– Картана. – Не совладав с эмоциями, Илай метнул в девушку убийственный взгляд, вынудив ее моментально умолкнуть. – Будь я на корабле, одного из них пришлось бы оставить вместе с тобой. Как думаешь, в каком положении им было бы проще сбежать: убегая от твоих огненных шаров по земле, или же пытаясь уплыть по ледяной воде с летящими в спину стрелами?
Он и сам не пришел в восторг от плана действий. Парень не столько скептически относился к Акации Гурира – как ни странно, после событий в Корпусе он обрел уверенность, что женщина не вернется обратно. Куда сильнее его беспокоил Игнатий, и даже не смотря на то, что мужчину не собирались выпускать с корабля, он испытывал крайнее беспокойство.
Не меньше Илая волновала и принцесса. Его продолжал терзать вопрос, почему Назария не запретил дочери покидать земли Арадетта, даже после своевольного нападения на Корпус? За минувшие месяцы, как бы парень не отрицал это, он привязался к женщине. Хитрая, пытливая, порой жестокая в своих шутках, но честная, делящаяся мыслями и не держащая тайных замыслов по отношению к нему. Возможно, инцидент в Зоре был ей по плечу, но сейчас она рисковала оказаться посреди настоящего сражения, и даже сила Ignis грозила оказаться бессильной.
Илай стойко выдерживал презрение и злость, летящие в его сторону, живя мыслью, что того пожелала бы Ростислава. Графиня вытащила его из зловонной ямы отчаяния и голода, по дну которой он бродил в детстве. В отличие от Энрайхи, он знал нужду, смотрел в глаза смерти каждый раз, сидя в проулке у запасного выхода таверны в ожидании объедков и ругани хозяина заведения. Ростислава явилась ему ангелом, сошедшим с небес, некоторое время Илай думал, что действительно умер и попал в рай. С того дня он поклялся, что не посмеет отвернуться от графини и рода Сохо, какие бы жертвы не пришлось принести.
Но сейчас, сидя в опустевшем доме вместе с десятком солдат в окружении угнетающей тишины и свист ветра за стеной, брюнет впервые ощутил неуверенность. Он внимательно наблюдал за Картаной, за ее профилем, очерченным тенями, отбрасываемыми пламенем свечи. Как блестели золотом ее волосы, а взгляд полнился злостью и досадой. Неужели он действительно мог пожертвовать ею ради слепого поклонения Ростиславе? А ведь он толком и не понимал, в чем крылась причина.
В каком-то смысле он завидовал Энрайхе, бросившей вызов судьбе и сбежавшей от них столь неожиданно. Не смотря на скромность и робость, она обладала волей, которую Илай, скорее всего, добровольно оставил на улицах в обмен на теплый очаг и крышу над головой. Жива ли еще целительница? Выживут ли они с Картаной в грядущей битве? Ни в чем не было уверенности. Уже поздно брать судьбу в свои руки и слепо брести за желаниями, идущими от сердца.
Единственное, что ему оставалось, принять бой, в котором погибнут не только его враги, но и последняя надежда освободиться от оков рода Сохо.
Грядущая битва должна была навести панику и ужас, но коридоры спальной части замка пугали нагнетающей тишиной. Будто одна из сотен тысяч миновавших ночей решила вновь погостить среди холодного камня и мягких ковров, играя с отблесками горящих факелов на стене. Энрайха поверила бы в спокойствие сгустившихся сумерек, не будь уверена в приближающейся опасности, от которой, казалось, в воздухе повис кисловатый металлический запах.
Девушка не задерживалась в безлюдных коридорах. Не обращая внимания на стайки служанок, пролетающих от одной двери к другой, она трусцой бежала к тронному залу. Чем ближе подбиралась целительница, тем чаще на ее пути возникали охранники, черными статуями в доспехах замершие с оружием в руках. Людей становилось все больше, коридоры заполняли солдаты, которых скопилось у дверей тронного зала так много, что Эрайхе пришлось протискиваться между ними. В какой-то миг она испугалась, что ее задавят, но решительность затмила переживания, отчего блондинка без промедлений помчалась вперед.
