Ушки и щёки полыхали огнём. И это не температура, точно знаю! И вроде взрослые же люди, давно и безнадёжно лишённые невинности и наивности… Но если бы это всё мне говорил кто–то другой, — вряд ли бы впечатлило.
— Маньяк!.. — фыркнула с улыбкой.
— Маньяк сегодня приедет домой пораньше, — устало откликнулся. — И желательно бы просто поесть и сразу спать. Не обижайся, девчоныш, но я сегодня хреновый Казанова, даже если ты меня свяжешь и напичкаешь стимуляторами. Если ничего готовить не хочешь, то закажи хотя бы пиццу, ладно?..
После разговора с Максом на душе значительно потеплело. Оказывается, если просто обсудить проблему, то сомнений становится гораздо меньше! Да и глупо ведь приводить любовницу в дом, в котором живёшь со своей девушкой. Гостиничный номер стоит не так уж и дорого, а Максим Свиярский дураком никогда не был. И сейчас я только крепче обняла большого плюшевого медведя, лежа на диване под пледом и косясь на топочущую в коридоре артистку–фетишистку.
У каждого свои маленькие странности.
Меня разбудил приглушённый шум. С трудом разлепив глаза, я приподнялась на плюшевой игрушке, дыша ртом, как рыбка. Где–то под диваном лежала коробка с салфетками и куча скомканных платочков. В коридоре горел свет.
— Максим, это ты?
Он неспешно зашёл в комнату, где я спала. Босой, в одних любимых домашних штанах на бёдрах и оттого ещё более привлекательный, он на ходу озадаченно рассматривал ту злосчастную упаковку. Видимо, наткнулся в спальне.
— Прости, я так крепко заснула после нашего разговора… — сонно покаялась, подтягивая сползшую с плеча футболку. — Ничего не приготовила и не заказала…
— Там же суп есть грибной, в микроволновке греется. Будешь? — плюхнулся рядом, пододвинув нас с медведем.
— Угу…
Просыпаться тяжело. Нос, как я его ни лечила, неблагодарно тёк и свою функцию выполнять не желал. И только уткнувшись лбом в грудь обнявшего меня гусара, я ощутила, насколько разными были у нас температуры. Даже его губы и нос на моей макушке казались какими–то чужеродными.
— Знаешь, я тут подумал… Может, уйдёшь с работы?
— Мм… Взять ещё пару дней?.. Нет… Надо завтра выйти. Я только–только порядок в отделе навела, и проект завис…
Макс помолчал, сжав моё плечо, на несколько секунд выводя из сонного транса.
Надо будильник завести. А то ведь просплю и опоздаю. Хорош пример будет для сотрудников…
— Соня… — грустно хмыкнул, заглядывая в моё лицо и целуя лоб. — Завтра к врачу поедешь, а не на работу.
— Угу… — сквозь сон отозвалась я эхом, проваливаясь в тяжёлое облако вновь.
В коридоре слышались приглушённые голоса. Тянуло холодом. Я поёжилась, натягивая одеяло повыше, и попыталась снова уснуть. Судя по длинной, жёсткой шерсти, у меня в ногах спала Теська, и вот бок грел кто–то из котов. В последнее время даже Шер не брезговал приходить спать со мной, видимо признал во мне обитателя прайда. Диван мягко покачивался под моими шевелениями, — значит, так и уснула тут, а Макс одеялко принёс…
— Максим, я тебя очень прошу! Мне нужна твоя помощь, без тебя я погибну!.. — донёсся из коридора женский голос.
— Два предыдущих раза ты тоже была при смерти, но как–то странно пыталась вылечиться, затащив меня в постель. Лер, может, хватит хвататься за соломинку? Мне надоели эти дикие обвинения насчёт Кати и сфабрикованные эротические фото с ней!..
— Но она тебе действительно изменяет. Неужели ты не видишь?
— Даже если и так, то это не твоего ума дело.
— Дурачок ты, Свиярский, — ласково и снисходительно отозвалась она. — Ну кто она тебе? Послушная куколка в коллекции? Наиграешься и бросишь!.. А я же другая, Макс, — кажется, она его пыталась обнять. — У нас всё будет надолго и всерьёз. Только скажи!
