– Что теперь?
Вопрос Розге застал Аида врасплох, он и сам смутно представлял, что можно сделать в сложившейся ситуации. Тягаться с Картаной Васальго не имело смысла, если не захватить ее в кольцо и не лишить источника огня. Божественному камню необходимо черпать силы из первоисточника, иными словами, он не мог создавать подвластную стихию из пустоты. В этом плане всегда выигрывал Aeris, поскольку воздух окружал их день и ночь. А вот с огнем могли возникнуть трудности.
– Позаботься о ней. – Признаться, не самая гениальная идея пришла в голову главе гильдии и, выхватив Aeris из рук племянницы, он побежал по следам хранителя Ignis.
Покинув узкий коридор, Аид моментально окунулся в эпицентр сражения, не ожидая столь внезапной смены обстановки. Грузовой ангар, в рабочее время полнящийся не только ящиками и бочонками с топливом для генераторов и дирижаблей, но и шумом механизмов, а также разговорами, на данный момент испытывал звуковую агонию. Солдаты и стражники Корпуса теснили противника к отвесному обрыву, одновременно пытаясь согнать с летающей машины недоброжелателей. Яростные вопли, лязг металла и треск деревянных ящиков создавали оглушительную какофонию. Затягивая пламя из настенных факелов, скудно тлеющих по углам, блондинка пыталась отгонять мужчин, не рискуя выпустить ценное оружие. Огня в зале почти не осталось, и женщина понимала, что если Ignis не чем будет питаться, она останется беспомощной.
Аид не хотел гадать, чем закончится эта баталия, решив поставить точку в разыгравшейся игре. Пусть он и передал право оберегать Aeris племяннице, сила воздушного потока принадлежала и ему. Воззвав к осколку божественного камня, мужчина почувствовал, как внутри него пробуждается сила, способная подхватить его и нести вперед навстречу победе. Взмахнув сжатым в руке медальоном, он послал резкий поток воздуха по направлению к группе захватчиков, намереваясь застать их врасплох и сбить с ног. Но поток ударил правее от цели, сметя с высоких стоек пару полупустых ящиков, упавших на бочки. Дерево треснуло, обронив сосуд и проломив небольшую дыру, из которой пульсирующей струйкой потекла жидкость.
– Сдавайтесь. – Прогремел командным голосом Аид, обращаясь к группе загнанных к обрыву людей. – Сложите оружие, и я буду к вам милосерден.
Не сказать, что он лукавил, но милости по отношению к пленившим их людям ему не прельщало испытывать. Простых солдат Аид без раздумий казнит, отправив их в руки палачей, но вот с девушкой придется обойтись иначе. Запереть в четырех стенах, приставить охрану и послать в столицу известие, что солдатам Зора удалось живой и невредимой захватить хранителя Ignis, дочь султана – Картану Васальго. То-то князь обрадуется.
Огонь, скользящий по пальцам блондинки угасал с каждой секундой, без естественного источника «пищи» жизнь стихии не в силах поддержать даже божественный камень. Тем не менее Картана с гордым и пугающим хладнокровием цеплялась взглядом за окружение, будто пытаясь найти ниточку, что способна спасти ее от неминуемой участи пленницы. Тщетно, никаких лазеек.
Но Аид перестал мысленно улыбаться, как только глаза хранителя Ignis опустились к полу, наблюдая за тем, как стража Корпуса топчется в прозрачной луже, растекающейся по каменному полу. Едва уловимая ухмылка ударила мужчину в сердце подобно острой игле.
Спрыгнувшее с тонких пальцев пламя коснулось разлившегося топлива, и в следующий миг жаркое пламя вспыхнуло под ногами мужчин, поглотив их с головой. От страха и ужаса солдаты заметались по сторонам, пытаясь сбить с себя огонь, лишь только ухудшая ситуацию. Аид наблюдал за тем, как мечутся в панике его люди, пока Картана запрыгивала на борт дирижабля. Один из ее людей уже раздувал горелку синим языком пламени.
