Рядом с Мэттом занял свое место директор, раздававший Сэму различные наказания и не раз желавший сдать его в колонию несовершеннолетних. А ведь он никогда не распускал руки без причины! После директора явился Майк, от которого Сэм желал получить поддержку хоть раз за все эти непростые времена, но этого так и не случилось.
Образы всех его обидчиков выплывали из темноты, подбрасывали самые отвратительные воспоминания из его памяти и снова возвращались в никуда. Они напомнили Сэму все до единого просчеты и наказания, совершенные как дома, так и за его пределами. Даже те одинокие, отчаянные мысли, которые плыли в его сознании во времена пансионата не остались забытыми. До этого момента он и не осознавал, какую злую шутку это может с ним сыграть. Ведь ему было не с кем обсудить свои трудности, некуда было выплеснуть свои эмоции: он просто закрывал на это глаза. Однако все вышеперечисленное потеряло вес, когда всплыли последние два туманных образа. На этот раз они были четкими, а не размытыми как в прошлый.
Сначала он увидел высокого мужчину с темными волосами и ясными, синими глазами. Он хорошо помнил эти глаза, в них всегда можно было найти поддержку, теплоту и защиту. Мужчина был хмур, но Сэм знал, что на самом деле он полон энтузиазма. Затем перед ним появилась женщина с пышной копной рыжих волос, ограниченных солнцезащитными очками на голове. Она была одета в легкое весеннее платье и широко улыбалась, подставив лицо легкому порыву ветра. Ее улыбку он помнил лучше, чем лица учителей, с которыми виделся каждый день в университете, лучше, чем лица всех своих старых друзей и одноклассников.
Смерть родителей Сэма была самым тяжелым потрясением в его жизни. Стоит ему вспомнить о них хоть мельком, как в сердце вскипает кровь. Он был лишен всего этого просто так, лишен по воле судьбы, обошедшейся с ним несправедливо и жестоко. Они любили его всем сердцем и искренне хотели помочь найти свое место в жизни! Без них Сэм сделать этого явно не мог, потому что постоянно копался в себе и пытался исправиться, когда внутренний голос кричал, что в нем изначально не было никакой проблемы.
Спокойный и твердый голос Мэй раздражал его еще сильнее. Она давила на самые болезненные воспоминания из его прошлого, заставила вспомнить все, что он так старательно пытался забыть навсегда. Море, представленное им ранее – единственное хорошее воспоминание из детства, за которое он так отчаянно цеплялся начало преобразовываться. Теперь оно превращалось в полный грусти, злобы и совершенно чистой ярости океан. Его волны бушевали, разбивали корабли и лодки, уничтожали прибрежные дома и селения. Он был разрушительным и беспощадным, таким же, какой была злосчастная старуха судьба по отношению к невинному ребенку.
Гнев, злость, ярость, боль… Все это вырвалось из него огненным вихрем. Столб чистого, яростного пламени возвысился над лесом: деревья и трава моментально вспыхнули, а видимость сузилась до длины метра перед собой. Юноша и сам был весь окутан огнем, на его ладонях плясали языки пламени. Они не причиняли вреда, Сэм лишь ощущал небольшое покалывание, как от статического электричества. Огонь распространялся и дальше по его телу, переходя на предплечья и выше локтей. Но ему было все равно.
Мысли продолжали беспорядочно метаться. За что судьба так обошлась с ним? За что отняла самых близких ему людей? Этого он не знал, но всегда надеялся найти ответ. Он поднялся на ноги и вдохнул полной грудью. Боль полностью исчезла. В этот самый момент, когда все вокруг пылало, до него, наконец, дошло. Виной его тяжкого состояния и бесконечной боли, по большей части, был не демон, а он сам. Он сам замедлил свое обращение постоянной злостью и ненавистью к себе. Он настолько сильно корил себя за все совершенные им деяния, что попросту не желал меняться и боялся стать сильнее. Из-за этого он застрял в этом промежуточном состоянии, хотя ему нужно было всего лишь дать волю своим истинным эмоциям!
