– Заключил князь, отчего Анатоль не посмел оправдываться, только что провалив стратегию защиты. Поэтому в следующий миг мужчина обратился непосредственно к девушке: – Настал ваш черед оправданий, Калет.
«Он обращается ко мне по фамилии и даже не на «ты». Все даже хуже, чем я думала», – невесело подметила Энрайха, моля богов, чтобы из ее горла вырвались четкие слова, а не позорное блеяние.
– Нам грозит опасность, – ухватилась за первую же мысль блондинка. – Южане планируют нападение в ближайшие недели, если не дни. Поэтому нам потребуется любая помощь, а запад в нынешнем положении – наше слабое место и…
И слушал он со скучающим выражением лица, подперев рукой подбородок, отчего Энрайха поняла – все ее попытки прояснить ситуацию обернутся против нее. К тому же она посмела напомнить, в каком положении находился запад княжества.
– Я разве приказывал замолчать? Продолжай. Расскажи мне, где еще я допустил ошибки.
Ее уже душило не отчаяние, а слезы. Из последних сил девушка сдерживала их, злясь из-за собственной слабости и никчемности. Будь здесь Игнатий, он бы смог объяснить ситуацию, найти достойное оправдание ее поступкам, но брата здесь нет. Только она одна, предоставленная себе самой без надежды на чудесное спасение. Какая же она глупая и бестактная, от собственной никчемности Энрайха позволила ненависти пронзить сердце жгучей болью. Лучше чувствовать ее, чем уныние, лучше питаться гневом, а не слабостью.
– Я допустила ужасную ошибку! – Собравшись с духом, воскликнула блондинка. От отчаяния она уже не боялась смотреть князю в глаза, в ее положении глупо бояться, хуже уже быть не может. – Я позволила себе быть слабой, подчиниться чужой воле и предать Вашу Милость, поскольку мне было страшно. Я слабый, никчемный человек, от смерти которого наверняка все выиграют. Я не хочу умирать, но, хочу я того или нет, вы решите мою судьбу, однако прошу выслушать меня и прислушаться. Побывав на Юге, узнав о планах семьи Васальго, встретившись с их силами, я с уверенностью могу сказать, что в нынешнем состоянии мы не сможем им противостоять. Север разобщен, гильдия ученых лишилась глав, в то время как на стороне Арадетта не только мощь Ignis и одних из самых способных хранителей Aeris, им также помогает Terra.
От слов девушки в зале поднялся шум, люди с интересом и настороженностью принялись шептаться, однако ропот моментально затих под громким призывом князя к тишине. Зал вновь наполнило угнетающее напряжение.
Владислав молчал, вероятно, обдумывая услышанное, а Энрайха не знала, можно ли ей продолжить. Но ей не пришлось долго терзаться сомнениями, поскольку мужчина нарушил тишину первым:
– Где твой божественный камень?
С растерянностью осмотревшись по сторонам, блондинка встретилась взглядом с Анатолем, будто ища одобрения. Парень бессильно кивнул, другого выбора не оставалось, поэтому она сняла цепочку с шеи и с немым вопросом во взгляде обратилась к собеседнику. Он махнул рукой сыну, призвав его забрать священный артефакт, и Энрайха подчинилась. Вполне логично ожидать подобный поворот событий, однако следующий ход стал для нее неожиданностью.
– Стража!
По приказу князя двое мужчин в латных доспехах направились в сторону девушки, вынудив ее с недоумением и испугом отступить на пару шагов. На короткий миг от страха задрожали колени, время замедлило ход, позволив Энрайхе во всех деталях увидеть, как рушится мир. Она хотела закричать, воспротивиться, сделать хоть что-то, предотвратить момент гибели, выхватить из лап неудачи последнюю попытку к спасению. Однако к действительности целительница вернулась, как только ее подхватили под руки и потянули прочь из зала.
– Что?.. Нет, стойте! Ваша Милость, выслушайте меня! – Она тщетно пыталась высвободиться, понимая, что с каждой секундой буквально отдаляется от последнего шанса на спасение.
