– Вполне разумно, – директор поднялся.
Он достал с ближайшей полки четыре книги в коричневых переплетах и положил их на стол. Каждая из них тут же открылась сама собой и явила пестрящие картинки, парящие в воздухе, словно 3D голограммы. Первая книга показала трехмерное изображение водопада, чьи воды струились вниз и с шумом опускались в заводь. Вторая книга явила настоящий чернозем и плетущиеся корни прекрасных растений. Третья же книга горела огнем, ее страницы буквально тлели и восстанавливались, делая это лишь затем, чтобы загораться вновь и вновь. А вот четвертая книга явила взору отвесные скалы и свистящий, ревущий ветер, проносящийся между ними безбашенным и своевольным вихрем.
– Главный закон мироздания, который знает каждый маг в этом мире, – все имеет свою стихию, – начал директор, глядя на потолочную фреску, - Стихиям подлежит любое живое и неживое существо, будь то маг, человек, собака или камень, привезенный из далекого космоса. Стихий существует четыре – огонь, вода, воздух и земля. Изначально, они определяются созвездием и его градусной мерой. Люди исчисляют ее немного иначе, ведь человек может родиться в любое время, соответственно с любым знаком зодиака. У магов дела обстоят сложнее и астрология смешивается с генетикой. Таким образом, дитя, чьи оба родителя маги воды, может иметь градусную меру только одного из трёх знаков, подлежащих данной стихии.
– То есть, маг не может родиться в другие месяцы, кроме положенных трёх? – опешил Сэм.
– Все происходит несколько иначе, но на деле можно сказать и так, – кивнул директор Форрест, – Маги бессмертны, оттого срок беременности женщин составляет не девять месяцев, а до ближайшего солнцестояния, от которого будет зависеть знак ребенка. Обычно этот срок составляет немногим больше девяти месяцев. Например, мама вынашивала меня около года и родила в ноябре 1120 года, под созвездием Рыб. Водная стихия и маг воды.
– Вы прожили так долго? – ахнул Сэм.
Он пожал плечами, будто это с подобным можно было столкнуться каждый день:
– Как я уже сказал, маги бессмертны.
– Подождите, то есть совсем бессмертны? – переспросил Сэм, с сомнением в голосе добавив, – Я тоже буду жить вечно? Если конечно, все это не ошибка и я гипотетически могу оказаться...
– В целом, да, – перебила Мэй и стала загибать пальцы, – Если только ты не отравишься, не потеряешь свою силу, не сожжешь себя сам или же тебя не убьют мучительным способом, что с магами происходит довольно часто.
– Мэй, помягче, – примирительно произнес директор, – Пусть лучше узнает обо всем постепенно.
Мужчина поправил свои окуляры и перевернул страницу той книги, что горела ярким пламенем. Теперь в рамке из горящих языков огня заиграла всеми оттенками красного черно-белая фотография с изображением нескольких людей. Впрочем, людьми они выглядели лишь на первый взгляд.
На картинке изображалось пятеро магов, запечатлённых на фоне главного входа в здание, где сейчас находились директор, юноша и Мэй. Трое на старинном снимке были одеты в старую солдатскую униформу, а оставшиеся двое в интелегного вида костюмы с галстуками и зажимами. В одном из этих двоих Сэм узнал самого директора Форреста: он выглядел точно также как сейчас, только в другой одежде и без очков.
– Но Мэй права, ты не должен считать, будто бы попал в сказку с вечной и беззаботной жизнью, – предостерег директор Форрест, – Ты верно догадался, что маги живут вечно. Можешь сам в этом убедиться. Это фото было сделано в тысяча восемьсот шестьдесят втором году, в самом разгаре Гражданской Войны. С тех пор я совсем не изменился, - он внимательно на него посмотрел, – Но не спеши делать выводы. Остальные четверо с этой фотографии мертвы. Их погубило свободолюбие и стремление бездумно вмешиваться в жизни людей.
Сэм припоминал что-то о смертельных сражениях во времена Гражданской Войны из прерывистых лекций от историка Бренвуда в пансионе. Когда у него было настроение, они смотрели видео и реконструкции тех событий. Спрашивать директора о смерти его бывших друзей Сэму не хотел, поэтому он осмелился предположить, что они отправились на войну и тем самым нарушили ход событий.
– Но, неужели, люди и маги никак между собой не взаимодействуют? – мягко отошел от темы Сэм.