— А если не скажу, тогда что? — мрачно отозвался он. — Папочку–депутата позовёшь, или продолжишь лезть в мою семью, пытаясь меня рассорить с моей женой?
На несколько секунд повисла тишина, и лишь изредка всё громче стали слышны женские всхлипы и один единственный обречённый мужской вздох. Даже я замерла, озадаченно переваривая последнее слово в его реплике.
— Я же тебя люблю, — сдавленно и едва слышно прошептал женский голос. — И что мне теперь делать? Она ведь и мизинца твоего не стоит, а ты трясёшься над ней, — всхлипнула, — как… Как… Мы ведь были счастливы с тобой, помнишь? Ты же ребёнка хотел…
— Лер, ну не люблю я тебя… — вздохнул. — Ты красивая, сексуальная девушка, но… — развёл руками. — Нам давно пора расстаться.
Снова повисла тишина. Максим стоял, подперев плечом стену в коридоре у входной двери. Его подкаченная в спортзале обнажённая спина, сужающаяся к криво сползшим штанам, закрывала назойливую посетительницу. Но не узнать «ночнушку» было нельзя.
— Почему?.. — тихо, с надрывом спросила она. — Чем я хуже неё?.. Что в ней такого, а? Максим?..
— Просто она моя, — пожал плечом. — В любом смысле.
Она горько рассмеялась. Тихо–тихо, как смеются только женщины, которым терять уже нечего.
— Не–е–т… — протянула. — Нет, дорогой, — всхлипнула. — Ты просто боишься шикарных женщин. Думаешь, что они могут бросить тебя в любой момент, прихватив с собой всё, что у тебя есть. А такие вот… маленькие серые стервы…
— Следи за языком, — тихо рыкнул.
— Ты пойми, Максюша: такие, как твоя Катя только кажутся безобидными и милыми. На деле они ничем не отличаются от прочих. А я бы могла… Ты даже не представляешь себе, какую силу мы бы обрели вдвоём. Тебе бы больше не надо было пахать на этого пухленького дурачка, и только представь, какие бы открылись огромные возможности, женись ты на мне!..
— Лер, поздно уже. Езжай домой… Переключись на что–нибудь другое, — неужели в твоём окружении нет нормальных, свободных мужиков?.. Ты же красавица, за тобой всегда толпами ходили, что ты во мне нашла? Миллионами не ворочаю, дома бываю редко…
Она печально усмехнулась, и в одно неуловимое движение прижалась к его губам. Максим вздрогнул и отшатнулся, но дело было сделано.
— К сожалению, Свиярский, это твои единственные недостатки… не считая, конечно, извращённой любви к сереньким мышкам. Удачи.
С грохотом хлопнула тяжёлая металлическая дверь. Макс ударил по ней кулаком и выругался матом. А я словно приросла к косяку большой комнаты, слушая, как он, брезгливо оттирая помаду и не стесняясь в выражениях «вертел эту чёртову бабу», «имел её родственников» и посылал пешим эротическим маршрутом.
И только обернувшись, он встретился со мной взглядом, — всего на пару секунд! Но молча сжав зубы и ссутулившись, отправился в ванную. Гораздо тише, но не менее эффектно снова громыхнула дверь, — теперь уже от ванной.
Меня раздирали противоречивые чувства. «Два предыдущих раза ты тоже была при смерти, но как–то странно пыталась вылечиться, затащив меня в постель…» И когда это было? А меня, оказывается, много раз пытались подставить и оклеветать, а Макс… не поверил. Словно во сне я отправилась на кухню, мимо двери в ванную. Там лилась вода и что–то происходило. Но рваться к нему сейчас попросту страшно. Да и не особенно хочется.
Разогревая на плите горячий ещё чайник, я механически высыпала остатки использованной заварки в ведро, предварительно слив почти полный заварник в раковину. Неужели эта тварь всё–таки соблазнила Максима?! А он… выходит, врал?..
Я покосилась на стену, откуда доносился плеск воды и снова занялась процессом приготовления чая.
Хороший процесс. Долгий. Особенно, если не торопиться.
Интересно, сколько сейчас стоит номер в гостинице? Впрочем, деньги у меня есть. Вещами только обросла… Да и Дамьена жалко — привык ведь тут.