Князь молчал, никто не рискнул двинуться с места, чтобы помочь ей или хотя бы попытаться уговорить Владислава дать объясниться. Его все боялись, особенно молчания, за которым скрывались неизвестные чувства. Энрайха могла лишь наблюдать за взглядами, устремленными в ее сторону: жалость Василины, боль Дария, грусть Анатоля и разочарование лордов запада. Они не верили ей, но надеялись, что, возможно, удастся решить проблему и сплотиться, однако попытка оказалась тщетной. Они потратили время зря.
В какой-то момент Энрайха хотела расслабиться и позволить судьбе одержать верх, однако эти взгляды, люди, смотрящие на нее, как на дикое животное, пробудили в ней злость, какую она еще никогда не испытывала. Она стольким рискнула, стольким пожертвовала ради этого дня, момента, а в итоге получила глубокую тень презрения на лицах господ?
Убийство Ростиславы. Жизнь в страхе перед расправой за разрушенную семью Сохо. Похищение Илаем. Угрозы Terra. Жизнь под ликом другого человека.
Воспоминания обрушились на голову тяжелым молотом, вогнав кол боли и ярости столь глубоко в сердце, что Энрайха не могла больше сдерживаться. Едва мужчины дотащила ее до дверей, она сжала кулаки и с криком вырвалась из цепких рук, применив технику Резвого ветра.
Голубой поток промчался за ней шлейфом, как и испуганные возгласы наблюдателей. Стражники на мгновение замешкались, но едва рискнули двинуться ей навстречу, как Энрайха остановила их одним лишь взглядом, искрящимся голубым сиянием. Она видела, что они нервничали, а когда посмотрела на князя, то не могла пропустить мимо, что он теперь неравнодушен к ситуации. Подобное поведение возмутило его, и тем не менее принудило насторожиться. Целительница подтвердила факт того, что являлась представителем рода Вязовых, используя силу Aeris без божественного камня.
– Я пришла сюда не для того чтобы все оставалось как есть. – Двинувшись вперед, блондинка не встретила сопротивления, никто не отважился преградить ей путь. – Девушку, которую вы во мне видели, постоянно обманывали, использовали, пугали, поэтому она делала все, чтобы выжить. Но я пришла к вам не как Энрайха Калет, я обращаюсь к вам от имени рода Вязовых, как Анна Вязова. Мне требуется помощь, Ваша Милость, чтобы не допустить уничтожения земель Севера, чтобы противостоять натиску Юга. Чтобы спасти своего брата, Игнатия Вязова, который выжил и все это время находился в плену у южан.
Как целительница и рассчитывала, новость о выжившем наследнике взбудоражит людей, она скрывала ее до последнего, чтобы выстрелить в решающий миг. Владислав молчал, хмурил брови и смотрел на нее со злостью, наверняка едва сдерживаясь, чтобы лично не снести голову с плеч. Но ее слова имели цену, поэтому он выжидал.
– Единственный способ объединить запад – вернуть их наследника. Я не прошу милости ко мне, я готова поплатиться за грехи Энрайхи Калет, но позвольте мне выступить в качестве Анны Вязовой для объединения западных провинций.
– Чтобы ты обратила их против меня? – Обмолвился, наконец Владислав, и несмотря на недовольный голос, Энрайха обрадовалась, что он уже заговорил.
– Чтобы не потерять свой дом во второй раз. – Отозвалась она. – Они последуют за мной, а я последую за вами.
– Ты уже предала меня. Меня и Ростиславу. – Устало вздохнул мужчина. – С чего мне верить твоим словам?
– Вы видите это предательством, для меня же это была попытка самозащиты. Я не знала, что защищать, кроме своей жизни. Теперь – знаю. У меня появилась семья: брат, и десятки людей, готовых вернуть потерянное наследие.
Обернувшись к лордам запада, девушка по-прежнему видела в их глазах неуверенность, однако, нахмурив брови и выстрелив решительным взглядом, отчетливо дала понять, что помнила об их обещании.
