Будучи еще целителем семьи Сохо, Энрайха не раз просила совета у Ростиславы. Она шла к ней, как к матери, которая не поскупится на мудрые слова, даст подсказку. Графиня велела ей отстраниться от пациентов, перестать врываться в их жизни, становиться их частью. Никто не просил ее обратиться ледяной королевой и действовать подобно бездушной машине. Только вежливость и очаровательная улыбка, намекала Ростислава, стоит учиться вести себя профессионально.
Энрайха и не заметила, как быстро примерила образ сдержанной целительницы. Внешне она оставалась той же улыбчивой девушкой, с пониманием кивая каждый раз, когда пациент принимался рассказывать очередную забавную или грустную историю. Но внутренне она отстранялась от окружающего мира, сосредотачиваясь исключительно на работе. Так действительно стало проще. И эта манера следовала за девушкой, когда она принимала не только бедных, но и богатых пациентов. В особенности богатых.
Но Ростислава была не единственной, с кем она делилась мыслями. Будучи еще ребенком, когда графиня только обдумывала отдать ее в академию гильдии врачевателей, Энрайха познакомилась с Илаем. Таким же беспризорником, которого приютила под своим крылом женщина. Он казался грозовой тучей, готовой обрушиться на мир и нести за собой только страдания. Опережая Энрайху в возрасте на семь лет, парень недовольно жаловался на ее постоянное присутствие, что было довольно забавно, учитывая тот факт, что Ростислава приставила его следить за ней и еще непоседливыми братьями-двойняшками. В отличие от последних, светловолосая девушка не стремилась портить жизнь высокому брюнету, однако едва сдерживала смех, когда сорванцы устраивали безобидную пакость. Они с наигранным ужасом убегали от Илая, хотя сам парень в действительности хотел свернуть им шеи.
Он был не от мира сего, и Энрайху это привлекало. Хмурый взгляд как нельзя лучше подходил к его темным глазам цвета подгорелого хлеба.
В подростковом возрасте Илай умудрился завладеть пристальным вниманием практически всех девиц, живущих в окрестностях имения графини Ростиславы Сохо. Мужчина с загадкой – таким его представляли молодые красавицы, сформировав образ холоднокровного принца с надменным взглядом. Как же они ошибались. Просто Илай не позволял себе выпускать пар на людях, вот все его и считали сдержанным хмурым парнем. Однажды поздним вечером он поскользнулся на мытой лестнице и свалился вниз. Таких живописных ругательств в повествовании об отсутствии компетентности у служанок Энрайха за всю жизнь не слышала. Она только вынужденно кивала, одновременно обрабатывая ушибы парня и пытаясь сохранять понимающее выражение лица – ее распирало от смеха.
От нахлынувших воспоминаний Энрайха тяжко вздохнула.
Близился вечер. За работой она не уследила за течением времени, поэтому, собрав сумку, отправилась к последнему пациенту.
К счастью многих горожан, солнце, выглянувшее из-за туч, слегка разогрело воздух. Энрайха обещала себе собраться до девяти вечера в дорогу, но ноги несли ее не в личные покои, а обратно в закрытую территорию крепости.
Пробравшись по винтовой лестнице на верхние этажи замка, девушка отворила дверь, ведущую к искусственному саду. Несмотря на долгие морозы, задерживающиеся порой до конца весны, в пределах высоких стен разместился маленький зеленый рай. Благодаря системе отопления и круглосуточного полива, разработанной лучшими инженерами Зора, здесь росли невысокие деревья с раскидистыми кронами, а с наступлением теплых времен воздух наполнялся душистыми ароматами цветов.
Медленно шагая по усыпанной гравием дорожке, целительница смаковала момент спокойствия, ловя на себе редкие блики лучей. Стены Летнего сада удерживали тепло, отчего ей пришлось скинуть теплую накидку. Окунувшись под арку из переплетения тонких ветвей, девушка на мгновение остановилась и блаженно прикрыла глаза. Тишина. Шепот воды в искусственном ручье. Не удивительно, что покойная жена князя настояла на создании подобного места: здесь можно было скрыться от суеты крепостных стен и колючих ветров.
