Вытащил он сети — и глазам своим не поверил: полный невод золотых рыбок! И каждая — волшебная. Сидел он на берегу и с каждой минутой становился богаче, счастливее и удачливее. Бизнес по продаже рыбы стал монополией. Его собственный дом превратился во дворец. А во дворце его ждала красивая, молодая, любящая дворянка. Человек, который раньше сдавал ему помещение под магазин, теперь стал его дворецким (это так, желание для души).
Затем запросил рыбак яхту, а в яхте — стол, а на столе — скатерть-самобранку, чтобы совсем в береге не нуждаться! И наконец пожелал себе всю власть и все богатства этого мира. Глядел он на всё это чудо и думал: чего бы ещё такого загадать? Рыбок-то у него ещё вдоволь — в сети воду пенят. И решил он стать Богом и помогать всем нуждающимся. Бедным он даровал богатство, незрячим — зрение, больным — здоровье, нелюбимым — любовь, чтобы мир стал настоящей утопией. И так он, словно новоиспечённый бог, желание за желанием делал мир лучше, пока у него не осталась последняя рыбка. Сидел он перед ней и думал, какое желание загадать напоследок...
—Не знаю, — говорит продавец, — ей-богу, не знаю!
—А какова цена? — стала расспрашивать золотая рыбка.
—Какая ещё цена? — в недоумении отвечал рыбак. — Эти рыбки ведь мне задаром достались...
—Это я поняла, но какова цена? — упрямо повторяла рыбка...
Спасённая принцесса
Эта история начинается не с того, как храбрый принц или рыцарь отважно отбирает из лап жестокого тирана-дракона прекрасную принцессу, чтобы потом на ней жениться. Об этом рассказывают все, и уже давным-давно превратили классику жанра в клише. А я расскажу вам о том, что было после.
Дракон побеждён. Он уныло сидит в своём логове-замке и не высовывается — мало ли бродит на улице самодовольных рыцарей, жаждущих сиюминутной славы. Лишь изредка по ночам бедное животное выбирается из своего логова, летит к озеру, пьёт воду и щиплет травку на берегу. Иногда, если повезёт, полакомится и рыбёшкой. Но не всё коту масленица.
Принцесса спасена, вышла замуж за принца. Молодожёны уже унаследовали правление государством и наслаждаются царской жизнью. Свадьбу сыграли давным-давно, да такого масштаба, что казалось, на неё не пригласили только дракона. Впрочем, дракон на это не особо обижался. Или очень хорошо это скрывал. Как бы то ни было, карьерный рост принцессы — от пленницы до правительницы — был пройден и утверждён на самом высоком уровне в государстве самодовольного принца из той же категории типичных персонажей, спасающих принцесс. С помолвки принца и принцессы прошёл уже год. Она успела привыкнуть к рутинным государственным делам, и со стороны казалось, что вот оно — счастье. Но счастье ли это?
Мужчина, который забрал принцессу из драконьего логова, ей совершенно не нравился — ни как мужчина, ни как человек. Это был тот случай, когда со стороны принцессы не сходились не только характеры, но и вкусы. Они то и дело спорили, были вечно недовольны друг другом, спали в разных кроватях. Принц был влюблён в принцессу и старался изо всех сил ей угодить: подарками, золотом, властью. Но разве в этом заключается женское счастье? Что ей горы золота, когда в сердце у неё пустота? Принцесса порой просыпалась в холодному поту посреди ночи после размышлений о том, что теперь ей придётся волочить эту пустоту за собой до конца своих дней.
И с каждым таким пробуждением она понимала, что поговорка «стерпится-слюбится» не работает. С каждым словом, с каждым взглядом, касанием и даже видом мужа, которого принцесса не выбирала, она становилась только несчастнее. А навязываемая принцем любовь всё больше укрепляла в принцессе неприятие и ненависть. И ко всему прочему её пуще прежнего терзало чувство безысходности. Казалось, что доселе она была свободной в логове дракона, а глупый, влюблённый принц, не видевший ничего, кроме собственных амбиций и желаний, нахальным образом лишил её этой свободы, да ещё и преподнёс это как акт милости и благородства, за которые она, принцесса, теперь перед ним, принцем, по гроб жизни обязана...
