— Ладно, проехали… — откинулся со вздохом на стену кухни. — Домой с работы поедешь — заплати за квартиру, ладно? Там в прихожей деньги и квитанция… И минералки прихвати…
И вот жалко его, и потискать хочется такого несчастного и сонного, но тогда есть риск опоздать на работу. И всё–таки он молодец! Выдержать экзамен у папочки не каждый сможет. А отец явно остался им доволен, да и маме давно нравится. И откуда эта жажда одобрения моего выбора родственниками? Ведь от их мнения ничего бы не изменилось. Но на душе стало легко и отчего–то прибавилось приятной уверенности.
А Макс забавный, когда удивляется и радуется одновременно. Минералку я прикупила внизу, в круглосуточном магазине, ещё когда гуляла с Тесси. И стоило достать два литра целительной воды, как на лице любимого гусара отразилась жажда лечения, обожание меня и самая настоящая жадность!..
На работе дела пошли на лад. Постепенно я привыкла к необходимости быстро решать задачи и разобралась в некоторых тонкостях, которые не сразу поняла. Люди стали больше доверять мне и я уже не казалась подчинённым такой уж гадиной. Они сами увидели результат моего контроля, и это положительно сказалось на их работе и самооценке. Даже в коллективе отношения стали на порядок позитивнее. Вопрос о моём увольнении отпал сам собой.
В обед я зашла в местное кафе, расположенное прямо в здании офиса. Специально для сотрудников корпорации. В этот раз после долгих раздумий над калориями и спортзалом я всё же сдалась на милость кусочку шоколадного тортика с вишней.
— Екатерина Максимовна! Позвольте вас угостить!.. — раздался рядом знакомый мужской голос.
Обернувшись, я узнала одного из старших менеджеров из соседнего офиса. Высокий, крепко сбитый, в обычном сером офисном костюме с чуть распущенным бордовым галстуком. Моим подчинённым он не был, работал в другой ветке предприятия, и общались мы только по делу. Но и такие отношения портить не стоило.
— Спасибо, предпочитаю ни от кого не зависеть, — вежливо улыбнулась я.
Расплатившись на кассе, мне удалось занять свободный столик у огромного панорамного окна, из которого был виден живописный кусочек мегаполиса и пара вывесок моих любимых магазинов. Там, вдалеке, если очень старательно приглядеться, можно даже было рассмотреть уголок крыши нашей пятнадцатиэтажки.
Я покрутила в руках телефон и нехотя отложила в сторону. Максимушка, наверное, спит сейчас. Не буду будить…
Тяжело вздохнув и абстрагировавшись на время от проблем, я позволила себе маленькую слабость: вкус нежнейшего шоколадного бисквита, пропитанного вишнёвым сиропом с коньяком и шапкой из взбитых сливок. Сладкий латте нисколько не портил вкуса, напротив — лишь подчёркивал его!..
Да–да… За это мне придётся очень долго и очень нудно молиться спортивному богу, но пока…
— Не помешаю?
Коричневый пластиковый поднос завис в мужских руках рядом с моим столиком. А я так и повернулась, не задумываясь о том, как выглядит грозный управляющий, когда по–детски облизывает ложечку. Опять тот менеджер…
— У вас ко мне дело? — отложила в сторону скомпрометированный предмет сервировки.
Поднос оказался на моём столе. Интересный вывод!..
— Давно хотел поговорить с вами, Екатерина, — уселся рядом.
— Наглость и беспринципность, — констатировала я, сложив руки на груди и откинувшись на спинку стула. — Ну и о чем же вы хотели поговорить?
— Не сердитесь на меня, Катерина…
— Екатерина Максимовна.
Он улыбнулся, размешивая свой салат.
— Вам говорили, что вы очень красивы? Особенно когда сердитесь?..
— Говорили. Дальше?
— Екатерина, мы ведь на обеденном перерыве!.. — всплеснул он патетично руками. — Снимите же вашу маску строгого начальника, я никому не расскажу, что под ней скрывается милая мечтательная женщина, достойная лучших комплиментов!..
— Вы решили за мной приударить?
— А почему бы и нет?
— Может, потому что вы не в моём вкусе и меня дома ждёт любимый человек?
— А если я окажусь более искушённым в постели?
