Эксперимент не заставил себя долго ждать. Смелые добровольцы нашлись очень быстро, как ни странно - среди верующих христиан. Ибо атеисты махнули на данную идею рукой, а мусульмане покрутили у виска, и предупредили, что истинный Аллах покарает каждого, кто прямо и косвенно причастен к данному эксперименту. И вот настал час "Х". Человека поместили в аппарат симуляции, и в тот же миг, он оказался чем-то совершенно прозрачным в космическом пространстве. Как то неосознанно и быстро, вместо того, чтобы бороздить просторы космоса он отыскал Землю, и замер в её атмосфере. Движущиеся объекты с высоты казались ему муравьями, блохами, и мошкарой. Он раздавил несколько большим указательным пальцем, прежде чем отличил наконец таки людей от других объектов. Сложно сказать кого, или что именно. Но это было уже неважно.
— С чего бы начать управление миром? - Задумался испытуемый. И решил начать с погоды. Он скучковал тучные комочки над некоторой земной областью, и за какое-то, как ему показалось - мгновение потопил несколько городов в окрестностях Лондона.
— Упс, перебор, задумался испытуемый. И решил выпарить солнечным светом излишки влаги, за секунду превратив всю Великобританию в пустыню похлеще Сахары. Становилось неловко. Он хотел попытаться спасти людей и животных населяющих Англию, но.. Приглядевшись он понял, что спасать уже было некого. Тогда он решил не вмешиваться. Но очень скоро, за какие-то сто лет стало невыносимо скучно. Почему бы не сделать какую-то страну в Африке богатой? - Подумалось испытуемому. Выбор пал на Бурунди. Люди буквально купались в роскоши, но сладкая жизнь продолжалась недолго. Буквально спустя несколько секунд, по божественным ощущениям, Бурунди объявили войну : Эфиопия, Эритрея, Сомали, и Йемен. Разграбив и уничтожив всю страну, они буквально разорвали её в клочья, камня на камне не оставили.
— Забыл учесть человеческую натуру, задумался новоиспечённый "Бог". И тогда он сделал всех на земле равными. Теперь все люди стали одинакового достатка. Но понравилось далеко не всем. Некоторые из кожи вон лезли дабы съесть два завтрака натощак : хитростью, обманом, и опять таки войнами. Почесал затылок новоиспечённый бог, и махнул рукой на сию идею, за её безнадёжностью. Тогда он решил что сделает всех счастливыми, но оттого голодные умирали от голода с улыбкой на лице, и говоря что прожили счастливую жизнь, богатые с искренней верой продолжали обдирать бедных, одинокие лишались всякого смысла продолжать свой род, наслаждаясь всю жизнь своим одиночеством, учёные перестали совершать открытия, потому что это больше никак не отражалось в их сознании, люди буквально утратили всякий смысл в развитии, в привычном его понимании, планета стала вырождаться на глазах, оттого что её населяли восемь миллиардов лиц, которым для счастья — ничего не нужно. Что бы ни делал бог, всё казалось скучным и бесполезным. И тогда он оставил Землю, уйдя бороздить просторы вселенной, постоянно расширяя её, порождая новые : звёзды, галактики, и целые новые вселенные, пока сам совсем не потерял из вида Землю. Но это уже не имело никакого значения...
Проект «Последнее письмо»
Эта история начинается в небольшом, сером, невзрачном пригороде, каких во всех странах мира великое множество. Фрэнк Мир, так звали главного героя, постепенно старел и увядал, но продолжал работать, потому что его пенсии хватало лишь на оплату коммунальных счетов, а приглядывать за ним было некому. Обычный день старины Фрэнки состоял из утреннего чая (потому как кофе негативно сказывалось на его сердечном ритме) и чтения электронной газеты. Почтальоны рассылали её ежедневно, прямиком на имейл, — это было удобно, хотя после получения каждого выпуска требовалось вручную подтвердить продолжение подписки, иначе газета улетала в спам. Такова была обновлённая политика «Мэйл.ру». Среди нововведений появилась опция «отказаться от плохих новостей», придуманная психологами и внедрённая программистами. Её целью было сохранение ментального здоровья пользователей через сознательный отказ от негативной информации, но Фрэнк Мир был не из робкого десятка и выбрал сознательный отказ от бесполезной функции. Типичная повседневность эпохи нового рассвета цифровой индустрии.