Едва ли не скрипя зубами от злости, Аид крепче сжал Aeris, пытаясь отогнать воздух от кричащих солдат, создав подобие вакуума, чтобы сбить пламя. Но несчастные разбегались врассыпную, не позволяя ему сосредоточиться – это делало его беспомощным.
Избавившись от удерживающих тросов, южане позволили дирижаблю отчалить от обрыва. Медленно, подхваченная легким ветром, лодка скользнула в завесу тумана; на краю борта стояла Картана, продолжая наблюдать за тщетными попытками Аида избавить солдат от мучений. Это разозлило мужчину еще сильнее, и пока он силился помочь своим людям, его сознания коснулась странная мысль: женщина могла погасить огонь, но не стала; сейчас она могла обратить здесь все в пепел, но не стала.
Сквозной ветер наполнял холодом поляну перед лесом, словно вода, что набиралась в ведро. Разведенный костер больше не согревал, а разносил по разбитому лагерю едкий дым, от которого жгло ноздри.
Миновал не первый час с тех пор, как Розге оставил их отряд, отправившись навстречу опасности. За это время солдаты успели не только возвести временное укрытие от моросящего дождя, но и проверить готовность оружия вкусить неприятельской крови: лезвия остро заточены, стрелы сидят в колчанах. Но по мере того как туман рассеивался над лесом, черной полосой елей огораживающим поле, напряжение в рядах стихало. Мужчины расслабленно опустили плечи, неся вахту у дорог, ручьями стекающими с пологого склона горы. Никто не рисковал приблизиться к лесу, будто боясь, что оттуда выпрыгнет нечто страшнее вооруженных захватчиков.
Сидя под навесом, поставленным на скорую руку, Энрайха в который раз проверяла медицинские принадлежности и порошки, доставая их из сумки и тщательно осматривая пузырьки и инструменты на наличие царапин и сколов. Ничем иным она не могла себя занять; не знакомая ни с одним из солдат, целительница скромно сторонилась людей, не желая становиться обузой. Пройдясь вдоль линии лагеря, Энрайха с задумчивостью и восхищением осматривала живописные просторы, кутаясь в теплый меховой плащ. Несмотря на вступившую в полные права весну, восток не спешил расставаться с сыростью и колючим морозцем, опускающим температуру на несколько градусов. Даже удивительно, почему в здешних и северных регионах люди отличались слегка смуглым оттенком кожи, нежели нездоровой бледностью из-за нехватки солнца.
Вернувшись в лагерь, девушка не спеша брела вдоль палаток и россыпи костров, вокруг которых собрались группы по три-пять человек. Мужчины без броского энтузиазма поддерживали разговоры, уделяя больше времени теплу костра, а не словам собеседников. Кутаясь в длинный плащ, целительница с горечью осознавала, что с каждой минутой холод все глубже и глубже пробирается сквозь плотную ткань. Но встать рядом с солдатами она не решалась, поскольку они кольцом обхватывали крохотные очаги тепла, которое и не прорвешь при желании. Однако долго мучиться не пришлось. Подле скудного пламени пристроились молодые парни, к которым у Энрайхи хватило смелости подойти.
– Прошу прощения, вы не будете против? – Протянув руки к огню, поинтересовалась Энрайха.
На вопрос юноши отреагировали одновременно, с бодростью устремив к девушке заинтересованные взгляды. В отличие от более взрослых солдат эта парочка с очаровательными улыбками пригласила ее подойти ближе, – остальные же в лучшем случае игнорировали Энрайху.
– Почтем за честь, – дружелюбно отозвался светловолосый незнакомец, пытаясь длинной палкой разворошить угли. Ему в лицо едва не прыснул столб шипящих искр, от которого он с раздражением отпрянул.
– Благодарю. – Встав напротив новых знакомых, целительница ощутила волну тепла, хлестнувшую по лицу. – Этот холод кого хочешь загрызет.