А как же я буду без несносного рыжего толстяка, обожающего рыбу? А Тесси? Я ведь полюбила её, как свою!.. Да и Макс…
Нет.
Макс найдёт себе…
Я закусила губу и стиснула горячую ручку чайника, только руку отдёрнула не сразу. Боль физическая оказалась лекарством для боли душевной, — а ведь продолжить мысль о будущем Максима без меня оказалось нечеловечески больно!..
Через полчаса я сидела на кухне и пила чай. Наверное, с таким же видом пил чай Безумный Шляпник в соответствующей компании, просто прикладывая к губам почти пустую чашку. Макс вышел из ванной взъерошенный и мрачный. Зачем–то заглянул в холодильник, затем в кухонный шкафчик. Подумал и полез в соседний…
— Ищешь оправдания? — покрутила в руках пустую кружку.
Он вздохнул, опершись на рабочий кухонный стол. Красивая спина, с ещё свежими полосами от моих пальцев… А может, и не только моих?
— Мне жаль, что ты всё это слышала.
На секунду мне померещился Юрка. Вот даже интонации голоса один в один!..
— О, нет!.. — отозвалась со злым весельем в голосе. — Я очень рада, что наконец услышала правду, а не очередной упрёк о доверии!..
— Кать, я был пьян, и это было давно! — резко обернулся. — Мы только начали с тобой встречаться, и я понятия не имел, что наши отношения со временем не окончатся, а станут намного серьёзнее!
Меня снова затошнило, как в доме родителей, и я встала, пошатываясь.
— Ты мне изменил, — прошептала, глядя в ненавистный прищур и сглатывая комок. — Остальное — отговорки.
Открытый было мужской рот с резко очерченными губами так и не издал ни звука. Вещи я бежала собирать, отряхивая зудящую от звонкого удара ладонь.
Прекрасное остаётся, красивое проходит.
Коко Шанель
— Мадам, вы выспались? — щекотно прошептал в ушко мокрый после душа Макс, обнимая сзади.
— Мм… — капризно протянула, утыкаясь в подушки.
Но поймала ускользающую мужскую ладонь, только что по–хозяйски сжимавшую под одеялом мою грудь. Так приятно, что он рядом, так здорово, что есть выходные! Кажется, мы сегодня собирались по магазинам, прикупить тёплой одежды ему и мне. А ещё кроссовки пора поменять, но это если деньги останутся. И…
— Катюшка, — игриво произнёс моё имя, чувственно целуя шею. И, горячо дохнув на неё, добавил с задумчивой нежностью, — жена моя любимая…
Тесси капризничала и долго не хотела делать свои собачьи дела на улице, но мы с Максимом гуляли, держась за руки, и болтали о фильме, который смотрели вчера. С нами здоровались соседи, кто–то из знакомых Макса даже спросил разрешения «посоветоваться с твоей женой». И от этой просьбы стало светло на душе.
Конечно же, я помогла, чем смогла, почему бы и нет? Тем более, что приятное утро только начиналось, и нас ждал отличный завтрак, который мы приготовили вдвоём. Шедевров у моего обожаемого мужа пока не получалось, но за вполне сносный кофе и яичницу ему можно было ставить памятник!..
Мягко хлопнула дверь квартиры. Немного не тот звук, что присущ нашей металлической двери. Скорее, глухой, деревянный. И кто бы это мог быть? Ключи позвякивали, звонко переступали в коридоре чьи–то шпильки. Настроение пропало.
— Кать, ты дома? — позвал меня Аришкин голос.
Максим, квартира и уют исчезли. Вместо них я разочарованно созерцала толстый ворс бордового покрывала на диване. Лживая мечта растворилась в реальности.
А он ведь уговаривал остаться, убеждал, что ему больше никто не нужен кроме меня. Но измена — это порция яда, как ни крути. Она разъедает душу и нет сил уже довериться, как раньше. Да что в этой Лере хорошего, кроме фигуры?! Вульгарная и наглая!.. И если ему нравятся такие, то зачем было связываться со мной? Неужели только из жалости?..
Я тихонько заскулила, сжимаясь в комок. Снова больно. Где–то там, глубоко внутри. Будто кислотой плеснули… Ещё и низ живота начало тянуть.
Предавшему однажды веры нет… И если бы однажды!..