Во дворце принца единственным существом, к которому она питала любовь и привязанность, кто слышал её истинные печали и радости, был чёрный, как сажа, породистый конь.
И вот однажды под кровом ночи принцесса решилась на побег. Она переоделась в старые лохмотья, переобулась в грязные сапоги, забрала коня из конюшни и ускакала прочь из дворца. А так как идти было ей некуда — родители её давно умерли, в царстве правил другой род — единственным местом, куда она могла уйти, было логово дракона. Достигнув того самого замка, из которого её похитили, принцесса слезла с коня и почти без раздумий вошла в место своего заточения. Единственное, о чём она волновалась, был тот самый конь. Боясь, что дракон увидит в нём ужин, она изо всех сил пыталась прогнать коня, но тот, сделав круг, упрямо возвращался снова и снова, пока упорство принцессы не проиграло.
К её удивлению, вернувшись в своё логово, дракон лишь покружил над конём, аккуратно приземлился, обнюхал его и больше не стал тревожить. Запах принцессы, пришедший с конём, подсказывал логике дракона, что в появлении коня на пороге было заключено некое послание, которое дракон никак не мог разгадать.
И каково же было его удивление, когда он увидел принцессу в собственном замке, в своей комнате, которую прежде она именовала темницей. Теперь она раскладывала свои вещи и робко поправляла постель. Увидев перед собой через решётку окна голову дракона, принцесса впервые отворила окно и погладила дракона по голове. Искренняя ласка сняла многовековое проклятие, и дракон обратился прекрасным принцем. И принцесса сразу же в него влюбилась.
Но принц-дракон был больше не рад видеть принцессу. Её предательство причинило столько боли, что ему было гнусно даже видеть в зеркале своё родное, человеческое отражение. И изгнал принц принцессу из своего замка.
— Давным-давно ты похитил меня и скрыл в замке, чтобы я сняла с тебя это проклятие. Я чудом выжила, получила свободу и вновь променяла её, чтобы угодить тебе. Почему же теперь ты меня прогоняешь? — жалобно, утирая слёзы, промолвила принцесса.
Принц-дракон покачал головой, посмотрел на неё исподлобья и сказал:
—Я подобрал тебя в руинах твоего родного царства, павшего от нашествия врагов. Вызволил тебя из-под завалов и поселил здесь, потому что все твои родные и близкие погибли. Всё, что у тебя осталось, — это твой конь, потому его я тоже забрал. Несомненно, я ждал, что ты снимешь с меня проклятие, и своими поступками заслужил это. А ты моего прощения — нет.
Эти слова прозвучали как гром среди ясного неба. Принцесса осталась одна, и лишь со временем к ней вернулась ясная память. И она поняла: чтобы быть счастливой, недостаточно быть принцессой и отыскать принца. Нужно ещё достичь такого уровня эмоциональной зрелости, чтобы перестать видеть в каждом принце дракона сквозь призму навязчивых ожиданий, общественных стереотипов и собственного больного воображения. И пока у неё нет собственного внутреннего компаса и она рассуждает шаблонами да стереотипами, даже миллион принцев не будет в силах сделать её счастливой. Ведь в каждом она будет видеть дракона и вечно глядеть налево...
Самый ужасный дракон
Из подвала огромного замка доносился ужасающий рёв. Терпеть было уже невозможно. Два огромных, зелёных, чешуйчатых, огнедышащих существа о чём-то активно спорили. И со стороны это выглядело как новый вероятный сценарий для легендарного «конца света».
—Ты самый ужасный дракон на свете! — яростно выносила вердикт дракониха. — Все драконы как драконы, продолжала она, а ты что? Даже элементарно человечину на зиму запасти не можешь! Что мы будем есть?..
—Ну, мам… — обиженно прорычал дракон поменьше.