– Это уж точно… – Протянул второй парень, выглядящий более мужественно, возможно, из-за короткой бороды, накидывающей ему пару лет. – Пока все веселье происходит в Корпусе, мы тут морозим свои зад…
– Мерзнем, просто мерзнем, – перебил друга блондин, и веселый смех подхватила вся троица, продолжив греться у костра.
Обменявшись заурядными фразами с двумя новыми знакомыми, Энрайха узнала их имена и истории о том, как парни вступили на путь воинов. Она вежливо улыбалась, ощущая искренность по отношению собеседников. Еще не наученные суровыми законами взрослой жизни, они казались целительнице воплощением оптимизма и легкости, которой ей не хватало в последнее время. Окруженная княжеской семьей и закаленными временем и опытом мастерами, она ощущала себя птицей в клетке, которой не позволяли раскинуть крылья прочные прутья обязательств. Даже в обществе Василины Арицкой Энрайха не могла уловить тонкую грань душевного равновесия. Она оставалась пленницей обстоятельств, скромной слугой, тешащей себя общением с знатью.
С запада, куда по склону горы ввысь ускользала дорога, подул неспокойный ветер. Мужчины выше затянули воротники, а лошади пугливо затоптались на месте, будто предчувствуя опасность. Несмотря на былое спокойствие новых знакомых, Энрайха разделила волнение четвероногих скакунов, с недоверием встретив резкие порывы. По телу пробежала неприятная дрожь, от которой перехватило дыхание. Сердце сжалось под силой невидимого кольца.
– С тобой все в порядке? – За недолгие пятнадцать минут знакомства, юноши отринули официальное обращение к целительнице, признав в ней обычную девушку, с которой формальности оказались не к чему.
Однако вопрос Энрайха пропустила мимо ушей, с ужасом ощущая прилив адреналина. Чувство растерянности накрывало ее вновь, как и одной из минувших ночей перед отъездом из столица. Положив руку на грудь, целительница почувствовала сквозь слой одежды едва уловимые вибрации, исходящие от Aeris. Божественный камень пробуждался вновь, по собственной воле выпуская нити силы, обездвиживающие его хранителя. Каждую из невидимых игл девушка прочувствовала особо остро, но на этот раз кожу не обожгло концентрированной энергией. Тогда Энрайха определила, что камень будто по собственной воле задался целью ее обездвижить и напугать, но сейчас, наоборот, она уловила его страх. Правильно ли говорить, что Aeris боялся? – целительница не знала, но именно это чувство вызвало трепет.
Впереди послышался шум. Подняв голову, Энрайха заметила, как оживились караульные, выстроившиеся вдоль дороги. У дальней тропы, что от горы спускалась к лесу, волнение вспыхнуло особо ярко. А когда мужчины обнажили мечи, девушка догадалась, что час боя настал – гонимые основными силами, враги стремительно покидали Корпус.
– Тебе лучше спрятаться, беги в лагерь… – Но светловолосый парень не успел завершить мысль, как и полностью изъять оружие из ножен, прервавшись из-за глухого взрыва.
Но горячим искам и обжигающим языкам пламени не нашлось места под влажной пеленой тумана, вместо этого тревогу поднял необъяснимый феномен, сравнимый с воздушным ударом. Будто невидимым кулаком солдат у тропы отбросил на подушку из травы поток ветра, вслед за которым из-за поворота показалась процессия всадников. Группа незнакомых воинов на ходу замахивалась мечами на растерявшихся мужчин, не ожидавших столь эффектного и скорого появления противника.
– Проклятье! – Устремившись наперехват врагу, парни покинули Энрайху, оставив ее в одиночестве лицезреть завязывающийся бой.
Послышались боевые кличи, лязг металла и топот ног обратился толпой мужчин, бегущих навстречу всадникам, не успевшим выбраться по дороге к ущелью.