Щеки некстати полыхнули румянцем. На несколько секунд я даже растерялась от такой наглости. Но, вспомнив Максима, кривую снисходительную ухмылку сдержать не смогла. А мужчина, оценив мой насмешливый скепсис, немного напрягся. Мельком я что–то слышала о его любовных похождениях, но не заинтересовалась. Не люблю сплетни, а, выходит, зря.
— Если это всё, что вы хотели со мной обсудить, то предлагаю забыть этот разговор и разойтись по разным столикам. Сегодня их полно.
Мужчина вздохнул, разведя руками, не отрывая локтей от стола.
— Жаль. Я думал, мы сходим в театр Розовского…
— Нет, — натянула вежливую улыбку.
— И, тем не менее, я не теряю надежды. В этом мире так мало женщин, с которыми бы хотелось проводить время…
На этот раз он не стал упрямиться и пересел за соседний столик. А вот кусочек моего шоколадного торта вдруг потерял свой волшебный вкус и неожиданно стал приторным. А уж в сочетании со сладким латте… Нахмурившись, я оглядела витрину с предлагаемыми блюдами. И на мужчину, невозмутимо обедающего своим ужасным салатом. Вот ведь — ест, и не подавится!..
В моём кабинете было по–осеннему прохладно, и неожиданно пахло розами. Быстро отодвинув створку шкафа, я извлекла своё шерстяное пальто. И пока куталась в его пока ещё холодном уюте, всё смотрела на букет на своём столе. Было желание вызвать сапёров и дезинфекторов одновременно.
— Даш, что у нас с отоплением? — нажала на кнопку селектора. — Когда уже включат?!
Секретарша отозвалась немного сипящим голосом.
— Сантехники сегодня запускают отопление, Екатерина Максимовна. У них возникли трудности, но к завтрашнему утру обещают наладить…
Я чихнула, едва успев выключить селектор. И… И… Снова чихнула! Всё–таки прогулки под дождём не слишком романтичны. Или это аллергия на цветы?.. Вонь стоит на весь офис, — от лифта ещё почувствовала, а уж здесь и вовсе едва не стошнило!..
— Вы звали, Екатерина Максимовна?
Прикрыв за собой дверь, девушка в строгом чёрном платье и белом пиджаке хлюпнула носом и спрятала в кулаке платок.
— От кого цветы? — кивнула я на букет.
— Курьер принёс. Там записка была, разве вы не видели?
Маленькая открытка и впрямь проглядывала в зелени колючих лепестков под алыми шапками. Теперь–то я её увидела! Но её содержание не сулило ничего хорошего.
«Для самой прекрасной женщины на свете! А.Н.»
Андрей Нефёдов. Кажется, именно так звали того любителя салатов, непонимающего слова «нет». К открытке прилагался обещанный билет в театр. Не могу сказать, что большая поклонница Розовского, но это был не самый худший вариант.
— Принести вазу? — с готовностью поинтересовалась Дарья.
Розы было жаль. Цветы ни в чём не виноваты, и выкинуть их лишь потому, что их купил и подарил незадачливый ухажёр, мне показалось сродни убийству ради удовольствия.
— Заберите в приёмную, пусть украшают холл. У меня на них аллергия.
Девушка немного округлила глаза, но переспрашивать не стала. Просто чудо, что я её вырвала у своей начальницы. Хорошие секретари на дороге не валяются…
— Хорошо, Екатерина Максимовна.
— И вот что, Дарья…
— Да?.. — обернулась у дверей с букетом.
— Свяжитесь с бригадиром сантехников. Уточните, насколько затянутся их «трудности» и доложите мне…
Требование человека, чтобы его полюбили, -
есть величайшее из всех самомнений.
Фридрих Ницше
Металлические поручни назеркаленного лифта холодили усталую поясницу даже сквозь пальто. Затылок гудел в тон вибрирующим прохладным зеркалам. День прошёл быстро хотя бы для моих сотрудников, — я сократила смену общим приказом по отделу. Лучше потерять три часа рабочего времени, чем вынужденно отправить половину сотрудников на больничный. Мне, наверное, ещё аукнется от шефа такой подход к делу, но виноватой я себя не чувствовала. Только совсем по–детски хотелось переодеться в пижамку и забраться в домик из одеял и подушек…
Иногда люди словно выпивают тебя до дна — простыми телефонными звонками. Кто–то ожидал немедленного ответа на неожиданный вопрос с издёвкой, кому–то не понравился тон, которым ему ответил рядовой менеджер Соболев… А так хочется перестать хлюпать носом, вздохнуть наконец полной грудью без хрипа и залезть в этот чёртов одеяльный домик!..
