
- Про электрон? Хотите проверить мои скудные познания, чтобы решить, пустить ли к себе в дом?
Мужчина не ответил, продолжая смотреть вопросительно.
- Электрон - такая хитрая частица, которая может быть и материей, участвуя в строении атома, и энергией - например, когда участвует в потоке. Это так и называется - электрический ток.
- Так что, можно сказать, что сама материя - это особым способом свёрнутая энергия? - спросил сиртя.
- Ну... пожалуй. Хотя мне кажется, что слово "энергия" больше подходит при толковании слова "душа", а не "тело".
- Тогда и тело, и душа человека - по сути энергия?
- Наверное, - повеселел Беркут, - только не расспрашивайте меня про энергию. Мои познания дальше названий нескольких энергетических частиц не распространяются. Слышал про поиск какого-то бозона Хиггса в адронном коллайдере, который, говорили, вроде как и является мельчайшим кирпичиком Вселенной, но ничего в этом не понимаю.
- Этот бозон, как и электрон, обладает не только энергетической ипостасью.
- А какой ещё?
- Это просто знак, парень. Цифра в коде. И вот теперь мы действительно достигли основы.
- Так мы, люди, что - просто информация? - поражённо спросил Беркут.
- Не только мы. Всё сущее есть информация, в своём базовом виде.
- И душа?
- Нет. Душа - это наша воля. Возможность менять информацию, переставлять кусочки кода. К примеру, я - информация сиртя, - своей волей надел сейчас этот костюм и пришёл к тебе, информации ведьмака.
- Я так не умею - ощущать себя только информацией ведьмака.
- Пока нет, - согласился мужчина.
- Вы меня научите? - спросил Беркут с надеждой.
Но вокруг уже никого и ничего не было.
*
- Тимур... Тимур, просыпайся, завтракать пора.
Голос Сергея Валентиновича был тихим, но настойчивым. Беркут открыл глаза, и обычный свет от светильников показался ему более резким, чем раньше.
- Почему я тут? - спросил он и почувствовал, что внутри него, оказывается, поселились хрипы и боль.
- Напугал ты нас - еле-еле удалось температуру сбить. Умудрился воспаление лёгких схватить.
Доктор помог Беркуту сесть, оперев спину на подушку, и подал ему тарелку с рисовой кашей.
- Я не хочу есть, - поморщился Беркут.
- Но придётся. Это приказ - ни крошки не оставлять. Тебе силы нужны, чтобы выздороветь.
- А скоро я выздоровлю?
- Не скоро. Пневмония - это тебе не обычная простуда.
- Хреновченко, - сказал Беркут, покосившись на свою левую руку, которая на этот раз не была одета в теневую перчатку.
Тэкса он всё-таки забыл на поверхности.
- Поел? Всё, ложись, спи дальше. И постарайся больше не бредить. А то твои разговоры про энергию интересные, конечно, но не свидетельствуют о твоём хорошем самочувствии.
Беркут даже не улыбнулся - процесс еды забрал у него все имевшиеся силы. Он сполз по подушке вниз и погрузился в некрепкий сон.
Под вечер его температура вновь повысилась и долго не понижалась, несмотря на усилия доктора. А наутро с жалобами на плохое состояние в больничку вынужденно обратился один из метеорологов, который никак не мог избавиться от сильного кашля, прицепившегося к нему уже неделю назад, вскоре после приезда вездеходов.
Уже чувствуя, что тоже заболевает, Сергей Валентинович объявил больничку территорией карантина и запретил кому-либо приближаться к ней без особой надобности. Вскоре к изолировавшимся присоединился ещё один солдат, потом офицер, а потом доктор плюнул, отменил карантин и просто раздавал жаропонижающие средства всем, кто в этом нуждался. Никаких специальных тестов у доктора, конечно, не было, и определить наименование вируса он не мог. Переболели почти все в воинской части, в разной степени. Но всё-таки тяжелее всех болел Беркут - очевидно, вирус попал в его организм на сильно сдобренную простудой и переохлаждением почву. Так что эпидемия местечкового масштаба как началась с него (во всяком случае, по датам на медицинских документах), так его выздоровлением она и закончилась.