В нем наконец-то проснулась магия! Однако, воодушевления и радости он от этого не испытывал, потому что был зол, расстроен и вымотан до предела. Лица родителей все еще плыли перед его взором, но постепенно воспоминания начали ускользать, а беспорядочный вихрь мыслей и догадок ослаб, забрав с собой испытанные им злость и гнев.
Однако пламя все не угасало, отчего Сэм ощутил внезапный прилив адреналина Все его мышцы напряглись, дыхание участилось, пока сердце, казалось, выпрыгивало из груди. Когда он понял, что полностью утратил контроль над своей же магией, его взгляд заметался, пытаясь охватить все вокруг.
Окружающие его деревья, трава, земля и даже воздух – все это виднелось сквозь мутную оранжевую пелену. Осознание вины пришло также быстро – взметнулось к небу словно вихрь.
«Какого черта я творю?! – подумал он, – Сейчас все в округе сгорит дотла!»
Сосредоточиться никак не получалось. Казалось, его со всех сторон окружало одно лишь яростное пламя. В панике он начал озираться, судорожно пытаясь найти выход из ситуации. «Как же так?! – лихорадочно думал он, – Столько оплошностей за день слишком даже для меня! Я не хочу умертвить все живое, что в этом лесу еще осталось!»
Огонь все не утихал и распространялся дальше по лесу. Сейчас Сэм не мог сделать ничего больше, чем в панике крутится на месте и вслушиваться в треск горящей древесины, тлеющей хвои и крики испуганных птиц. Когда, казалось, ситуация совсем вышла из под контроля, в его руку вдруг скользнула чья-то ладонь.
– Закрой глаза и глубоко вдохни, – это оказалась Мэй.
Сэм послушался. От ее голоса ему сразу же стало легче: теперь он был не один. Их пальцы переплелись, и он почувствовал, как исходящее от девушки тепло обволакивает его, немного покалывая, словно разряд электричества. Постепенно, начиная с рук и до самой макушки, он ощутил это тепло и полностью расслабился, опустившись на землю.
Сэм открыл глаза и с облегчением заметил, что пламени больше нет. Мэй отпустила его руку. По всей длине ее волос волнами проплывали пламенные искорки. Глаза девушки стали красно-оранжевыми и переливались, словно два лавовых озера.
Сэм осмотрелся по сторонам, уже приготовившись оценивать причиненный лесу ущерб, как вдруг удивился. Все вокруг осталось абсолютно прежним, разве что траву и хвою покрывал тонкий слой пепла. Впрочем, половину уже унесли легкие порывы ветра.
Он сглотнул и посмотрел на свои руки, уверенный, что несколько минут назад они устроили самый настоящий пожар. Однако лес остался прежним, а вот ладони, словно полупрозрачная кожа, окутала оранжевая дымка. Сэм не только видел, но и ощущал какие-то изменения. Находясь рядом с Мэй, он чувствовал жар, волнами исходящий от девушки. Это был настоящий огненный вихрь, пугающий и внушающий тревогу. Так вот она какая, энергия Мэй?
– Это… теперь всегда так будет?
– Только пару минут после использования магии, – она кивнула на его руки, – А чувствовать энергию других магов ты теперь будешь всегда. Первое время это будет мешать, но позже ты поймешь как это полезно в бою.
– Поэтому ты поняла, что я маг огня, когда впервые меня встретила?
– Ну, почти.
– Почти?
Мэй поднялась и отряхнула одежду, вновь оставив его вопрос без ответа.
– Мы слишком задержались, пора уже возвращаться в лагерь, – Мэй смотрела вдаль, где солнце медленно опускалось к линии горизонта, – И так устроили огромный переполох с твоим обращением. Давай, вставай уже!