– Анатоль! – Ее тонкий звонкий оклик прорезал шумную стену голосов, моментально приковав к себе внимание княжича, беседующего на помосте с незнакомым человеком.
Помещение, несмотря на его размеры, наполнилось душным воздухом и смесью острых запахов металла и пота. Энрайху бросило в жар, она старалась восстановить дыхание, чтобы донести парню сообщение.
Напоследок кивнув бывшему собеседнику и пожав ему плечо в знак поддержки, княжич взмахом руки подозвал целительницу. Та, перепрыгивая через ступени помоста, моментально оказалась подле него.
– Гильдия целителей подготовила людей, – отчиталась блондинка. – Они организовали несколько пунктов для раненных бойцов: в паре переходов от внешних крепостных ворот, еще два у западных и один у южных. Основная часть будет расположена ближе к внутренним стенам.
– А почему так мало? – пришел в недоумение парень. – Нужно отправить больше людей к полю боя.
– Я понимаю твое беспокойство, но сейчас это единственный возможный вариант, поскольку действующих целителей-мужчин на службе государства куда меньше, чем женщин. Глава гильдии несет за них ответственность, а отправлять женщин фактически в самое пекло он не решился – они просто погибнут, не сумев постоять за себя. Да что там, целители вообще не бойцы.
– Хорошо, я понял. – Понимание, быть может, и пришло к Анатолю, но радоваться этому он не спешил.
Энрайха не смыслила практически ничего в военном искусстве, однако осознавала раздражение собеседника. От нехватки лечащих рук могло погибнуть куда больше бойцов, чем хотелось.
– Когда выступаете?
– Как только покажется отец. – Отозвался брюнет, обведя собравшихся мужчин медленным усталым взглядом. – Враг уже на подходе, на горизонте заметили свет огней – его быстро потушили, но мы успели увидеть.
Все происходило как во сне, довольно пугающем и волнующем, но взглянув на суровый лик Анатоля, на доспехи, отливающие серебряным блеском в свете огней, она поняла, что действия происходят наяву. У Энрайхи подступил ком к горлу, она усилием воли подавила дрожь и желание заломить пальцы. Тем не менее тревогу выдал ее взгляд.
– Ты тоже идешь?
– Я возглавлю их.
– О боже…
– Не волнуйся, я бывал и не в таких передрягах. Подобные представления южане едва ли не каждый месяц устраивают на границе.
Шутливый тон не обманул девушку, однако она предпочла кивнуть и не надоедать парню банальными фразами. Только ноющей обузы ему не хватало, так что она через силу постаралась улыбнуться.
– Будь осторожен. Иначе я тебя на том свете достану.
Анатоль оставил ее без ответа, лишь понимающе кивнул и обратил внимание на мужчин, собравшихся в зале. Напряжение росло.
– Твой отец тоже пойдет в бой? – Не знала, чем заполнить паузу Энрайха, рискнув задать первый пришедший в голову вопрос.
– Хотел, но мне с советниками удалось его переубедить. Как ни как, но князь у нас всего один, и будет печально его потерять.
– Княжич у нас тоже один, – сорвалось с губ блондинки, однако о сказанном она не успела пожалеть, привлеченная шумом голосов у входа.
– Легок на помине. – Устало вздохнул Анатоль, заметив Владислава в сопровождении вооруженной стражи. Но прежде, чем поспешить к нему, он обернулся к целительнице, положив ей руку на плечо. – Не волнуйся, мы скоро увидимся. К рассвету уже все будет позади.
В горле застыл ком воздуха, Энрайха смогла только кивнуть, так и не удостоив парня ни единым словом. Она смотрела ему в спину, невольно возвращаясь к мысли, что, возможно, это был их последний разговор. И не факт, что погибнет именно он; быть может, умрут они оба и не останется никого в живых, ведь южане прибыли с целью уничтожить всех, кто сражался за семью Арицких. Что не говори, но эта ночь будет самой долгой из всех прожитых девушкой.