Чем глубже Энрайха погружалась в сад, теряясь среди тонких кленов и пушистых яблонь, тем быстрее до нее начал доноситься звонкий смех. Оказавшись на зеленой лужайке, она заметила четырех молодых девушек лет пятнадцати, перекидывающих друг другу штопаный мяч. По скромным одеяниям и простым прическам целительница опознала в них служанок княжны, но самой девушки было не видать. Но стоило выглянуть из-за арки зарослей, как показался искомый человек.
Облокотившись спиной о ствол пахучей туи, с прикрытыми глазами мирно отдыхала молодая княжна. Ее тяжелые черные волосы, убранные в косу, покоились на правом плече. Четкие линии бровей выделялись над беспокойно вздрагивающими ресницами; в лучах проглядывающего солнца кожа на мягких щеках обрела здоровый румянец.
Энрайха не удержала улыбки, любуясь безобидно дремлющим созданием, о котором каждый певец старался сложить лучшую песню в мире. По мнению целительницы, Василина Арицкая не отличалась особой красотой, унаследовав в большинстве черты отца, а не матери. Но в сравнении с ней Энрайха ощущала себя бледной незаметной мышкой, ее природа наградила тонкими светлыми волосами и белесыми ресницами.
– Вы так опять простудитесь, если будете сидеть на земле, Ваша Милость.
– Я сижу не на земле, а на подушке. – Неохотно открыв глаза, девушка скорчила недовольную гримасу, надеясь отогнать надоедливую служанку. Но как только она разглядела собеседницу, то ее лицо моментально озарила улыбка. – Энрайха!
– Привет, Василина. – С княжной у целительницы давно сложились дружеские отношения, и когда поблизости не сновали чужие взоры, они свободно обходились без формальностей. – Как спалось нашей принцессе?
– Боги милостивые, Энрайха, я вовсе не спала. – Позволив собеседнице присесть рядом на вторую подушку, угрюмо констатировала брюнетка. – Учитель по математике, похоже, вовсе не в курсе, что я не собираюсь работать инженером. А от религиозного наставника веет намеком, что мне пора сбривать косы и уходить в монастырь…
– Но ты же сама настояла на усиленном образовании. – Не сдержала ироничной улыбки Энрайха.
– А у меня так много вариантов, чем бы мне заняться с моим здоровьем… – Удрученно вздохнула Василина. – Ни конной езды, ни охоты, ни даже продолжительных уроков танцев! Отец всерьез думает, что если единожды я запыхаюсь, то это меня убьет.
– Но он о тебе заботится.
– Да, я заметила. – Наблюдая за служанками, резво бегающими за мячом, брюнетка подумала бросить еще одну саркастическую фразу, но передумала. Откинувшись к стволу туи, она сказала: – Хочешь или нет, но учиться надо. Женщины дома Арицких часто занимались денежной политикой… когда у них находилось свободное время от посещений приютов, церквей, балов, подруг и... меня сейчас окончательно возьмет тоска.
– Не печалься. – Ухмыльнулась Энрайха. – Радуйся, что у тебя жизнь спокойная… Вот я завтра отправляюсь в Зор.
– Да, мне успели сообщить. Это так опасно… – Неодобрительно покачала головой княжна, устремив взгляд вперед. – Если с тобой что-то случится, я этому Дарию голову оторву.
– Какая ты добрая.
– Я серьезно. – Внезапно нахмурилась Василина. – В особенности будь на чеку, когда вы погрузитесь в Черный лес.