– Подобное бывает крайне редко, – ответил директор, – Принимая во внимание тот факт, что каждая попытка открыто жить совместно с людьми приводила к непоправимым последствиям, маги решили, что людям лучше не знать о нашем существовании. С недавних пор, человечество развивается само по себе, их жизни полностью свободны от магических конфликтов и междоусобиц.
– Не думаю, что это было хорошим решением, – пробормотал Сэм, – Я имею в виду, неужели у магов и людей нет ничего общего?
– Общих черт предостаточно, так же как и различий, – ответил Форрест, – Например, и те и другие желают жить в гармонии с природой и обоюдно развивать свои таланты.
– Правда, желание смерти в этом случае одностороннее, – съязвила Мэй.
В ответ директор лишь отмахнулся:
– Не зацикливайся на давно канувшем в небытие. Те времена были ужасны, но они давно закончились. Сейчас поколение людей стало другим, более миролюбивым. Но рисковать все равно не стоит.
Сэм не представлял, что может сделать простой человек магу, умеющему призывать стихийные бедствия и отмахиваться от окружающий магией, как от назойливых мух, но предпочел не делать быстрых выводов. Сейчас его интересовал другой вопрос.
– Вы говорили, что все может иметь свою стихию... Тогда почему люди не используют магию?
– Магия – дело тонкое. Не ставь между ней и стихией знак равенства – это вовсе не так. Магия не предоставляет собой всю стихию целиком, это лишь одна из многих ее граней. Одними из них являются характер, поведение, склонность к определенным поступкам или действиям.
Директор перевернул станицу книги с растущими в черноземе растениями, и над новой бумажкой повисло яркое изображение кролика альбиноса. Он прыгал из стороны в сторону, постоянно возвращаясь к начальной позиции, словно заводная игрушка, пока красные глаза бусинки всматривались в таежные леса, опасаясь хищника. Должно быть, маги земли очень любили животных, растений, да и все живое в целом. Их книга была ярким тому подтверждением.
– Видишь ли, чем больше существо и чем выше его моральные качества, переданные с кровным родством, тем больше граней стихий в нем сочетаются. Маги совершенны – стихия влияет на них полностью, практически определяя точное будущее ребенка. Люди также находятся под влиянием стихий, просто она меняет лишь их характер и закладывает основу поведенческих реакций. При этом вовсе не обязательно соответствовать заложенным качествам полностью – человек может существенно отличаться от своей стихии. Например, быть застенчив и спокоен, родившись при этом под эгидой пламенного знака.
– Но колдовать они не могут, – добавила Мэй, – Как бы сильно на них не влияла стихия, все попытки будут напрасными.
– Увы, но это воистину, так, – кивнул директор, – Физиологически наши отличия от людей несущественны, но морально мы созданы для осуществления больших целей, чем они. Соразмерно этому, наше время на приведение всяческих стремлений и задач в действие не ограничивается старением.
Директор вновь перевернул страницу. На этот раз под его пальцами согнулась страница той книги, над которой парил водопад, и шумно лилась вниз вода. Его лицо немного изменилось, теперь оно выражало умиротворение и спокойствие, будто бы директор добрался до чего-то по-своему теплого и уютного. До того, что он вспоминает с ностальгией и что особенно близко его сердцу.
Новая страничка явила тихую озерную гладь, мелкой рябью стремящуюся вдаль. Как ни странно, картинка не напоминала Сэму его ночной кошмар, хотя в точности копировало то самое озеро. А что если… это оно и есть? Вдруг предупреждение голоса касалось именно этой части лагеря, магической? Впрочем, от этой идеи юноша быстро отказался. На пожелтевшей страничке он видел лишь маленький участок озера, каких в мире существовало множество, а вот отвесных скал, гладких равнин, усеянных белыми цветами, и соснового леса на севере в книге представлено не было, а значит и волноваться ему было не о чем, так ведь?...
Директор с трепетом погладил корешок книги и продолжил:
– Магия лежит не только в основе мироздания, – сказал он, – Она прикладывает усилия для строительства каждой личности в этом мире. Моя магия соответствует стихии воды, поэтому каждая молекула в моем организме окутана водной дымкой. Атомы в них движутся максимально медленно и размеренно.
Он внимательно посмотрел на Сэма.