– Почему ты еще здесь?
Тяжелый голос вырвал целительницу из размышлений, вынудив вздрогнуть от неожиданности. На короткий миг она ощутила себя мышкой, загнанной в угол, но растерянность моментально скрылась из виду, уступив место необъяснимому спокойствию. Смирению.
– Жду сопровождение, Ваша Милость. – Князь остановился на ступенях помоста, поэтому Энрайха могла не задирать голову, чтобы смотреть ему в глаза при разговоре. – Вы отказали мне идти одной.
– Да, точно.
Он выглядел рассеянным, от Энрайхи не скрылось беспокойство, с которым мужчина провожал взглядом людей, покидающих зал. Анатоль по-прежнему оставался неподалеку, собрав вокруг себя несколько бойцов-командиров, что-то вкрадчиво объясняя им.
– С ним все будет хорошо, – не знала, что еще сказать девушка. – Он побывал не в одном бою.
– Это меня и беспокоит. – Устало сообщил мужчина. – Он только и знает, что махать мечом, да план боевых действий продумывать. Рискует оставить земли без будущего князя, а меня – без наследников.
– А как же Василина? – Не удержалась от ухмылки Энрайха, встретив мрачный взгляд собеседника. В первый миг она испугалась, что взболтнула лишнего, но злость не адресовалась конкретно ей, об этом она догадалась довольно быстро.
– Когда станешь матерью, то поймешь, что женить сына и выдавать замуж дочь – два разных по смыслу действия. За Анатоля я не волнуюсь, есть у меня одна мысль на примете, но вот Василина…
– Думаю, не стоит беспокоиться. – Мягко подметила блондинка, про себя удивившись столь внезапной теме для разговора. – Она взрослая девушка, и понимает, что ей суждено выйти замуж за того, кого вы посчитаете достойным.
– В том-то и проблема, что вариантов не так много. А с этим боем… если я умру, черт его знает, что будет дальше. Васальго не допустят, чтобы я или Анатоль остались в живых, но Василину они не тронут, она прямая наследница княжества, поэтому ее могут выдать замуж… да хоть за Кастиля Васальго.
Энрайха хотела не согласиться, напомнив, что сын султана уже женат, однако вовремя вспомнила, что южные законы позволили ему заключить узы брака не с одной женщиной. Радости от подобного озарения не прибавилось, однако девушку посетила безумная идея, не лишенная при этом смысла.
– Никто не погибнет, и вы будете править княжеством, пока не решите передать права Анатолю. А чтобы закрепить свое положение, влияние, идеальным будет ход – выдать Василину за представителя западных провинций. Так вы положите конец постоянным мятежам и недовольствам. И спасете жизнь одному человеку.
Владислав не сразу сообразил, к чему клонила целительница, но едва его настигло понимание, он не смог сдержать смешок. Он не пришел в восторг от предложенного варианта, однако сомневающийся взгляд говорил, что сразу отвергать такую возможность было бы глупо.
– Ты предлагаешь выдать Василину замуж за твоего брата?
– Он хороший человек, – заступилась за Игнатия Энрайха, почувствовав всплеск негодования и обиды. – К тому же так он будет чувствовать себя в безопасности, зная, что вы вряд ли посмеете убить своего зятя. А запад до сих пор держит в почете род Вязовых.
– А как же тот факт, что он уже женат?
Для этого Энрайхе пришлось подумать, но нужная мысль напомнила о себе моментально, отчего она заявила с непринужденным видом:
– Как вы и говорили, на юге мужчинам закон не запрещает иметь несколько жен. – Как она и боялась, князь не воспринял упоминание о многоженстве с энтузиазмом, о чем свидетельствовал тяжелый упрекающий взгляд. – Ну… или можно просто никому не говорить, что он уже женат.
– А что насчет тебя?
– Меня? – Растерялась девушка, тщетно пытаясь отыскать поддержку со стороны, скрыться от внезапно озарившей Владислава идеи.