Ещё и на работе хаос…
Из–за болезни и вечно сонного состояния, я катастрофически не успевала с делами. Шеф согласился дать мне помощника, но пока его найдут… Иногда мне казалось, будто я одна сражаюсь с ордой проблем, и нет никого, кто бы мог поддержать, или дать ценный совет.
Я заглянула в экран телефона. На заставке была наша с Максимом фотография, — моя боль и радость. То, чего у меня уже никогда не будет. Но и убрать это фото рука не поднималась: слишком много хорошего было связано с этими дурашливыми улыбками на фоне парка. Две недели — вполне достаточно, чтобы в полной мере прочувствовать одиночество снова, только в этот раз было гораздо хуже. Мне не хватало надёжного плеча, шутливого и лёгкого общения, ласковых объятий. Кофе по утрам… Да Бог с ним, с кофе!.. Без тихого посапывания, изредка переходящего в храп, мне каждую ночь казалось, будто я в другой вселенной!
И подруга, как ни старалась, не могла заполнить собой эту пустоту. Да и не была обязана.
Едва я закрыла окошко, где договорилась об аренде квартиры, как на экране телефона высветилось сообщение от незнакомого номера. Снова. И не надо быть экстрасенсом, чтобы точно знать, от кого оно!..
А я читать разучилась, и руки дрожат. Зато теперь умею, почти не глядя, удалять сообщения!
Арина вошла в комнату в длинном шёлковом халатике в цветах. По её счастливой улыбке можно было только гадать, где и с кем она провела время. И мне подумалось, что невольно я сделала её квартиру недоступной для свиданий. Давно было пора съехать, но как–то с деньгами туго оказалось… И когда я разучилась экономить?..
— Привет, — улыбнулась, насколько хватило запала настроения.
Судя по скепсису на лице подруги, которое она старательно очищала от макияжа, мне не поверили. Не очень–то и хотелось.
— Кать, может, сходим куда–нибудь? Ну чего ты всё время лежишь?
— Не хочу. Ничего не хочу… Ты прости меня, Ариш. Я сегодня съеду. Извини, что задержалась…
— Так! — подруга встала в позу. — Куда ты уедешь, а?! Уедет она… В гостиницу, что ли собралась? Денег много?
— В квартиру. Мне хватит, — мрачно буркнула, брезгливо натягивая плед на нос. — Я со всем справлюсь. Я сильная.
Арина подошла к дивану и привалилась ко мне, обнимая. От волн тошнотворного аромата её духов я уже приготовилась бежать в туалет. Ну зачем так сильно душиться, неужели её Сашеньке это нравится?! Предыдущий кавалер имел вкус получше…
— Может, помиритесь, а? Ка–а–ать… Вы же любите друг друга, — оба страдаете!..
— С ума сошла? — пробубнила из–под пледа. — Никто никого не любит! Он меня… бесит!.. И ты бесишь... И вообще я спать хочу.
Она на секунду замерла надо мной, обиженно посапывая. А затем наконец решилась:
— Тест делала?
Опять она за своё!..
— Ой, Арин, ну какой тест? Чего ты ко мне пристала?.. …И что у тебя с духами? Нормальные же были, а теперь… Как керосином!.. — отвернулась, пряча нос и сдерживая очередной рвотный позыв.
— Какой, какой… — буркнула она обиженно. — Сейчас!.. — убежала.
Вернулась она через пару минут.
— Идём, — протянула руку, пытаясь насильно вытащить меня из–под пледа.
— Не хочу, — сжалась ещё сильнее, всхлипнув. Накатило что–то опять…
— Слушай, незнакомая женщина!.. Есть — ты не ешь, всё время спишь, чуть что спрошу — огрызаешься или плачешь!.. Ты истеричный монстр, а не подруга! Куда дела мою стеснительную, тактичную подружку, а? Монстрятина!
Стало стыдно. И от этого ещё обиднее и солонее на губах!.. Я и сама себя уже достала. Ей ещё везёт, она может уйти в другую комнату. А я куда от себя денусь? В психиатричку?!
— Арин, ну прости… — вздохнула и коснулась её руки, стараясь не дышать. — Я скоро уеду… Вот сегодня. Через пару часов.