И если электронная рассылка никого не удивляла, а скорее оставалась умирающим пережитком прошлого, то некая новая функция, внедрённая в обязательном порядке, считалась революционной. Этой функцией был проект «Последнее письмо», — проект, которым восхищалась большая часть молодёжи и который хулила большая часть пожилых людей. Многие старики настаивали на том, что «Последнее письмо» по сути легализовало для себя вмешательство в частную жизнь пользователей, но для молодёжи, живущей в большинстве своём «сегодняшним днём», эта опция была лишь крутой, новаторской забавой. Да и потом, кого вообще волнует, что будет после их смерти? Много ли вы знаете таких людей? Фрэнк таких людей вовсе не знал.
Данный проект был синхронизирован с электронной медицинской карточкой и активировался автоматически в тот момент, когда состояние пациента достигало критической отметки — либо ввиду дороговизны необходимого лечения, либо оттого, что новые вирусы и болезни зарождались и прогрессировали, а в предупреждении этих болезней и вирусов, и следовательно в создании лекарства, современная медицина всё ещё не поспевала. Мир, достигший нового пика технологического прогресса, решил таким образом компенсировать свои пробелы. Кому-то это могло и быть полезно. Например, родственникам тяжёлых пациентов, подключённых к аппаратам жизнеобеспечения, которые сами больше не могли общаться — ни устно, ни письменно, ни силой мысли. Такие пациенты даже не могли составить завещание, и система делала это за них.
Фрэнк Мир даже подавал в суд на организацию «Последнее письмо» за нарушение права на частную жизнь и несанкционированное хранение личных данных и личной информации. Однако влияние новаторской монополии раз за разом оказывалось гораздо могущественнее одинокого воина в поле, каким был Фрэнк.
Он был одиноким стариком, работающим обычным механиком по ремонту и обслуживанию бытовых помощников: роботов-пылесосов, роботов-медсестёр, роботов-дворников, — всего, что было автоматизировано и имело дефекты, поломки и прочие проблемы в функционировании. Всё это так или иначе проходило через руки таких простых работяг, как Фрэнк. Каждое утро, допивая чай, он заходил в свой гараж, пахнущий машинным маслом, озоном от паяльника и пылью. Система учёта сама присылала на планшет список «пациентов» на день. Фрэнк включал паяльную станцию, раскладывал инструменты — отвёртки с намагниченными жалами, пинцеты, мультиметр — и принимался за работу.
Первый клиент — робот-пылесос серии «Домовёнок-3000». Жалоба: «Навигационный сбой, бьётся об ножки стульев». Фрэнк подключал его к диагностическому порту, считывал логи. Проблема была не в сенсорах, а в прошивке — очередное кривое обновление от производителя. Он откатывал версию, ставил костыль-патч, который сам же и написал десять лет назад. Пылесос благодарно гудел и ехал по прямой. Фрэнк ставил на корпусе жёлтую точку — «проверено, готово».
Второй — робот-сиделка «Ангел-Хранитель». Пожилая женщина, владелица, пожаловалась, что он слишком настойчиво предлагает таблетки. Фрэнк вскрывал грудную панель, проверял голосовой модуль. Всё было исправно. Потом смотрел журнал взаимодействий: робот фиксировал, что бабушка шесть раз за час спрашивала: «Что мне принять?» и тут же забывала ответ. Он не чинил аппарат — он корректировал чувствительность микрофона и добавлял в память фразу-напоминание: «Вы уже приняли витамины в 9:00. Следующий приём в 21:00». Ставил синюю точку — «настройка завершена».
Третий — садовый дроид-стригальщик. Горе-дачник попытался «апгрейдить» его сам, подключив левый триммер напрямую к батарее, минуя контроллер. Результат: сгоревшая плата и запах гари. Фрэнк качал головой, выпаивал чипы, искал аналоги на старых, разобранных донорах. Это была ювелирная работа — трясущиеся с возрастом руки замирали лишь у паяльного стола. Он чинил не робота, а чью-то глупость. Зелёная точку — «замена компонентов».