– Ты тоже из рода Вязовых. Хм, – победоносно усмехнулся мужчина, – выйдя замуж, ты уж точно от меня бы никуда не сбежала.
От удивления девушка распахнула глаза и, не скрывая шока, впилась взглядом в собеседника. Она бы с радостью сослалась на тот факт, что мужчина пошутил, но вряд ли в подобных обстоятельствах он позволил бы себе такую роскошь. Выйти замуж за князя? Гениальный ход, ничего не скажешь, и если не удастся спасти Игнатия, запад будет вынужден хранить верность единственному выжившему члену рода Вязовых. Но это не волновало Энрайху, она могла лишь думать о смятении и растерянности, благодаря которым ее щеки залила краска.
– Ну… раз так надо… и Ваша Милость хочет, чтобы я стала его женой…
Энрайха старалась не смотреть в глаза мужчины, однако затянувшаяся пауза вызвала у нее нехорошее предчувствие. И действительно, поведение Владислава заставило ее растеряться еще сильнее, поскольку она могла поклясться, что он едва сдерживал смех.
– Кхм, – прочистил горло мужчина, все еще тщетно пытаясь избавиться от улыбки. – Что ж, я, конечно, польщен, но имел в виду Анатоля.
Если бы не воспитание, Энрайха бы закричала, не сдерживая гнев и досаду от смущения, благодаря которому ее голова покраснела до кончиков ушей. Закусив губу, она молча вынесла болезненный удар, пряча взгляд и надеясь не выругаться вслух.
– Мне пора занять свой пост, Ваша Милость.
Ей не хотелось терпеть эту пытку, так что она едва ли не спрыгнула со ступеней помоста, надеясь как можно скорее скрыться за спинами незнакомых людей.
– Энрайха!
Оклик князя вынудил ее остановиться, но только потому, что она не услышала былого задора и насмешки. Теперь мужчина не стремился пошутить, он вновь обрел образ сурового правителя, перед которым она испытывала всепоглощающий трепет.
– Будь осторожна.
Фраза прозвучала, не как пожелание о благополучном пути, Энрайха услышала четкий приказ, поэтому с почтением поклонилась и умчалась прочь.
От привкуса соли, сопровождающего его на протяжении долго пути, язык напоминал кусок сухой бумаги. Постоянная качка быстро утомила Игнатия, отчего он уже не мог продолжительное время использовать силы Aeris, наполняя паруса кораблей ветром. Чем меньше им оставалось следовать указанному маршруту, тем сильнее мужчину одолевали сомнения. Все обретало иной смысл, многие вещи теперь казались неправильными и ложными.
Они будто плыли в потустороннем мире, рассекая волны абсолютной черноты и смерти, разрываясь между миром живых и мертвых. Игнатий испытывал непонимание, растерянность от того факта, что находился на борту корабля, мчащегося уничтожить его дом. Трудно, конечно, называть Веронию таким именем, но здесь он провел детство, готовился к взрослой жизни, изучал науки в предвкушении титула лорда-защитника. Но собственная страна обратилась против него, заставила бежать прочь, не оглядываясь на прошлое, думать лишь о выживании.
В итоге Игнатий вновь вернулся сюда, с армией в несколько тысяч человек, но ни одна из этих душ не под каким предлогом не последует за ним. Факт того, что он женат на принцессе, не делал его в глазах южан важным человеком, он играл роль пешки, обменной монеты. Он осознавал это, его убивало это. Поэтому ему и вздумалось помочь своей двоюродной сестре бежать из плена, от невидимых оков.
Огни ночной столицы приближались, а вместе с ними и волнение. Конечно, Игнатию не позволят сойти с корабля, его негласные покровители сошлись во мнении, что бунтарский поступок Анны – Энрайхи, напомнил он себе – мог и его спровоцировать к бегству. Поначалу он не последовал бы ее примеру, но время принесло понимание, горькую правду, отчего даже любовь к Картане перестала казаться весомым предлогом. Кто бы мог подумать, что женщина, с которой он провел столько времени, ценила его меньше, чем девушка, знавшая его несколько недель.