Сэм осознал, что все еще сидит на сырой земле и немедленно поднялся. Они двинулись в сторону Хранилища. Дождевые тучи успели рассеяться и уступить месту мягкому солнечному свету, который теперь ложился на траву и ветви деревьев, придавая им более теплые оттенки. День подходил к концу, отчего воздух становился прохладнее, а их тени на земле вдвое удлинились.
Только сейчас Сэм заметил, что одежда Мэй сильно загрязнилась и была прорвана в нескольких местах, а кожа на руках усеяна множеством царапин. Сами отметины уже зажили, но оставшиеся напоминанием полоски крови говорили сами за себя. В пышных волосах девушки также застряло несколько хвойных иголок.
– Ты в порядке? – спросил Сэм.
– В полном.
– Это хорошо, – кивнул он, – То есть, нет, но в принципе да… в общем, я хотел спросить справилась ли ты с теми чудовищами?
Сэму захотелось с размаха влепить рукой по лбу. Он нес какую-то чушь, но все это потому, что еще не до конца оправился от потрясения. Он надеялся, что Мэй подумает точно также и не станет считать его полным идиотом, потерявшим дар речи.
– В ближайшее время они никого больше не побеспокоят, – ответила Мэй, не заметив его взвинченности.
В голове Сэма роились миллионы вопросов, но он понимал, что задавать их лучше по очереди и не слишком настаивать на развернутых ответах. Мэй, хоть и часто помогала ему, по-прежнему оставалась непредсказуемой. Она была довольно разговорчива касаемо тренировок и магических сил, но составить у себя в голове портрет ее личности Сэму никак не удавалось. Она умело скрывала свои истинные эмоции и до сих пор оставалась для него загадкой.
– Почему лес сам собой пришел в норму после утроенного мной пожара? – задал вопрос Сэм, обратив взгляд к старому вязу, сухому и трухлявому. Будь все происходящее реальным, от него места живого не осталось бы.
– Мы находимся на территории клана огня, – ответила девушка, – Было бы глупо располагать его в лесу без особой защиты на деревьях и растениях, не думаешь?
– И правда, – Сэм замолчал и задумался. Интересно, сколько раз до него здесь происходили подобные выходки? Судя по всему, маги огня доставляют не мало неприятностей директору Форресту. И вообще, насколько быстро он бежал, раз успел оказаться возле самого лагеря, да еще и на территории клана огня?
Он шел немного позади Мэй, потому что толком не знал дороги из глубины леса, и пользовался возможностью получше рассмотреть девушку. Она привычным жестом поправляла ножны на поясе, из которых теперь торчало сребристое лезвие, немного запачканное кровью, и продолжала смотреть вдаль. Ее глаза перестали гореть оранжево-красным, а волосы снова стали однотонными и легкими волнами ложились на плечи. За непроницаемой маской скрывалась задумчивость и погруженность в свои мысли.
– Если есть еще вопросы, то задавай, – девушка явно заметила его взгляд, отчего Сэм вновь почувствовал себя идиотом. Выходит, не так уж она и погрузилась в себя.
– Ты отличаешься от других магов огня, – все-таки заговорил он после короткой паузы.
Пробравшись через заросли дикой розарии, они оказались перед рекой. Небольшой поток воды пересекал долину пополам, двигался по камням и ухабам между двух ее берегов. Вода в ней была невероятно чистой и прозрачной. Плоские камни на дне реки легонько сталкивались друг с другом, издавая при этом глухие звуки. Течение реки было быстрым, оно уносило с собой звуки их шагов.
– Поверь, у меня тоже бывают срывы, – она пристально на него посмотрела, – Никто не идеален. Но тебе повезло оказаться в таком месте, где все вокруг свои.