Между ремонтами он слышал тихое жужжание экрана планшета — приходили уведомления. Реклама крема для суставов. Напоминание от поликлиники: «Не забыли ли вы о ежегодном скрининге?» И всегда — почти невидимая, но навязчивая сноска внизу каждого письма: «Ваше «Последнее письмо» ждёт настройки. Завершите конфигурацию — обретите покой». Фрэнк каждый раз тыкал в «Отклонить». Его покой был здесь, в этом гараже, среди сломанных машин, которые он мог починить. Среди вещей, чью поломку он понимал и мог исправить. В мире, где болезни не лечились, а письма писались заранее, эта мастерская была последним местом, где он чувствовал контроль. Где он был не стариком, ожидающим конца, а мастером, дающим вторую жизнь тому, что другие считали хламом. Он закручивал последний винтик, стирал с пальцев пятно припоя, и день медленно катился к вечеру. А в тишине гаража, под мерцание лампы дневного света, только мягкий шелест вентилятора паяльной станции напоминал, что время — единственная система, которую ему починить было не дано.
Жену свою, единственного человека, который искренне его любил, Фрэнк потерял ещё несколько лет назад. Она разбилась в аварии на машине под управлением автопилота, уснув в дороге домой с далёкой командировки. Она работала волонтёром в фонде спасения природы, замедляя прогрессирующую, неизбежную экологическую катастрофу, к которой неуклонно вёл технологический прогресс. А дети и внуки давно позабыли несчастного старика. Они проживали в другой стране и уже давно перестали даже звонить и писать ему. В то время как проект «Последнее письмо» продолжал неуклонно формировать предсмертную записку и составлять завещание, что постоянно напоминало Фрэнку о его одиночестве и к тому же дико его раздражало.
Фрэнк начал испытывать частые, внезапные судороги, ощущал мышечную слабость. Так продолжалось ещё месяцы, пока здоровье Фрэнка не привело его в госпиталь. Врачи утешительных прогнозов не давали, сразу сказали как есть: боковой амиотрофический склероз. И тут же предложили ему воспользоваться сервисом «Последнее письмо» при составлении завещания. Медсестра вежливо предложила свою помощь, однако Фрэнк, заверив врачей, что справится самостоятельно, столь же вежливо отказался.
Дело близилось к ночи. С горем пополам Фрэнк собрался с силами и написал короткое завещание: «Никому — ничего. Всё моё наследство монетизировать и перевести деньги в фонд защиты природы». Система потребовала дописать, потому как минимальный объём завещания допускался от пятисот печатных знаков с пробелами. Но Фрэнк решил эту проблему по-своему: он просто прописал нужное количество раз фразу «идите к чёрту».
Закончив, Фрэнк собрался с последними силами, медленно подошёл к окну девятого этажа. Он вдохнул полной грудью глоток свежего воздуха, насладился видом ночного города, который прежде всегда его раздражал, и сделал свой последний шаг. Вскоре у стен больницы зазвучали полицейские сирены. Толпы медиков выбежали на улицу.
Что касается завещания : проект «последнее письмо» потерпел поражение. Родственники Фрэнка не получили ни цента. Всё его наследство было переведено в валюту, и потрачено на то, что его действительно радовало...
Воскрешение
?Некая молодая пара проживала в Москве далёкого будущего. Технологический прогресс наконец начал идти в ногу со временем. Роботы на улицах, в том числе и гуманоидные, стали обычным делом. На берегу Москвы-реки часто устраивались карнавалы с парадом роботов, а после парада те же роботы принимались за человеческую рутинную работу. Это был первый добавленный выходной день в неделю — понедельник. Планировалось со временем вовсе сократить рабочую неделю сперва до трёх, а после до одного дня, но пока это оставалось за гранью возможного. Карнавал выдался красочным и весёлым. Веселились практически все, кроме одной молодой пары — той самой, о которой шла речь в начале рассказа. Их сын Вовка старался весело проводить время, и порой родители даже отвечали улыбкой на его взгляды, но внутри они были разбиты. Всё дело в том, что Вовка страдал неизлечимой болезнью нового типа, от которой не существовало лекарства во всём мире, и с каждым днём его конец подходил всё ближе. Вовка дурачился со сверстниками, пытаясь забыть о собственной обречённости; мать сидела с натянутой улыбкой, пыталась сдерживать слёзы, а отец активно копошился в своём смартфоне. Сын и жена мужчины не придавали этому значения — их мысли были заняты чем-то иным. Наконец, подняв голову и оторвав взгляд от экрана, отец радостно произнёс — тихо, но так эмоционально, что это напугало сидящую рядом жену: «Мы воскресим его, Маша!..». Мария, мать мальчика, сперва даже не поняла, о чём идёт речь. Она смотрела на играющего Вовку, но на её глазах лежала толстая пелена из боли и отчаяния.