Он и сам не пришел в восторг от плана действий. Парень не столько скептически относился к Акации Гурира – как ни странно, после событий в Корпусе он обрел уверенность, что женщина не вернется обратно. Куда сильнее его беспокоил Игнатий, и даже не смотря на то, что мужчину не собирались выпускать с корабля, он испытывал крайнее беспокойство.
Не меньше Илая волновала и принцесса. Его продолжал терзать вопрос, почему Назария не запретил дочери покидать земли Арадетта, даже после своевольного нападения на Корпус? За минувшие месяцы, как бы парень не отрицал это, он привязался к женщине. Хитрая, пытливая, порой жестокая в своих шутках, но честная, делящаяся мыслями и не держащая тайных замыслов по отношению к нему. Возможно, инцидент в Зоре был ей по плечу, но сейчас она рисковала оказаться посреди настоящего сражения, и даже сила Ignis грозила оказаться бессильной.
Илай стойко выдерживал презрение и злость, летящие в его сторону, живя мыслью, что того пожелала бы Ростислава. Графиня вытащила его из зловонной ямы отчаяния и голода, по дну которой он бродил в детстве. В отличие от Энрайхи, он знал нужду, смотрел в глаза смерти каждый раз, сидя в проулке у запасного выхода таверны в ожидании объедков и ругани хозяина заведения. Ростислава явилась ему ангелом, сошедшим с небес, некоторое время Илай думал, что действительно умер и попал в рай. С того дня он поклялся, что не посмеет отвернуться от графини и рода Сохо, какие бы жертвы не пришлось принести.
Но сейчас, сидя в опустевшем доме вместе с десятком солдат в окружении угнетающей тишины и свист ветра за стеной, брюнет впервые ощутил неуверенность. Он внимательно наблюдал за Картаной, за ее профилем, очерченным тенями, отбрасываемыми пламенем свечи. Как блестели золотом ее волосы, а взгляд полнился злостью и досадой. Неужели он действительно мог пожертвовать ею ради слепого поклонения Ростиславе? А ведь он толком и не понимал, в чем крылась причина.
В каком-то смысле он завидовал Энрайхе, бросившей вызов судьбе и сбежавшей от них столь неожиданно. Не смотря на скромность и робость, она обладала волей, которую Илай, скорее всего, добровольно оставил на улицах в обмен на теплый очаг и крышу над головой. Жива ли еще целительница? Выживут ли они с Картаной в грядущей битве? Ни в чем не было уверенности. Уже поздно брать судьбу в свои руки и слепо брести за желаниями, идущими от сердца.
Единственное, что ему оставалось, принять бой, в котором погибнут не только его враги, но и последняя надежда освободиться от оков рода Сохо.
Глава 3
Грядущая битва должна была навести панику и ужас, но коридоры спальной части замка пугали нагнетающей тишиной. Будто одна из сотен тысяч миновавших ночей решила вновь погостить среди холодного камня и мягких ковров, играя с отблесками горящих факелов на стене. Энрайха поверила бы в спокойствие сгустившихся сумерек, не будь уверена в приближающейся опасности, от которой, казалось, в воздухе повис кисловатый металлический запах.
Девушка не задерживалась в безлюдных коридорах. Не обращая внимания на стайки служанок, пролетающих от одной двери к другой, она трусцой бежала к тронному залу. Чем ближе подбиралась целительница, тем чаще на ее пути возникали охранники, черными статуями в доспехах замершие с оружием в руках. Людей становилось все больше, коридоры заполняли солдаты, которых скопилось у дверей тронного зала так много, что Эрайхе пришлось протискиваться между ними. В какой-то миг она испугалась, что ее задавят, но решительность затмила переживания, отчего блондинка без промедлений помчалась вперед.