С этим Энрайха не решилась поспорить, поскольку Черный лес неспроста получил такое название. В дневное время суток он не представлял опасности, но по ночам никто не ходил в одиночку: дикие звери стаями набрасывались на одиноких путников, загрызая их до смерти. В довесок люди придумывали всевозможные небылицы, наподобие призраков или страшных монстров. Некоторые едва ли не матерью клялись, будто видели высокий силуэт, у которого на коже деревенела кора, а вместо волос переплетались тонкие стебли плюща.
– Не волнуйся, мы минуем его за половину дня. Я больше переживаю за тебя…
– Поверь, мне будет не до тоски. Уже выстроилась едва ли не целая толпа врачевателей на время твоего отсутствия. К тому же я буду помогать с приготовлениями к воспеванию!
– Религиозные праздники… – Загадочно протянула Энрайха. – В замок опять съедутся важные гости?
– Как и всегда. – Устало вздохнула Василина. – Знаешь, в прошлом году ко мне в мужья набивался какой-то иностранный лорд... Благо, что отец отослал его.
– Он так плох или мысль о свадьбе тебе не лестна? Тебе уже почти восемнадцать… Ты старуха, фактически. – В шутку произнесла целительница, заслужив недовольный взгляд брюнетки.
– Сама-то! Тебе вон, двадцать два вообще.
– В первую очередь я – целитель, к тому же моя принадлежность к дому Сохо отбивает от меня потенциальных женихов.
– Любишь ты играть не по правилам. – Пробормотала Василина, услышав печальные нотки в голосе Энрайхи, отчего ей захотелось сменить тему разговора. – Кстати, насчет праздника. Надеюсь, что ты присоединишься к веселью. К вашему возвращению весь город уже будет гулять.
В очередной раз девушка хотела дружелюбно улыбнуться и отказать, поскольку масштабные праздники в последнее время вызывали у нее не приливы радости, а головокружительную панику. Но ей не хватило смелости сказать правду:
– Да, будет прекрасно. Мы с Дарием...
– Нет-нет-нет, только не этот мужлан! – Вспыльчиво отозвалась Василина, вскинув руки. – Хватает мне его и в качестве телохранителя.
– Но… это же его работа.
– Вот и пусть остается работой. Не привлекай его к беззаботным девичьим прогулкам. Серьезно, ты проводишь с ним слишком много времени, совсем перестала веселиться и бывать в обществе людей.
– Ну, такое бывает, – задумчиво потерев переносицу, отозвалась девушка, – когда вся жизнь переворачивается с ног на голову.
Они еще долго обменивались мнениями, но когда солнце поглотили тяжелые облака, Энрайха поспешила вернуться в свои покои и начать сборы. За окном вновь поднялся ветер, шумно стуча по закрытым ставням, как незваный гость. На столе одиноко горела масляная лампа, разгоняя по углам темноту, но маленький огонек не мог огородить Энрайху от странного чувства наваждения. Тело била легкая дрожь, как она поначалу думала из-за оставшихся на коже капель воды после ванной, но холод жег не кожу, а проникал глубоко в душу.
Встав перед длинным высоким запотевшим зеркалом, Энрайха увидела свое отражение, смотрящее на нее испуганным взглядом. Руки потянулись к сложенному на табурете ночному платью.
На мгновение целительница бросила взгляд к зеркалу. Ее окутало уныние при виде собственного тела: уроки фехтования выбили практически всю пышность и мягкость. Не сказать, что крепость мышц смущала, однако руки выглядели сухими, с просвечивающимися сквозь кожу связками вен.
Так бы она и продолжила разглядывать себя, если бы горло не сжал болезненный спазм.
Едва не рухнув от неожиданности, девушка оперлась одной рукой о стену, когда другая легла на горло. Сердце бешено забилось, сознание будто разрывало на части. Сделав глубокий вдох, целительница подбежала к табурету и смахнула платье, обнажив медальон на серебряной цепочке. Ужас нахлынул на нее с новой силой, когда полутьму пронзило бледное мерцание Aeris.