—Не мамкай мне! Опять на своё правильное питание подсел… Ничего в этой жизни не можете, кроме как мать расстраивать… — сердито прорычала дракониха, но в голосе её читалась лёгкая обида.
—А знаешь что? С меня хватит! Я улетаю от тебя к бабушке. Один поживёшь. И рагу своё противное сам будешь себе варить… — закончила свой утомительный диалог дракониха и вылетела в гигантскую форточку.
Непутёвый дракоша впервые остался один. Зажёг свечу огненным дыханием и глядел в окно. Было это тоской по матери или навязанным её поступком ощущением «брошенности» — непонятно, но чешуйчатый кочегар ещё никогда не испытывал столько грусти. Тишина вокруг не успокаивала, а только усиливала эхо приговора: «Ты самый ужасный дракон на свете…» Дракоше хотелось заплакать. Но если бы мама внезапно вернулась и вдобавок ко всему услышала ещё и о том, что он плакал, то вердикт «самый ужасный дракон» показался бы ему лепетом на фоне нового гнева матери-драконихи. Почему он должен продолжать дело своего рода? Ему это казалось плевком в лицо своей идентичности. Или, если вам так угодно, себе в душу.
А между тем сквозь окно пробивался нежный, тёплый, солнечный свет. Дракоше почти становилось легче, ведь солнечный свет его успокаивал. Наконец-то он ощущал полный покой и умиротворение. Казалось бы, вот оно — то, чего ему так не хватало долгие годы.
Прекрасный момент умиротворения внезапно прервал тихий, невообразимо слабый и столь же назойливо агрессивный стук в дверь. Казалось, будто стучится мышь. Дракоша долго пытался отвлечься и не придавать этому значения, но раздражающий стук постепенно становился пыткой. Он терпел до тех пор, пока не сорвался, резво отворив дверь, и прокричав в пустоту: «ХОТЯ БЫ В РИТМ ПОПАДАЙ!»
И внезапно дракон обнаружил, что на улице никого не было. Он оглянулся по сторонам и даже посмотрел наверх, но опять никого. «Послышалось, что ли?» — подумал дракон и уже разворачивался, чтобы уйти обратно в замок, как вдруг снизу, будто из-под земли, донёсся тонкий, человеческий голосок.
—Эй… Это я, принцесса, — повторил голос внизу.
Дракон прищурился, спустил морду ближе к земле и наконец увидел человеческое дитя. Или не дитя — кто их, букашек, разберёт?
Наконец-то дракон её разглядел: хрупкая, но очень прямая фигурка, как оловянный солдатик в женском обличии. На лице её сияла нелепая улыбка; было понятно, что девочка дико боялась, но не могла позволить своей королевской персоне такой снисходительности, как дрожать перед кем бы то ни было в собственном королевстве. Да ещё перед аллигатором на стероидах…
Дракон медленно моргнул, и тень от его ресниц на мгновение скрыла девочку с головой.
—Аллигатор? — прорычал он с таким глубоким, обидным недоумением, что это прозвучало даже не как вопрос, а как приговор мирозданию. — Я — Диномор Пламеноносный, последний отпрыск рода Огедыхов! Мои предки выжигали целые герцогства! А ты… сравниваешь меня с болотной тварью, у которой даже крыльев нет?..
Он фыркнул, и из ноздрей вырвалась струйка едкого дыма. Вокруг замка образовался туман. Принцесса слегка закашлялась, но её улыбка даже не дрогнула. Она выпрямилась ещё больше, отчего казалась ещё более хрупкой и нелепой.
—Прошу прощения за неточность в классификации, — парировала она, и в её голосе зазвучали заученные, дипломатические нотки. — Но с точки зрения таксономии и общей морфологии, сходство в строении челюстей и чешуйчатого покрова…
—Замолчи, — простонал дракон, чувствуя, как у него начинает болеть голова — новая, непривычная боль от человеческой наглости. — Зачем ты пришла? И почему стучала, как… как термит по дереву?
—Потому что я стучала короной! — оживилась принцесса, сняв с головы небольшой, но явно тяжелый золотой обруч и показав его дракону.