В ее голосе проскальзывала горечь и Сэм моментально понял, что ей, как и большинству магов того времени, повезло гораздо меньше. Переходить реку им пришлось напрямик за неимением поблизости моста. Завернув джинсы до колена, он держал в одной руке свои кроссовки, а другой пытался удержать равновесие на камнях, поэтому искренне надеялся что река не станет углубляться по мере их продвижения. Вода в ней была ледяная, но через пару минут Сэм перестал чувствовать холод. Он в замешательстве посмотрел на свои ноги и заметил, что в местах соприкосновения его кожи с водой образовывались струйки пара. Должно быть, еще одно преимущество после обращения.
– Мы не нарвемся здесь на чудовищ? – Сэм вгляделся в подозрительно темные деревья, ожидающие их впереди, и нахмурил брови.
– Нет, – ответила Мэй, – Они появляются только вблизи деревни.
– Все никак не пойму, – он покачал головой, которая после целого дня загадок и происшествий готова была взорваться, – Почему они к ней привязаны и откуда вообще там взялись?
Мэй прикусила губу.
– Точного ответа никто не знает. Они появились в лесу совсем недавно. Вместе с этим лес стал выглядеть еще одичалее и мертвее. Лишь пару недель назад, я узнала, что чудовища гнездятся в том старом доме. Это могло бы быть простым совпадением – то, что они выбрали проклятый дом для гнездовья, но есть одна проблема. Они живут внутри черной дымки, а значит, подпитываются энергией зла и всего живого в этом лесу.
– Подпитываются, это как будто… насылают воспоминания? – предположил Сэм и по его спине прошелся холодок.
– Именно, – сказала Мэй, – Все, что мне удалось выяснить, так это то, что в японской мифологии этих существ называют Некомато. Они слепы, хищны и жестоки, охотятся не ради еды, а чтобы убивать. Также они умеют проникать в человеческие сны и насылать воспоминания об умерших близких, благодаря чему их можно отнести к демонам. А раз уж они демоны, то и появились в меченом пентаграммой доме неспроста. Понять бы еще почему…
– То есть точной причины никто не знает?
– В лагере об этом вообще никому не известно, – ответила Мэй.
– Но… – Сэм нахмурил брови, – Мелисса сказала мне, что в деревню лучше не ходить. Мол, там скрывается нечто темное и опасное.
– Все знают о черной магии в проклятом доме, – ответила Мэй, – Для многих это уже повод остерегаться всей деревни. Узнай в лагере о появлении чудовищ хоть один не тот маг, и может начаться паника или напротив, усиленный интерес к исследованию леса. Форрест не хочет этого, оттого и сказал молчать.
– Но ты все-таки рассказала мне, – сказал Сэм.
– Потому что знала, что ты не станешь болтать, – пожала она плечами, – А если и станешь то что с того? Я не подчиняюсь Форресту, просто на этот раз его просьба никому не говорить имела смысл. Но если я посчитаю нужным рассказать кому-нибудь, я расскажу, как это и было в случае с тобой.
– Так почему, по твоему, мне нужно об этом знать?
Мэй посмотрела на него с толикой сочувствия.
– А ты так еще и не понял, из каких побуждений демон сдерживал твое обращение? – видя непонимание на его лице, она вскинула вверх брови и пояснила, – Мага, в отличие от человека, достать не так-то просто. Демон торопился и хотел вволю над тобой поиздеваться потому, что после обращения он не сможет до тебя добраться.
– Но зачем же тогда он заставил меня прийти в деревню и войти в проклятый дом, если не из желания скормить другим демонам? Лучше бы просто убил меня и исполнил свою цель самостоятельно.
Мэй посмотрела на него, будто в уме пыталась определить: действительно ли он настолько глуп или только притворяется?
– Ты слишком много не понимаешь, и меня уже начинает раздражать твоя наивность, – сказала она, – Истинные цели твоего демона заходят гораздо дальше, чем ты можешь себе представить. Ему вовсе не нужно было мучать тебя, пока ты остаешься человеком и убивать тебя он совсем не собирался. Лишь хотел, чтобы ты так думал.
– Но зачем? – Сэм нахмурил брови.