Опять. Энрайха понятия не имела, что происходит. Внезапные вспышки участились за последние полгода, и каждый раз, когда камень пробуждался, ее сковывала дрожь. Слабость и страх мешались в пьянящем букете эмоций. К ней будто кто-то лез в голову, пытался проникнуть в сознание и увидеть мир ее глазами, словно сам Aeris говорил через нее.
Что это вызывало? Происходило ли подобное с другими хранителями? Энрайха не знала. Единственное, что она могла сделать в эти моменты, безропотно упасть на пол и стараться не сопротивляться болезненным спазмам, поглощающим тело. Клетку за клеткой, частицу за частицей; необузданная сила Aeris растекалась по венам вне зависимости от ее желания. Она терпела и умалчивала об этом не только из-за страха перед могучей силой. Энрайха боялась, что единожды поведав о своей тайне, она потеряет Aeris навсегда. У нее отнимут единственное оружие.
Ближе к полудню туман растворился в воздухе, и лес уже выглядел не таким зловещим и пугающим. Среди высоких елей, прятавших настил из пятен снега от солнца, проскальзывало птичье пение. Ветер лениво покачивал макушки деревьев над узкой выезженной телегами дорогой. Воздух полнился арматами сырости и хвои.
Дарий возглавил процессию, позволив лошадям на время отдохнуть от быстрой езды. Они мчались все утро сломя голову, вызывая раздраженные или испуганные оклики у мимо проходящих торговцев. Незнакомцы толкали телеги, набитые товаром, к крепостным стенам, в то время как позади них шествовали наемные телохранители. Путь через лес для любого торговца скрывал опасности в лице разбойников и любителей легкой наживы, поэтому людям приходилось тратиться ради собственной безопасности.
Шел второй час дня. Оглянувшись по сторонам, Дарий поймал взглядом бледное лицо Энрайхи. Дорожная одежда девушки: короткая накидка-плащ из грубой кожи, высокие сапоги, черные брюки и стеганые перчатки, – успела подцепить не одно пятно во время быстрой скачки. Выглядела целительница обеспокоенной и расстроенной.
Потянув узду на себя, Дарий замедлил лошадь и вскоре поравнялся с Энрайхой, которая даже не удостоила его взгляда.
– Кто-то должен тебе уже об этом сказать, так что, прекращай.
– Что прекращать? – Встрепенулась Энрайха, с некоторой долей испуга одарив своего защитника выжидающим взглядом.
– Хмуриться. – Ободряюще улыбнулся мужчина. – Серьезно, ты на нас беду накликаешь.
– Беда к беде не тянется…
– Расслабься хоть немного, ничего дурного с тобой не случится.
Дарий понимал опасения Энрайхи, ее страх перед большим миром и неизвестностью, что могла впиться в нее острыми когтями. До этого дня мужчина не раз предлагал ей выбраться за стены крепости и отправиться на долгие прогулки или посетить соседние города, чтобы развеяться. Но она упрямо отвергала его предложения, ссылаясь на занятость в гильдии и невозможность оставить без присмотра княжну. Даже намеки на то, что новые места и знакомства могли поспособствовать развитию навыков врачевания не убедили девушку. И все по одно причине – она до смерти боялась отмщения со стороны приверженцев дома Сохо.
– Как думаешь, что понадобилось южанам в Корпусе? – Решила сменить тему разговора целительница.
– Многое. – Задумчиво протянул Дарий, полагая, что настаивать на обсуждении ранее затронутых вопросов не стоит. – Природные ресурсы, всякие изобретения. Но раз они захватили Аида Гурира, то, полагаю, что именно он им и нужен.
– Тогда почему они до сих пор не покинули Зор?
Определенного ответа у мужчины не имелось. Пока он вчера наворачивал круги по крепости, собирая отряд для отправления в Зор, ему не раз пришлось поломать голову над этими вопросами. Атаковать Корпус, разрушить его и лишить север источника ценных природных материалов – стратегический ход; захват Корпуса – бессмысленная трата ресурсов. Научный гений располагался в Исследовательском Центре, где хранились проекты и разработки, имеющие определенную ценность. Но противник обошел стороной город, отправившись прямиком в горы. Зачем проделывать столь трудный путь, если до богатств рукой подать?