– Твоя же магия отличается от моей. Она горит энтузиазмом и непокорностью, – продолжил он, – Она побуждает тебя к действию, не даёт усидеть на месте, вихрем проносится между твоих молекул и связывает их прочными пламенными нитями. А находящиеся в них атомы беспорядочно метаются, постоянно сталкиваясь и вынуждая тебя быть сильным, храбрым примером своей стихии.
У Сэма по коже пробежали мурашки. Он не припоминал, чтобы Мэй говорила директору о том, что почувствовала в нем мага огня, да и сам юноша избегал темы о своей семье и точно не называл фамилии.
– Откуда вы это знаете? – ошеломленно спросил он.
Директор добро усмехнулся, будто его позабивала детская наивность Сэма.
– От меня мало что можно утаить, Сэмюэль Бейкер. Ты просто копия своих прародителей, ты знал об этом, мальчик мой?
По спине Сэма прошёлся холодок.
– Как долго вы…? – спросил он.
– Практически с самого начала, – известил директор, – Потомка Бейкеров я узнаю среди тысячи. Они представители одного из самых древних фамильных графств магов огня, обладатели так называемой «чистой силы» и довольно широко известные среди магических существ личности. По дате появления на карте с ними сравнимы только Херефорды, Халлермунды и Даммартены – «Лично не знакомы, но наслышаны о них» – всплыла в голове Сэма далекая мысль, сказанная его соседом по комнате сразу после того, как прозвучало слово Бейкер, – Кем были твои родители?
– Саманта и Паркер Бейкеры, – словно в трансе сказал Сэм, – Но, подождите! Они никогда не рассказывали о том, что наша семья имеет длинные корни. По их словам мою прабабушку взяли из приюта и усыновили в годы войны. Я не могу считаться чистокровным потомком Бейкеров!
Юноша говорил чистую правду. Родители никогда не предавали значения своему происхождению, у них в семье не было традиций или обычаев, а за столом велись разговоры лишь о настоящем времени. Он не знал своих бабушку с дедушкой, у него не было братьев или сестер. Возможно, это и намекало о неких странностях, но Сэм знал, что в семействах обычно несколько ветвей и множество родственников, занимающих почетные позиции в обществе. О его собственной семье такого сказать было нельзя.
Да, они никогда не бедствовали и хорошо зарабатывали, но престижных мест не занимали и не имели загородных особняков с кучей родни. Их семья держалась обособленно, даже с дядей и тетей связь поддерживалась лишь по телефону. Изредка маленький Сэм приезжал к ним на каникулы, как было в тот злополучный день, но в целом они мало времени уделяли семейным узам.
И теперь ему заявляют, что его семья на самом деле имеет длинные корни и хитросплетения родственных связей. Да это просто смешно!
– К сожалению, не исключено что твои родители целенаправленно скрывали этот факт от тебя, – вздохнул директор
– Но, Бейкер – одна из самых распространенных фамилий Америки! – стоял на своем Сэм, – Неужели все люди с такой фамилией чистокровные маги?
– Существует такое понятие как наследники, – сказал директор, – В любом правиле существуют исключения. Часто говорят, что именно исключение является лучшим подтверждением правила. Так вот, наследники – есть исключение в магии. Это люди, чьими родителями были маги. У них есть некоторые способности, вроде ускоренной регенерации после травм или долголетия, но они все же люди. Изначально человечество произошло от магов, ведь порой не все в магической семье имеют доступ к колдовству. Наследники жили отдельно и постепенно, путем эволюции начали терять свои качества и становится людьми.
– То есть сейчас их уже не существует?
– Конечно же, они существуют. Более того, ты с ними уже встречался, – сказал директор, – В своем рассказе ты упомянул странности в общении и частые разговоры о семействах со своими соседями по комнате. Большинство детей подростков в лагере, где тебя заметила Мэй – это наследники. Родственники магов, которые приехали с ними повидаться. Сейчас их численность крайне мала, но маги продолжают производить потомство и периодически на свет появляются наследники.
– Так вот почему эти ребята были такими странными! – дошло, наконец, до Сэма, – Они думали, что я обо всем в курсе, верно? Просто не знали, что мне не откуда было узнать.
– Да вот, как раз-таки, было, – вдруг сказала Мэй, – Столько лет прожил под одной крышей с дядей и тетей, стоило задаться вопросом.
Сэм оторопело на нее посмотрел:
– Но они ведь люди.
– Твой дядя и отец случайно не были близнецами?