?— Мы сможем его воскресить! — восторженно повторил отец, передавая телефон супруге. На экране она увидела сайт новой государственной программы: бета-тест «Воскрешение». Мария отнеслась к новости крайне скептически, но из уважения к супругу стала читать: «Бета-тест программы „Воскрешение“ — это практика по перемещению человеческих нейронов в цифровой носитель в голове гуманоидного робота, внешний вид которого полностью копируется с умирающего пациента. Таким образом, вы получаете точную копию своего родственника или друга, который полностью наследует от пациента внешность и память. Вплоть до привычек». Конец цитаты.
?Звучало это всё фантастически, но учёные утверждали, что это новая реальность. Люди больше не умирают, если могут за это заплатить. Отец семейства продал всё, что у них было: квартиру, дачу, свой автомобиль, автомобиль супруги и даже некоторую часть одежды — и продолжал вкалывать как проклятый на работе, прежде чем семье стало хватать денег и на съёмное жильё, и на пропитание, и на операцию для сына. Операция проводилась по полной предоплате, и когда отец её внёс, внешность его сына полностью отсканировали и скопировали, отправив полученные данные на создание аватара, а в мозг мальчика вживили чип, который собирал всю его память. В это время родители мальчика и психологи, которых бесплатно предоставила фирма проекта «Воскрешение», активно работали над воспоминаниями мальчика по специальным алгоритмам, разработанным научным сообществом, чтобы корректно скопировать личность...
?Наконец настал день операции. Вовка был бледен, но держался мужественно. Он сжимал руку матери так сильно, что её кости ныли, но она только улыбалась сквозь слёзы. Отец стоял рядом, уставившись на мониторы, будто силой воли мог остановить прыгающие кривые.
?— Всё будет хорошо, солнышко, — прошептала Мария, гладя сына по волосам. — Ты просто уснёшь, а когда проснёшься... всё плохое останется позади.
?Он кивнул, не отпуская её руку. Его взгляд метнулся к отцу.
?— Пап... а он... я... буду собой?
?— Будешь, — отец ответил твёрдо, голос без тени сомнения. — Ты будешь Вовкой. Нашим Вовкой. Просто... в новом, крепком теле. Без боли.
?Двери операционной открылись.
— С чего бы начать управление миром? - Задумался испытуемый. И решил начать с погоды. Он скучковал тучные комочки над некоторой земной областью, и за какое-то, как ему показалось - мгновение потопил несколько городов в окрестностях Лондона.
— Упс, перебор, задумался испытуемый. И решил выпарить солнечным светом излишки влаги, за секунду превратив всю Великобританию в пустыню похлеще Сахары. Становилось неловко. Он хотел попытаться спасти людей и животных населяющих Англию, но.. Приглядевшись он понял, что спасать уже было некого. Тогда он решил не вмешиваться. Но очень скоро, за какие-то сто лет стало невыносимо скучно. Почему бы не сделать какую-то страну в Африке богатой? - Подумалось испытуемому. Выбор пал на Бурунди. Люди буквально купались в роскоши, но сладкая жизнь продолжалась недолго. Буквально спустя несколько секунд, по божественным ощущениям, Бурунди объявили войну : Эфиопия, Эритрея, Сомали, и Йемен. Разграбив и уничтожив всю страну, они буквально разорвали её в клочья, камня на камне не оставили.