Капитан Воробьёва, одетая в обтягивающее трико и кроссовки, сидела на специальном гимнастическом коврике у себя в квартире и занималась калланетикой - растяжкой связок после серии активных упражнений. Попеременно она приподнимала руками то одну согнутую в колене ногу, то вторую, и крутила стопы.
Марина уже заметила за собой активное желание заниматься физкультурой в последние месяцы, и как для хорошего психолога, так и для просто умной, умудрённой опытом женщины, причины такого желания не стали для неё тайной - она хотела очень нравиться одному человеку. Их связь, которая началась для неё просто как облегчение выполнения задания командира, теперь переросла чуть ли не в зависимость. В характере Беркута ей нравилось всё - доброта, уравновешенность, надёжность, тактичность, и даже такое трудноуловимое свойство, как самодостаточность. Он был умён и эрудирован ровно в той степени, при которой Марина чувствовала себя комфортно - без сдерживания собственного ума в диалогах и без того, чтобы чувствовать себя ущербной. В постели он не был выдающимся или особо техничным любовником - он был естественным, и это привлекало, тянуло к нему ощущением нового, уже телесного комфорта.
Настала очередь медитации и Марина попыталась отрешиться от всех мыслей. Не тут-то было. Одним из привлекательных мужских качеств Беркута была преданность своему делу, которая невербально прочитывалась в нём. И если для любого, прочитавшего личное дело рядового Кудинова, этим делом показалась бы политика, то Марина давно поняла: политика - это то, что не интересует Беркута вовсе. Этот парадокс требовал своего разъяснения и подтверждения. Подтверждения с двух сторон - был ли прежний Тимур Кудинов таким уж принципиальным политиком? По ответам на запросы, которые Марина рассылала, выходило, что - да, был. С другой стороны Марина убедилась, что свою принципиальность и преданность Беркут посвятил совершенно иной задаче. Подобно рыцарю, он борется с нечистью.
В существование людей с экстрасенсорными способностями Марина раньше не очень-то верила. Но вроде как считалось, что ими, как и прочими необъяснимыми явлениями, занимается секретный отдел Федеральной Службы Безопасности. Беркут явно был одним из таких людей. Вдобавок он как-то проговорился, что какую-то задачу и запрет на разглашение сведений ему поставил лично столичный военком. Поколебавшись, Марина отправила запрос и военкому, с объяснением цели запроса - психологическое исследование необычного солдата. Ответа оттуда она пока не получила.
По совокупности всех ответов и собственного анализа личности Беркута Марина выдвинула две почти невероятные версии. Первая - этот парень всё-таки сумасшедший; и вторая - Беркут - не Тимур Кудинов. А кто-то другой.
Сумасшествие не было бы столь уж невероятной версией, если бы не опровергалось известными всей части фактами. Он непонятным образом быстро вышел после того, как заблудился в коридорах ракетной базы, он мистическим способом унял смеющегося солдата, он нашёл укрытый снегом труп, он увидел подо льдом американскую лодку.
Но если верна вторая версия, и её любовник - не Тимур Кудинов, то - кто он? И где настоящий Кудинов?
*
Беркут томился и изнывал в подземелье. Изнывал от желания выйти на поверхность, а гадский доктор не разрешал. Из больнички его уже выписали, но долечивали от кашля. Амбулаторно, так сказать. Поэтому Беркута использовали только в нарядах по хозяйству, и за последние десять дней он перемыл посуды, полов и столов столько, сколько не вымыл за всю свою жизнь. Его товарищи, отправляясь на очередное дежурство, сначала посмеивались над кислым выражением лица остающегося, предлагали сравнить свою жизнь со службой матроса на подводной лодке и утешиться, но потом начали искренне сочувствовать.
Первый день полноценной службы показался Беркуту праздником. Он попросил лейтенанта поставить его на дежурство к метеостанции - мол, на сову Анфису хочется посмотреть хоть одним глазочком, и тот выполнил просьбу, сжалился над недавним болезным.
Беркут захватил у метеорологов корма для совы, а, отойдя от станции, позвал Тэкса. Тень прилетела и сразу приникла к руке.
- Прости, что оставил тебя тут, - попросил Беркут, - Ты не думай, я про тебя не забывал.
По помощнику не было заметно, что он вообще думал.