—Она не для этого предназначена, — фыркнул дракон.
—Моя корона, мне и решать! — грубо обозначила принцесса и агрессивно топнула туфелькой. — И я пришла с официальным визитом. Хочу предложить сделку.
Дракон уставился на неё. Мамин голос в его голове яростно шипел: «Сжечь! Съесть! Запасти на зиму!» Но где-то глубже, под слоями грусти и раздражения, копошилось что-то новое. Любопытство. Усталость от одиночества. И дикое, абсурдное желание узнать, какая такая «сделка» может быть у принцессы с «самым ужасным драконом на свете».
Он тяжело вздохнул, сотрясая воздух.
—Входи, — буркнул он, отступая от двери и открывая проход в сумрак подвала. — Но если это ловушка, я предупреждаю… у меня аллергия на рыцарей в сияющих доспехах. Чихаю огненными шарами. Исторически доказано.
Принцесса Алисия, прямая как шпага, переступила порог логова дракона. Не как пленница, а как первый посол человеческого рода, заключивший перемирие со скучающей, голодной и очень ранимой крылатой катастрофой. Наконец оказавшись в замке, принцесса присела на скатившуюся на пол скорлупку от фисташки, а дракон наклонил голову, аккуратно поддел её хвостом и поднял на стол, чтобы случайно не размазать по полу одним из своих шагов.
—Ну?.. — с нетерпением прохрипел дракон.
—А… Ах да, у тебя тут очень уютно и атмосферно, никогда раньше не видела ничего подобного. А вон там что? Ванная? — она указала пальцем на раковину для мытья посуды.
—Это не твоё человеческое дело. Говори, зачем ты пришла и каков твой план, — с явным раздражением, но уже гораздо спокойнее, устало ответил дракон.
—Ой… Точно!.. — осенило принцессу. — …Значит так, план заключается в следующем: ты — злобный, страшный, могущественный дракон — похищаешь меня, а я жду своего принца, который осмелится вызваться на помощь.
—И что? — произнёс дракон ещё тише, закатывая глаза.
—Что-что?! Спасают меня, неужели ты настолько глупый и не понимаешь? Сюда приходит принц или рыцарь… ужe и не важно… похищает меня у тебя, пока ты аккуратно сражаешься с ним и очень стараешься не убить — это самое важное…
—МНЕ С ЭТОГО ЧТО? — грозно перебил дракон.
—Ой… А об этом я не подумала, — рассмеялась принцесса.
Дракон замер. Он медленно, очень медленно закрыл глаза. Внутри у него боролись два чувства: желание одним аккуратным выдохом превратить эту странную девчонку в горстку пепла — и всепоглощающая, абсолютно драконья усталость от всей этой глупости.
—Не подумала, — повторил он наконец, и каждый слог падал, как камень в колодец. — Ты, Королевское Высочество, являешься ко мне, Великому и Ужасному…
—Диномору Пламеноносному, последнему отпрыску… — услужливо подсказала Алисия.
—…ЗАТКНИСЬ! — рявкнул дракон, и свеча на столе погасла от звуковой волны. В полумраке засветились только его золотистые, вертикальные зрачки. — Являешься ко мне, предлагаешь СДЕЛКУ. Инсценировку похищения. А о том, ЧТО Я БУДУ ИМЕТЬ С ЭТОГО — НЕ ДУМАЛА?!
Он тяжело дышал, и с каждым выдохом из его пасти выползали язычки пламени, озаряя в гневе его морду. Принцесса отодвинулась на своей фисташковой скорлупке, но не испугалась. В её глазах читался скорее профессиональный интерес, как у учёного, наблюдающего редкое явление.
—Ну… слава? — неуверенно предположила она. — Все узнают, какой ты грозный. Мама будет гордиться.
—Мама улетела, потому что я НЕДОСТАТОЧНО грозный! — дракон почти взвыл от отчаяния. — Ей не нужна слава! Ей нужна человечина в погребе! А у меня тут… — он махнул лапой в сторону кухонного уголка, — …запас вяленых помидоров и три тыквы. И гнилой кабачок!