Лифт встряхнуло, и охватившая меня дрёма нехотя ослабила свою хватку. Плотно прижав к телу ремешок обжигающе холодной поверхности сумки, я спрятала ладони подмышками. Гулкое эхо и промозглый влажный холод встретили меня на стоянке. Удушливый запах бензина и машинной смазки щекотали ноздри, и разве что чей–то тихий баритон, разрушающий общий фон, отвлекал от окончательного уныния.
Дорога, смешанная с редким песком, грязью и мелкими камнями шуршала под ногами при каждом шаге. И если утром я радовалась элегантным сапожкам на тонкой шпильке, купленным на днях, то сейчас каждая лишняя соринка под каблуком отзывалась невероятной болью в мышцах. Баритон с каждым болезненным шагом становился всё ближе, а слова — всё чётче.
— Да прекрати… Ну поломается и даст. Тебе к спеху что ли? Да я помню про уговор. Да… Ага. Слушай, пятьдесят штук с неба не падают... Я сказал — уложу, значит, уложу, ты меня знаешь!..
Нехорошее предчувствие не обмануло меня. Вышагивая рядом с моей машиной и шурша букетом роз, по телефону с кем–то разговаривал Нефёдов. Я смотрела в его бритый толстый затылок и ждала.
Наконец, он обернулся.
— Екате…рина… — запнулся он, путаясь в мимике.
Было противно наблюдать, как этот «укладыватель» пытается улыбнуться.
— А я… Это вам!.. — протянул букет.
— Оставьте себе, — раздражённо отмахнулась, протиснувшись между мужчиной и стенкой. Шероховатая холодная поверхность дверной ручки и перезвон связки ключей успокаивали.
— Катя, вы всё не так поняли!..
Очень быстро он оказался возле водительской дверцы, подперев её коленом с внутренней стороны. И я разозлилась! Небольшое движение, щелчок бардачка, и газовый баллончик уже приятно холодит руку. И чувствую я себя огнедышащим драконом, зло сопящим на противника, и не знает он, дурной, силу женской шпильки, вонзённой в так доверчиво подставленное колено!..
— Да не про тебя я говорил, не про тебя! — опасливо покосился на баллончик и отскочил назад.
Аллилуя! Дверью — щёлк!.. И баритон его теперь упоительно глухо звучит, особенно за рыком и тиканьем мотора…
— Я другу плитку обещал дома уложить, а он денег не даёт, говорит, потом отдаст! А я сам прорабу должен…
Мужчина провожал меня взглядом обречённого. Алый букет безвольно повис в его руке, — это последнее, что я увидела, когда выезжала. Чем подрабатывает старший менеджер в свободное от торговли время меня совершенно не волновало. Этот человек и за день меня порядком утомил, и теперь уже не имело никакого значения, насколько искусно он улыбается и делает комплименты. У меня сформировалась стойкая аллергия на цветы, ложь и ухаживания. И, чёрт возьми, где, наконец, моя кроватка?!
Дома было тихо. Еле сдержав порыв зашвырнуть сапоги куда–нибудь подальше, а желательно и вовсе в окно, я рваными движениями расстёгивала пальто, бросив сумку на столик в прихожей. Из спальни грациозной походкой выплыл заспанный Шерман. И уже хотел было подойти ближе, чтобы по привычке потереться у ног и отправиться со мной на кухню, но сел откормленной рыжей пирамидкой и зевнул, тут же уставившись на меня жёлтыми глазищами.
— Чего таращишься? — тихо и зло прошипела, ретируясь в ванную.
Кот и не подумал отодвинуться, только отшатнулся в сторону, брезгливо сощурившись.
И почему никто до сих пор не придумал какой–нибудь кнопки: нажал, — и лицо без макияжа?! Ещё и платье нести в шкаф… Вот ещё!.. В стирку комком, как и всё остальное!.. Чёрт, а халат наш где?! Что, сложно было повесить на место? Ну, Макс, ну почему обязательно нужно всё кидать, где попало, а?!