— Забыл учесть человеческую натуру, задумался новоиспечённый "Бог". И тогда он сделал всех на земле равными. Теперь все люди стали одинакового достатка. Но понравилось далеко не всем. Некоторые из кожи вон лезли дабы съесть два завтрака натощак : хитростью, обманом, и опять таки войнами. Почесал затылок новоиспечённый бог, и махнул рукой на сию идею, за её безнадёжностью. Тогда он решил что сделает всех счастливыми, но оттого голодные умирали от голода с улыбкой на лице, и говоря что прожили счастливую жизнь, богатые с искренней верой продолжали обдирать бедных, одинокие лишались всякого смысла продолжать свой род, наслаждаясь всю жизнь своим одиночеством, учёные перестали совершать открытия, потому что это больше никак не отражалось в их сознании, люди буквально утратили всякий смысл в развитии, в привычном его понимании, планета стала вырождаться на глазах, оттого что её населяли восемь миллиардов лиц, которым для счастья — ничего не нужно. Что бы ни делал бог, всё казалось скучным и бесполезным. И тогда он оставил Землю, уйдя бороздить просторы вселенной, постоянно расширяя её, порождая новые : звёзды, галактики, и целые новые вселенные, пока сам совсем не потерял из вида Землю. Но это уже не имело никакого значения...
Проект «Последнее письмо»
Эта история начинается в небольшом, сером, невзрачном пригороде, каких во всех странах мира великое множество. Фрэнк Мир, так звали главного героя, постепенно старел и увядал, но продолжал работать, потому что его пенсии хватало лишь на оплату коммунальных счетов, а приглядывать за ним было некому. Обычный день старины Фрэнки состоял из утреннего чая (потому как кофе негативно сказывалось на его сердечном ритме) и чтения электронной газеты. Почтальоны рассылали её ежедневно, прямиком на имейл, — это было удобно, хотя после получения каждого выпуска требовалось вручную подтвердить продолжение подписки, иначе газета улетала в спам. Такова была обновлённая политика «Мэйл.ру». Среди нововведений появилась опция «отказаться от плохих новостей», придуманная психологами и внедрённая программистами. Её целью было сохранение ментального здоровья пользователей через сознательный отказ от негативной информации, но Фрэнк Мир был не из робкого десятка и выбрал сознательный отказ от бесполезной функции. Типичная повседневность эпохи нового рассвета цифровой индустрии.
И если электронная рассылка никого не удивляла, а скорее оставалась умирающим пережитком прошлого, то некая новая функция, внедрённая в обязательном порядке, считалась революционной. Этой функцией был проект «Последнее письмо», — проект, которым восхищалась большая часть молодёжи и который хулила большая часть пожилых людей. Многие старики настаивали на том, что «Последнее письмо» по сути легализовало для себя вмешательство в частную жизнь пользователей, но для молодёжи, живущей в большинстве своём «сегодняшним днём», эта опция была лишь крутой, новаторской забавой. Да и потом, кого вообще волнует, что будет после их смерти? Много ли вы знаете таких людей? Фрэнк таких людей вовсе не знал.
Данный проект был синхронизирован с электронной медицинской карточкой и активировался автоматически в тот момент, когда состояние пациента достигало критической отметки — либо ввиду дороговизны необходимого лечения, либо оттого, что новые вирусы и болезни зарождались и прогрессировали, а в предупреждении этих болезней и вирусов, и следовательно в создании лекарства, современная медицина всё ещё не поспевала. Мир, достигший нового пика технологического прогресса, решил таким образом компенсировать свои пробелы. Кому-то это могло и быть полезно. Например, родственникам тяжёлых пациентов, подключённых к аппаратам жизнеобеспечения, которые сами больше не могли общаться — ни устно, ни письменно, ни силой мысли. Такие пациенты даже не могли составить завещание, и система делала это за них.
Фрэнк Мир даже подавал в суд на организацию «Последнее письмо» за нарушение права на частную жизнь и несанкционированное хранение личных данных и личной информации. Однако влияние новаторской монополии раз за разом оказывалось гораздо могущественнее одинокого воина в поле, каким был Фрэнк.
Он был одиноким стариком, работающим обычным механиком по ремонту и обслуживанию бытовых помощников: роботов-пылесосов, роботов-медсестёр, роботов-дворников, — всего, что было автоматизировано и имело дефекты, поломки и прочие проблемы в функционировании. Всё это так или иначе проходило через руки таких простых работяг, как Фрэнк. Каждое утро, допивая чай, он заходил в свой гараж, пахнущий машинным маслом, озоном от паяльника и пылью. Система учёта сама присылала на планшет список «пациентов» на день. Фрэнк включал паяльную станцию, раскладывал инструменты — отвёртки с намагниченными жалами, пинцеты, мультиметр — и принимался за работу.