– Просто он понимает, что без его помощи ты далеко не скоро узнал бы о черной магии, а о Некомато тебе вообще могли никогда не рассказать, вот он и ускорил процесс, заставив тебя самого сунуть нос во все это великолепие.
Образы всех его обидчиков выплывали из темноты, подбрасывали самые отвратительные воспоминания из его памяти и снова возвращались в никуда. Они напомнили Сэму все до единого просчеты и наказания, совершенные как дома, так и за его пределами. Даже те одинокие, отчаянные мысли, которые плыли в его сознании во времена пансионата не остались забытыми. До этого момента он и не осознавал, какую злую шутку это может с ним сыграть. Ведь ему было не с кем обсудить свои трудности, некуда было выплеснуть свои эмоции: он просто закрывал на это глаза. Однако все вышеперечисленное потеряло вес, когда всплыли последние два туманных образа. На этот раз они были четкими, а не размытыми как в прошлый.
Сначала он увидел высокого мужчину с темными волосами и ясными, синими глазами. Он хорошо помнил эти глаза, в них всегда можно было найти поддержку, теплоту и защиту. Мужчина был хмур, но Сэм знал, что на самом деле он полон энтузиазма. Затем перед ним появилась женщина с пышной копной рыжих волос, ограниченных солнцезащитными очками на голове. Она была одета в легкое весеннее платье и широко улыбалась, подставив лицо легкому порыву ветра. Ее улыбку он помнил лучше, чем лица учителей, с которыми виделся каждый день в университете, лучше, чем лица всех своих старых друзей и одноклассников.
Смерть родителей Сэма была самым тяжелым потрясением в его жизни. Стоит ему вспомнить о них хоть мельком, как в сердце вскипает кровь. Он был лишен всего этого просто так, лишен по воле судьбы, обошедшейся с ним несправедливо и жестоко. Они любили его всем сердцем и искренне хотели помочь найти свое место в жизни! Без них Сэм сделать этого явно не мог, потому что постоянно копался в себе и пытался исправиться, когда внутренний голос кричал, что в нем изначально не было никакой проблемы.
Спокойный и твердый голос Мэй раздражал его еще сильнее. Она давила на самые болезненные воспоминания из его прошлого, заставила вспомнить все, что он так старательно пытался забыть навсегда. Море, представленное им ранее – единственное хорошее воспоминание из детства, за которое он так отчаянно цеплялся начало преобразовываться. Теперь оно превращалось в полный грусти, злобы и совершенно чистой ярости океан. Его волны бушевали, разбивали корабли и лодки, уничтожали прибрежные дома и селения. Он был разрушительным и беспощадным, таким же, какой была злосчастная старуха судьба по отношению к невинному ребенку.
Гнев, злость, ярость, боль… Все это вырвалось из него огненным вихрем. Столб чистого, яростного пламени возвысился над лесом: деревья и трава моментально вспыхнули, а видимость сузилась до длины метра перед собой. Юноша и сам был весь окутан огнем, на его ладонях плясали языки пламени. Они не причиняли вреда, Сэм лишь ощущал небольшое покалывание, как от статического электричества. Огонь распространялся и дальше по его телу, переходя на предплечья и выше локтей. Но ему было все равно.
Мысли продолжали беспорядочно метаться. За что судьба так обошлась с ним? За что отняла самых близких ему людей? Этого он не знал, но всегда надеялся найти ответ. Он поднялся на ноги и вдохнул полной грудью. Боль полностью исчезла. В этот самый момент, когда все вокруг пылало, до него, наконец, дошло. Виной его тяжкого состояния и бесконечной боли, по большей части, был не демон, а он сам. Он сам замедлил свое обращение постоянной злостью и ненавистью к себе. Он настолько сильно корил себя за все совершенные им деяния, что попросту не желал меняться и боялся стать сильнее. Из-за этого он застрял в этом промежуточном состоянии, хотя ему нужно было всего лишь дать волю своим истинным эмоциям!