– Мы сделаем все от нас зависящее, последуем вашим приказам. После истории с Вязовыми и Сохо многие лорды отвергают вашу власть, но все хотят одного – защитить свой дом. Прошу вас, позвольте нам служить вам.
Отведя взгляд, девушка опустилась на одно колено, в знак уважения и почтения преклонившись перед князем. У нее не оставалось выбора, да она и не видела другого пути, как подчиниться Владиславу, предоставив ему полную свободу действий.
– Ваша Милость, – послышался голос лорда запада из-за спины, и едва Энрайха бросила взгляд в его сторону, как заметила, что он также склонился перед князем.
За ним, один за другим, опустились на колено мужчины, признавая в Владиславе командира, повелителя. Возможно, многие из них покривили душой, выказывая почтение, но это целительницу не волновало. Для них главное продемонстрировать видимость полного подчинения, она же ни разу не лгала, дав обещание верности. Если потребуется, она рискнет жизнью, чтобы подтвердить искренность своих слов.
Не важно, что будет дальше с элитой власти, для нее имело значение только одно – если ради спасения Игнатия требовалось подчиниться, она это сделает; если для прощения Владислав пожелает ее смерти, она примет судьбу, несмотря ни на что. Она защитит свой дом, свою семью. Ведь она нашла, что так давно искала.
Она нашла потерянное наследие.
Ее всю трясло. В тронном зале Энрайха ощутила необъяснимый прилив энергии, уверенности, с которой она бросила вызов самому влиятельному человеку в княжестве, не боясь последствий. Сейчас же она не могла согласиться с этим.
Прошло два дня с момента прибытия в столицу. Лорды запада уехали, так и не попрощавшись с ней. Возможно, тому причиной стало ее заточение – не в темнице, к счастью, но и роскошные покои со стражей у двери не назовешь жестом доверия. Хотя, по большей части девушка была уверена, что мужчины попросту не захотели лишний раз тревожить себя ее присутствием. После того, как она покинула тронный зал, все осталось за завесой тайны – разговоры, принятые решения, споры. К ней не пускали гостей – или же таковых просто не нашлось. Все, что Энрайхе оставалось, так это томиться в собственных страхах и переживаниях.
Единственная вещь, обрадовавшая девушку, оказалась столь проста и беспечна, что она едва не рассмеялась. Небо над городом наконец распахнуло одеяло из облаков, показав светло-голубой окрас. Солнце едва грело своим прикосновением, но в его лучах мир наполнился радостью и зазвучал по-новому. Людей на улицах стало больше, голоса приобрели звонкий оттенок. Ради этой картины стоило вернуться, даже теплые леса и пахнущие мятой поля Арадетта не сравнятся с красотой родного дома.
В дверь постучали. От неожиданности Энрайха вздрогнула, однако подумала, что, скорее всего, настало время обеда. Но вместо служанки с подносом она увидела Василину, приказавшую солдатам уйти прочь и оставить их наедине. К собственному удивлению блондинка наблюдала, как мужчины послушно выполнили повеление княжны.
– Привет.
На приветствие брюнетки целительница ответила немым вопросом во взгляде, не решаясь отходить от окна. Ее ввело в замешательство появление подруги, причем без обязательного сопровождения в лице вооруженных мужчин. Говорило ли это о том, что теперь ее не считали опасным врагом? Или же Василина пошла против воли оцта?
– Ну же, не стой с таким потерянным видом, – протянув руки навстречу собеседнице, засмеялась брюнетка, отчего первая еще сильнее растерялась. – И в кого ты такая упрямая?
Василине ничего не оставалось, кроме как подойти и обнять девушку. Энрайха вздрогнула от неожиданности, продолжая искать подвох, но присутствие подруги постепенно успокоило и приблизило к мысли, что опасность миновала.
– Я рада тебя видеть. – Призналась блондинка, едва сдерживая слезы.
– Я тоже.