Оглядев ванную злой фурией, я сорвала с сушилки его футболку и свои трусы. Ничего более подходящего в той партии белья не нашлось. Щелчок двери под моей рукой, два быстрых шага и резкое торможение.
— Привет, девчоныш… — сонно улыбнулся, потянувшись ко мне.
— Не тронь меня!!!
От моего окрика Максим замер, отдёрнув руки и округлив глаза. Последний отрезок пути до кровати миновал практически незаметно. Дамьен развалился здесь на спине, доверчиво демонстрируя все свои отличительные от кошки особенности. Но завидев меня, милостиво уступил место.
Домик, домик! Одеялки, подушки — гнездо!.. Тепло, темно, и сказочно уютно… А это что за довесок у меня на боку образовался с той стороны одеяла?! Ещё и мурлычет, зараза!..
Ещё около пяти минут я боролась с кошачьей наглостью — безрезультатно. Дам свято уверовал в необходимость восседать или на моём боку, или на бедре, или что там хозяйка ещё подставит. Но непременно на мне!.. Ещё какое–то время ушло на угрызения совести перед Максом. В выборе между одинокой нагретой постелью и холодным отрезком пути с извинениями пока побеждала постель.
Дрожь накатывала волнами, сменяясь новой порцией слабости и сонливости. Сопелось с трудом, зато кашель сотрясал нас с котом всё чаще и чаще… Но сон в итоге победил. Я проснулась от того, что кто–то осторожно и знакомо хрустнул деревянным подносом рядом, судя по звуку — на прикроватном столике. Выбравшись из–под одеяла, я увидела, как нахмуренный Макс разворачивается, и уходит, игнорируя меня. А на столике в чашке парил горячий напиток, соседствуя с блюдцем, где были сложены горкой по–гусарски нарубленные бутерброды с красной рыбой.
— Спасибо, — улыбнулась благодарно.
Он не ответил. Молча прикрыл дверь и оставил нас с Дамом вдвоём.
Сев на кровати, я подтянула колени к груди. Потревоженный сиамец недовольно мурлыкнул и отправился на другой конец постели, — улёгся, демонстративно отвернувшись. Послышался щелчок входной двери. Странно… На улице давно стемнело, — куда это он пошёл? Тесси выгуливать?.. Может, смс ему скинуть, чтобы не обижался? Да, смс это вариант. Зная Макса, трубку он сейчас не возьмёт. Гордый гусар…
А чай свежий, горячий… И, похоже, с растворённым лекарством со вкусом малины. Не очень люблю этот химический привкус, но сейчас это была дань потребностям организма. Откинувшись на подушки и хлюпнув носом, я коснулась своего лба. Отрицать жар было уже глупо. Эх, а у меня такой интересный проект наклюнулся на работе, я и шефу обещала, что сама возьмусь… Ладно, была, не была!
Набрав номер начальника, я честно предупредила его, что завтра на работе не появлюсь. Он, конечно, расстроился, но пожелал скорейшего выздоровления. Мда уж… Если я так часто болеть буду, то, чувствую, быть мне снова домохозяйкой!
Поход в туалет, а затем и в ванную неожиданно закончился на кухне. Это у мамы мы борщ сварили, а у нас в холодильнике было грустно и пусто. И как–то само собой получилось, что на сковородке уже тушились морковка с луком, в кастрюле кипели нарезанные шампиньоны, а я дочищала последнюю картофелину, когда входная дверь хлопнула, и в квартиру, воинственно потяфкивая, ворвалась довольная донельзя Теська.
Пахнуло свежим хлебом и фруктами, а через пару минут Макс вошёл в кухню с двумя сумками добычи.
— Я тут купил кое–что из еды… — буркнул. — Сейчас разденусь, разберу… А вы чего без тапок, мадам?
— Жарко… — хлюпнула. —А ты сыр плавленный не купил?
— А по попе?! Жарко ей…
И вот жалко его, и потискать хочется такого несчастного и сонного, но тогда есть риск опоздать на работу. И всё–таки он молодец! Выдержать экзамен у папочки не каждый сможет. А отец явно остался им доволен, да и маме давно нравится. И откуда эта жажда одобрения моего выбора родственниками? Ведь от их мнения ничего бы не изменилось. Но на душе стало легко и отчего–то прибавилось приятной уверенности.