— Я тебе уеду! Ты со стороны себя видела? Как гусеница окуклилась!.. Иди, говорю, тест делай!.. — топнула ногой в пушистом розовом тапке.
— Маньяк!.. — фыркнула с улыбкой.
— Маньяк сегодня приедет домой пораньше, — устало откликнулся. — И желательно бы просто поесть и сразу спать. Не обижайся, девчоныш, но я сегодня хреновый Казанова, даже если ты меня свяжешь и напичкаешь стимуляторами. Если ничего готовить не хочешь, то закажи хотя бы пиццу, ладно?..
После разговора с Максом на душе значительно потеплело. Оказывается, если просто обсудить проблему, то сомнений становится гораздо меньше! Да и глупо ведь приводить любовницу в дом, в котором живёшь со своей девушкой. Гостиничный номер стоит не так уж и дорого, а Максим Свиярский дураком никогда не был. И сейчас я только крепче обняла большого плюшевого медведя, лежа на диване под пледом и косясь на топочущую в коридоре артистку–фетишистку.
У каждого свои маленькие странности.
Меня разбудил приглушённый шум. С трудом разлепив глаза, я приподнялась на плюшевой игрушке, дыша ртом, как рыбка. Где–то под диваном лежала коробка с салфетками и куча скомканных платочков. В коридоре горел свет.
— Максим, это ты?
Он неспешно зашёл в комнату, где я спала. Босой, в одних любимых домашних штанах на бёдрах и оттого ещё более привлекательный, он на ходу озадаченно рассматривал ту злосчастную упаковку. Видимо, наткнулся в спальне.
— Прости, я так крепко заснула после нашего разговора… — сонно покаялась, подтягивая сползшую с плеча футболку. — Ничего не приготовила и не заказала…
— Там же суп есть грибной, в микроволновке греется. Будешь? — плюхнулся рядом, пододвинув нас с медведем.
— Угу…
Просыпаться тяжело. Нос, как я его ни лечила, неблагодарно тёк и свою функцию выполнять не желал. И только уткнувшись лбом в грудь обнявшего меня гусара, я ощутила, насколько разными были у нас температуры. Даже его губы и нос на моей макушке казались какими–то чужеродными.
— Знаешь, я тут подумал… Может, уйдёшь с работы?
— Мм… Взять ещё пару дней?.. Нет… Надо завтра выйти. Я только–только порядок в отделе навела, и проект завис…
Макс помолчал, сжав моё плечо, на несколько секунд выводя из сонного транса.
Надо будильник завести. А то ведь просплю и опоздаю. Хорош пример будет для сотрудников…
— Соня… — грустно хмыкнул, заглядывая в моё лицо и целуя лоб. — Завтра к врачу поедешь, а не на работу.
— Угу… — сквозь сон отозвалась я эхом, проваливаясь в тяжёлое облако вновь.
В коридоре слышались приглушённые голоса. Тянуло холодом. Я поёжилась, натягивая одеяло повыше, и попыталась снова уснуть. Судя по длинной, жёсткой шерсти, у меня в ногах спала Теська, и вот бок грел кто–то из котов. В последнее время даже Шер не брезговал приходить спать со мной, видимо признал во мне обитателя прайда. Диван мягко покачивался под моими шевелениями, — значит, так и уснула тут, а Макс одеялко принёс…
— Максим, я тебя очень прошу! Мне нужна твоя помощь, без тебя я погибну!.. — донёсся из коридора женский голос.
— Два предыдущих раза ты тоже была при смерти, но как–то странно пыталась вылечиться, затащив меня в постель. Лер, может, хватит хвататься за соломинку? Мне надоели эти дикие обвинения насчёт Кати и сфабрикованные эротические фото с ней!..
— Но она тебе действительно изменяет. Неужели ты не видишь?
— Даже если и так, то это не твоего ума дело.
— Дурачок ты, Свиярский, — ласково и снисходительно отозвалась она. — Ну кто она тебе? Послушная куколка в коллекции? Наиграешься и бросишь!.. А я же другая, Макс, — кажется, она его пыталась обнять. — У нас всё будет надолго и всерьёз. Только скажи!
— А если не скажу, тогда что? — мрачно отозвался он. — Папочку–депутата позовёшь, или продолжишь лезть в мою семью, пытаясь меня рассорить с моей женой?