Стоя у костра подле лошадей, испуганно заржавших от приближающейся угрозы, целительница с растерянностью наблюдала за происходящим. То, чего она боялась больше всего, наконец, свершилось, грозная битва готовилась накрыть ее уничтожающей волной, однако она продолжала стоять, не смея шелохнуться. Но пугал девушку вовсе не бой, даже не вид первой крови, слетевшей с сияющих лезвий. Все, о чем она могла думать – это Aeris, враг использовал силу Aeris. Вероятно, по этой самой причине камень, покоящийся в серебряной оправе на ее груди, столь остро отреагировал на приближение себе подобного артефакта.
Однако какими бы страхами не забивала себе голову Энрайха, действительность не отменяла опасность разразившегося сражения. Топтаться подле испуганных лошадей вблизи догори – не самый удачный вариант, требовалось отойти как можно дальше от волнений и не мешаться под ногами. Но события развивались невероятно быстро, всадники разбрелись по полю в считанные секунды, продолжая в один удар избавляться от солдат, пытающихся задеть наездников и коней острыми мечами. Все происходило слишком быстро, неприятели рассекали пространство подобно фуриям, наделенным крыльями. Обитатели лагеря слишком поздно взялись за луки и стрелы, догадавшись, что по врагу выгоднее бить издалека.
Лавируя между несущимися вперед мужчинами, Энрайха забрела вглубь лагеря, лихорадочно размышляя, где отыскать укрытие. Сердце колотилось о ребра, разгоняя кровь по замерзшему телу, но пелена забвения, сковавшая разум, стремительно растворялась. Ощущая, как бьется о бедро тонкий меч, с которым Дарий велел ей даже под страхом смерти не расставаться, целительница сбавила темп. Вдох через нос, выдох через рот, как ее и учил мужчина во время тренировок, однако от одной мысли, что ей придется обнажить оружие и пустить его в ход, девушка вздрогнула. Дарий мог сколько угодно говорить о целесообразности еженедельных тренировок, но, глядя на безумие сражения, мощь ударов, от которых погибали солдаты, Энрайха принимала горькую правду – ей ни за что не выстоять.
От будоражащих мыслей девушку отвлек приближающийся топот копыт, и, обернувшись назад, она заметила скачущего ей навстречу незнакомца. Огибая скромные навесы, всадник прочесывал лагерь в поисках затерявшихся врагов. Конь под ним, с крепкой шеей и мощным жилистым телом, покрытым гладкой шерстью цвета темного шоколада, напоминал машину для убийств.
Энрайха толком не успела испугаться, как вдруг со стороны в плечо всадника впилась тонкая стрела, сбившая его со спины могучего зверя. Почувствовав легкость, конь замедлил темп, пока его подбитый хозяин силился подняться с мокрой травы. Вот только выскочивший из-за палатки мужчин пресек его попытки, одним ударом, замахнувшись от плеча, погрузив неприятеля в вечный сон.
Девушка не смогла сдержать облегченный вздох. Когда к мечнику навстречу выбежал лучник, сразивший надвигающегося врага, в душе Энрайхи вспыхнул теплый огонек, напоминающий, что рано бить тревогу. А пока ей следует укрыться где-нибудь, чтобы не пасть жертвой острого клинка или разъяренной лошади.
И словно накликав беду, девушка обратила к себе встревоженные взгляды недавних участников схватки, в один голос воскликнувших:
– В сторону!
Целительница даже не услышала шум ударяющихся о землю копыт, лишь обернувшись назад, она увидела мчащуюся на нее белую лошадь, на которой черной смертью восседал незнакомец. В последний момент отпрыгнув прочь, Энрайха ощутила жгучее холодом дуновение ветра, шлейфом протянувшееся за всадником. Поскользнувшись на мокрой траве, она повалилась вниз, промочив одежду в холодной росе. По носу дарил запах сырости и свежей травы. Выпавшие пряди волос прилипли ко лбу, на перчатках остались частицы грязи, как и на мягкой оборке мехового воротника.
Считанные секунды наблюдая за тем, как незнакомец атакует воинов, Энрайха почувствовала холодное покалывание, исходящее от Aeris. Это означало, что хранитель, бежавший из Корпуса, близко, возможно, именно он едва не сшиб ее мгновение назад.
