Мы съели первое, перешли ко второму. Стол был накрыт так, как будто отец собирался кормить не рафинированных аристократов, а роту солдат. Слишком много еды, слишком много питья. Да и людей слишком много, на мой взгляд.
И все они, покончив с супом, решил вспомнить о главном развлечении за обедом – обо мне.
- Нейра Светлана, правду ли утверждают, что вы долгое время жили в другом мире? – заинтересованно спросила высокая плотная брюнетка лет пятидесяти, мать одного из женихов, одетая в просторное синее платье, которое полностью скрывало все недостатки фигуры в ее возрасте.
- Истинную правду, - сообщила я. – Я жила в мире без магии.
«И с удовольствием туда вернулась бы», - добавила я про себя.
Народ слаженно ахнул. Для них, привычных к магии с рождения, было непонятно, как можно выжить там, где нет той самой магии. Не сомневаюсь, что позже, перемывая мне кости в своих гостиных, они будут жалеть меня, страдавшую там, где нельзя получить все и сразу, только произнеся заклинание.
- Это просто ужас! – категорически заявила худощавая блондинка с крупными чертами лица, одного возраста с брюнеткой. Она была одета в нежно-лиловое платье, которое совершенно ей не шло, и щеголяла золотым колье и крупными кольцами на пальцах. Еще одна мать жениха, она смотрела на мир капризно и недовольно. И я точно не хотела бы иметь ее в своих родственницах. – Как можно жить без магии? Ведь так и умереть недолго!
- В том мире вместо магии были специальные средства, которые так же облегчали жизнь, - ответила я, скрыв улыбку.
- Но все равно! Магия же как воздух! Она необходима всем и каждому!
Я подавила желание развести руками. Этот простонародный жест мог использоваться при личном общении с близкими друзьями или родней, но никак не во время смотрин.
- Нейра Светлана, в том мире у вас была семья? – прогудел высокий крепкий шатен лет тридцати. Один из моих женихов, как я поняла. Чертами лица похож на блондинку. И одет так же безвкусно – в серый костюм, расшитый изумрудными нитями. На пальцах – массивные перстни. И только цепи на шее не хватает для образа нового русского из старых земных анекдотов. Избави местные боги от такого мужа. Самовлюбленный и недалекий осел.
- Нет, - покачала я головой. – Там, где я жила, женщина могла не выходить замуж и не создавать семью, если ей не хотелось. Это был только ее выбор.
- А чем же тогда вы занимались? – подключилась к разговору блондинка.
«Как будто вы здесь чем-то занимаетесь, кроме сплетен и еды», - так и вертелось у меня на языке.
Вместо этого я произнесла:
- Работала. Сначала выучилась, потом нашла работу по специальности. В свободное время отдыхала.
- Работали? Дочь графа? – изумилась блондинка.
- Я понятия не имела, кем являюсь, пока мои родители не появились в том мире, - ответила я.
«И была бы рада дальше не знать ничего о своей родне», - добавила я про себя.
Народ изумленно посмотрел на меня. Да, господа хорошие, или, как тут принято обращаться к высокородным, нейры. Я работала. После учебы. А не теряла время даром, болтая с вами за столом.
Моему отцу тем временем не понравилось, куда свернула беседа. И он повернул ее в другую сторону, рассказав какую-то байку из недавнего прошлого. Меня оставили в покое. Чему я, надо сказать, только обрадовалась.
В общем, обед прошел лучше, чем я ожидала. Гости удостоверились, что я – «деревня», мало что смыслю в их слухах и скандалах, и переключились на моих сестер с братьями. Уж с ними точно можно было обсудить местную элиту.
Я посидела немного в качестве украшения стола, потом извинилась, сослалась на дурное самочувствие и вернулась в свою спальню. Закрывшись там, я вздохнула. Как же все тяжко-то. И кланяйся особым образом, и умей облить гадостями тех, кто отсутствует, при этом улыбаясь, и глазками хлопай, как натуральная кукла, не смея показывать свой интеллект. И это я-то, которую на работе коллеги за глаза частенько звали «профессор в юбке».