В нем наконец-то проснулась магия! Однако, воодушевления и радости он от этого не испытывал, потому что был зол, расстроен и вымотан до предела. Лица родителей все еще плыли перед его взором, но постепенно воспоминания начали ускользать, а беспорядочный вихрь мыслей и догадок ослаб, забрав с собой испытанные им злость и гнев.
Однако пламя все не угасало, отчего Сэм ощутил внезапный прилив адреналина Все его мышцы напряглись, дыхание участилось, пока сердце, казалось, выпрыгивало из груди. Когда он понял, что полностью утратил контроль над своей же магией, его взгляд заметался, пытаясь охватить все вокруг.
Окружающие его деревья, трава, земля и даже воздух – все это виднелось сквозь мутную оранжевую пелену. Осознание вины пришло также быстро – взметнулось к небу словно вихрь.
«Какого черта я творю?! – подумал он, – Сейчас все в округе сгорит дотла!»
Сосредоточиться никак не получалось. Казалось, его со всех сторон окружало одно лишь яростное пламя. В панике он начал озираться, судорожно пытаясь найти выход из ситуации. «Как же так?! – лихорадочно думал он, – Столько оплошностей за день слишком даже для меня! Я не хочу умертвить все живое, что в этом лесу еще осталось!»
Огонь все не утихал и распространялся дальше по лесу. Сейчас Сэм не мог сделать ничего больше, чем в панике крутится на месте и вслушиваться в треск горящей древесины, тлеющей хвои и крики испуганных птиц. Когда, казалось, ситуация совсем вышла из под контроля, в его руку вдруг скользнула чья-то ладонь.
– Закрой глаза и глубоко вдохни, – это оказалась Мэй.
Сэм послушался. От ее голоса ему сразу же стало легче: теперь он был не один. Их пальцы переплелись, и он почувствовал, как исходящее от девушки тепло обволакивает его, немного покалывая, словно разряд электричества. Постепенно, начиная с рук и до самой макушки, он ощутил это тепло и полностью расслабился, опустившись на землю.
Сэм открыл глаза и с облегчением заметил, что пламени больше нет. Мэй отпустила его руку. По всей длине ее волос волнами проплывали пламенные искорки. Глаза девушки стали красно-оранжевыми и переливались, словно два лавовых озера.
Сэм осмотрелся по сторонам, уже приготовившись оценивать причиненный лесу ущерб, как вдруг удивился. Все вокруг осталось абсолютно прежним, разве что траву и хвою покрывал тонкий слой пепла. Впрочем, половину уже унесли легкие порывы ветра.
Он сглотнул и посмотрел на свои руки, уверенный, что несколько минут назад они устроили самый настоящий пожар. Однако лес остался прежним, а вот ладони, словно полупрозрачная кожа, окутала оранжевая дымка. Сэм не только видел, но и ощущал какие-то изменения. Находясь рядом с Мэй, он чувствовал жар, волнами исходящий от девушки. Это был настоящий огненный вихрь, пугающий и внушающий тревогу. Так вот она какая, энергия Мэй?
– Это… теперь всегда так будет?
– Только пару минут после использования магии, – она кивнула на его руки, – А чувствовать энергию других магов ты теперь будешь всегда. Первое время это будет мешать, но позже ты поймешь как это полезно в бою.
– Поэтому ты поняла, что я маг огня, когда впервые меня встретила?
– Ну, почти.
– Почти?
Мэй поднялась и отряхнула одежду, вновь оставив его вопрос без ответа.
– Мы слишком задержались, пора уже возвращаться в лагерь, – Мэй смотрела вдаль, где солнце медленно опускалось к линии горизонта, – И так устроили огромный переполох с твоим обращением. Давай, вставай уже!
Сэм осознал, что все еще сидит на сырой земле и немедленно поднялся. Они двинулись в сторону Хранилища. Дождевые тучи успели рассеяться и уступить месту мягкому солнечному свету, который теперь ложился на траву и ветви деревьев, придавая им более теплые оттенки. День подходил к концу, отчего воздух становился прохладнее, а их тени на земле вдвое удлинились.