Вопрос Розге застал Аида врасплох, он и сам смутно представлял, что можно сделать в сложившейся ситуации. Тягаться с Картаной Васальго не имело смысла, если не захватить ее в кольцо и не лишить источника огня. Божественному камню необходимо черпать силы из первоисточника, иными словами, он не мог создавать подвластную стихию из пустоты. В этом плане всегда выигрывал Aeris, поскольку воздух окружал их день и ночь. А вот с огнем могли возникнуть трудности.
– Позаботься о ней. – Признаться, не самая гениальная идея пришла в голову главе гильдии и, выхватив Aeris из рук племянницы, он побежал по следам хранителя Ignis.
Покинув узкий коридор, Аид моментально окунулся в эпицентр сражения, не ожидая столь внезапной смены обстановки. Грузовой ангар, в рабочее время полнящийся не только ящиками и бочонками с топливом для генераторов и дирижаблей, но и шумом механизмов, а также разговорами, на данный момент испытывал звуковую агонию. Солдаты и стражники Корпуса теснили противника к отвесному обрыву, одновременно пытаясь согнать с летающей машины недоброжелателей. Яростные вопли, лязг металла и треск деревянных ящиков создавали оглушительную какофонию. Затягивая пламя из настенных факелов, скудно тлеющих по углам, блондинка пыталась отгонять мужчин, не рискуя выпустить ценное оружие. Огня в зале почти не осталось, и женщина понимала, что если Ignis не чем будет питаться, она останется беспомощной.
Аид не хотел гадать, чем закончится эта баталия, решив поставить точку в разыгравшейся игре. Пусть он и передал право оберегать Aeris племяннице, сила воздушного потока принадлежала и ему. Воззвав к осколку божественного камня, мужчина почувствовал, как внутри него пробуждается сила, способная подхватить его и нести вперед навстречу победе. Взмахнув сжатым в руке медальоном, он послал резкий поток воздуха по направлению к группе захватчиков, намереваясь застать их врасплох и сбить с ног. Но поток ударил правее от цели, сметя с высоких стоек пару полупустых ящиков, упавших на бочки. Дерево треснуло, обронив сосуд и проломив небольшую дыру, из которой пульсирующей струйкой потекла жидкость.
– Сдавайтесь. – Прогремел командным голосом Аид, обращаясь к группе загнанных к обрыву людей. – Сложите оружие, и я буду к вам милосерден.
Не сказать, что он лукавил, но милости по отношению к пленившим их людям ему не прельщало испытывать. Простых солдат Аид без раздумий казнит, отправив их в руки палачей, но вот с девушкой придется обойтись иначе. Запереть в четырех стенах, приставить охрану и послать в столицу известие, что солдатам Зора удалось живой и невредимой захватить хранителя Ignis, дочь султана – Картану Васальго. То-то князь обрадуется.
Огонь, скользящий по пальцам блондинки угасал с каждой секундой, без естественного источника «пищи» жизнь стихии не в силах поддержать даже божественный камень. Тем не менее Картана с гордым и пугающим хладнокровием цеплялась взглядом за окружение, будто пытаясь найти ниточку, что способна спасти ее от неминуемой участи пленницы. Тщетно, никаких лазеек.
Но Аид перестал мысленно улыбаться, как только глаза хранителя Ignis опустились к полу, наблюдая за тем, как стража Корпуса топчется в прозрачной луже, растекающейся по каменному полу. Едва уловимая ухмылка ударила мужчину в сердце подобно острой игле.
Спрыгнувшее с тонких пальцев пламя коснулось разлившегося топлива, и в следующий миг жаркое пламя вспыхнуло под ногами мужчин, поглотив их с головой. От страха и ужаса солдаты заметались по сторонам, пытаясь сбить с себя огонь, лишь только ухудшая ситуацию. Аид наблюдал за тем, как мечутся в панике его люди, пока Картана запрыгивала на борт дирижабля. Один из ее людей уже раздувал горелку синим языком пламени.