Я откровенно скучала по Земле. Однажды я спросила Мари, есть ли возможность вернуться туда. Она посмотрела на меня с крайним изумлением и ответила, что родители меня никогда не отпустят. Мол, не для того они столько усилий потратили, чтобы вытащить меня в этот мир. Когда я заинтересовалась подробностями, Мари честно сказала, что ничего не знает. А фразу эту просто услышала случайно в разговоре родителей. Ну и запомнила.
Еще раз вздохнув, я достала из-под подушки очередную книжку из домашнего книгохранилища и открыла на нужной странице. Ничего серьезного, просто легенды и мифы этого мира. Ни экономика, ни политика, ни география – ничего такого. Этих книг, как и книг по той же юриспруденции, на всеобщем обозрении не имелось. А значит, мне, женщине, доступ к ним был закрыт. Что, в общем-то, логично. Отец видел, что я – женщина неглупая, боялся, что замуж меня не выдаст, и всячески стремился ограничить мое развитие.
Я как-то поинтересовалась у матери, почему моих братьев отец выучил, а сестер – нет. И услышала просьбу не забивать себе голову всякой чушью.
- Ты, Света, должна знать, что главное для женщины – замужество. Ну и дети потом. Обязательно нужно продолжить род, - заявила мать. – А обо всем остальном тебе и думать не надо. Для этого есть мужчины.
Я не стала настаивать – побоялась, что и оставшиеся книги отнимут. Но себе зарубку на памяти сделала: никогда ни с одним серьезным вопросом к родителям не обращаться. Так, на всякий случай. Чтобы не вызывать у них подозрений.
Отвлекшись от собственных мыслей, я все же погрузилась в книгу.
Смотрины не удались. Об этом я узнала на следующий день, от Мари. Отец, недовольный тем, что я не приглянулась ни одному из женихов, с самого утра ушел порталом в императорский дворец. Предварительно он довольно раздраженно сообщил всему семейству, кроме меня, пропустившей завтрак, что намерен довольно серьезно поговорить с императором. Раньше он считал, что будет лучше представить меня ко двору через месяц-полтора, уже под руку с женихом. Но теперь, когда увидел, как я веду себя за столом, передумал. И собрался устроить мое появление при дворе уже через несколько дней.
- Мы тянем время. От нее так последние женихи разбегутся, - выдал он и активировал портальное кольцо.
Меня подобное отношение довольно сильно задело. То есть плевать на меня, на мои чувства, мысли, желания, вкусы, в конце концов? Главное – что я не приглянулась женихам?! А как же обратное?! Или никто не собирался думать обо мне?!
Естественно, я ничего не сказала Мари. Не поймет. Еще и родителям доложит. Однако выводы для себя сделала.
И стала ждать будущего появления при дворе. У меня были определенные планы. И я намеревалась как можно скорей воплотить их в жизнь. Дальнейшее бессмысленное существование в данной золотой клетке меня ничуть не устраивало.
Поэтому я не сопротивлялась ни очередному появлению в доме столичной портнихи, ни примеркам, ни новому платью. Я была покорной и тихой. Настолько покорной и тихой, что отец начал с подозрением коситься в мою сторону, справедливо подозревая, что я что-то задумала.
Через десять дней после дурацких смотрин все было готово для моего появления при дворе.
К назначенному времени мать под руку со мной спустилась в холл. Мы обе были одеты в пышные платья. Она – в синее, я – в нежно-желтое, красовались золотыми гарнитурами, обе были накрашены, с прическами по последней моде.
Посмотрев на себя в зеркало перед уходом, я увидела там куклу, дорогую фарфоровую куклу, которую раз в год достают с полки, из-под стекла, чтобы вытереть пыль, а затем снова ставят назад.
Это сравнение мне не понравилось. И спускалась я по ступенькам лестницы в не самом хорошем расположении духа.