Затем запросил рыбак яхту, а в яхте — стол, а на столе — скатерть-самобранку, чтобы совсем в береге не нуждаться! И наконец пожелал себе всю власть и все богатства этого мира. Глядел он на всё это чудо и думал: чего бы ещё такого загадать? Рыбок-то у него ещё вдоволь — в сети воду пенят. И решил он стать Богом и помогать всем нуждающимся. Бедным он даровал богатство, незрячим — зрение, больным — здоровье, нелюбимым — любовь, чтобы мир стал настоящей утопией. И так он, словно новоиспечённый бог, желание за желанием делал мир лучше, пока у него не осталась последняя рыбка. Сидел он перед ней и думал, какое желание загадать напоследок...
—Не знаю, — говорит продавец, — ей-богу, не знаю!
—А какова цена? — стала расспрашивать золотая рыбка.
—Какая ещё цена? — в недоумении отвечал рыбак. — Эти рыбки ведь мне задаром достались...
—Это я поняла, но какова цена? — упрямо повторяла рыбка...
Продавец проснулся, открыл глаза и понял, что уже долгое время сквозь сон общается с клиенткой. Это была милая, терпеливая девушка, которая указывала пальцем на самый большой аквариум в магазине, полный тех самых золотых рыбок, и явно желала его купить...
Спасённая принцесса
Эта история начинается не с того, как храбрый принц или рыцарь отважно отбирает из лап жестокого тирана-дракона прекрасную принцессу, чтобы потом на ней жениться. Об этом рассказывают все, и уже давным-давно превратили классику жанра в клише. А я расскажу вам о том, что было после.
Дракон побеждён. Он уныло сидит в своём логове-замке и не высовывается — мало ли бродит на улице самодовольных рыцарей, жаждущих сиюминутной славы. Лишь изредка по ночам бедное животное выбирается из своего логова, летит к озеру, пьёт воду и щиплет травку на берегу. Иногда, если повезёт, полакомится и рыбёшкой. Но не всё коту масленица.
Принцесса спасена, вышла замуж за принца. Молодожёны уже унаследовали правление государством и наслаждаются царской жизнью. Свадьбу сыграли давным-давно, да такого масштаба, что казалось, на неё не пригласили только дракона. Впрочем, дракон на это не особо обижался. Или очень хорошо это скрывал. Как бы то ни было, карьерный рост принцессы — от пленницы до правительницы — был пройден и утверждён на самом высоком уровне в государстве самодовольного принца из той же категории типичных персонажей, спасающих принцесс. С помолвки принца и принцессы прошёл уже год. Она успела привыкнуть к рутинным государственным делам, и со стороны казалось, что вот оно — счастье. Но счастье ли это?
Мужчина, который забрал принцессу из драконьего логова, ей совершенно не нравился — ни как мужчина, ни как человек. Это был тот случай, когда со стороны принцессы не сходились не только характеры, но и вкусы. Они то и дело спорили, были вечно недовольны друг другом, спали в разных кроватях. Принц был влюблён в принцессу и старался изо всех сил ей угодить: подарками, золотом, властью. Но разве в этом заключается женское счастье? Что ей горы золота, когда в сердце у неё пустота? Принцесса порой просыпалась в холодному поту посреди ночи после размышлений о том, что теперь ей придётся волочить эту пустоту за собой до конца своих дней.
И с каждым таким пробуждением она понимала, что поговорка «стерпится-слюбится» не работает. С каждым словом, с каждым взглядом, касанием и даже видом мужа, которого принцесса не выбирала, она становилась только несчастнее. А навязываемая принцем любовь всё больше укрепляла в принцессе неприятие и ненависть. И ко всему прочему её пуще прежнего терзало чувство безысходности. Казалось, что доселе она была свободной в логове дракона, а глупый, влюблённый принц, не видевший ничего, кроме собственных амбиций и желаний, нахальным образом лишил её этой свободы, да ещё и преподнёс это как акт милости и благородства, за которые она, принцесса, теперь перед ним, принцем, по гроб жизни обязана...