Едва ли не скрипя зубами от злости, Аид крепче сжал Aeris, пытаясь отогнать воздух от кричащих солдат, создав подобие вакуума, чтобы сбить пламя. Но несчастные разбегались врассыпную, не позволяя ему сосредоточиться – это делало его беспомощным.
Избавившись от удерживающих тросов, южане позволили дирижаблю отчалить от обрыва. Медленно, подхваченная легким ветром, лодка скользнула в завесу тумана; на краю борта стояла Картана, продолжая наблюдать за тщетными попытками Аида избавить солдат от мучений. Это разозлило мужчину еще сильнее, и пока он силился помочь своим людям, его сознания коснулась странная мысль: женщина могла погасить огонь, но не стала; сейчас она могла обратить здесь все в пепел, но не стала.
Глава 7
Сквозной ветер наполнял холодом поляну перед лесом, словно вода, что набиралась в ведро. Разведенный костер больше не согревал, а разносил по разбитому лагерю едкий дым, от которого жгло ноздри.
Миновал не первый час с тех пор, как Розге оставил их отряд, отправившись навстречу опасности. За это время солдаты успели не только возвести временное укрытие от моросящего дождя, но и проверить готовность оружия вкусить неприятельской крови: лезвия остро заточены, стрелы сидят в колчанах. Но по мере того как туман рассеивался над лесом, черной полосой елей огораживающим поле, напряжение в рядах стихало. Мужчины расслабленно опустили плечи, неся вахту у дорог, ручьями стекающими с пологого склона горы. Никто не рисковал приблизиться к лесу, будто боясь, что оттуда выпрыгнет нечто страшнее вооруженных захватчиков.
Сидя под навесом, поставленным на скорую руку, Энрайха в который раз проверяла медицинские принадлежности и порошки, доставая их из сумки и тщательно осматривая пузырьки и инструменты на наличие царапин и сколов. Ничем иным она не могла себя занять; не знакомая ни с одним из солдат, целительница скромно сторонилась людей, не желая становиться обузой. Пройдясь вдоль линии лагеря, Энрайха с задумчивостью и восхищением осматривала живописные просторы, кутаясь в теплый меховой плащ. Несмотря на вступившую в полные права весну, восток не спешил расставаться с сыростью и колючим морозцем, опускающим температуру на несколько градусов. Даже удивительно, почему в здешних и северных регионах люди отличались слегка смуглым оттенком кожи, нежели нездоровой бледностью из-за нехватки солнца.
Вернувшись в лагерь, девушка не спеша брела вдоль палаток и россыпи костров, вокруг которых собрались группы по три-пять человек. Мужчины без броского энтузиазма поддерживали разговоры, уделяя больше времени теплу костра, а не словам собеседников. Кутаясь в длинный плащ, целительница с горечью осознавала, что с каждой минутой холод все глубже и глубже пробирается сквозь плотную ткань. Но встать рядом с солдатами она не решалась, поскольку они кольцом обхватывали крохотные очаги тепла, которое и не прорвешь при желании. Однако долго мучиться не пришлось. Подле скудного пламени пристроились молодые парни, к которым у Энрайхи хватило смелости подойти.
– Прошу прощения, вы не будете против? – Протянув руки к огню, поинтересовалась Энрайха.
На вопрос юноши отреагировали одновременно, с бодростью устремив к девушке заинтересованные взгляды. В отличие от более взрослых солдат эта парочка с очаровательными улыбками пригласила ее подойти ближе, – остальные же в лучшем случае игнорировали Энрайху.
– Почтем за честь, – дружелюбно отозвался светловолосый незнакомец, пытаясь длинной палкой разворошить угли. Ему в лицо едва не прыснул столб шипящих искр, от которого он с раздражением отпрянул.
– Благодарю. – Встав напротив новых знакомых, целительница ощутила волну тепла, хлестнувшую по лицу. – Этот холод кого хочешь загрызет.