Отец, наряженный в коричневый костюм и черные туфли, уже ждал нас возле входной двери.
Так как это был мой первый выход в свет, то нам следовало появиться перед дворцом в карете. А потом уже, когда местная аристократия узнает меня в лицо, можно было путешествовать исключительно порталами.
В просторной карете было мало света из-за занавешенного окошка. Поэтому усаживалась я наощупь. Что, в принципе, и не удивительно – в карете я оказалась впервые. Села с одной стороны. Рядом – мать. Напротив – отец. Вот так, втроем, мы и должны были появиться возле дворца. Сестры с братьями пойдут порталами.
Ехали молча. Как ни странно, я не нервничала. Совсем. Да и смысл нервничать? Тут пан или пропал. То есть или я претворю в жизнь то, что задумала, или меня выдадут замуж, причем, может быть, даже насильно. Третьего не дано. И я, зная это, собиралась повоевать за свою свободу.
Довольно скоро карета остановилась. Приехали. Конечная остановка – императорский дворец. Пора вылезать, подниматься по ступенькам и идти развлекать двор. За этим меня и позвали.
- Света, - подал голос отец, не спеша открывать дверцу кареты, - пожалуйста, помни правила этикета и не опозорь нас с матерью.
- Конечно, батюшка, - покладисто откликнулась я.
Бьюсь об заклад, отец мне не поверил ни на грамм. Но больше ничего не произнес – открыл дверцу.
С той стороны нас уже ждали лакеи. Они должны были помочь каждому приехавшему выбраться наружу. Потом – мраморная лестница, ступеней пятнадцать-двадцать, не меньше.
Ну и вишенка на торте – сам дворец, возле двери которого уже дежурил кто-то, кого по-земному можно было бы наименовать вышибалой. В местных же реалиях он звался мажордомом, дворецким, кем-то там еще.
Мы поднялись, довольно неспешно, по ступеням, перешагнули порог, очутились в огромном, на мой взгляд, холле. Золото, серебро, драгоценные камни, мрамор… Б-р-р-р… Как в музее.
Широкий холл, который надо было пересечь, встречал гостей высокими потолками, украшенными изысканными росписями и лепниной, создававшей впечатление бесконечности. Потолок переливался золотыми и серебряными оттенками, что придавало ему почти небесное сияние.
Стены холла были покрыты гобеленами с изображением прекрасных дам и кавалеров. Мраморный пол был покрыт мозаикой, усыпанной драгоценными камнями.
Родители целенаправленно зашагали к одному из залов с раскрытыми дверями. Попутно раскланялись с несколькими семейными парами, спешившими в том же самом направлении.
Зашли. Встали возле одной из колонн. Несколько мгновений постояли вместе. Затем отец еще раз напомнил мне о соблюдении правил приличия и этикета и отправился побеседовать с кем-то из знакомых. Вскоре отошла и мать. Я стояла одиноким столбом, надеялась, что до официального мероприятия меня никто не тронет, и просчитывала в голове все возможные варианты дальнейшего развития событий.
Надо сказать, я задумалась, уплыла мыслями далеко, очень далеко. И потому не услышала и не увидела миловидной юной брюнетки с синими глазами, в пышном голубом платье, целенаправленно подошедшей ко мне.
- Ну здравствуй, как ты там говорила? Именинница, - насмешливо проговорила она.
- Именинница на именинах, - на автомате поправила я ее. – Я – дебютантка. – И только потом всмотрелась в знакомое лицо.
И хмыкнула, весело и недоверчиво.
- То есть это был не сон? Ты и правда существуешь?
- Стукну, - тем же тоном произнесла брюнетка. – Как тогда ты меня.
Нет, ну я должна же была спросить! И не надо сразу угрожать!
Летти, просто Летти, именно так представилась мне брюнетка при нашей первой встрече. А увиделись мы, как ни странно это прозвучит, во сне.