Во дворце принца единственным существом, к которому она питала любовь и привязанность, кто слышал её истинные печали и радости, был чёрный, как сажа, породистый конь.
И вот однажды под кровом ночи принцесса решилась на побег. Она переоделась в старые лохмотья, переобулась в грязные сапоги, забрала коня из конюшни и ускакала прочь из дворца. А так как идти было ей некуда — родители её давно умерли, в царстве правил другой род — единственным местом, куда она могла уйти, было логово дракона. Достигнув того самого замка, из которого её похитили, принцесса слезла с коня и почти без раздумий вошла в место своего заточения. Единственное, о чём она волновалась, был тот самый конь. Боясь, что дракон увидит в нём ужин, она изо всех сил пыталась прогнать коня, но тот, сделав круг, упрямо возвращался снова и снова, пока упорство принцессы не проиграло.
К её удивлению, вернувшись в своё логово, дракон лишь покружил над конём, аккуратно приземлился, обнюхал его и больше не стал тревожить. Запах принцессы, пришедший с конём, подсказывал логике дракона, что в появлении коня на пороге было заключено некое послание, которое дракон никак не мог разгадать.
И каково же было его удивление, когда он увидел принцессу в собственном замке, в своей комнате, которую прежде она именовала темницей. Теперь она раскладывала свои вещи и робко поправляла постель. Увидев перед собой через решётку окна голову дракона, принцесса впервые отворила окно и погладила дракона по голове. Искренняя ласка сняла многовековое проклятие, и дракон обратился прекрасным принцем. И принцесса сразу же в него влюбилась.
Но принц-дракон был больше не рад видеть принцессу. Её предательство причинило столько боли, что ему было гнусно даже видеть в зеркале своё родное, человеческое отражение. И изгнал принц принцессу из своего замка.
— Давным-давно ты похитил меня и скрыл в замке, чтобы я сняла с тебя это проклятие. Я чудом выжила, получила свободу и вновь променяла её, чтобы угодить тебе. Почему же теперь ты меня прогоняешь? — жалобно, утирая слёзы, промолвила принцесса.
Принц-дракон покачал головой, посмотрел на неё исподлобья и сказал:
—Я подобрал тебя в руинах твоего родного царства, павшего от нашествия врагов. Вызволил тебя из-под завалов и поселил здесь, потому что все твои родные и близкие погибли. Всё, что у тебя осталось, — это твой конь, потому его я тоже забрал. Несомненно, я ждал, что ты снимешь с меня проклятие, и своими поступками заслужил это. А ты моего прощения — нет.
Эти слова прозвучали как гром среди ясного неба. Принцесса осталась одна, и лишь со временем к ней вернулась ясная память. И она поняла: чтобы быть счастливой, недостаточно быть принцессой и отыскать принца. Нужно ещё достичь такого уровня эмоциональной зрелости, чтобы перестать видеть в каждом принце дракона сквозь призму навязчивых ожиданий, общественных стереотипов и собственного больного воображения. И пока у неё нет собственного внутреннего компаса и она рассуждает шаблонами да стереотипами, даже миллион принцев не будет в силах сделать её счастливой. Ведь в каждом она будет видеть дракона и вечно глядеть налево...
Самый ужасный дракон
Из подвала огромного замка доносился ужасающий рёв. Терпеть было уже невозможно. Два огромных, зелёных, чешуйчатых, огнедышащих существа о чём-то активно спорили. И со стороны это выглядело как новый вероятный сценарий для легендарного «конца света».
—Ты самый ужасный дракон на свете! — яростно выносила вердикт дракониха. — Все драконы как драконы, продолжала она, а ты что? Даже элементарно человечину на зиму запасти не можешь! Что мы будем есть?..
—Ну, мам… — обиженно прорычал дракон поменьше.
—Не мамкай мне! Опять на своё правильное питание подсел… Ничего в этой жизни не можете, кроме как мать расстраивать… — сердито прорычала дракониха, но в голосе её читалась лёгкая обида.