– Это уж точно… – Протянул второй парень, выглядящий более мужественно, возможно, из-за короткой бороды, накидывающей ему пару лет. – Пока все веселье происходит в Корпусе, мы тут морозим свои зад…
– Мерзнем, просто мерзнем, – перебил друга блондин, и веселый смех подхватила вся троица, продолжив греться у костра.
Обменявшись заурядными фразами с двумя новыми знакомыми, Энрайха узнала их имена и истории о том, как парни вступили на путь воинов. Она вежливо улыбалась, ощущая искренность по отношению собеседников. Еще не наученные суровыми законами взрослой жизни, они казались целительнице воплощением оптимизма и легкости, которой ей не хватало в последнее время. Окруженная княжеской семьей и закаленными временем и опытом мастерами, она ощущала себя птицей в клетке, которой не позволяли раскинуть крылья прочные прутья обязательств. Даже в обществе Василины Арицкой Энрайха не могла уловить тонкую грань душевного равновесия. Она оставалась пленницей обстоятельств, скромной слугой, тешащей себя общением с знатью.
С запада, куда по склону горы ввысь ускользала дорога, подул неспокойный ветер. Мужчины выше затянули воротники, а лошади пугливо затоптались на месте, будто предчувствуя опасность. Несмотря на былое спокойствие новых знакомых, Энрайха разделила волнение четвероногих скакунов, с недоверием встретив резкие порывы. По телу пробежала неприятная дрожь, от которой перехватило дыхание. Сердце сжалось под силой невидимого кольца.
– С тобой все в порядке? – За недолгие пятнадцать минут знакомства, юноши отринули официальное обращение к целительнице, признав в ней обычную девушку, с которой формальности оказались не к чему.
Однако вопрос Энрайха пропустила мимо ушей, с ужасом ощущая прилив адреналина. Чувство растерянности накрывало ее вновь, как и одной из минувших ночей перед отъездом из столица. Положив руку на грудь, целительница почувствовала сквозь слой одежды едва уловимые вибрации, исходящие от Aeris. Божественный камень пробуждался вновь, по собственной воле выпуская нити силы, обездвиживающие его хранителя. Каждую из невидимых игл девушка прочувствовала особо остро, но на этот раз кожу не обожгло концентрированной энергией. Тогда Энрайха определила, что камень будто по собственной воле задался целью ее обездвижить и напугать, но сейчас, наоборот, она уловила его страх. Правильно ли говорить, что Aeris боялся? – целительница не знала, но именно это чувство вызвало трепет.
Впереди послышался шум. Подняв голову, Энрайха заметила, как оживились караульные, выстроившиеся вдоль дороги. У дальней тропы, что от горы спускалась к лесу, волнение вспыхнуло особо ярко. А когда мужчины обнажили мечи, девушка догадалась, что час боя настал – гонимые основными силами, враги стремительно покидали Корпус.
– Тебе лучше спрятаться, беги в лагерь… – Но светловолосый парень не успел завершить мысль, как и полностью изъять оружие из ножен, прервавшись из-за глухого взрыва.
Но горячим искам и обжигающим языкам пламени не нашлось места под влажной пеленой тумана, вместо этого тревогу поднял необъяснимый феномен, сравнимый с воздушным ударом. Будто невидимым кулаком солдат у тропы отбросил на подушку из травы поток ветра, вслед за которым из-за поворота показалась процессия всадников. Группа незнакомых воинов на ходу замахивалась мечами на растерявшихся мужчин, не ожидавших столь эффектного и скорого появления противника.
– Проклятье! – Устремившись наперехват врагу, парни покинули Энрайху, оставив ее в одиночестве лицезреть завязывающийся бой.
Послышались боевые кличи, лязг металла и топот ног обратился толпой мужчин, бегущих навстречу всадникам, не успевшим выбраться по дороге к ущелью.