Я ложилась спать в первую свою ночь в этом мире в весьма подавленном настроении. Агнесса всегда упорно твердила мне, что мои родители погибли в авиакатастрофе через год после моего рождения – летели в отпуск и не долетели, как говорится. И у меня не было ни малейших оснований ей не верить. Правда, после их смерти не осталось ни фотографий, ни документов, вообще ничего. Но Агнесса объясняла это спешкой при переезде в другой город. Мол, получив известие о смерти сестры и ее мужа, Агнесса собрала только чемодан с одеждой и бросилась к годовалой мне, находившейся временно у дальней родственницы отца.
Я верила. Верила всему, что мне рассказывала Агнесса. И потому встреча с родителями весьма сильно выбила меня из колеи. И после переноса в новый для меня мир я легла спать, желая избавиться от мыслей о будущем и гаданий о прошлом.
Заснула и очутилась в странной розовой комнате. Кровать, стол, кресла, занавески на окнах – все было розовым. Словно домик для куклы, а не для живого человека.
И посередине комнаты, прямо на ковре, тоже розовом, сидело нечто косматое и рычащее. Это потом уже я поняла, что передо мной девушка, завернутая в шерстяное одеяло. Но тогда я видела перед собой чудище. А с чудищем как борются, особенно в детских сказках? Правильно, скалкой или сковородкой лупасят.
У меня в руках, там, во сне, очутилась скалка. Ну я и… Ударила, в общем. Хорошо, что удар смягчило толстое одеяло. Да и пришелся он не по голове, а по плечу.
Чудовище вскрикнуло:
- Ай! Больно!
И уже мне:
- Ты кто такая? Чего дерешься? Вломилась и дерется!
Вот тогда-то до меня и дошло, что косматое чудовище – некто в одеяле.
- Прости, - покаянно произнесла я. – Я обычно в кошмарах поспокойней себя веду.
- Это кто тут еще кошмар! – вскинулось нечто.
И поднялось. Одеяло упало на пол. Из-под него появилась молоденькая красотка в розовом платье.
- Ты, - ухмыльнулась я, уже начиная осознавать, что в магическом мире и кошмары дурацкие. – Розовый кошмарик. А вообще, красивое платье.
- Ненавижу, - отрезала красотка. – Все ненавижу! И платье, и комнату эту! И жизнь свою! Вот почему этому козлу можно на охоту, а мне нет?! Где справедливость?!
Я пожала плечами. Справедливость… Придумала же… Нет ее, той справедливости, ни в одном из миров. И не было никогда.
Мы разговорились. Проболтали всю ночь. И следующую. И потом. В общем, по ночам, во сне, мы общались. Благодаря Летти я узнала об этом мире в десятки раз больше, чем из книг. Родне я, понятное дело, ничего не сообщала. Не поверят – сошлют в дом скорби, аналог земной психушки. Поверят – могут запретить общаться. С них станется.
К моему удивлению, Летти была не только умной девушкой, но и довольно образованной. Но, в отличие от меня, объяснялось это завещанием, по которому ее властная прабабка-ведьма оставляла своему внуку, отцу Летти, все свое довольно богатое наследство только в том случае, если он выучит всех своих детей, одинаково, без привязки к полу. Ну а магия за этим проследит.
И отцу Летти, очень сильно желавшему заполучить наследство, не оставалось ничего другого, как скрипеть зубами от злости, но давать одинаковое образование троим сыновьям и одной дочери.
И теперь, по ночам, Летти рассказывала мне об этом мире, а я ей – о Земле. Причем я была уверена, что это все – сон, просто сон. Ну мало ли, что может произойти в новом мире. Вдруг мой мозг таким образом защищался от реальности, с помощью выдуманной подруги. Так что я рассказывала все, что знала, не фильтруя ничего.
И сейчас, на вечере в мою честь, очень сильно удивилась, увидев перед собой тот самый «розовый кошмарик», только одетый в голубое платье.