Отступив назад, целительница жестом пригласила гостью присесть на софу, и как только они устроились под лучами дневного солнца, наполняющими комнату не только светом, но и спокойствием, Энрайха принялась задавать вопросы:
– Что происходит? Как обстоят дела?.. Когда?..
– Не все так сразу. – Прервала растерянный шепот собеседницы брюнетка. – Ну, во-первых, и самых главных, тебя никто не собирается казнить. Это пока.
– Пока?
– Не задумывайся об этом, на данный момент ты стала ключевым звеном, связывающим запад с верховной властью, так что твое убийство только усугубит положение. Отец, конечно, был в бешенстве первые часы после собрания в тронном зале, поскольку ты поставила его в тупиковое положение: не мог же он приговорить тебя к смерти после того, как лорды запада преклонили перед ним колено.
– Я польщена. – Без должной радости отозвалась Энрайха. – Меня не могут убить, зато ненавидеть стали еще сильнее.
– Не переживай, все не так плохо. Встретишься с отцом, сама поймешь…
– Встречусь? – От одной мысли, что ей предстояло вновь увидеться с Владиславом – одной, без сопровождения и поддержки, – у нее перехватило дыхание. – Прямо сейчас?
– Нет, вечером. Тебя, конечно, хотели вызвать утром, но отец он… вроде спокойный, спокойный, а потом – раз, и как метнет чернильницу в стену!
Краем сознания Энрайха догадывалась, что брюнетка шутила, но смешно ей не стало ни разу, о чем говорило выражение ее лица. Наверное, так выглядел страх и отчаяние.
– Что ж, – не в силах более наблюдать за лукавой ухмылкой княжны, целительница решила пойти в атаку. – А что насчет тебя?
– Меня?
– Да. Тебя и Дария.
На долгое мгновение Василина погрузилась в раздумья, однако глаза неотрывно следили за целительницей, пытаясь отыскать подвох. Теперь брюнетка не выглядела веселой, в ее голосе прозвучало возмущение:
– А что насчет нас?
– Как ты думаешь, почему его вдруг отослали от тебя?
– Тебя искать, почему же еще.
– Это только предлог. И ты это понимаешь.
Может, княжна и пыталась строить из себя саму невинность, однако грузный взгляд и недовольство, отразившееся на лице, говорили об обратном. Энрайха не хотела давить, но беспокойство за подругу в смеси с любопытством подстрекали задать наводящий вопрос:
– Ты, может, и думала об этом, но…
– Энрайха, я не слепая. – Прервала блондинку Василина, опустив взгляд к полу, расчерченному солнечными бликами. – И отец правильно сделал, что отослал его.
От подобного признания сердце блондинки болезненно дрогнуло; уж не ожидала она, что Василина окажется настолько взрослой и жесткой, хотя так хотелось вновь увидеть в ней беспечного ребенка.
– Он помог мне, – продолжила княжна. – Когда ты исчезла… во второй раз, то я места себе не находила, мне было плохо, и моя болезнь только усилилась. Не хотелось ничего делать, только лежать в кровати и смотреть в потолок, но меня обязывали заниматься делами, нести ответственность за свой титул княжны, поскольку я уже не ребенок. И я делала все от меня зависящее, поскольку понимала, что дорогие люди будут постоянно уходить из моей жизни. Утешение я находила в одиночестве, убегая от стражи. А Дарий постоянно меня находил. Я его терпеть не могу, этого хвастуна и зазнайку, но… после разговоров с ним мне становилось легче. Может, у него такая натура, может, он влюблен в меня, не знаю. Но отец не просто так отослал его, он хотел преподать урок не столько ему, сколько мне, и я усвоила его. Ведь предательство людей, к которым мы привязались, ранит сильнее всего.
Энрайха и не знала, что на это ответить. Слова Василины ударили в самое больное место, вызвав муки совести. Целительница отчаянно старалась не показывать смятения, держа лицо невозмутимым, а плечи расслабленными, будто замечание вовсе не коснулось ее. Но пальцы предательски теребили ткань юбки, перебирая толстые складки в надежде уцепиться за спасительную нить.