На несколько секунд повисла тишина, и лишь изредка всё громче стали слышны женские всхлипы и один единственный обречённый мужской вздох. Даже я замерла, озадаченно переваривая последнее слово в его реплике.
— Я же тебя люблю, — сдавленно и едва слышно прошептал женский голос. — И что мне теперь делать? Она ведь и мизинца твоего не стоит, а ты трясёшься над ней, — всхлипнула, — как… Как… Мы ведь были счастливы с тобой, помнишь? Ты же ребёнка хотел…
— Лер, ну не люблю я тебя… — вздохнул. — Ты красивая, сексуальная девушка, но… — развёл руками. — Нам давно пора расстаться.
Снова повисла тишина. Максим стоял, подперев плечом стену в коридоре у входной двери. Его подкаченная в спортзале обнажённая спина, сужающаяся к криво сползшим штанам, закрывала назойливую посетительницу. Но не узнать «ночнушку» было нельзя.
— Почему?.. — тихо, с надрывом спросила она. — Чем я хуже неё?.. Что в ней такого, а? Максим?..
— Просто она моя, — пожал плечом. — В любом смысле.
Она горько рассмеялась. Тихо–тихо, как смеются только женщины, которым терять уже нечего.
— Не–е–т… — протянула. — Нет, дорогой, — всхлипнула. — Ты просто боишься шикарных женщин. Думаешь, что они могут бросить тебя в любой момент, прихватив с собой всё, что у тебя есть. А такие вот… маленькие серые стервы…
— Следи за языком, — тихо рыкнул.
— Ты пойми, Максюша: такие, как твоя Катя только кажутся безобидными и милыми. На деле они ничем не отличаются от прочих. А я бы могла… Ты даже не представляешь себе, какую силу мы бы обрели вдвоём. Тебе бы больше не надо было пахать на этого пухленького дурачка, и только представь, какие бы открылись огромные возможности, женись ты на мне!..
— Лер, поздно уже. Езжай домой… Переключись на что–нибудь другое, — неужели в твоём окружении нет нормальных, свободных мужиков?.. Ты же красавица, за тобой всегда толпами ходили, что ты во мне нашла? Миллионами не ворочаю, дома бываю редко…
Она печально усмехнулась, и в одно неуловимое движение прижалась к его губам. Максим вздрогнул и отшатнулся, но дело было сделано.
— К сожалению, Свиярский, это твои единственные недостатки… не считая, конечно, извращённой любви к сереньким мышкам. Удачи.
С грохотом хлопнула тяжёлая металлическая дверь. Макс ударил по ней кулаком и выругался матом. А я словно приросла к косяку большой комнаты, слушая, как он, брезгливо оттирая помаду и не стесняясь в выражениях «вертел эту чёртову бабу», «имел её родственников» и посылал пешим эротическим маршрутом.
И только обернувшись, он встретился со мной взглядом, — всего на пару секунд! Но молча сжав зубы и ссутулившись, отправился в ванную. Гораздо тише, но не менее эффектно снова громыхнула дверь, — теперь уже от ванной.
Меня раздирали противоречивые чувства. «Два предыдущих раза ты тоже была при смерти, но как–то странно пыталась вылечиться, затащив меня в постель…» И когда это было? А меня, оказывается, много раз пытались подставить и оклеветать, а Макс… не поверил. Словно во сне я отправилась на кухню, мимо двери в ванную. Там лилась вода и что–то происходило. Но рваться к нему сейчас попросту страшно. Да и не особенно хочется.
Разогревая на плите горячий ещё чайник, я механически высыпала остатки использованной заварки в ведро, предварительно слив почти полный заварник в раковину. Неужели эта тварь всё–таки соблазнила Максима?! А он… выходит, врал?..
Я покосилась на стену, откуда доносился плеск воды и снова занялась процессом приготовления чая.
Хороший процесс. Долгий. Особенно, если не торопиться.
Интересно, сколько сейчас стоит номер в гостинице? Впрочем, деньги у меня есть. Вещами только обросла… Да и Дамьена жалко — привык ведь тут.
А как же я буду без несносного рыжего толстяка, обожающего рыбу? А Тесси? Я ведь полюбила её, как свою!.. Да и Макс…
Нет.