– Анатоль! – Ее тонкий звонкий оклик прорезал шумную стену голосов, моментально приковав к себе внимание княжича, беседующего на помосте с незнакомым человеком.
Помещение, несмотря на его размеры, наполнилось душным воздухом и смесью острых запахов металла и пота. Энрайху бросило в жар, она старалась восстановить дыхание, чтобы донести парню сообщение.
Напоследок кивнув бывшему собеседнику и пожав ему плечо в знак поддержки, княжич взмахом руки подозвал целительницу. Та, перепрыгивая через ступени помоста, моментально оказалась подле него.
– Гильдия целителей подготовила людей, – отчиталась блондинка. – Они организовали несколько пунктов для раненных бойцов: в паре переходов от внешних крепостных ворот, еще два у западных и один у южных. Основная часть будет расположена ближе к внутренним стенам.
– А почему так мало? – пришел в недоумение парень. – Нужно отправить больше людей к полю боя.
– Я понимаю твое беспокойство, но сейчас это единственный возможный вариант, поскольку действующих целителей-мужчин на службе государства куда меньше, чем женщин. Глава гильдии несет за них ответственность, а отправлять женщин фактически в самое пекло он не решился – они просто погибнут, не сумев постоять за себя. Да что там, целители вообще не бойцы.
– Хорошо, я понял. – Понимание, быть может, и пришло к Анатолю, но радоваться этому он не спешил.
Энрайха не смыслила практически ничего в военном искусстве, однако осознавала раздражение собеседника. От нехватки лечащих рук могло погибнуть куда больше бойцов, чем хотелось.
– Когда выступаете?
– Как только покажется отец. – Отозвался брюнет, обведя собравшихся мужчин медленным усталым взглядом. – Враг уже на подходе, на горизонте заметили свет огней – его быстро потушили, но мы успели увидеть.
Все происходило как во сне, довольно пугающем и волнующем, но взглянув на суровый лик Анатоля, на доспехи, отливающие серебряным блеском в свете огней, она поняла, что действия происходят наяву. У Энрайхи подступил ком к горлу, она усилием воли подавила дрожь и желание заломить пальцы. Тем не менее тревогу выдал ее взгляд.
– Ты тоже идешь?
– Я возглавлю их.
– О боже…
– Не волнуйся, я бывал и не в таких передрягах. Подобные представления южане едва ли не каждый месяц устраивают на границе.
Шутливый тон не обманул девушку, однако она предпочла кивнуть и не надоедать парню банальными фразами. Только ноющей обузы ему не хватало, так что она через силу постаралась улыбнуться.
– Будь осторожен. Иначе я тебя на том свете достану.
Анатоль оставил ее без ответа, лишь понимающе кивнул и обратил внимание на мужчин, собравшихся в зале. Напряжение росло.
– Твой отец тоже пойдет в бой? – Не знала, чем заполнить паузу Энрайха, рискнув задать первый пришедший в голову вопрос.
– Хотел, но мне с советниками удалось его переубедить. Как ни как, но князь у нас всего один, и будет печально его потерять.
– Княжич у нас тоже один, – сорвалось с губ блондинки, однако о сказанном она не успела пожалеть, привлеченная шумом голосов у входа.
– Легок на помине. – Устало вздохнул Анатоль, заметив Владислава в сопровождении вооруженной стражи. Но прежде, чем поспешить к нему, он обернулся к целительнице, положив ей руку на плечо. – Не волнуйся, мы скоро увидимся. К рассвету уже все будет позади.
В горле застыл ком воздуха, Энрайха смогла только кивнуть, так и не удостоив парня ни единым словом. Она смотрела ему в спину, невольно возвращаясь к мысли, что, возможно, это был их последний разговор. И не факт, что погибнет именно он; быть может, умрут они оба и не останется никого в живых, ведь южане прибыли с целью уничтожить всех, кто сражался за семью Арицких. Что не говори, но эта ночь будет самой долгой из всех прожитых девушкой.
– Почему ты еще здесь?