Если они
Энрайха и не заметила, как быстро примерила образ сдержанной целительницы. Внешне она оставалась той же улыбчивой девушкой, с пониманием кивая каждый раз, когда пациент принимался рассказывать очередную забавную или грустную историю. Но внутренне она отстранялась от окружающего мира, сосредотачиваясь исключительно на работе. Так действительно стало проще. И эта манера следовала за девушкой, когда она принимала не только бедных, но и богатых пациентов. В особенности богатых.
Но Ростислава была не единственной, с кем она делилась мыслями. Будучи еще ребенком, когда графиня только обдумывала отдать ее в академию гильдии врачевателей, Энрайха познакомилась с Илаем. Таким же беспризорником, которого приютила под своим крылом женщина. Он казался грозовой тучей, готовой обрушиться на мир и нести за собой только страдания. Опережая Энрайху в возрасте на семь лет, парень недовольно жаловался на ее постоянное присутствие, что было довольно забавно, учитывая тот факт, что Ростислава приставила его следить за ней и еще непоседливыми братьями-двойняшками. В отличие от последних, светловолосая девушка не стремилась портить жизнь высокому брюнету, однако едва сдерживала смех, когда сорванцы устраивали безобидную пакость. Они с наигранным ужасом убегали от Илая, хотя сам парень в действительности хотел свернуть им шеи.
Он был не от мира сего, и Энрайху это привлекало. Хмурый взгляд как нельзя лучше подходил к его темным глазам цвета подгорелого хлеба.
В подростковом возрасте Илай умудрился завладеть пристальным вниманием практически всех девиц, живущих в окрестностях имения графини Ростиславы Сохо. Мужчина с загадкой – таким его представляли молодые красавицы, сформировав образ холоднокровного принца с надменным взглядом. Как же они ошибались. Просто Илай не позволял себе выпускать пар на людях, вот все его и считали сдержанным хмурым парнем. Однажды поздним вечером он поскользнулся на мытой лестнице и свалился вниз. Таких живописных ругательств в повествовании об отсутствии компетентности у служанок Энрайха за всю жизнь не слышала. Она только вынужденно кивала, одновременно обрабатывая ушибы парня и пытаясь сохранять понимающее выражение лица – ее распирало от смеха.
От нахлынувших воспоминаний Энрайха тяжко вздохнула.
Близился вечер. За работой она не уследила за течением времени, поэтому, собрав сумку, отправилась к последнему пациенту.
К счастью многих горожан, солнце, выглянувшее из-за туч, слегка разогрело воздух. Энрайха обещала себе собраться до девяти вечера в дорогу, но ноги несли ее не в личные покои, а обратно в закрытую территорию крепости.
Пробравшись по винтовой лестнице на верхние этажи замка, девушка отворила дверь, ведущую к искусственному саду. Несмотря на долгие морозы, задерживающиеся порой до конца весны, в пределах высоких стен разместился маленький зеленый рай. Благодаря системе отопления и круглосуточного полива, разработанной лучшими инженерами Зора, здесь росли невысокие деревья с раскидистыми кронами, а с наступлением теплых времен воздух наполнялся душистыми ароматами цветов.
Медленно шагая по усыпанной гравием дорожке, целительница смаковала момент спокойствия, ловя на себе редкие блики лучей. Стены Летнего сада удерживали тепло, отчего ей пришлось скинуть теплую накидку. Окунувшись под арку из переплетения тонких ветвей, девушка на мгновение остановилась и блаженно прикрыла глаза. Тишина. Шепот воды в искусственном ручье. Не удивительно, что покойная жена князя настояла на создании подобного места: здесь можно было скрыться от суеты крепостных стен и колючих ветров.