Макс найдёт себе…
Я закусила губу и стиснула горячую ручку чайника, только руку отдёрнула не сразу. Боль физическая оказалась лекарством для боли душевной, — а ведь продолжить мысль о будущем Максима без меня оказалось нечеловечески больно!..
Через полчаса я сидела на кухне и пила чай. Наверное, с таким же видом пил чай Безумный Шляпник в соответствующей компании, просто прикладывая к губам почти пустую чашку. Макс вышел из ванной взъерошенный и мрачный. Зачем–то заглянул в холодильник, затем в кухонный шкафчик. Подумал и полез в соседний…
— Ищешь оправдания? — покрутила в руках пустую кружку.
Он вздохнул, опершись на рабочий кухонный стол. Красивая спина, с ещё свежими полосами от моих пальцев… А может, и не только моих?
— Мне жаль, что ты всё это слышала.
На секунду мне померещился Юрка. Вот даже интонации голоса один в один!..
— О, нет!.. — отозвалась со злым весельем в голосе. — Я очень рада, что наконец услышала правду, а не очередной упрёк о доверии!..
— Кать, я был пьян, и это было давно! — резко обернулся. — Мы только начали с тобой встречаться, и я понятия не имел, что наши отношения со временем не окончатся, а станут намного серьёзнее!
Меня снова затошнило, как в доме родителей, и я встала, пошатываясь.
— Ты мне изменил, — прошептала, глядя в ненавистный прищур и сглатывая комок. — Остальное — отговорки.
Открытый было мужской рот с резко очерченными губами так и не издал ни звука. Вещи я бежала собирать, отряхивая зудящую от звонкого удара ладонь.
Прекрасное остаётся, красивое проходит.
Коко Шанель
ГЛАВА 15
— Мадам, вы выспались? — щекотно прошептал в ушко мокрый после душа Макс, обнимая сзади.
— Мм… — капризно протянула, утыкаясь в подушки.
Но поймала ускользающую мужскую ладонь, только что по–хозяйски сжимавшую под одеялом мою грудь. Так приятно, что он рядом, так здорово, что есть выходные! Кажется, мы сегодня собирались по магазинам, прикупить тёплой одежды ему и мне. А ещё кроссовки пора поменять, но это если деньги останутся. И…
— Катюшка, — игриво произнёс моё имя, чувственно целуя шею. И, горячо дохнув на неё, добавил с задумчивой нежностью, — жена моя любимая…
Тесси капризничала и долго не хотела делать свои собачьи дела на улице, но мы с Максимом гуляли, держась за руки, и болтали о фильме, который смотрели вчера. С нами здоровались соседи, кто–то из знакомых Макса даже спросил разрешения «посоветоваться с твоей женой». И от этой просьбы стало светло на душе.
Конечно же, я помогла, чем смогла, почему бы и нет? Тем более, что приятное утро только начиналось, и нас ждал отличный завтрак, который мы приготовили вдвоём. Шедевров у моего обожаемого мужа пока не получалось, но за вполне сносный кофе и яичницу ему можно было ставить памятник!..
Мягко хлопнула дверь квартиры. Немного не тот звук, что присущ нашей металлической двери. Скорее, глухой, деревянный. И кто бы это мог быть? Ключи позвякивали, звонко переступали в коридоре чьи–то шпильки. Настроение пропало.
— Кать, ты дома? — позвал меня Аришкин голос.
Максим, квартира и уют исчезли. Вместо них я разочарованно созерцала толстый ворс бордового покрывала на диване. Лживая мечта растворилась в реальности.
А он ведь уговаривал остаться, убеждал, что ему больше никто не нужен кроме меня. Но измена — это порция яда, как ни крути. Она разъедает душу и нет сил уже довериться, как раньше. Да что в этой Лере хорошего, кроме фигуры?! Вульгарная и наглая!.. И если ему нравятся такие, то зачем было связываться со мной? Неужели только из жалости?..
Я тихонько заскулила, сжимаясь в комок. Снова больно. Где–то там, глубоко внутри. Будто кислотой плеснули… Ещё и низ живота начало тянуть.
Предавшему однажды веры нет… И если бы однажды!..