—А знаешь что? С меня хватит! Я улетаю от тебя к бабушке. Один поживёшь. И рагу своё противное сам будешь себе варить… — закончила свой утомительный диалог дракониха и вылетела в гигантскую форточку.
Непутёвый дракоша впервые остался один. Зажёг свечу огненным дыханием и глядел в окно. Было это тоской по матери или навязанным её поступком ощущением «брошенности» — непонятно, но чешуйчатый кочегар ещё никогда не испытывал столько грусти. Тишина вокруг не успокаивала, а только усиливала эхо приговора: «Ты самый ужасный дракон на свете…» Дракоше хотелось заплакать. Но если бы мама внезапно вернулась и вдобавок ко всему услышала ещё и о том, что он плакал, то вердикт «самый ужасный дракон» показался бы ему лепетом на фоне нового гнева матери-драконихи. Почему он должен продолжать дело своего рода? Ему это казалось плевком в лицо своей идентичности. Или, если вам так угодно, себе в душу.
А между тем сквозь окно пробивался нежный, тёплый, солнечный свет. Дракоше почти становилось легче, ведь солнечный свет его успокаивал. Наконец-то он ощущал полный покой и умиротворение. Казалось бы, вот оно — то, чего ему так не хватало долгие годы.
Прекрасный момент умиротворения внезапно прервал тихий, невообразимо слабый и столь же назойливо агрессивный стук в дверь. Казалось, будто стучится мышь. Дракоша долго пытался отвлечься и не придавать этому значения, но раздражающий стук постепенно становился пыткой. Он терпел до тех пор, пока не сорвался, резво отворив дверь, и прокричав в пустоту: «ХОТЯ БЫ В РИТМ ПОПАДАЙ!»
И внезапно дракон обнаружил, что на улице никого не было. Он оглянулся по сторонам и даже посмотрел наверх, но опять никого. «Послышалось, что ли?» — подумал дракон и уже разворачивался, чтобы уйти обратно в замок, как вдруг снизу, будто из-под земли, донёсся тонкий, человеческий голосок.
—Эй… Это я, принцесса, — повторил голос внизу.
Дракон прищурился, спустил морду ближе к земле и наконец увидел человеческое дитя. Или не дитя — кто их, букашек, разберёт?
Наконец-то дракон её разглядел: хрупкая, но очень прямая фигурка, как оловянный солдатик в женском обличии. На лице её сияла нелепая улыбка; было понятно, что девочка дико боялась, но не могла позволить своей королевской персоне такой снисходительности, как дрожать перед кем бы то ни было в собственном королевстве. Да ещё перед аллигатором на стероидах…
Дракон медленно моргнул, и тень от его ресниц на мгновение скрыла девочку с головой.
—Аллигатор? — прорычал он с таким глубоким, обидным недоумением, что это прозвучало даже не как вопрос, а как приговор мирозданию. — Я — Диномор Пламеноносный, последний отпрыск рода Огедыхов! Мои предки выжигали целые герцогства! А ты… сравниваешь меня с болотной тварью, у которой даже крыльев нет?..
Он фыркнул, и из ноздрей вырвалась струйка едкого дыма. Вокруг замка образовался туман. Принцесса слегка закашлялась, но её улыбка даже не дрогнула. Она выпрямилась ещё больше, отчего казалась ещё более хрупкой и нелепой.
—Прошу прощения за неточность в классификации, — парировала она, и в её голосе зазвучали заученные, дипломатические нотки. — Но с точки зрения таксономии и общей морфологии, сходство в строении челюстей и чешуйчатого покрова…
—Замолчи, — простонал дракон, чувствуя, как у него начинает болеть голова — новая, непривычная боль от человеческой наглости. — Зачем ты пришла? И почему стучала, как… как термит по дереву?
—Потому что я стучала короной! — оживилась принцесса, сняв с головы небольшой, но явно тяжелый золотой обруч и показав его дракону.
—Она не для этого предназначена, — фыркнул дракон.