А вот Анфиса явно что-то себе думала. Например, что человек, который принёс для неё еду, имеет право недолго полюбоваться на неё издалека и даже, если повезёт, углядеть несколько дымчатого цвета комочков в её гнезде - недавно вылупившихся птенцов.
Тэкс просигнализировал восторженно замершему солдату о приближении животного - сюда летел заботливый папа этих птенцов, и гостю следовало поторопиться, покинуть их дом.
Всё время дежурства Беркут наслаждался свежим воздухом и пейзажем. Тёмно-коричневая земля за эти дни почти полностью очистилась от снега, была ещё влажной, но плотной из-за покрывавшего её многолетнего мха и лишайника.
- Назови себя!
- Деретник, - хрипло прошелестело существо, - Мы - деретник. А ты - ведьмак.
- Мы? - переспросил Беркут, - Вас что, несколько? Тэкс, сколько нежити ты обнаружил?
Помощник снова очертил треугольник. Один.
- Нас много, - в противовес этому прохрипело существо, - в самоубийце. Деретник - наше жильё.
- Ясно, - не очень уверенно сказал Беркут, - тогда давайте, выметайтесь оттуда.
Ещё не договорив этих слов, Беркут неожиданно чихнул, чем смазал категоричность своего приказа.
- Не прогоняй нас, ведьмак. Больше нам нет жилья вокруг, нет самоубийц.
- То есть я должен ещё и посочувствовать вам, что ли?
- Ты дружишь с тенью, ты нас понимаешь.
- Я дружу с людьми.
- Люди - это еда. Мы давно не ели. Пусти нас к людям! Мы хотим есть! Да, есть!
Эти слова словно придали жизни и энергии деретнику. Он оскалился, вновь поднял руки и молниеносно шагнул ближе к Беркуту. Почти вплотную.
*
Беркут машинально ударил мертвеца, чтобы оттолкнуть его от себя. Одетый в перчатку кулак пробил в грудной клетке деретника дыру, завязнув к осколках костей и гнили. Трупу это было безразлично. Он вцепился в шею Беркута костяными руками и, рыча, стал раздирать одежду, стараясь добраться до тела, а оскаленная голова попыталась укусить его лицо. Беркут резко присел, снял с плеча автомат и стал бить прикладом по монстру. Но тот не обращал внимания на повреждения, которые образовывались в его теле от этих ударов, а продолжал с силой цепляться за человека.
- Тэкс, закрой ему глаза! - крикнул Беркут, пытаясь скинуть с себя смердящего монстра.
Помощник выполнил этот приказ, но деретник, казалось, не нуждался в зрении своих гнилых глаз. Он продолжал поворачиваться вслед за Беркутом и мгновенно догонял, стоило солдату отбежать на несколько шагов. Ударом приклада удалось напрочь отторвать мертвецу одну руку, и она отлетела в сторону. Деретник взрычал ещё громче и впился зубами в тёплую куртку на плече человека, отрывая и отплёвывая куски прочной ткани. Размашистым боковым ударом Беркут прикладом прошёлся по рёбрам монстра, а в обратном движении поднял руки и дулом автомата попал точно в позвонки длинной шеи. Громкий треск ознаменовал перелом этих позвонков и голова деретника, крутясь в ореоле остатков длинных волос, отлетела в сторону. Монстр со стуком упал и остался недвижим.
- Проклятый ведьмак! Он разрушил наше жильё! - хрипела на много голосов голова деретника, торчащая остатками позвонков вверх, - Мы больше не сможем есть! Нам больше негде жить!
Беркут, инстинктивно пригнувшись для облегчения сбитого дыхания, и с ненавистью глядя на эту голову, проговорил:
- Силой своей, даром своим, приказываю вам, злые духи, развоплотиться! Исчезните из этого мира!
Хрип головы деретника сменился высоким, на пределе слышимости, свистом. Через несколько секунд стало тихо, а все останки трупа быстро почернели и рассыпались прахом. Тэкс всплыл над местом, где была голова деретника и, как показалось Беркуту, сочувственно покачивался в воздухе на высоте глаз человека.
- Покойся с миром, женщина-самоубийца, - зачем-то сказал Беркут.