«Он обращается ко мне по фамилии и даже не на «ты». Все даже хуже, чем я думала», – невесело подметила Энрайха, моля богов, чтобы из ее горла вырвались четкие слова, а не позорное блеяние.
– Нам грозит опасность, – ухватилась за первую же мысль блондинка. – Южане планируют нападение в ближайшие недели, если не дни. Поэтому нам потребуется любая помощь, а запад в нынешнем положении – наше слабое место и…
И слушал он со скучающим выражением лица, подперев рукой подбородок, отчего Энрайха поняла – все ее попытки прояснить ситуацию обернутся против нее. К тому же она посмела напомнить, в каком положении находился запад княжества.
– Я разве приказывал замолчать? Продолжай. Расскажи мне, где еще я допустил ошибки.
Ее уже душило не отчаяние, а слезы. Из последних сил девушка сдерживала их, злясь из-за собственной слабости и никчемности. Будь здесь Игнатий, он бы смог объяснить ситуацию, найти достойное оправдание ее поступкам, но брата здесь нет. Только она одна, предоставленная себе самой без надежды на чудесное спасение. Какая же она глупая и бестактная, от собственной никчемности Энрайха позволила ненависти пронзить сердце жгучей болью. Лучше чувствовать ее, чем уныние, лучше питаться гневом, а не слабостью.
– Я допустила ужасную ошибку! – Собравшись с духом, воскликнула блондинка. От отчаяния она уже не боялась смотреть князю в глаза, в ее положении глупо бояться, хуже уже быть не может. – Я позволила себе быть слабой, подчиниться чужой воле и предать Вашу Милость, поскольку мне было страшно. Я слабый, никчемный человек, от смерти которого наверняка все выиграют. Я не хочу умирать, но, хочу я того или нет, вы решите мою судьбу, однако прошу выслушать меня и прислушаться. Побывав на Юге, узнав о планах семьи Васальго, встретившись с их силами, я с уверенностью могу сказать, что в нынешнем состоянии мы не сможем им противостоять. Север разобщен, гильдия ученых лишилась глав, в то время как на стороне Арадетта не только мощь Ignis и одних из самых способных хранителей Aeris, им также помогает Terra.
От слов девушки в зале поднялся шум, люди с интересом и настороженностью принялись шептаться, однако ропот моментально затих под громким призывом князя к тишине. Зал вновь наполнило угнетающее напряжение.
Владислав молчал, вероятно, обдумывая услышанное, а Энрайха не знала, можно ли ей продолжить. Но ей не пришлось долго терзаться сомнениями, поскольку мужчина нарушил тишину первым:
– Где твой божественный камень?
С растерянностью осмотревшись по сторонам, блондинка встретилась взглядом с Анатолем, будто ища одобрения. Парень бессильно кивнул, другого выбора не оставалось, поэтому она сняла цепочку с шеи и с немым вопросом во взгляде обратилась к собеседнику. Он махнул рукой сыну, призвав его забрать священный артефакт, и Энрайха подчинилась. Вполне логично ожидать подобный поворот событий, однако следующий ход стал для нее неожиданностью.
– Стража!
По приказу князя двое мужчин в латных доспехах направились в сторону девушки, вынудив ее с недоумением и испугом отступить на пару шагов. На короткий миг от страха задрожали колени, время замедлило ход, позволив Энрайхе во всех деталях увидеть, как рушится мир. Она хотела закричать, воспротивиться, сделать хоть что-то, предотвратить момент гибели, выхватить из лап неудачи последнюю попытку к спасению. Однако к действительности целительница вернулась, как только ее подхватили под руки и потянули прочь из зала.
– Что?.. Нет, стойте! Ваша Милость, выслушайте меня! – Она тщетно пыталась высвободиться, понимая, что с каждой секундой буквально отдаляется от последнего шанса на спасение.