—Моя корона, мне и решать! — грубо обозначила принцесса и агрессивно топнула туфелькой. — И я пришла с официальным визитом. Хочу предложить сделку.
Дракон уставился на неё. Мамин голос в его голове яростно шипел: «Сжечь! Съесть! Запасти на зиму!» Но где-то глубже, под слоями грусти и раздражения, копошилось что-то новое. Любопытство. Усталость от одиночества. И дикое, абсурдное желание узнать, какая такая «сделка» может быть у принцессы с «самым ужасным драконом на свете».
Он тяжело вздохнул, сотрясая воздух.
—Входи, — буркнул он, отступая от двери и открывая проход в сумрак подвала. — Но если это ловушка, я предупреждаю… у меня аллергия на рыцарей в сияющих доспехах. Чихаю огненными шарами. Исторически доказано.
Принцесса Алисия, прямая как шпага, переступила порог логова дракона. Не как пленница, а как первый посол человеческого рода, заключивший перемирие со скучающей, голодной и очень ранимой крылатой катастрофой. Наконец оказавшись в замке, принцесса присела на скатившуюся на пол скорлупку от фисташки, а дракон наклонил голову, аккуратно поддел её хвостом и поднял на стол, чтобы случайно не размазать по полу одним из своих шагов.
—Ну?.. — с нетерпением прохрипел дракон.
—А… Ах да, у тебя тут очень уютно и атмосферно, никогда раньше не видела ничего подобного. А вон там что? Ванная? — она указала пальцем на раковину для мытья посуды.
—Это не твоё человеческое дело. Говори, зачем ты пришла и каков твой план, — с явным раздражением, но уже гораздо спокойнее, устало ответил дракон.
—Ой… Точно!.. — осенило принцессу. — …Значит так, план заключается в следующем: ты — злобный, страшный, могущественный дракон — похищаешь меня, а я жду своего принца, который осмелится вызваться на помощь.
—И что? — произнёс дракон ещё тише, закатывая глаза.
—Что-что?! Спасают меня, неужели ты настолько глупый и не понимаешь? Сюда приходит принц или рыцарь… ужe и не важно… похищает меня у тебя, пока ты аккуратно сражаешься с ним и очень стараешься не убить — это самое важное…
—МНЕ С ЭТОГО ЧТО? — грозно перебил дракон.
—Ой… А об этом я не подумала, — рассмеялась принцесса.
Дракон замер. Он медленно, очень медленно закрыл глаза. Внутри у него боролись два чувства: желание одним аккуратным выдохом превратить эту странную девчонку в горстку пепла — и всепоглощающая, абсолютно драконья усталость от всей этой глупости.
—Не подумала, — повторил он наконец, и каждый слог падал, как камень в колодец. — Ты, Королевское Высочество, являешься ко мне, Великому и Ужасному…
—Диномору Пламеноносному, последнему отпрыску… — услужливо подсказала Алисия.
—…ЗАТКНИСЬ! — рявкнул дракон, и свеча на столе погасла от звуковой волны. В полумраке засветились только его золотистые, вертикальные зрачки. — Являешься ко мне, предлагаешь СДЕЛКУ. Инсценировку похищения. А о том, ЧТО Я БУДУ ИМЕТЬ С ЭТОГО — НЕ ДУМАЛА?!
Он тяжело дышал, и с каждым выдохом из его пасти выползали язычки пламени, озаряя в гневе его морду. Принцесса отодвинулась на своей фисташковой скорлупке, но не испугалась. В её глазах читался скорее профессиональный интерес, как у учёного, наблюдающего редкое явление.
—Ну… слава? — неуверенно предположила она. — Все узнают, какой ты грозный. Мама будет гордиться.
—Мама улетела, потому что я НЕДОСТАТОЧНО грозный! — дракон почти взвыл от отчаяния. — Ей не нужна слава! Ей нужна человечина в погребе! А у меня тут… — он махнул лапой в сторону кухонного уголка, — …запас вяленых помидоров и три тыквы. И гнилой кабачок!