- Да если хочешь, можешь и стукнуть, - щедро предложила я. – Только тебя местные не поймут. Такая красивая девушка, и вдруг дерется.
И все они, покончив с супом, решил вспомнить о главном развлечении за обедом – обо мне.
- Нейра Светлана, правду ли утверждают, что вы долгое время жили в другом мире? – заинтересованно спросила высокая плотная брюнетка лет пятидесяти, мать одного из женихов, одетая в просторное синее платье, которое полностью скрывало все недостатки фигуры в ее возрасте.
- Истинную правду, - сообщила я. – Я жила в мире без магии.
«И с удовольствием туда вернулась бы», - добавила я про себя.
Народ слаженно ахнул. Для них, привычных к магии с рождения, было непонятно, как можно выжить там, где нет той самой магии. Не сомневаюсь, что позже, перемывая мне кости в своих гостиных, они будут жалеть меня, страдавшую там, где нельзя получить все и сразу, только произнеся заклинание.
Глава 4
- Это просто ужас! – категорически заявила худощавая блондинка с крупными чертами лица, одного возраста с брюнеткой. Она была одета в нежно-лиловое платье, которое совершенно ей не шло, и щеголяла золотым колье и крупными кольцами на пальцах. Еще одна мать жениха, она смотрела на мир капризно и недовольно. И я точно не хотела бы иметь ее в своих родственницах. – Как можно жить без магии? Ведь так и умереть недолго!
- В том мире вместо магии были специальные средства, которые так же облегчали жизнь, - ответила я, скрыв улыбку.
- Но все равно! Магия же как воздух! Она необходима всем и каждому!
Я подавила желание развести руками. Этот простонародный жест мог использоваться при личном общении с близкими друзьями или родней, но никак не во время смотрин.
- Нейра Светлана, в том мире у вас была семья? – прогудел высокий крепкий шатен лет тридцати. Один из моих женихов, как я поняла. Чертами лица похож на блондинку. И одет так же безвкусно – в серый костюм, расшитый изумрудными нитями. На пальцах – массивные перстни. И только цепи на шее не хватает для образа нового русского из старых земных анекдотов. Избави местные боги от такого мужа. Самовлюбленный и недалекий осел.
- Нет, - покачала я головой. – Там, где я жила, женщина могла не выходить замуж и не создавать семью, если ей не хотелось. Это был только ее выбор.
- А чем же тогда вы занимались? – подключилась к разговору блондинка.
«Как будто вы здесь чем-то занимаетесь, кроме сплетен и еды», - так и вертелось у меня на языке.
Вместо этого я произнесла:
- Работала. Сначала выучилась, потом нашла работу по специальности. В свободное время отдыхала.
- Работали? Дочь графа? – изумилась блондинка.
- Я понятия не имела, кем являюсь, пока мои родители не появились в том мире, - ответила я.
«И была бы рада дальше не знать ничего о своей родне», - добавила я про себя.
Народ изумленно посмотрел на меня. Да, господа хорошие, или, как тут принято обращаться к высокородным, нейры. Я работала. После учебы. А не теряла время даром, болтая с вами за столом.
Моему отцу тем временем не понравилось, куда свернула беседа. И он повернул ее в другую сторону, рассказав какую-то байку из недавнего прошлого. Меня оставили в покое. Чему я, надо сказать, только обрадовалась.
В общем, обед прошел лучше, чем я ожидала. Гости удостоверились, что я – «деревня», мало что смыслю в их слухах и скандалах, и переключились на моих сестер с братьями. Уж с ними точно можно было обсудить местную элиту.
Я посидела немного в качестве украшения стола, потом извинилась, сослалась на дурное самочувствие и вернулась в свою спальню. Закрывшись там, я вздохнула. Как же все тяжко-то. И кланяйся особым образом, и умей облить гадостями тех, кто отсутствует, при этом улыбаясь, и глазками хлопай, как натуральная кукла, не смея показывать свой интеллект. И это я-то, которую на работе коллеги за глаза частенько звали «профессор в юбке».