Князь молчал, никто не рискнул двинуться с места, чтобы помочь ей или хотя бы попытаться уговорить Владислава дать объясниться. Его все боялись, особенно молчания, за которым скрывались неизвестные чувства. Энрайха могла лишь наблюдать за взглядами, устремленными в ее сторону: жалость Василины, боль Дария, грусть Анатоля и разочарование лордов запада. Они не верили ей, но надеялись, что, возможно, удастся решить проблему и сплотиться, однако попытка оказалась тщетной. Они потратили время зря.
В какой-то момент Энрайха хотела расслабиться и позволить судьбе одержать верх, однако эти взгляды, люди, смотрящие на нее, как на дикое животное, пробудили в ней злость, какую она еще никогда не испытывала. Она стольким рискнула, стольким пожертвовала ради этого дня, момента, а в итоге получила глубокую тень презрения на лицах господ?
Убийство Ростиславы. Жизнь в страхе перед расправой за разрушенную семью Сохо. Похищение Илаем. Угрозы Terra. Жизнь под ликом другого человека.
Воспоминания обрушились на голову тяжелым молотом, вогнав кол боли и ярости столь глубоко в сердце, что Энрайха не могла больше сдерживаться. Едва мужчины дотащила ее до дверей, она сжала кулаки и с криком вырвалась из цепких рук, применив технику Резвого ветра.
Голубой поток промчался за ней шлейфом, как и испуганные возгласы наблюдателей. Стражники на мгновение замешкались, но едва рискнули двинуться ей навстречу, как Энрайха остановила их одним лишь взглядом, искрящимся голубым сиянием. Она видела, что они нервничали, а когда посмотрела на князя, то не могла пропустить мимо, что он теперь неравнодушен к ситуации. Подобное поведение возмутило его, и тем не менее принудило насторожиться. Целительница подтвердила факт того, что являлась представителем рода Вязовых, используя силу Aeris без божественного камня.
– Я пришла сюда не для того чтобы все оставалось как есть. – Двинувшись вперед, блондинка не встретила сопротивления, никто не отважился преградить ей путь. – Девушку, которую вы во мне видели, постоянно обманывали, использовали, пугали, поэтому она делала все, чтобы выжить. Но я пришла к вам не как Энрайха Калет, я обращаюсь к вам от имени рода Вязовых, как Анна Вязова. Мне требуется помощь, Ваша Милость, чтобы не допустить уничтожения земель Севера, чтобы противостоять натиску Юга. Чтобы спасти своего брата, Игнатия Вязова, который выжил и все это время находился в плену у южан.
Как целительница и рассчитывала, новость о выжившем наследнике взбудоражит людей, она скрывала ее до последнего, чтобы выстрелить в решающий миг. Владислав молчал, хмурил брови и смотрел на нее со злостью, наверняка едва сдерживаясь, чтобы лично не снести голову с плеч. Но ее слова имели цену, поэтому он выжидал.
– Единственный способ объединить запад – вернуть их наследника. Я не прошу милости ко мне, я готова поплатиться за грехи Энрайхи Калет, но позвольте мне выступить в качестве Анны Вязовой для объединения западных провинций.
– Чтобы ты обратила их против меня? – Обмолвился, наконец Владислав, и несмотря на недовольный голос, Энрайха обрадовалась, что он уже заговорил.
– Чтобы не потерять свой дом во второй раз. – Отозвалась она. – Они последуют за мной, а я последую за вами.
– Ты уже предала меня. Меня и Ростиславу. – Устало вздохнул мужчина. – С чего мне верить твоим словам?
– Вы видите это предательством, для меня же это была попытка самозащиты. Я не знала, что защищать, кроме своей жизни. Теперь – знаю. У меня появилась семья: брат, и десятки людей, готовых вернуть потерянное наследие.
Обернувшись к лордам запада, девушка по-прежнему видела в их глазах неуверенность, однако, нахмурив брови и выстрелив решительным взглядом, отчетливо дала понять, что помнила об их обещании.