Первый клиент — робот-пылесос серии «Домовёнок-3000». Жалоба: «Навигационный сбой, бьётся об ножки стульев». Фрэнк подключал его к диагностическому порту, считывал логи. Проблема была не в сенсорах, а в прошивке — очередное кривое обновление от производителя. Он откатывал версию, ставил костыль-патч, который сам же и написал десять лет назад. Пылесос благодарно гудел и ехал по прямой. Фрэнк ставил на корпусе жёлтую точку — «проверено, готово».
Второй — робот-сиделка «Ангел-Хранитель». Пожилая женщина, владелица, пожаловалась, что он слишком настойчиво предлагает таблетки. Фрэнк вскрывал грудную панель, проверял голосовой модуль. Всё было исправно. Потом смотрел журнал взаимодействий: робот фиксировал, что бабушка шесть раз за час спрашивала: «Что мне принять?» и тут же забывала ответ. Он не чинил аппарат — он корректировал чувствительность микрофона и добавлял в память фразу-напоминание: «Вы уже приняли витамины в 9:00. Следующий приём в 21:00». Ставил синюю точку — «настройка завершена».
Третий — садовый дроид-стригальщик. Горе-дачник попытался «апгрейдить» его сам, подключив левый триммер напрямую к батарее, минуя контроллер. Результат: сгоревшая плата и запах гари. Фрэнк качал головой, выпаивал чипы, искал аналоги на старых, разобранных донорах. Это была ювелирная работа — трясущиеся с возрастом руки замирали лишь у паяльного стола. Он чинил не робота, а чью-то глупость. Зелёная точку — «замена компонентов».
Между ремонтами он слышал тихое жужжание экрана планшета — приходили уведомления. Реклама крема для суставов. Напоминание от поликлиники: «Не забыли ли вы о ежегодном скрининге?» И всегда — почти невидимая, но навязчивая сноска внизу каждого письма: «Ваше «Последнее письмо» ждёт настройки. Завершите конфигурацию — обретите покой». Фрэнк каждый раз тыкал в «Отклонить». Его покой был здесь, в этом гараже, среди сломанных машин, которые он мог починить. Среди вещей, чью поломку он понимал и мог исправить. В мире, где болезни не лечились, а письма писались заранее, эта мастерская была последним местом, где он чувствовал контроль. Где он был не стариком, ожидающим конца, а мастером, дающим вторую жизнь тому, что другие считали хламом. Он закручивал последний винтик, стирал с пальцев пятно припоя, и день медленно катился к вечеру. А в тишине гаража, под мерцание лампы дневного света, только мягкий шелест вентилятора паяльной станции напоминал, что время — единственная система, которую ему починить было не дано.
Жену свою, единственного человека, который искренне его любил, Фрэнк потерял ещё несколько лет назад. Она разбилась в аварии на машине под управлением автопилота, уснув в дороге домой с далёкой командировки. Она работала волонтёром в фонде спасения природы, замедляя прогрессирующую, неизбежную экологическую катастрофу, к которой неуклонно вёл технологический прогресс. А дети и внуки давно позабыли несчастного старика. Они проживали в другой стране и уже давно перестали даже звонить и писать ему. В то время как проект «Последнее письмо» продолжал неуклонно формировать предсмертную записку и составлять завещание, что постоянно напоминало Фрэнку о его одиночестве и к тому же дико его раздражало.
Фрэнк начал испытывать частые, внезапные судороги, ощущал мышечную слабость. Так продолжалось ещё месяцы, пока здоровье Фрэнка не привело его в госпиталь. Врачи утешительных прогнозов не давали, сразу сказали как есть: боковой амиотрофический склероз. И тут же предложили ему воспользоваться сервисом «Последнее письмо» при составлении завещания. Медсестра вежливо предложила свою помощь, однако Фрэнк, заверив врачей, что справится самостоятельно, столь же вежливо отказался.
Дело близилось к ночи. С горем пополам Фрэнк собрался с силами и написал короткое завещание: «Никому — ничего. Всё моё наследство монетизировать и перевести деньги в фонд защиты природы». Система потребовала дописать, потому как минимальный объём завещания допускался от пятисот печатных знаков с пробелами. Но Фрэнк решил эту проблему по-своему: он просто прописал нужное количество раз фразу «идите к чёрту».