Я откровенно скучала по Земле. Однажды я спросила Мари, есть ли возможность вернуться туда. Она посмотрела на меня с крайним изумлением и ответила, что родители меня никогда не отпустят. Мол, не для того они столько усилий потратили, чтобы вытащить меня в этот мир. Когда я заинтересовалась подробностями, Мари честно сказала, что ничего не знает. А фразу эту просто услышала случайно в разговоре родителей. Ну и запомнила.
Еще раз вздохнув, я достала из-под подушки очередную книжку из домашнего книгохранилища и открыла на нужной странице. Ничего серьезного, просто легенды и мифы этого мира. Ни экономика, ни политика, ни география – ничего такого. Этих книг, как и книг по той же юриспруденции, на всеобщем обозрении не имелось. А значит, мне, женщине, доступ к ним был закрыт. Что, в общем-то, логично. Отец видел, что я – женщина неглупая, боялся, что замуж меня не выдаст, и всячески стремился ограничить мое развитие.
Я как-то поинтересовалась у матери, почему моих братьев отец выучил, а сестер – нет. И услышала просьбу не забивать себе голову всякой чушью.
- Ты, Света, должна знать, что главное для женщины – замужество. Ну и дети потом. Обязательно нужно продолжить род, - заявила мать. – А обо всем остальном тебе и думать не надо. Для этого есть мужчины.
Я не стала настаивать – побоялась, что и оставшиеся книги отнимут. Но себе зарубку на памяти сделала: никогда ни с одним серьезным вопросом к родителям не обращаться. Так, на всякий случай. Чтобы не вызывать у них подозрений.
Отвлекшись от собственных мыслей, я все же погрузилась в книгу.
Глава 5
Смотрины не удались. Об этом я узнала на следующий день, от Мари. Отец, недовольный тем, что я не приглянулась ни одному из женихов, с самого утра ушел порталом в императорский дворец. Предварительно он довольно раздраженно сообщил всему семейству, кроме меня, пропустившей завтрак, что намерен довольно серьезно поговорить с императором. Раньше он считал, что будет лучше представить меня ко двору через месяц-полтора, уже под руку с женихом. Но теперь, когда увидел, как я веду себя за столом, передумал. И собрался устроить мое появление при дворе уже через несколько дней.
- Мы тянем время. От нее так последние женихи разбегутся, - выдал он и активировал портальное кольцо.
Меня подобное отношение довольно сильно задело. То есть плевать на меня, на мои чувства, мысли, желания, вкусы, в конце концов? Главное – что я не приглянулась женихам?! А как же обратное?! Или никто не собирался думать обо мне?!
Естественно, я ничего не сказала Мари. Не поймет. Еще и родителям доложит. Однако выводы для себя сделала.
И стала ждать будущего появления при дворе. У меня были определенные планы. И я намеревалась как можно скорей воплотить их в жизнь. Дальнейшее бессмысленное существование в данной золотой клетке меня ничуть не устраивало.
Поэтому я не сопротивлялась ни очередному появлению в доме столичной портнихи, ни примеркам, ни новому платью. Я была покорной и тихой. Настолько покорной и тихой, что отец начал с подозрением коситься в мою сторону, справедливо подозревая, что я что-то задумала.
Через десять дней после дурацких смотрин все было готово для моего появления при дворе.
К назначенному времени мать под руку со мной спустилась в холл. Мы обе были одеты в пышные платья. Она – в синее, я – в нежно-желтое, красовались золотыми гарнитурами, обе были накрашены, с прическами по последней моде.
Посмотрев на себя в зеркало перед уходом, я увидела там куклу, дорогую фарфоровую куклу, которую раз в год достают с полки, из-под стекла, чтобы вытереть пыль, а затем снова ставят назад.
Это сравнение мне не понравилось. И спускалась я по ступенькам лестницы в не самом хорошем расположении духа.
Отец, наряженный в коричневый костюм и черные туфли, уже ждал нас возле входной двери.