Чем глубже Энрайха погружалась в сад, теряясь среди тонких кленов и пушистых яблонь, тем быстрее до нее начал доноситься звонкий смех. Оказавшись на зеленой лужайке, она заметила четырех молодых девушек лет пятнадцати, перекидывающих друг другу штопаный мяч. По скромным одеяниям и простым прическам целительница опознала в них служанок княжны, но самой девушки было не видать. Но стоило выглянуть из-за арки зарослей, как показался искомый человек.
Облокотившись спиной о ствол пахучей туи, с прикрытыми глазами мирно отдыхала молодая княжна. Ее тяжелые черные волосы, убранные в косу, покоились на правом плече. Четкие линии бровей выделялись над беспокойно вздрагивающими ресницами; в лучах проглядывающего солнца кожа на мягких щеках обрела здоровый румянец.
Энрайха не удержала улыбки, любуясь безобидно дремлющим созданием, о котором каждый певец старался сложить лучшую песню в мире. По мнению целительницы, Василина Арицкая не отличалась особой красотой, унаследовав в большинстве черты отца, а не матери. Но в сравнении с ней Энрайха ощущала себя бледной незаметной мышкой, ее природа наградила тонкими светлыми волосами и белесыми ресницами.
– Вы так опять простудитесь, если будете сидеть на земле, Ваша Милость.
– Я сижу не на земле, а на подушке. – Неохотно открыв глаза, девушка скорчила недовольную гримасу, надеясь отогнать надоедливую служанку. Но как только она разглядела собеседницу, то ее лицо моментально озарила улыбка. – Энрайха!
– Привет, Василина. – С княжной у целительницы давно сложились дружеские отношения, и когда поблизости не сновали чужие взоры, они свободно обходились без формальностей. – Как спалось нашей принцессе?
– Боги милостивые, Энрайха, я вовсе не спала. – Позволив собеседнице присесть рядом на вторую подушку, угрюмо констатировала брюнетка. – Учитель по математике, похоже, вовсе не в курсе, что я не собираюсь работать инженером. А от религиозного наставника веет намеком, что мне пора сбривать косы и уходить в монастырь…
– Но ты же сама настояла на усиленном образовании. – Не сдержала ироничной улыбки Энрайха.
– А у меня так много вариантов, чем бы мне заняться с моим здоровьем… – Удрученно вздохнула Василина. – Ни конной езды, ни охоты, ни даже продолжительных уроков танцев! Отец всерьез думает, что если единожды я запыхаюсь, то это меня убьет.
– Но он о тебе заботится.
– Да, я заметила. – Наблюдая за служанками, резво бегающими за мячом, брюнетка подумала бросить еще одну саркастическую фразу, но передумала. Откинувшись к стволу туи, она сказала: – Хочешь или нет, но учиться надо. Женщины дома Арицких часто занимались денежной политикой… когда у них находилось свободное время от посещений приютов, церквей, балов, подруг и... меня сейчас окончательно возьмет тоска.
– Не печалься. – Ухмыльнулась Энрайха. – Радуйся, что у тебя жизнь спокойная… Вот я завтра отправляюсь в Зор.
– Да, мне успели сообщить. Это так опасно… – Неодобрительно покачала головой княжна, устремив взгляд вперед. – Если с тобой что-то случится, я этому Дарию голову оторву.
– Какая ты добрая.
– Я серьезно. – Внезапно нахмурилась Василина. – В особенности будь на чеку, когда вы погрузитесь в Черный лес.
С этим Энрайха не решилась поспорить, поскольку Черный лес неспроста получил такое название. В дневное время суток он не представлял опасности, но по ночам никто не ходил в одиночку: дикие звери стаями набрасывались на одиноких путников, загрызая их до смерти. В довесок люди придумывали всевозможные небылицы, наподобие призраков или страшных монстров. Некоторые едва ли не матерью клялись, будто видели высокий силуэт, у которого на коже деревенела кора, а вместо волос переплетались тонкие стебли плюща.