А Макс забавный, когда удивляется и радуется одновременно. Минералку я прикупила внизу, в круглосуточном магазине, ещё когда гуляла с Тесси. И стоило достать два литра целительной воды, как на лице любимого гусара отразилась жажда лечения, обожание меня и самая настоящая жадность!..
На работе дела пошли на лад. Постепенно я привыкла к необходимости быстро решать задачи и разобралась в некоторых тонкостях, которые не сразу поняла. Люди стали больше доверять мне и я уже не казалась подчинённым такой уж гадиной. Они сами увидели результат моего контроля, и это положительно сказалось на их работе и самооценке. Даже в коллективе отношения стали на порядок позитивнее. Вопрос о моём увольнении отпал сам собой.
В обед я зашла в местное кафе, расположенное прямо в здании офиса. Специально для сотрудников корпорации. В этот раз после долгих раздумий над калориями и спортзалом я всё же сдалась на милость кусочку шоколадного тортика с вишней.
— Екатерина Максимовна! Позвольте вас угостить!.. — раздался рядом знакомый мужской голос.
Обернувшись, я узнала одного из старших менеджеров из соседнего офиса. Высокий, крепко сбитый, в обычном сером офисном костюме с чуть распущенным бордовым галстуком. Моим подчинённым он не был, работал в другой ветке предприятия, и общались мы только по делу. Но и такие отношения портить не стоило.
— Спасибо, предпочитаю ни от кого не зависеть, — вежливо улыбнулась я.
Расплатившись на кассе, мне удалось занять свободный столик у огромного панорамного окна, из которого был виден живописный кусочек мегаполиса и пара вывесок моих любимых магазинов. Там, вдалеке, если очень старательно приглядеться, можно даже было рассмотреть уголок крыши нашей пятнадцатиэтажки.
Я покрутила в руках телефон и нехотя отложила в сторону. Максимушка, наверное, спит сейчас. Не буду будить…
Тяжело вздохнув и абстрагировавшись на время от проблем, я позволила себе маленькую слабость: вкус нежнейшего шоколадного бисквита, пропитанного вишнёвым сиропом с коньяком и шапкой из взбитых сливок. Сладкий латте нисколько не портил вкуса, напротив — лишь подчёркивал его!..
Да–да… За это мне придётся очень долго и очень нудно молиться спортивному богу, но пока…
— Не помешаю?
Коричневый пластиковый поднос завис в мужских руках рядом с моим столиком. А я так и повернулась, не задумываясь о том, как выглядит грозный управляющий, когда по–детски облизывает ложечку. Опять тот менеджер…
— У вас ко мне дело? — отложила в сторону скомпрометированный предмет сервировки.
Поднос оказался на моём столе. Интересный вывод!..
— Давно хотел поговорить с вами, Екатерина, — уселся рядом.
— Наглость и беспринципность, — констатировала я, сложив руки на груди и откинувшись на спинку стула. — Ну и о чем же вы хотели поговорить?
— Не сердитесь на меня, Катерина…
— Екатерина Максимовна.
Он улыбнулся, размешивая свой салат.
— Вам говорили, что вы очень красивы? Особенно когда сердитесь?..
— Говорили. Дальше?
— Екатерина, мы ведь на обеденном перерыве!.. — всплеснул он патетично руками. — Снимите же вашу маску строгого начальника, я никому не расскажу, что под ней скрывается милая мечтательная женщина, достойная лучших комплиментов!..
— Вы решили за мной приударить?
— А почему бы и нет?
— Может, потому что вы не в моём вкусе и меня дома ждёт любимый человек?
— А если я окажусь более искушённым в постели?
Щеки некстати полыхнули румянцем. На несколько секунд я даже растерялась от такой наглости. Но, вспомнив Максима, кривую снисходительную ухмылку сдержать не смогла. А мужчина, оценив мой насмешливый скепсис, немного напрягся. Мельком я что–то слышала о его любовных похождениях, но не заинтересовалась. Не люблю сплетни, а, выходит, зря.
— Если это всё, что вы хотели со мной обсудить, то предлагаю забыть этот разговор и разойтись по разным столикам. Сегодня их полно.
Мужчина вздохнул, разведя руками, не отрывая локтей от стола.