Так как это был мой первый выход в свет, то нам следовало появиться перед дворцом в карете. А потом уже, когда местная аристократия узнает меня в лицо, можно было путешествовать исключительно порталами.
В просторной карете было мало света из-за занавешенного окошка. Поэтому усаживалась я наощупь. Что, в принципе, и не удивительно – в карете я оказалась впервые. Села с одной стороны. Рядом – мать. Напротив – отец. Вот так, втроем, мы и должны были появиться возле дворца. Сестры с братьями пойдут порталами.
Ехали молча. Как ни странно, я не нервничала. Совсем. Да и смысл нервничать? Тут пан или пропал. То есть или я претворю в жизнь то, что задумала, или меня выдадут замуж, причем, может быть, даже насильно. Третьего не дано. И я, зная это, собиралась повоевать за свою свободу.
Довольно скоро карета остановилась. Приехали. Конечная остановка – императорский дворец. Пора вылезать, подниматься по ступенькам и идти развлекать двор. За этим меня и позвали.
- Света, - подал голос отец, не спеша открывать дверцу кареты, - пожалуйста, помни правила этикета и не опозорь нас с матерью.
- Конечно, батюшка, - покладисто откликнулась я.
Бьюсь об заклад, отец мне не поверил ни на грамм. Но больше ничего не произнес – открыл дверцу.
С той стороны нас уже ждали лакеи. Они должны были помочь каждому приехавшему выбраться наружу. Потом – мраморная лестница, ступеней пятнадцать-двадцать, не меньше.
Ну и вишенка на торте – сам дворец, возле двери которого уже дежурил кто-то, кого по-земному можно было бы наименовать вышибалой. В местных же реалиях он звался мажордомом, дворецким, кем-то там еще.
Мы поднялись, довольно неспешно, по ступеням, перешагнули порог, очутились в огромном, на мой взгляд, холле. Золото, серебро, драгоценные камни, мрамор… Б-р-р-р… Как в музее.
Широкий холл, который надо было пересечь, встречал гостей высокими потолками, украшенными изысканными росписями и лепниной, создававшей впечатление бесконечности. Потолок переливался золотыми и серебряными оттенками, что придавало ему почти небесное сияние.
Стены холла были покрыты гобеленами с изображением прекрасных дам и кавалеров. Мраморный пол был покрыт мозаикой, усыпанной драгоценными камнями.
Родители целенаправленно зашагали к одному из залов с раскрытыми дверями. Попутно раскланялись с несколькими семейными парами, спешившими в том же самом направлении.
Зашли. Встали возле одной из колонн. Несколько мгновений постояли вместе. Затем отец еще раз напомнил мне о соблюдении правил приличия и этикета и отправился побеседовать с кем-то из знакомых. Вскоре отошла и мать. Я стояла одиноким столбом, надеялась, что до официального мероприятия меня никто не тронет, и просчитывала в голове все возможные варианты дальнейшего развития событий.
Надо сказать, я задумалась, уплыла мыслями далеко, очень далеко. И потому не услышала и не увидела миловидной юной брюнетки с синими глазами, в пышном голубом платье, целенаправленно подошедшей ко мне.
- Ну здравствуй, как ты там говорила? Именинница, - насмешливо проговорила она.
- Именинница на именинах, - на автомате поправила я ее. – Я – дебютантка. – И только потом всмотрелась в знакомое лицо.
И хмыкнула, весело и недоверчиво.
- То есть это был не сон? Ты и правда существуешь?
- Стукну, - тем же тоном произнесла брюнетка. – Как тогда ты меня.
Нет, ну я должна же была спросить! И не надо сразу угрожать!
Глава 6
Летти, просто Летти, именно так представилась мне брюнетка при нашей первой встрече. А увиделись мы, как ни странно это прозвучит, во сне.