– Не волнуйся, мы минуем его за половину дня. Я больше переживаю за тебя…
– Поверь, мне будет не до тоски. Уже выстроилась едва ли не целая толпа врачевателей на время твоего отсутствия. К тому же я буду помогать с приготовлениями к воспеванию!
– Религиозные праздники… – Загадочно протянула Энрайха. – В замок опять съедутся важные гости?
– Как и всегда. – Устало вздохнула Василина. – Знаешь, в прошлом году ко мне в мужья набивался какой-то иностранный лорд... Благо, что отец отослал его.
– Он так плох или мысль о свадьбе тебе не лестна? Тебе уже почти восемнадцать… Ты старуха, фактически. – В шутку произнесла целительница, заслужив недовольный взгляд брюнетки.
– Сама-то! Тебе вон, двадцать два вообще.
– В первую очередь я – целитель, к тому же моя принадлежность к дому Сохо отбивает от меня потенциальных женихов.
– Любишь ты играть не по правилам. – Пробормотала Василина, услышав печальные нотки в голосе Энрайхи, отчего ей захотелось сменить тему разговора. – Кстати, насчет праздника. Надеюсь, что ты присоединишься к веселью. К вашему возвращению весь город уже будет гулять.
В очередной раз девушка хотела дружелюбно улыбнуться и отказать, поскольку масштабные праздники в последнее время вызывали у нее не приливы радости, а головокружительную панику. Но ей не хватило смелости сказать правду:
– Да, будет прекрасно. Мы с Дарием...
– Нет-нет-нет, только не этот мужлан! – Вспыльчиво отозвалась Василина, вскинув руки. – Хватает мне его и в качестве телохранителя.
– Но… это же его работа.
– Вот и пусть остается работой. Не привлекай его к беззаботным девичьим прогулкам. Серьезно, ты проводишь с ним слишком много времени, совсем перестала веселиться и бывать в обществе людей.
– Ну, такое бывает, – задумчиво потерев переносицу, отозвалась девушка, – когда вся жизнь переворачивается с ног на голову.
Они еще долго обменивались мнениями, но когда солнце поглотили тяжелые облака, Энрайха поспешила вернуться в свои покои и начать сборы. За окном вновь поднялся ветер, шумно стуча по закрытым ставням, как незваный гость. На столе одиноко горела масляная лампа, разгоняя по углам темноту, но маленький огонек не мог огородить Энрайху от странного чувства наваждения. Тело била легкая дрожь, как она поначалу думала из-за оставшихся на коже капель воды после ванной, но холод жег не кожу, а проникал глубоко в душу.
Встав перед длинным высоким запотевшим зеркалом, Энрайха увидела свое отражение, смотрящее на нее испуганным взглядом. Руки потянулись к сложенному на табурете ночному платью.
На мгновение целительница бросила взгляд к зеркалу. Ее окутало уныние при виде собственного тела: уроки фехтования выбили практически всю пышность и мягкость. Не сказать, что крепость мышц смущала, однако руки выглядели сухими, с просвечивающимися сквозь кожу связками вен.
Так бы она и продолжила разглядывать себя, если бы горло не сжал болезненный спазм.
Едва не рухнув от неожиданности, девушка оперлась одной рукой о стену, когда другая легла на горло. Сердце бешено забилось, сознание будто разрывало на части. Сделав глубокий вдох, целительница подбежала к табурету и смахнула платье, обнажив медальон на серебряной цепочке. Ужас нахлынул на нее с новой силой, когда полутьму пронзило бледное мерцание Aeris.
Опять. Энрайха понятия не имела, что происходит. Внезапные вспышки участились за последние полгода, и каждый раз, когда камень пробуждался, ее сковывала дрожь. Слабость и страх мешались в пьянящем букете эмоций. К ней будто кто-то лез в голову, пытался проникнуть в сознание и увидеть мир ее глазами, словно сам Aeris говорил через нее.