Только сейчас Сэм заметил, что одежда Мэй сильно загрязнилась и была прорвана в нескольких местах, а кожа на руках усеяна множеством царапин. Сами отметины уже зажили, но оставшиеся напоминанием полоски крови говорили сами за себя. В пышных волосах девушки также застряло несколько хвойных иголок.
– Ты в порядке? – спросил Сэм.
– В полном.
– Это хорошо, – кивнул он, – То есть, нет, но в принципе да… в общем, я хотел спросить справилась ли ты с теми чудовищами?
Сэму захотелось с размаха влепить рукой по лбу. Он нес какую-то чушь, но все это потому, что еще не до конца оправился от потрясения. Он надеялся, что Мэй подумает точно также и не станет считать его полным идиотом, потерявшим дар речи.
– В ближайшее время они никого больше не побеспокоят, – ответила Мэй, не заметив его взвинченности.
В голове Сэма роились миллионы вопросов, но он понимал, что задавать их лучше по очереди и не слишком настаивать на развернутых ответах. Мэй, хоть и часто помогала ему, по-прежнему оставалась непредсказуемой. Она была довольно разговорчива касаемо тренировок и магических сил, но составить у себя в голове портрет ее личности Сэму никак не удавалось. Она умело скрывала свои истинные эмоции и до сих пор оставалась для него загадкой.
– Почему лес сам собой пришел в норму после утроенного мной пожара? – задал вопрос Сэм, обратив взгляд к старому вязу, сухому и трухлявому. Будь все происходящее реальным, от него места живого не осталось бы.
– Мы находимся на территории клана огня, – ответила девушка, – Было бы глупо располагать его в лесу без особой защиты на деревьях и растениях, не думаешь?
– И правда, – Сэм замолчал и задумался. Интересно, сколько раз до него здесь происходили подобные выходки? Судя по всему, маги огня доставляют не мало неприятностей директору Форресту. И вообще, насколько быстро он бежал, раз успел оказаться возле самого лагеря, да еще и на территории клана огня?
Он шел немного позади Мэй, потому что толком не знал дороги из глубины леса, и пользовался возможностью получше рассмотреть девушку. Она привычным жестом поправляла ножны на поясе, из которых теперь торчало сребристое лезвие, немного запачканное кровью, и продолжала смотреть вдаль. Ее глаза перестали гореть оранжево-красным, а волосы снова стали однотонными и легкими волнами ложились на плечи. За непроницаемой маской скрывалась задумчивость и погруженность в свои мысли.
– Если есть еще вопросы, то задавай, – девушка явно заметила его взгляд, отчего Сэм вновь почувствовал себя идиотом. Выходит, не так уж она и погрузилась в себя.
– Ты отличаешься от других магов огня, – все-таки заговорил он после короткой паузы.
Пробравшись через заросли дикой розарии, они оказались перед рекой. Небольшой поток воды пересекал долину пополам, двигался по камням и ухабам между двух ее берегов. Вода в ней была невероятно чистой и прозрачной. Плоские камни на дне реки легонько сталкивались друг с другом, издавая при этом глухие звуки. Течение реки было быстрым, оно уносило с собой звуки их шагов.
– Поверь, у меня тоже бывают срывы, – она пристально на него посмотрела, – Никто не идеален. Но тебе повезло оказаться в таком месте, где все вокруг свои.
В ее голосе проскальзывала горечь и Сэм моментально понял, что ей, как и большинству магов того времени, повезло гораздо меньше. Переходить реку им пришлось напрямик за неимением поблизости моста. Завернув джинсы до колена, он держал в одной руке свои кроссовки, а другой пытался удержать равновесие на камнях, поэтому искренне надеялся что река не станет углубляться по мере их продвижения. Вода в ней была ледяная, но через пару минут Сэм перестал чувствовать холод. Он в замешательстве посмотрел на свои ноги и заметил, что в местах соприкосновения его кожи с водой образовывались струйки пара. Должно быть, еще одно преимущество после обращения.