– Были… – озадаченно ответил Сэм.
– Это все объясняет, – кивнул директор, – Один из близнецов забрал всю силу в утробе матери. Из-за этого второй родился наследником. Теперь все встало на свои места. Выходит, твоя семья скрывала твои способности шестнадцать лет.
– Но зачем было скрывать? Я все равно или поздно узнал бы!
– Точно сказать этого не могу, – с горечью ответил директор, – Но я был близко знаком с твоими родителями. Не знаю в чем было дело, но если они так поступили, значит тому были веские причины. Бейкеры всегда жили ради своей семьи.
– Все равно не понимаю. Что должно было случиться, что я жил в неведении шестнадцать лет?
Судя по всему, ответа не было. Монотонный стук часовой стрелки на миг прервал тишину.
– Время не позволило им рассказать, – вдруг произнесла Мэй, – Оно было не самым подходящим для проявления магии.
Почему то Сэм был уверен, что она сказала то, чем не готов был поделиться с ним директор Форрест. Юноша понял это по направленному на нее жесткому взгляду.
– Тот период был тяжек для всех живых существ, в особенности для магов и их семей. Но он прошел, – директор сделал акцент на последнем предложении, – И сейчас мы готовы принять тебя, Сэмюэль Бейкер, в нашу скромную магическую общину. Если ты конечно, этого желаешь.
– Я...
Договорить юноша не смог, потому что его живот словно скрутило в рогалик. Он очнулся пополам и застонал, вновь испытав пронизывающий холод, иглами впивающийся в его кожу. Казалось, будто его тело перекинуло на северный полюс, пока разум остался в кабинете директора. Он смутно расслышал, как Мэй сказала что-то директору Форресту, и тот удалился, скрывшись за дверью в конце комнаты.
Вернулся он лишь спустя несколько минут, со склянкой наполовину заполненной странной жидкостью.
– Выпей этот отвар и тебе однозначно станет легче.
Сэм секунду поколебался и взял руки склянку, приникнув губами к ее горлышку и залпом заглотив содержимое. Вязкая горькая жидкость заполнила его горло и спустилась к кишечнику. Боль начала понемногу утихать, но его все ещё знобило и трясло мелкой дрожью.
Он достал с ближайшей полки четыре книги в коричневых переплетах и положил их на стол. Каждая из них тут же открылась сама собой и явила пестрящие картинки, парящие в воздухе, словно 3D голограммы. Первая книга показала трехмерное изображение водопада, чьи воды струились вниз и с шумом опускались в заводь. Вторая книга явила настоящий чернозем и плетущиеся корни прекрасных растений. Третья же книга горела огнем, ее страницы буквально тлели и восстанавливались, делая это лишь затем, чтобы загораться вновь и вновь. А вот четвертая книга явила взору отвесные скалы и свистящий, ревущий ветер, проносящийся между ними безбашенным и своевольным вихрем.
– Главный закон мироздания, который знает каждый маг в этом мире, – все имеет свою стихию, – начал директор, глядя на потолочную фреску, - Стихиям подлежит любое живое и неживое существо, будь то маг, человек, собака или камень, привезенный из далекого космоса. Стихий существует четыре – огонь, вода, воздух и земля. Изначально, они определяются созвездием и его градусной мерой. Люди исчисляют ее немного иначе, ведь человек может родиться в любое время, соответственно с любым знаком зодиака. У магов дела обстоят сложнее и астрология смешивается с генетикой. Таким образом, дитя, чьи оба родителя маги воды, может иметь градусную меру только одного из трёх знаков, подлежащих данной стихии.
– То есть, маг не может родиться в другие месяцы, кроме положенных трёх? – опешил Сэм.
– Все происходит несколько иначе, но на деле можно сказать и так, – кивнул директор Форрест, – Маги бессмертны, оттого срок беременности женщин составляет не девять месяцев, а до ближайшего солнцестояния, от которого будет зависеть знак ребенка. Обычно этот срок составляет немногим больше девяти месяцев. Например, мама вынашивала меня около года и родила в ноябре 1120 года, под созвездием Рыб. Водная стихия и маг воды.
– Вы прожили так долго? – ахнул Сэм.
Он пожал плечами, будто это с подобным можно было столкнуться каждый день:
– Как я уже сказал, маги бессмертны.