– Мы сделаем все от нас зависящее, последуем вашим приказам. После истории с Вязовыми и Сохо многие лорды отвергают вашу власть, но все хотят одного – защитить свой дом. Прошу вас, позвольте нам служить вам.
Отведя взгляд, девушка опустилась на одно колено, в знак уважения и почтения преклонившись перед князем. У нее не оставалось выбора, да она и не видела другого пути, как подчиниться Владиславу, предоставив ему полную свободу действий.
– Ваша Милость, – послышался голос лорда запада из-за спины, и едва Энрайха бросила взгляд в его сторону, как заметила, что он также склонился перед князем.
За ним, один за другим, опустились на колено мужчины, признавая в Владиславе командира, повелителя. Возможно, многие из них покривили душой, выказывая почтение, но это целительницу не волновало. Для них главное продемонстрировать видимость полного подчинения, она же ни разу не лгала, дав обещание верности. Если потребуется, она рискнет жизнью, чтобы подтвердить искренность своих слов.
Не важно, что будет дальше с элитой власти, для нее имело значение только одно – если ради спасения Игнатия требовалось подчиниться, она это сделает; если для прощения Владислав пожелает ее смерти, она примет судьбу, несмотря ни на что. Она защитит свой дом, свою семью. Ведь она нашла, что так давно искала.
Она нашла потерянное наследие.
***
Ее всю трясло. В тронном зале Энрайха ощутила необъяснимый прилив энергии, уверенности, с которой она бросила вызов самому влиятельному человеку в княжестве, не боясь последствий. Сейчас же она не могла согласиться с этим.
Прошло два дня с момента прибытия в столицу. Лорды запада уехали, так и не попрощавшись с ней. Возможно, тому причиной стало ее заточение – не в темнице, к счастью, но и роскошные покои со стражей у двери не назовешь жестом доверия. Хотя, по большей части девушка была уверена, что мужчины попросту не захотели лишний раз тревожить себя ее присутствием. После того, как она покинула тронный зал, все осталось за завесой тайны – разговоры, принятые решения, споры. К ней не пускали гостей – или же таковых просто не нашлось. Все, что Энрайхе оставалось, так это томиться в собственных страхах и переживаниях.
Единственная вещь, обрадовавшая девушку, оказалась столь проста и беспечна, что она едва не рассмеялась. Небо над городом наконец распахнуло одеяло из облаков, показав светло-голубой окрас. Солнце едва грело своим прикосновением, но в его лучах мир наполнился радостью и зазвучал по-новому. Людей на улицах стало больше, голоса приобрели звонкий оттенок. Ради этой картины стоило вернуться, даже теплые леса и пахнущие мятой поля Арадетта не сравнятся с красотой родного дома.
В дверь постучали. От неожиданности Энрайха вздрогнула, однако подумала, что, скорее всего, настало время обеда. Но вместо служанки с подносом она увидела Василину, приказавшую солдатам уйти прочь и оставить их наедине. К собственному удивлению блондинка наблюдала, как мужчины послушно выполнили повеление княжны.
– Привет.
На приветствие брюнетки целительница ответила немым вопросом во взгляде, не решаясь отходить от окна. Ее ввело в замешательство появление подруги, причем без обязательного сопровождения в лице вооруженных мужчин. Говорило ли это о том, что теперь ее не считали опасным врагом? Или же Василина пошла против воли оцта?
– Ну же, не стой с таким потерянным видом, – протянув руки навстречу собеседнице, засмеялась брюнетка, отчего первая еще сильнее растерялась. – И в кого ты такая упрямая?
Василине ничего не оставалось, кроме как подойти и обнять девушку. Энрайха вздрогнула от неожиданности, продолжая искать подвох, но присутствие подруги постепенно успокоило и приблизило к мысли, что опасность миновала.
– Я рада тебя видеть. – Призналась блондинка, едва сдерживая слезы.
– Я тоже.