Стоя у костра подле лошадей, испуганно заржавших от приближающейся угрозы, целительница с растерянностью наблюдала за происходящим. То, чего она боялась больше всего, наконец, свершилось, грозная битва готовилась накрыть ее уничтожающей волной, однако она продолжала стоять, не смея шелохнуться. Но пугал девушку вовсе не бой, даже не вид первой крови, слетевшей с сияющих лезвий. Все, о чем она могла думать – это Aeris, враг использовал силу Aeris. Вероятно, по этой самой причине камень, покоящийся в серебряной оправе на ее груди, столь остро отреагировал на приближение себе подобного артефакта.
Однако какими бы страхами не забивала себе голову Энрайха, действительность не отменяла опасность разразившегося сражения. Топтаться подле испуганных лошадей вблизи догори – не самый удачный вариант, требовалось отойти как можно дальше от волнений и не мешаться под ногами. Но события развивались невероятно быстро, всадники разбрелись по полю в считанные секунды, продолжая в один удар избавляться от солдат, пытающихся задеть наездников и коней острыми мечами. Все происходило слишком быстро, неприятели рассекали пространство подобно фуриям, наделенным крыльями. Обитатели лагеря слишком поздно взялись за луки и стрелы, догадавшись, что по врагу выгоднее бить издалека.
Лавируя между несущимися вперед мужчинами, Энрайха забрела вглубь лагеря, лихорадочно размышляя, где отыскать укрытие. Сердце колотилось о ребра, разгоняя кровь по замерзшему телу, но пелена забвения, сковавшая разум, стремительно растворялась. Ощущая, как бьется о бедро тонкий меч, с которым Дарий велел ей даже под страхом смерти не расставаться, целительница сбавила темп. Вдох через нос, выдох через рот, как ее и учил мужчина во время тренировок, однако от одной мысли, что ей придется обнажить оружие и пустить его в ход, девушка вздрогнула. Дарий мог сколько угодно говорить о целесообразности еженедельных тренировок, но, глядя на безумие сражения, мощь ударов, от которых погибали солдаты, Энрайха принимала горькую правду – ей ни за что не выстоять.
От будоражащих мыслей девушку отвлек приближающийся топот копыт, и, обернувшись назад, она заметила скачущего ей навстречу незнакомца. Огибая скромные навесы, всадник прочесывал лагерь в поисках затерявшихся врагов. Конь под ним, с крепкой шеей и мощным жилистым телом, покрытым гладкой шерстью цвета темного шоколада, напоминал машину для убийств.
Энрайха толком не успела испугаться, как вдруг со стороны в плечо всадника впилась тонкая стрела, сбившая его со спины могучего зверя. Почувствовав легкость, конь замедлил темп, пока его подбитый хозяин силился подняться с мокрой травы. Вот только выскочивший из-за палатки мужчин пресек его попытки, одним ударом, замахнувшись от плеча, погрузив неприятеля в вечный сон.
Девушка не смогла сдержать облегченный вздох. Когда к мечнику навстречу выбежал лучник, сразивший надвигающегося врага, в душе Энрайхи вспыхнул теплый огонек, напоминающий, что рано бить тревогу. А пока ей следует укрыться где-нибудь, чтобы не пасть жертвой острого клинка или разъяренной лошади.
И словно накликав беду, девушка обратила к себе встревоженные взгляды недавних участников схватки, в один голос воскликнувших:
– В сторону!
Целительница даже не услышала шум ударяющихся о землю копыт, лишь обернувшись назад, она увидела мчащуюся на нее белую лошадь, на которой черной смертью восседал незнакомец. В последний момент отпрыгнув прочь, Энрайха ощутила жгучее холодом дуновение ветра, шлейфом протянувшееся за всадником. Поскользнувшись на мокрой траве, она повалилась вниз, промочив одежду в холодной росе. По носу дарил запах сырости и свежей травы. Выпавшие пряди волос прилипли ко лбу, на перчатках остались частицы грязи, как и на мягкой оборке мехового воротника.
Считанные секунды наблюдая за тем, как незнакомец атакует воинов, Энрайха почувствовала холодное покалывание, исходящее от Aeris. Это означало, что хранитель, бежавший из Корпуса, близко, возможно, именно он едва не сшиб ее мгновение назад.