Тяжелый голос вырвал целительницу из размышлений, вынудив вздрогнуть от неожиданности. На короткий миг она ощутила себя мышкой, загнанной в угол, но растерянность моментально скрылась из виду, уступив место необъяснимому спокойствию. Смирению.
– Жду сопровождение, Ваша Милость. – Князь остановился на ступенях помоста, поэтому Энрайха могла не задирать голову, чтобы смотреть ему в глаза при разговоре. – Вы отказали мне идти одной.
– Да, точно.
Он выглядел рассеянным, от Энрайхи не скрылось беспокойство, с которым мужчина провожал взглядом людей, покидающих зал. Анатоль по-прежнему оставался неподалеку, собрав вокруг себя несколько бойцов-командиров, что-то вкрадчиво объясняя им.
– С ним все будет хорошо, – не знала, что еще сказать девушка. – Он побывал не в одном бою.
– Это меня и беспокоит. – Устало сообщил мужчина. – Он только и знает, что махать мечом, да план боевых действий продумывать. Рискует оставить земли без будущего князя, а меня – без наследников.
– А как же Василина? – Не удержалась от ухмылки Энрайха, встретив мрачный взгляд собеседника. В первый миг она испугалась, что взболтнула лишнего, но злость не адресовалась конкретно ей, об этом она догадалась довольно быстро.
– Когда станешь матерью, то поймешь, что женить сына и выдавать замуж дочь – два разных по смыслу действия. За Анатоля я не волнуюсь, есть у меня одна мысль на примете, но вот Василина…
– Думаю, не стоит беспокоиться. – Мягко подметила блондинка, про себя удивившись столь внезапной теме для разговора. – Она взрослая девушка, и понимает, что ей суждено выйти замуж за того, кого вы посчитаете достойным.
– В том-то и проблема, что вариантов не так много. А с этим боем… если я умру, черт его знает, что будет дальше. Васальго не допустят, чтобы я или Анатоль остались в живых, но Василину они не тронут, она прямая наследница княжества, поэтому ее могут выдать замуж… да хоть за Кастиля Васальго.
Энрайха хотела не согласиться, напомнив, что сын султана уже женат, однако вовремя вспомнила, что южные законы позволили ему заключить узы брака не с одной женщиной. Радости от подобного озарения не прибавилось, однако девушку посетила безумная идея, не лишенная при этом смысла.
– Никто не погибнет, и вы будете править княжеством, пока не решите передать права Анатолю. А чтобы закрепить свое положение, влияние, идеальным будет ход – выдать Василину за представителя западных провинций. Так вы положите конец постоянным мятежам и недовольствам. И спасете жизнь одному человеку.
Владислав не сразу сообразил, к чему клонила целительница, но едва его настигло понимание, он не смог сдержать смешок. Он не пришел в восторг от предложенного варианта, однако сомневающийся взгляд говорил, что сразу отвергать такую возможность было бы глупо.
– Ты предлагаешь выдать Василину замуж за твоего брата?
– Он хороший человек, – заступилась за Игнатия Энрайха, почувствовав всплеск негодования и обиды. – К тому же так он будет чувствовать себя в безопасности, зная, что вы вряд ли посмеете убить своего зятя. А запад до сих пор держит в почете род Вязовых.
– А как же тот факт, что он уже женат?
Для этого Энрайхе пришлось подумать, но нужная мысль напомнила о себе моментально, отчего она заявила с непринужденным видом:
– Как вы и говорили, на юге мужчинам закон не запрещает иметь несколько жен. – Как она и боялась, князь не воспринял упоминание о многоженстве с энтузиазмом, о чем свидетельствовал тяжелый упрекающий взгляд. – Ну… или можно просто никому не говорить, что он уже женат.
– А что насчет тебя?
– Меня? – Растерялась девушка, тщетно пытаясь отыскать поддержку со стороны, скрыться от внезапно озарившей Владислава идеи.
– Ты тоже из рода Вязовых. Хм, – победоносно усмехнулся мужчина, – выйдя замуж, ты уж точно от меня бы никуда не сбежала.