Я ложилась спать в первую свою ночь в этом мире в весьма подавленном настроении. Агнесса всегда упорно твердила мне, что мои родители погибли в авиакатастрофе через год после моего рождения – летели в отпуск и не долетели, как говорится. И у меня не было ни малейших оснований ей не верить. Правда, после их смерти не осталось ни фотографий, ни документов, вообще ничего. Но Агнесса объясняла это спешкой при переезде в другой город. Мол, получив известие о смерти сестры и ее мужа, Агнесса собрала только чемодан с одеждой и бросилась к годовалой мне, находившейся временно у дальней родственницы отца.
Я верила. Верила всему, что мне рассказывала Агнесса. И потому встреча с родителями весьма сильно выбила меня из колеи. И после переноса в новый для меня мир я легла спать, желая избавиться от мыслей о будущем и гаданий о прошлом.
Заснула и очутилась в странной розовой комнате. Кровать, стол, кресла, занавески на окнах – все было розовым. Словно домик для куклы, а не для живого человека.
И посередине комнаты, прямо на ковре, тоже розовом, сидело нечто косматое и рычащее. Это потом уже я поняла, что передо мной девушка, завернутая в шерстяное одеяло. Но тогда я видела перед собой чудище. А с чудищем как борются, особенно в детских сказках? Правильно, скалкой или сковородкой лупасят.
У меня в руках, там, во сне, очутилась скалка. Ну я и… Ударила, в общем. Хорошо, что удар смягчило толстое одеяло. Да и пришелся он не по голове, а по плечу.
Чудовище вскрикнуло:
- Ай! Больно!
И уже мне:
- Ты кто такая? Чего дерешься? Вломилась и дерется!
Вот тогда-то до меня и дошло, что косматое чудовище – некто в одеяле.
- Прости, - покаянно произнесла я. – Я обычно в кошмарах поспокойней себя веду.
- Это кто тут еще кошмар! – вскинулось нечто.
И поднялось. Одеяло упало на пол. Из-под него появилась молоденькая красотка в розовом платье.
- Ты, - ухмыльнулась я, уже начиная осознавать, что в магическом мире и кошмары дурацкие. – Розовый кошмарик. А вообще, красивое платье.
- Ненавижу, - отрезала красотка. – Все ненавижу! И платье, и комнату эту! И жизнь свою! Вот почему этому козлу можно на охоту, а мне нет?! Где справедливость?!
Я пожала плечами. Справедливость… Придумала же… Нет ее, той справедливости, ни в одном из миров. И не было никогда.
Мы разговорились. Проболтали всю ночь. И следующую. И потом. В общем, по ночам, во сне, мы общались. Благодаря Летти я узнала об этом мире в десятки раз больше, чем из книг. Родне я, понятное дело, ничего не сообщала. Не поверят – сошлют в дом скорби, аналог земной психушки. Поверят – могут запретить общаться. С них станется.
К моему удивлению, Летти была не только умной девушкой, но и довольно образованной. Но, в отличие от меня, объяснялось это завещанием, по которому ее властная прабабка-ведьма оставляла своему внуку, отцу Летти, все свое довольно богатое наследство только в том случае, если он выучит всех своих детей, одинаково, без привязки к полу. Ну а магия за этим проследит.
И отцу Летти, очень сильно желавшему заполучить наследство, не оставалось ничего другого, как скрипеть зубами от злости, но давать одинаковое образование троим сыновьям и одной дочери.
И теперь, по ночам, Летти рассказывала мне об этом мире, а я ей – о Земле. Причем я была уверена, что это все – сон, просто сон. Ну мало ли, что может произойти в новом мире. Вдруг мой мозг таким образом защищался от реальности, с помощью выдуманной подруги. Так что я рассказывала все, что знала, не фильтруя ничего.
И сейчас, на вечере в мою честь, очень сильно удивилась, увидев перед собой тот самый «розовый кошмарик», только одетый в голубое платье.
- Да если хочешь, можешь и стукнуть, - щедро предложила я. – Только тебя местные не поймут. Такая красивая девушка, и вдруг дерется.