– Подождите, то есть совсем бессмертны? – переспросил Сэм, с сомнением в голосе добавив, – Я тоже буду жить вечно? Если конечно, все это не ошибка и я гипотетически могу оказаться...
– В целом, да, – перебила Мэй и стала загибать пальцы, – Если только ты не отравишься, не потеряешь свою силу, не сожжешь себя сам или же тебя не убьют мучительным способом, что с магами происходит довольно часто.
– Мэй, помягче, – примирительно произнес директор, – Пусть лучше узнает обо всем постепенно.
Мужчина поправил свои окуляры и перевернул страницу той книги, что горела ярким пламенем. Теперь в рамке из горящих языков огня заиграла всеми оттенками красного черно-белая фотография с изображением нескольких людей. Впрочем, людьми они выглядели лишь на первый взгляд.
На картинке изображалось пятеро магов, запечатлённых на фоне главного входа в здание, где сейчас находились директор, юноша и Мэй. Трое на старинном снимке были одеты в старую солдатскую униформу, а оставшиеся двое в интелегного вида костюмы с галстуками и зажимами. В одном из этих двоих Сэм узнал самого директора Форреста: он выглядел точно также как сейчас, только в другой одежде и без очков.
– Но Мэй права, ты не должен считать, будто бы попал в сказку с вечной и беззаботной жизнью, – предостерег директор Форрест, – Ты верно догадался, что маги живут вечно. Можешь сам в этом убедиться. Это фото было сделано в тысяча восемьсот шестьдесят втором году, в самом разгаре Гражданской Войны. С тех пор я совсем не изменился, - он внимательно на него посмотрел, – Но не спеши делать выводы. Остальные четверо с этой фотографии мертвы. Их погубило свободолюбие и стремление бездумно вмешиваться в жизни людей.
Сэм припоминал что-то о смертельных сражениях во времена Гражданской Войны из прерывистых лекций от историка Бренвуда в пансионе. Когда у него было настроение, они смотрели видео и реконструкции тех событий. Спрашивать директора о смерти его бывших друзей Сэму не хотел, поэтому он осмелился предположить, что они отправились на войну и тем самым нарушили ход событий.
– Но, неужели, люди и маги никак между собой не взаимодействуют? – мягко отошел от темы Сэм.
– Подобное бывает крайне редко, – ответил директор, – Принимая во внимание тот факт, что каждая попытка открыто жить совместно с людьми приводила к непоправимым последствиям, маги решили, что людям лучше не знать о нашем существовании. С недавних пор, человечество развивается само по себе, их жизни полностью свободны от магических конфликтов и междоусобиц.
– Не думаю, что это было хорошим решением, – пробормотал Сэм, – Я имею в виду, неужели у магов и людей нет ничего общего?
– Общих черт предостаточно, так же как и различий, – ответил Форрест, – Например, и те и другие желают жить в гармонии с природой и обоюдно развивать свои таланты.
– Правда, желание смерти в этом случае одностороннее, – съязвила Мэй.
В ответ директор лишь отмахнулся:
– Не зацикливайся на давно канувшем в небытие. Те времена были ужасны, но они давно закончились. Сейчас поколение людей стало другим, более миролюбивым. Но рисковать все равно не стоит.
Сэм не представлял, что может сделать простой человек магу, умеющему призывать стихийные бедствия и отмахиваться от окружающий магией, как от назойливых мух, но предпочел не делать быстрых выводов. Сейчас его интересовал другой вопрос.
– Вы говорили, что все может иметь свою стихию... Тогда почему люди не используют магию?
– Магия – дело тонкое. Не ставь между ней и стихией знак равенства – это вовсе не так. Магия не предоставляет собой всю стихию целиком, это лишь одна из многих ее граней. Одними из них являются характер, поведение, склонность к определенным поступкам или действиям.
Директор перевернул станицу книги с растущими в черноземе растениями, и над новой бумажкой повисло яркое изображение кролика альбиноса. Он прыгал из стороны в сторону, постоянно возвращаясь к начальной позиции, словно заводная игрушка, пока красные глаза бусинки всматривались в таежные леса, опасаясь хищника. Должно быть, маги земли очень любили животных, растений, да и все живое в целом. Их книга была ярким тому подтверждением.