Отступив назад, целительница жестом пригласила гостью присесть на софу, и как только они устроились под лучами дневного солнца, наполняющими комнату не только светом, но и спокойствием, Энрайха принялась задавать вопросы:
– Что происходит? Как обстоят дела?.. Когда?..
– Не все так сразу. – Прервала растерянный шепот собеседницы брюнетка. – Ну, во-первых, и самых главных, тебя никто не собирается казнить. Это пока.
– Пока?
– Не задумывайся об этом, на данный момент ты стала ключевым звеном, связывающим запад с верховной властью, так что твое убийство только усугубит положение. Отец, конечно, был в бешенстве первые часы после собрания в тронном зале, поскольку ты поставила его в тупиковое положение: не мог же он приговорить тебя к смерти после того, как лорды запада преклонили перед ним колено.
– Я польщена. – Без должной радости отозвалась Энрайха. – Меня не могут убить, зато ненавидеть стали еще сильнее.
– Не переживай, все не так плохо. Встретишься с отцом, сама поймешь…
– Встречусь? – От одной мысли, что ей предстояло вновь увидеться с Владиславом – одной, без сопровождения и поддержки, – у нее перехватило дыхание. – Прямо сейчас?
– Нет, вечером. Тебя, конечно, хотели вызвать утром, но отец он… вроде спокойный, спокойный, а потом – раз, и как метнет чернильницу в стену!
Краем сознания Энрайха догадывалась, что брюнетка шутила, но смешно ей не стало ни разу, о чем говорило выражение ее лица. Наверное, так выглядел страх и отчаяние.
– Что ж, – не в силах более наблюдать за лукавой ухмылкой княжны, целительница решила пойти в атаку. – А что насчет тебя?
– Меня?
– Да. Тебя и Дария.
На долгое мгновение Василина погрузилась в раздумья, однако глаза неотрывно следили за целительницей, пытаясь отыскать подвох. Теперь брюнетка не выглядела веселой, в ее голосе прозвучало возмущение:
– А что насчет нас?
– Как ты думаешь, почему его вдруг отослали от тебя?
– Тебя искать, почему же еще.
– Это только предлог. И ты это понимаешь.
Может, княжна и пыталась строить из себя саму невинность, однако грузный взгляд и недовольство, отразившееся на лице, говорили об обратном. Энрайха не хотела давить, но беспокойство за подругу в смеси с любопытством подстрекали задать наводящий вопрос:
– Ты, может, и думала об этом, но…
– Энрайха, я не слепая. – Прервала блондинку Василина, опустив взгляд к полу, расчерченному солнечными бликами. – И отец правильно сделал, что отослал его.
От подобного признания сердце блондинки болезненно дрогнуло; уж не ожидала она, что Василина окажется настолько взрослой и жесткой, хотя так хотелось вновь увидеть в ней беспечного ребенка.
– Он помог мне, – продолжила княжна. – Когда ты исчезла… во второй раз, то я места себе не находила, мне было плохо, и моя болезнь только усилилась. Не хотелось ничего делать, только лежать в кровати и смотреть в потолок, но меня обязывали заниматься делами, нести ответственность за свой титул княжны, поскольку я уже не ребенок. И я делала все от меня зависящее, поскольку понимала, что дорогие люди будут постоянно уходить из моей жизни. Утешение я находила в одиночестве, убегая от стражи. А Дарий постоянно меня находил. Я его терпеть не могу, этого хвастуна и зазнайку, но… после разговоров с ним мне становилось легче. Может, у него такая натура, может, он влюблен в меня, не знаю. Но отец не просто так отослал его, он хотел преподать урок не столько ему, сколько мне, и я усвоила его. Ведь предательство людей, к которым мы привязались, ранит сильнее всего.
Энрайха и не знала, что на это ответить. Слова Василины ударили в самое больное место, вызвав муки совести. Целительница отчаянно старалась не показывать смятения, держа лицо невозмутимым, а плечи расслабленными, будто замечание вовсе не коснулось ее. Но пальцы предательски теребили ткань юбки, перебирая толстые складки в надежде уцепиться за спасительную нить.