Он устало прислонился спиной к стене и закрыл глаза. Дрожь, связанная с выбросом адреналина, никак не уходила. Хотя, может, это опять была дрожь от холода.
- Тэкс, охраняй в радиусе ста метров. Не улетай далеко. Скоро смена придёт.
Обычно о приближении смены его предупреждал Тэкс. Но в этот раз Беркут не увидел его, он спал стоя. Сменные дежурные не знали, где именно укрылся солдат, и им пришлось кричать, звать его.
- Кудинов! Ты где?!
Кого-то зовут. Сюда опасно приходить людям, тут деретник. Хотя нет, он же его уже убил. Точно - убил? Беркут разлепил веки и посмотрел на чёрные пятна на полу. Точно. С усилием оттолкнувшись от стены, он побрёл к выходу из развалин.
До душа Беркут не дошёл - упал в караулке возле кровати, провалившись в беспамятство. Доктор диагностировал у него сильнейший жар и начинающееся двустороннее воспаление лёгких.
Тэкс. Он забыл позвать Тэкса, оставил его охранять территорию развалин.
- Тэкс! Иди сюда, парень, на своё место. Тэкс, где ты?
Кто-то идёт. Это не Тэкс, тень не ходит, а летает. А этот - идёт к нему навстречу по чёрному коридору. Всего лишь человек, хоть и необычный. В дорогом деловом костюме с белоснежной рубашкой, небрежно расстёгнутой на верхнюю пуговицу, с чёрным шёлковым платком, засунутым в нагрудный карман пиджака, и с такой же шёлковой лентой, связывающей в хвост его вьющиеся волосы. Знакомое лицо, где-то Беркут его уже видел. Только никак не вспомнить...
- Кто вы?
Мужчина не ответил, внимательно глядя на Беркута.
- Зачем вы пришли?
- Захотел посмотреть на тебя, ведьмак.
- И как я вам?
- Пока не знаю.
Мужчина вдруг уселся прямо в темноту внизу и прислонился спиной к темноте позади себя.
- Вспомнил! Это ведь вы были тогда возле сопки, когда мы оленей стреляли!
- Я.
- Сиртя? Вы - сиртя? Я хотел подняться на вершину и найти вход к вам в дом.
- Тогда бы ты его не нашёл.
- Тогда? А теперь?
- Пока не знаю, - повторил мужчина.
- А почему вы так странно одеты?
- Странно для чего?
- Для этого места, - ответил Беркут и понял, что он неправ.
Для этого места мужчина был одет вполне соответствующе.
- Нет, не для места, - поправил себя Беркут, - для... сиртя.
- Ты видел, как одеваются сиртя? - усмехнулся мужчина и вдруг поднял голову, остро взгланув в глаза Беркута, - Ответь, как ты думаешь - что такое одежда?
- Вещи, которые мы надеваем на себя.
- А кто такие мы?
- Люди.
- Кто такие люди? - продолжал допытываться сиртя.
- Человеческое тело плюс душа, - принял правила игры Беркут.
- А что есть тело и душа? Или начнём с одного - что есть тело? - невесомо улыбнулся мужчина.
- Это такая куча белковых и прочих клеток, связанная в один организм.
- А если ещё глубже в микромир?
- Ну, как и вся материя, тело состоит из молекул и атомов. Атом - конечная, неделимая частица. Физическими способами неделимая.
Беркут ожидал услышать привычное "Не умничай", но не услышал. Мужчина продолжил расспросы, словно ожидая, что, отвечая на них, Беркут придёт к какому-то выводу.
- А из чего состоит атом?
- Из элементарных частиц. Протон, нейтрон, электрон...
- Расскажи про него.
- Про электрон? Хотите проверить мои скудные познания, чтобы решить, пустить ли к себе в дом?
Мужчина не ответил, продолжая смотреть вопросительно.
- Электрон - такая хитрая частица, которая может быть и материей, участвуя в строении атома, и энергией - например, когда участвует в потоке. Это так и называется - электрический ток.
- Так что, можно сказать, что сама материя - это особым способом свёрнутая энергия? - спросил сиртя.
- Ну... пожалуй. Хотя мне кажется, что слово "энергия" больше подходит при толковании слова "душа", а не "тело".
- Тогда и тело, и душа человека - по сути энергия?