– Мы не нарвемся здесь на чудовищ? – Сэм вгляделся в подозрительно темные деревья, ожидающие их впереди, и нахмурил брови.
– Нет, – ответила Мэй, – Они появляются только вблизи деревни.
– Все никак не пойму, – он покачал головой, которая после целого дня загадок и происшествий готова была взорваться, – Почему они к ней привязаны и откуда вообще там взялись?
Мэй прикусила губу.
– Точного ответа никто не знает. Они появились в лесу совсем недавно. Вместе с этим лес стал выглядеть еще одичалее и мертвее. Лишь пару недель назад, я узнала, что чудовища гнездятся в том старом доме. Это могло бы быть простым совпадением – то, что они выбрали проклятый дом для гнездовья, но есть одна проблема. Они живут внутри черной дымки, а значит, подпитываются энергией зла и всего живого в этом лесу.
– Подпитываются, это как будто… насылают воспоминания? – предположил Сэм и по его спине прошелся холодок.
– Именно, – сказала Мэй, – Все, что мне удалось выяснить, так это то, что в японской мифологии этих существ называют Некомато. Они слепы, хищны и жестоки, охотятся не ради еды, а чтобы убивать. Также они умеют проникать в человеческие сны и насылать воспоминания об умерших близких, благодаря чему их можно отнести к демонам. А раз уж они демоны, то и появились в меченом пентаграммой доме неспроста. Понять бы еще почему…
– То есть точной причины никто не знает?
– В лагере об этом вообще никому не известно, – ответила Мэй.
– Но… – Сэм нахмурил брови, – Мелисса сказала мне, что в деревню лучше не ходить. Мол, там скрывается нечто темное и опасное.
– Все знают о черной магии в проклятом доме, – ответила Мэй, – Для многих это уже повод остерегаться всей деревни. Узнай в лагере о появлении чудовищ хоть один не тот маг, и может начаться паника или напротив, усиленный интерес к исследованию леса. Форрест не хочет этого, оттого и сказал молчать.
– Но ты все-таки рассказала мне, – сказал Сэм.
– Потому что знала, что ты не станешь болтать, – пожала она плечами, – А если и станешь то что с того? Я не подчиняюсь Форресту, просто на этот раз его просьба никому не говорить имела смысл. Но если я посчитаю нужным рассказать кому-нибудь, я расскажу, как это и было в случае с тобой.
– Так почему, по твоему, мне нужно об этом знать?
Мэй посмотрела на него с толикой сочувствия.
– А ты так еще и не понял, из каких побуждений демон сдерживал твое обращение? – видя непонимание на его лице, она вскинула вверх брови и пояснила, – Мага, в отличие от человека, достать не так-то просто. Демон торопился и хотел вволю над тобой поиздеваться потому, что после обращения он не сможет до тебя добраться.
– Но зачем же тогда он заставил меня прийти в деревню и войти в проклятый дом, если не из желания скормить другим демонам? Лучше бы просто убил меня и исполнил свою цель самостоятельно.
Мэй посмотрела на него, будто в уме пыталась определить: действительно ли он настолько глуп или только притворяется?
– Ты слишком много не понимаешь, и меня уже начинает раздражать твоя наивность, – сказала она, – Истинные цели твоего демона заходят гораздо дальше, чем ты можешь себе представить. Ему вовсе не нужно было мучать тебя, пока ты остаешься человеком и убивать тебя он совсем не собирался. Лишь хотел, чтобы ты так думал.
– Но зачем? – Сэм нахмурил брови.
– Просто он понимает, что без его помощи ты далеко не скоро узнал бы о черной магии, а о Некомато тебе вообще могли никогда не рассказать, вот он и ускорил процесс, заставив тебя самого сунуть нос во все это великолепие.