Закончив, Фрэнк собрался с последними силами, медленно подошёл к окну девятого этажа. Он вдохнул полной грудью глоток свежего воздуха, насладился видом ночного города, который прежде всегда его раздражал, и сделал свой последний шаг. Вскоре у стен больницы зазвучали полицейские сирены. Толпы медиков выбежали на улицу.
Что касается завещания : проект «последнее письмо» потерпел поражение. Родственники Фрэнка не получили ни цента. Всё его наследство было переведено в валюту, и потрачено на то, что его действительно радовало...
Воскрешение
?Некая молодая пара проживала в Москве далёкого будущего. Технологический прогресс наконец начал идти в ногу со временем. Роботы на улицах, в том числе и гуманоидные, стали обычным делом. На берегу Москвы-реки часто устраивались карнавалы с парадом роботов, а после парада те же роботы принимались за человеческую рутинную работу. Это был первый добавленный выходной день в неделю — понедельник. Планировалось со временем вовсе сократить рабочую неделю сперва до трёх, а после до одного дня, но пока это оставалось за гранью возможного. Карнавал выдался красочным и весёлым. Веселились практически все, кроме одной молодой пары — той самой, о которой шла речь в начале рассказа. Их сын Вовка старался весело проводить время, и порой родители даже отвечали улыбкой на его взгляды, но внутри они были разбиты. Всё дело в том, что Вовка страдал неизлечимой болезнью нового типа, от которой не существовало лекарства во всём мире, и с каждым днём его конец подходил всё ближе. Вовка дурачился со сверстниками, пытаясь забыть о собственной обречённости; мать сидела с натянутой улыбкой, пыталась сдерживать слёзы, а отец активно копошился в своём смартфоне. Сын и жена мужчины не придавали этому значения — их мысли были заняты чем-то иным. Наконец, подняв голову и оторвав взгляд от экрана, отец радостно произнёс — тихо, но так эмоционально, что это напугало сидящую рядом жену: «Мы воскресим его, Маша!..». Мария, мать мальчика, сперва даже не поняла, о чём идёт речь. Она смотрела на играющего Вовку, но на её глазах лежала толстая пелена из боли и отчаяния.
?— Мы сможем его воскресить! — восторженно повторил отец, передавая телефон супруге. На экране она увидела сайт новой государственной программы: бета-тест «Воскрешение». Мария отнеслась к новости крайне скептически, но из уважения к супругу стала читать: «Бета-тест программы „Воскрешение“ — это практика по перемещению человеческих нейронов в цифровой носитель в голове гуманоидного робота, внешний вид которого полностью копируется с умирающего пациента. Таким образом, вы получаете точную копию своего родственника или друга, который полностью наследует от пациента внешность и память. Вплоть до привычек». Конец цитаты.
?Звучало это всё фантастически, но учёные утверждали, что это новая реальность. Люди больше не умирают, если могут за это заплатить. Отец семейства продал всё, что у них было: квартиру, дачу, свой автомобиль, автомобиль супруги и даже некоторую часть одежды — и продолжал вкалывать как проклятый на работе, прежде чем семье стало хватать денег и на съёмное жильё, и на пропитание, и на операцию для сына. Операция проводилась по полной предоплате, и когда отец её внёс, внешность его сына полностью отсканировали и скопировали, отправив полученные данные на создание аватара, а в мозг мальчика вживили чип, который собирал всю его память. В это время родители мальчика и психологи, которых бесплатно предоставила фирма проекта «Воскрешение», активно работали над воспоминаниями мальчика по специальным алгоритмам, разработанным научным сообществом, чтобы корректно скопировать личность...
?Наконец настал день операции. Вовка был бледен, но держался мужественно. Он сжимал руку матери так сильно, что её кости ныли, но она только улыбалась сквозь слёзы. Отец стоял рядом, уставившись на мониторы, будто силой воли мог остановить прыгающие кривые.
?— Всё будет хорошо, солнышко, — прошептала Мария, гладя сына по волосам. — Ты просто уснёшь, а когда проснёшься... всё плохое останется позади.
?Он кивнул, не отпуская её руку. Его взгляд метнулся к отцу.
?— Пап... а он... я... буду собой?
?— Будешь, — отец ответил твёрдо, голос без тени сомнения. — Ты будешь Вовкой. Нашим Вовкой. Просто... в новом, крепком теле. Без боли.
?Двери операционной открылись.