– Видишь ли, чем больше существо и чем выше его моральные качества, переданные с кровным родством, тем больше граней стихий в нем сочетаются. Маги совершенны – стихия влияет на них полностью, практически определяя точное будущее ребенка. Люди также находятся под влиянием стихий, просто она меняет лишь их характер и закладывает основу поведенческих реакций. При этом вовсе не обязательно соответствовать заложенным качествам полностью – человек может существенно отличаться от своей стихии. Например, быть застенчив и спокоен, родившись при этом под эгидой пламенного знака.
– Но колдовать они не могут, – добавила Мэй, – Как бы сильно на них не влияла стихия, все попытки будут напрасными.
– Увы, но это воистину, так, – кивнул директор, – Физиологически наши отличия от людей несущественны, но морально мы созданы для осуществления больших целей, чем они. Соразмерно этому, наше время на приведение всяческих стремлений и задач в действие не ограничивается старением.
Директор вновь перевернул страницу. На этот раз под его пальцами согнулась страница той книги, над которой парил водопад, и шумно лилась вниз вода. Его лицо немного изменилось, теперь оно выражало умиротворение и спокойствие, будто бы директор добрался до чего-то по-своему теплого и уютного. До того, что он вспоминает с ностальгией и что особенно близко его сердцу.
Новая страничка явила тихую озерную гладь, мелкой рябью стремящуюся вдаль. Как ни странно, картинка не напоминала Сэму его ночной кошмар, хотя в точности копировало то самое озеро. А что если… это оно и есть? Вдруг предупреждение голоса касалось именно этой части лагеря, магической? Впрочем, от этой идеи юноша быстро отказался. На пожелтевшей страничке он видел лишь маленький участок озера, каких в мире существовало множество, а вот отвесных скал, гладких равнин, усеянных белыми цветами, и соснового леса на севере в книге представлено не было, а значит и волноваться ему было не о чем, так ведь?...
Директор с трепетом погладил корешок книги и продолжил:
– Магия лежит не только в основе мироздания, – сказал он, – Она прикладывает усилия для строительства каждой личности в этом мире. Моя магия соответствует стихии воды, поэтому каждая молекула в моем организме окутана водной дымкой. Атомы в них движутся максимально медленно и размеренно.
Он внимательно посмотрел на Сэма.
– Твоя же магия отличается от моей. Она горит энтузиазмом и непокорностью, – продолжил он, – Она побуждает тебя к действию, не даёт усидеть на месте, вихрем проносится между твоих молекул и связывает их прочными пламенными нитями. А находящиеся в них атомы беспорядочно метаются, постоянно сталкиваясь и вынуждая тебя быть сильным, храбрым примером своей стихии.
У Сэма по коже пробежали мурашки. Он не припоминал, чтобы Мэй говорила директору о том, что почувствовала в нем мага огня, да и сам юноша избегал темы о своей семье и точно не называл фамилии.
– Откуда вы это знаете? – ошеломленно спросил он.
Директор добро усмехнулся, будто его позабивала детская наивность Сэма.
– От меня мало что можно утаить, Сэмюэль Бейкер. Ты просто копия своих прародителей, ты знал об этом, мальчик мой?
По спине Сэма прошёлся холодок.
– Как долго вы…? – спросил он.
– Практически с самого начала, – известил директор, – Потомка Бейкеров я узнаю среди тысячи. Они представители одного из самых древних фамильных графств магов огня, обладатели так называемой «чистой силы» и довольно широко известные среди магических существ личности. По дате появления на карте с ними сравнимы только Херефорды, Халлермунды и Даммартены – «Лично не знакомы, но наслышаны о них» – всплыла в голове Сэма далекая мысль, сказанная его соседом по комнате сразу после того, как прозвучало слово Бейкер, – Кем были твои родители?
– Саманта и Паркер Бейкеры, – словно в трансе сказал Сэм, – Но, подождите! Они никогда не рассказывали о том, что наша семья имеет длинные корни. По их словам мою прабабушку взяли из приюта и усыновили в годы войны. Я не могу считаться чистокровным потомком Бейкеров!
Юноша говорил чистую правду. Родители никогда не предавали значения своему происхождению, у них в семье не было традиций или обычаев, а за столом велись разговоры лишь о настоящем времени. Он не знал своих бабушку с дедушкой, у него не было братьев или сестер. Возможно, это и намекало о неких странностях, но Сэм знал, что в семействах обычно несколько ветвей и множество родственников, занимающих почетные позиции в обществе. О его собственной семье такого сказать было нельзя.