Что это вызывало? Происходило ли подобное с другими хранителями? Энрайха не знала. Единственное, что она могла сделать в эти моменты, безропотно упасть на пол и стараться не сопротивляться болезненным спазмам, поглощающим тело. Клетку за клеткой, частицу за частицей; необузданная сила Aeris растекалась по венам вне зависимости от ее желания. Она терпела и умалчивала об этом не только из-за страха перед могучей силой. Энрайха боялась, что единожды поведав о своей тайне, она потеряет Aeris навсегда. У нее отнимут единственное оружие.
Глава 3
Ближе к полудню туман растворился в воздухе, и лес уже выглядел не таким зловещим и пугающим. Среди высоких елей, прятавших настил из пятен снега от солнца, проскальзывало птичье пение. Ветер лениво покачивал макушки деревьев над узкой выезженной телегами дорогой. Воздух полнился арматами сырости и хвои.
Дарий возглавил процессию, позволив лошадям на время отдохнуть от быстрой езды. Они мчались все утро сломя голову, вызывая раздраженные или испуганные оклики у мимо проходящих торговцев. Незнакомцы толкали телеги, набитые товаром, к крепостным стенам, в то время как позади них шествовали наемные телохранители. Путь через лес для любого торговца скрывал опасности в лице разбойников и любителей легкой наживы, поэтому людям приходилось тратиться ради собственной безопасности.
Шел второй час дня. Оглянувшись по сторонам, Дарий поймал взглядом бледное лицо Энрайхи. Дорожная одежда девушки: короткая накидка-плащ из грубой кожи, высокие сапоги, черные брюки и стеганые перчатки, – успела подцепить не одно пятно во время быстрой скачки. Выглядела целительница обеспокоенной и расстроенной.
Потянув узду на себя, Дарий замедлил лошадь и вскоре поравнялся с Энрайхой, которая даже не удостоила его взгляда.
– Кто-то должен тебе уже об этом сказать, так что, прекращай.
– Что прекращать? – Встрепенулась Энрайха, с некоторой долей испуга одарив своего защитника выжидающим взглядом.
– Хмуриться. – Ободряюще улыбнулся мужчина. – Серьезно, ты на нас беду накликаешь.
– Беда к беде не тянется…
– Расслабься хоть немного, ничего дурного с тобой не случится.
Дарий понимал опасения Энрайхи, ее страх перед большим миром и неизвестностью, что могла впиться в нее острыми когтями. До этого дня мужчина не раз предлагал ей выбраться за стены крепости и отправиться на долгие прогулки или посетить соседние города, чтобы развеяться. Но она упрямо отвергала его предложения, ссылаясь на занятость в гильдии и невозможность оставить без присмотра княжну. Даже намеки на то, что новые места и знакомства могли поспособствовать развитию навыков врачевания не убедили девушку. И все по одно причине – она до смерти боялась отмщения со стороны приверженцев дома Сохо.
– Как думаешь, что понадобилось южанам в Корпусе? – Решила сменить тему разговора целительница.
– Многое. – Задумчиво протянул Дарий, полагая, что настаивать на обсуждении ранее затронутых вопросов не стоит. – Природные ресурсы, всякие изобретения. Но раз они захватили Аида Гурира, то, полагаю, что именно он им и нужен.
– Тогда почему они до сих пор не покинули Зор?
Определенного ответа у мужчины не имелось. Пока он вчера наворачивал круги по крепости, собирая отряд для отправления в Зор, ему не раз пришлось поломать голову над этими вопросами. Атаковать Корпус, разрушить его и лишить север источника ценных природных материалов – стратегический ход; захват Корпуса – бессмысленная трата ресурсов. Научный гений располагался в Исследовательском Центре, где хранились проекты и разработки, имеющие определенную ценность. Но противник обошел стороной город, отправившись прямиком в горы. Зачем проделывать столь трудный путь, если до богатств рукой подать?
Если они