От удивления девушка распахнула глаза и, не скрывая шока, впилась взглядом в собеседника. Она бы с радостью сослалась на тот факт, что мужчина пошутил, но вряд ли в подобных обстоятельствах он позволил бы себе такую роскошь. Выйти замуж за князя? Гениальный ход, ничего не скажешь, и если не удастся спасти Игнатия, запад будет вынужден хранить верность единственному выжившему члену рода Вязовых. Но это не волновало Энрайху, она могла лишь думать о смятении и растерянности, благодаря которым ее щеки залила краска.
– Ну… раз так надо… и Ваша Милость хочет, чтобы я стала его женой…
Энрайха старалась не смотреть в глаза мужчины, однако затянувшаяся пауза вызвала у нее нехорошее предчувствие. И действительно, поведение Владислава заставило ее растеряться еще сильнее, поскольку она могла поклясться, что он едва сдерживал смех.
– Кхм, – прочистил горло мужчина, все еще тщетно пытаясь избавиться от улыбки. – Что ж, я, конечно, польщен, но имел в виду Анатоля.
Если бы не воспитание, Энрайха бы закричала, не сдерживая гнев и досаду от смущения, благодаря которому ее голова покраснела до кончиков ушей. Закусив губу, она молча вынесла болезненный удар, пряча взгляд и надеясь не выругаться вслух.
– Мне пора занять свой пост, Ваша Милость.
Ей не хотелось терпеть эту пытку, так что она едва ли не спрыгнула со ступеней помоста, надеясь как можно скорее скрыться за спинами незнакомых людей.
– Энрайха!
Оклик князя вынудил ее остановиться, но только потому, что она не услышала былого задора и насмешки. Теперь мужчина не стремился пошутить, он вновь обрел образ сурового правителя, перед которым она испытывала всепоглощающий трепет.
– Будь осторожна.
Фраза прозвучала, не как пожелание о благополучном пути, Энрайха услышала четкий приказ, поэтому с почтением поклонилась и умчалась прочь.
Глава 4
От привкуса соли, сопровождающего его на протяжении долго пути, язык напоминал кусок сухой бумаги. Постоянная качка быстро утомила Игнатия, отчего он уже не мог продолжительное время использовать силы Aeris, наполняя паруса кораблей ветром. Чем меньше им оставалось следовать указанному маршруту, тем сильнее мужчину одолевали сомнения. Все обретало иной смысл, многие вещи теперь казались неправильными и ложными.
Они будто плыли в потустороннем мире, рассекая волны абсолютной черноты и смерти, разрываясь между миром живых и мертвых. Игнатий испытывал непонимание, растерянность от того факта, что находился на борту корабля, мчащегося уничтожить его дом. Трудно, конечно, называть Веронию таким именем, но здесь он провел детство, готовился к взрослой жизни, изучал науки в предвкушении титула лорда-защитника. Но собственная страна обратилась против него, заставила бежать прочь, не оглядываясь на прошлое, думать лишь о выживании.
В итоге Игнатий вновь вернулся сюда, с армией в несколько тысяч человек, но ни одна из этих душ не под каким предлогом не последует за ним. Факт того, что он женат на принцессе, не делал его в глазах южан важным человеком, он играл роль пешки, обменной монеты. Он осознавал это, его убивало это. Поэтому ему и вздумалось помочь своей двоюродной сестре бежать из плена, от невидимых оков.
Огни ночной столицы приближались, а вместе с ними и волнение. Конечно, Игнатию не позволят сойти с корабля, его негласные покровители сошлись во мнении, что бунтарский поступок Анны – Энрайхи, напомнил он себе – мог и его спровоцировать к бегству. Поначалу он не последовал бы ее примеру, но время принесло понимание, горькую правду, отчего даже любовь к Картане перестала казаться весомым предлогом. Кто бы мог подумать, что женщина, с которой он провел столько времени, ценила его меньше, чем девушка, знавшая его несколько недель.