Да, они никогда не бедствовали и хорошо зарабатывали, но престижных мест не занимали и не имели загородных особняков с кучей родни. Их семья держалась обособленно, даже с дядей и тетей связь поддерживалась лишь по телефону. Изредка маленький Сэм приезжал к ним на каникулы, как было в тот злополучный день, но в целом они мало времени уделяли семейным узам.
И теперь ему заявляют, что его семья на самом деле имеет длинные корни и хитросплетения родственных связей. Да это просто смешно!
– К сожалению, не исключено что твои родители целенаправленно скрывали этот факт от тебя, – вздохнул директор
– Но, Бейкер – одна из самых распространенных фамилий Америки! – стоял на своем Сэм, – Неужели все люди с такой фамилией чистокровные маги?
– Существует такое понятие как наследники, – сказал директор, – В любом правиле существуют исключения. Часто говорят, что именно исключение является лучшим подтверждением правила. Так вот, наследники – есть исключение в магии. Это люди, чьими родителями были маги. У них есть некоторые способности, вроде ускоренной регенерации после травм или долголетия, но они все же люди. Изначально человечество произошло от магов, ведь порой не все в магической семье имеют доступ к колдовству. Наследники жили отдельно и постепенно, путем эволюции начали терять свои качества и становится людьми.
– То есть сейчас их уже не существует?
– Конечно же, они существуют. Более того, ты с ними уже встречался, – сказал директор, – В своем рассказе ты упомянул странности в общении и частые разговоры о семействах со своими соседями по комнате. Большинство детей подростков в лагере, где тебя заметила Мэй – это наследники. Родственники магов, которые приехали с ними повидаться. Сейчас их численность крайне мала, но маги продолжают производить потомство и периодически на свет появляются наследники.
– Так вот почему эти ребята были такими странными! – дошло, наконец, до Сэма, – Они думали, что я обо всем в курсе, верно? Просто не знали, что мне не откуда было узнать.
– Да вот, как раз-таки, было, – вдруг сказала Мэй, – Столько лет прожил под одной крышей с дядей и тетей, стоило задаться вопросом.
Сэм оторопело на нее посмотрел:
– Но они ведь люди.
– Твой дядя и отец случайно не были близнецами?
– Были… – озадаченно ответил Сэм.
– Это все объясняет, – кивнул директор, – Один из близнецов забрал всю силу в утробе матери. Из-за этого второй родился наследником. Теперь все встало на свои места. Выходит, твоя семья скрывала твои способности шестнадцать лет.
– Но зачем было скрывать? Я все равно или поздно узнал бы!
– Точно сказать этого не могу, – с горечью ответил директор, – Но я был близко знаком с твоими родителями. Не знаю в чем было дело, но если они так поступили, значит тому были веские причины. Бейкеры всегда жили ради своей семьи.
– Все равно не понимаю. Что должно было случиться, что я жил в неведении шестнадцать лет?
Судя по всему, ответа не было. Монотонный стук часовой стрелки на миг прервал тишину.
– Время не позволило им рассказать, – вдруг произнесла Мэй, – Оно было не самым подходящим для проявления магии.
Почему то Сэм был уверен, что она сказала то, чем не готов был поделиться с ним директор Форрест. Юноша понял это по направленному на нее жесткому взгляду.
– Тот период был тяжек для всех живых существ, в особенности для магов и их семей. Но он прошел, – директор сделал акцент на последнем предложении, – И сейчас мы готовы принять тебя, Сэмюэль Бейкер, в нашу скромную магическую общину. Если ты конечно, этого желаешь.
– Я...
Договорить юноша не смог, потому что его живот словно скрутило в рогалик. Он очнулся пополам и застонал, вновь испытав пронизывающий холод, иглами впивающийся в его кожу. Казалось, будто его тело перекинуло на северный полюс, пока разум остался в кабинете директора. Он смутно расслышал, как Мэй сказала что-то директору Форресту, и тот удалился, скрывшись за дверью в конце комнаты.
Вернулся он лишь спустя несколько минут, со склянкой наполовину заполненной странной жидкостью.
– Выпей этот отвар и тебе однозначно станет легче.
Сэм секунду поколебался и взял руки склянку, приникнув губами к ее горлышку и залпом заглотив содержимое. Вязкая горькая жидкость заполнила его горло и спустилась к кишечнику. Боль начала понемногу утихать, но его все ещё знобило и трясло мелкой дрожью.