- Наверное, - повеселел Беркут, - только не расспрашивайте меня про энергию. Мои познания дальше названий нескольких энергетических частиц не распространяются. Слышал про поиск какого-то бозона Хиггса в адронном коллайдере, который, говорили, вроде как и является мельчайшим кирпичиком Вселенной, но ничего в этом не понимаю.
- Этот бозон, как и электрон, обладает не только энергетической ипостасью.
- А какой ещё?
- Это просто знак, парень. Цифра в коде. И вот теперь мы действительно достигли основы.
- Так мы, люди, что - просто информация? - поражённо спросил Беркут.
- Не только мы. Всё сущее есть информация, в своём базовом виде.
- И душа?
- Нет. Душа - это наша воля. Возможность менять информацию, переставлять кусочки кода. К примеру, я - информация сиртя, - своей волей надел сейчас этот костюм и пришёл к тебе, информации ведьмака.
- Я так не умею - ощущать себя только информацией ведьмака.
- Пока нет, - согласился мужчина.
- Вы меня научите? - спросил Беркут с надеждой.
Но вокруг уже никого и ничего не было.
*
- Тимур... Тимур, просыпайся, завтракать пора.
Голос Сергея Валентиновича был тихим, но настойчивым. Беркут открыл глаза, и обычный свет от светильников показался ему более резким, чем раньше.
- Почему я тут? - спросил он и почувствовал, что внутри него, оказывается, поселились хрипы и боль.
- Напугал ты нас - еле-еле удалось температуру сбить. Умудрился воспаление лёгких схватить.
Доктор помог Беркуту сесть, оперев спину на подушку, и подал ему тарелку с рисовой кашей.
- Я не хочу есть, - поморщился Беркут.
- Но придётся. Это приказ - ни крошки не оставлять. Тебе силы нужны, чтобы выздороветь.
- А скоро я выздоровлю?
- Не скоро. Пневмония - это тебе не обычная простуда.
- Хреновченко, - сказал Беркут, покосившись на свою левую руку, которая на этот раз не была одета в теневую перчатку.
Тэкса он всё-таки забыл на поверхности.
- Поел? Всё, ложись, спи дальше. И постарайся больше не бредить. А то твои разговоры про энергию интересные, конечно, но не свидетельствуют о твоём хорошем самочувствии.
Беркут даже не улыбнулся - процесс еды забрал у него все имевшиеся силы. Он сполз по подушке вниз и погрузился в некрепкий сон.
Под вечер его температура вновь повысилась и долго не понижалась, несмотря на усилия доктора. А наутро с жалобами на плохое состояние в больничку вынужденно обратился один из метеорологов, который никак не мог избавиться от сильного кашля, прицепившегося к нему уже неделю назад, вскоре после приезда вездеходов.
Уже чувствуя, что тоже заболевает, Сергей Валентинович объявил больничку территорией карантина и запретил кому-либо приближаться к ней без особой надобности. Вскоре к изолировавшимся присоединился ещё один солдат, потом офицер, а потом доктор плюнул, отменил карантин и просто раздавал жаропонижающие средства всем, кто в этом нуждался. Никаких специальных тестов у доктора, конечно, не было, и определить наименование вируса он не мог. Переболели почти все в воинской части, в разной степени. Но всё-таки тяжелее всех болел Беркут - очевидно, вирус попал в его организм на сильно сдобренную простудой и переохлаждением почву. Так что эпидемия местечкового масштаба как началась с него (во всяком случае, по датам на медицинских документах), так его выздоровлением она и закончилась.
Капитан Воробьёва, одетая в обтягивающее трико и кроссовки, сидела на специальном гимнастическом коврике у себя в квартире и занималась калланетикой - растяжкой связок после серии активных упражнений. Попеременно она приподнимала руками то одну согнутую в колене ногу, то вторую, и крутила стопы.