Ещё и на работе хаос…
Из–за болезни и вечно сонного состояния, я катастрофически не успевала с делами. Шеф согласился дать мне помощника, но пока его найдут… Иногда мне казалось, будто я одна сражаюсь с ордой проблем, и нет никого, кто бы мог поддержать, или дать ценный совет.
Я заглянула в экран телефона. На заставке была наша с Максимом фотография, — моя боль и радость. То, чего у меня уже никогда не будет. Но и убрать это фото рука не поднималась: слишком много хорошего было связано с этими дурашливыми улыбками на фоне парка. Две недели — вполне достаточно, чтобы в полной мере прочувствовать одиночество снова, только в этот раз было гораздо хуже. Мне не хватало надёжного плеча, шутливого и лёгкого общения, ласковых объятий. Кофе по утрам… Да Бог с ним, с кофе!.. Без тихого посапывания, изредка переходящего в храп, мне каждую ночь казалось, будто я в другой вселенной!
И подруга, как ни старалась, не могла заполнить собой эту пустоту. Да и не была обязана.
Едва я закрыла окошко, где договорилась об аренде квартиры, как на экране телефона высветилось сообщение от незнакомого номера. Снова. И не надо быть экстрасенсом, чтобы точно знать, от кого оно!..
А я читать разучилась, и руки дрожат. Зато теперь умею, почти не глядя, удалять сообщения!
Арина вошла в комнату в длинном шёлковом халатике в цветах. По её счастливой улыбке можно было только гадать, где и с кем она провела время. И мне подумалось, что невольно я сделала её квартиру недоступной для свиданий. Давно было пора съехать, но как–то с деньгами туго оказалось… И когда я разучилась экономить?..
— Привет, — улыбнулась, насколько хватило запала настроения.
Судя по скепсису на лице подруги, которое она старательно очищала от макияжа, мне не поверили. Не очень–то и хотелось.
— Кать, может, сходим куда–нибудь? Ну чего ты всё время лежишь?
— Не хочу. Ничего не хочу… Ты прости меня, Ариш. Я сегодня съеду. Извини, что задержалась…
— Так! — подруга встала в позу. — Куда ты уедешь, а?! Уедет она… В гостиницу, что ли собралась? Денег много?
— В квартиру. Мне хватит, — мрачно буркнула, брезгливо натягивая плед на нос. — Я со всем справлюсь. Я сильная.
Арина подошла к дивану и привалилась ко мне, обнимая. От волн тошнотворного аромата её духов я уже приготовилась бежать в туалет. Ну зачем так сильно душиться, неужели её Сашеньке это нравится?! Предыдущий кавалер имел вкус получше…
— Может, помиритесь, а? Ка–а–ать… Вы же любите друг друга, — оба страдаете!..
— С ума сошла? — пробубнила из–под пледа. — Никто никого не любит! Он меня… бесит!.. И ты бесишь... И вообще я спать хочу.
Она на секунду замерла надо мной, обиженно посапывая. А затем наконец решилась:
— Тест делала?
Опять она за своё!..
— Ой, Арин, ну какой тест? Чего ты ко мне пристала?.. …И что у тебя с духами? Нормальные же были, а теперь… Как керосином!.. — отвернулась, пряча нос и сдерживая очередной рвотный позыв.
— Какой, какой… — буркнула она обиженно. — Сейчас!.. — убежала.
Вернулась она через пару минут.
— Идём, — протянула руку, пытаясь насильно вытащить меня из–под пледа.
— Не хочу, — сжалась ещё сильнее, всхлипнув. Накатило что–то опять…
— Слушай, незнакомая женщина!.. Есть — ты не ешь, всё время спишь, чуть что спрошу — огрызаешься или плачешь!.. Ты истеричный монстр, а не подруга! Куда дела мою стеснительную, тактичную подружку, а? Монстрятина!
Стало стыдно. И от этого ещё обиднее и солонее на губах!.. Я и сама себя уже достала. Ей ещё везёт, она может уйти в другую комнату. А я куда от себя денусь? В психиатричку?!
— Арин, ну прости… — вздохнула и коснулась её руки, стараясь не дышать. — Я скоро уеду… Вот сегодня. Через пару часов.
— Я тебе уеду! Ты со стороны себя видела? Как гусеница окуклилась!.. Иди, говорю, тест делай!.. — топнула ногой в пушистом розовом тапке.