Марина уже заметила за собой активное желание заниматься физкультурой в последние месяцы, и как для хорошего психолога, так и для просто умной, умудрённой опытом женщины, причины такого желания не стали для неё тайной - она хотела очень нравиться одному человеку. Их связь, которая началась для неё просто как облегчение выполнения задания командира, теперь переросла чуть ли не в зависимость. В характере Беркута ей нравилось всё - доброта, уравновешенность, надёжность, тактичность, и даже такое трудноуловимое свойство, как самодостаточность. Он был умён и эрудирован ровно в той степени, при которой Марина чувствовала себя комфортно - без сдерживания собственного ума в диалогах и без того, чтобы чувствовать себя ущербной. В постели он не был выдающимся или особо техничным любовником - он был естественным, и это привлекало, тянуло к нему ощущением нового, уже телесного комфорта.
Настала очередь медитации и Марина попыталась отрешиться от всех мыслей. Не тут-то было. Одним из привлекательных мужских качеств Беркута была преданность своему делу, которая невербально прочитывалась в нём. И если для любого, прочитавшего личное дело рядового Кудинова, этим делом показалась бы политика, то Марина давно поняла: политика - это то, что не интересует Беркута вовсе. Этот парадокс требовал своего разъяснения и подтверждения. Подтверждения с двух сторон - был ли прежний Тимур Кудинов таким уж принципиальным политиком? По ответам на запросы, которые Марина рассылала, выходило, что - да, был. С другой стороны Марина убедилась, что свою принципиальность и преданность Беркут посвятил совершенно иной задаче. Подобно рыцарю, он борется с нечистью.
В существование людей с экстрасенсорными способностями Марина раньше не очень-то верила. Но вроде как считалось, что ими, как и прочими необъяснимыми явлениями, занимается секретный отдел Федеральной Службы Безопасности. Беркут явно был одним из таких людей. Вдобавок он как-то проговорился, что какую-то задачу и запрет на разглашение сведений ему поставил лично столичный военком. Поколебавшись, Марина отправила запрос и военкому, с объяснением цели запроса - психологическое исследование необычного солдата. Ответа оттуда она пока не получила.
По совокупности всех ответов и собственного анализа личности Беркута Марина выдвинула две почти невероятные версии. Первая - этот парень всё-таки сумасшедший; и вторая - Беркут - не Тимур Кудинов. А кто-то другой.
Сумасшествие не было бы столь уж невероятной версией, если бы не опровергалось известными всей части фактами. Он непонятным образом быстро вышел после того, как заблудился в коридорах ракетной базы, он мистическим способом унял смеющегося солдата, он нашёл укрытый снегом труп, он увидел подо льдом американскую лодку.
Но если верна вторая версия, и её любовник - не Тимур Кудинов, то - кто он? И где настоящий Кудинов?
*
Беркут томился и изнывал в подземелье. Изнывал от желания выйти на поверхность, а гадский доктор не разрешал. Из больнички его уже выписали, но долечивали от кашля. Амбулаторно, так сказать. Поэтому Беркута использовали только в нарядах по хозяйству, и за последние десять дней он перемыл посуды, полов и столов столько, сколько не вымыл за всю свою жизнь. Его товарищи, отправляясь на очередное дежурство, сначала посмеивались над кислым выражением лица остающегося, предлагали сравнить свою жизнь со службой матроса на подводной лодке и утешиться, но потом начали искренне сочувствовать.
Первый день полноценной службы показался Беркуту праздником. Он попросил лейтенанта поставить его на дежурство к метеостанции - мол, на сову Анфису хочется посмотреть хоть одним глазочком, и тот выполнил просьбу, сжалился над недавним болезным.
Беркут захватил у метеорологов корма для совы, а, отойдя от станции, позвал Тэкса. Тень прилетела и сразу приникла к руке.
- Прости, что оставил тебя тут, - попросил Беркут, - Ты не думай, я про тебя не забывал.
По помощнику не было заметно, что он вообще думал.
А вот Анфиса явно что-то себе думала. Например, что человек, который принёс для неё еду, имеет право недолго полюбоваться на неё издалека и даже, если повезёт, углядеть несколько дымчатого цвета комочков в её гнезде - недавно вылупившихся птенцов.
Тэкс просигнализировал восторженно замершему солдату о приближении животного - сюда летел заботливый папа этих птенцов, и гостю следовало поторопиться, покинуть их дом.
Всё время дежурства Беркут наслаждался свежим воздухом и пейзажем. Тёмно-коричневая земля за эти дни почти полностью очистилась от снега, была ещё влажной, но плотной из-за покрывавшего её многолетнего мха и лишайника.