— Жаль. Я думал, мы сходим в театр Розовского…
— Нет, — натянула вежливую улыбку.
— И, тем не менее, я не теряю надежды. В этом мире так мало женщин, с которыми бы хотелось проводить время…
На этот раз он не стал упрямиться и пересел за соседний столик. А вот кусочек моего шоколадного торта вдруг потерял свой волшебный вкус и неожиданно стал приторным. А уж в сочетании со сладким латте… Нахмурившись, я оглядела витрину с предлагаемыми блюдами. И на мужчину, невозмутимо обедающего своим ужасным салатом. Вот ведь — ест, и не подавится!..
В моём кабинете было по–осеннему прохладно, и неожиданно пахло розами. Быстро отодвинув створку шкафа, я извлекла своё шерстяное пальто. И пока куталась в его пока ещё холодном уюте, всё смотрела на букет на своём столе. Было желание вызвать сапёров и дезинфекторов одновременно.
— Даш, что у нас с отоплением? — нажала на кнопку селектора. — Когда уже включат?!
Секретарша отозвалась немного сипящим голосом.
— Сантехники сегодня запускают отопление, Екатерина Максимовна. У них возникли трудности, но к завтрашнему утру обещают наладить…
Я чихнула, едва успев выключить селектор. И… И… Снова чихнула! Всё–таки прогулки под дождём не слишком романтичны. Или это аллергия на цветы?.. Вонь стоит на весь офис, — от лифта ещё почувствовала, а уж здесь и вовсе едва не стошнило!..
— Вы звали, Екатерина Максимовна?
Прикрыв за собой дверь, девушка в строгом чёрном платье и белом пиджаке хлюпнула носом и спрятала в кулаке платок.
— От кого цветы? — кивнула я на букет.
— Курьер принёс. Там записка была, разве вы не видели?
Маленькая открытка и впрямь проглядывала в зелени колючих лепестков под алыми шапками. Теперь–то я её увидела! Но её содержание не сулило ничего хорошего.
«Для самой прекрасной женщины на свете! А.Н.»
Андрей Нефёдов. Кажется, именно так звали того любителя салатов, непонимающего слова «нет». К открытке прилагался обещанный билет в театр. Не могу сказать, что большая поклонница Розовского, но это был не самый худший вариант.
— Принести вазу? — с готовностью поинтересовалась Дарья.
Розы было жаль. Цветы ни в чём не виноваты, и выкинуть их лишь потому, что их купил и подарил незадачливый ухажёр, мне показалось сродни убийству ради удовольствия.
— Заберите в приёмную, пусть украшают холл. У меня на них аллергия.
Девушка немного округлила глаза, но переспрашивать не стала. Просто чудо, что я её вырвала у своей начальницы. Хорошие секретари на дороге не валяются…
— Хорошо, Екатерина Максимовна.
— И вот что, Дарья…
— Да?.. — обернулась у дверей с букетом.
— Свяжитесь с бригадиром сантехников. Уточните, насколько затянутся их «трудности» и доложите мне…
Требование человека, чтобы его полюбили, -
есть величайшее из всех самомнений.
Фридрих Ницше
ГЛАВА 13
Металлические поручни назеркаленного лифта холодили усталую поясницу даже сквозь пальто. Затылок гудел в тон вибрирующим прохладным зеркалам. День прошёл быстро хотя бы для моих сотрудников, — я сократила смену общим приказом по отделу. Лучше потерять три часа рабочего времени, чем вынужденно отправить половину сотрудников на больничный. Мне, наверное, ещё аукнется от шефа такой подход к делу, но виноватой я себя не чувствовала. Только совсем по–детски хотелось переодеться в пижамку и забраться в домик из одеял и подушек…
Иногда люди словно выпивают тебя до дна — простыми телефонными звонками. Кто–то ожидал немедленного ответа на неожиданный вопрос с издёвкой, кому–то не понравился тон, которым ему ответил рядовой менеджер Соболев… А так хочется перестать хлюпать носом, вздохнуть наконец полной грудью без хрипа и залезть в этот чёртов одеяльный домик!..
Лифт встряхнуло, и охватившая меня дрёма нехотя ослабила свою хватку. Плотно прижав к телу ремешок обжигающе холодной поверхности сумки, я спрятала ладони подмышками. Гулкое эхо и промозглый влажный холод встретили меня на стоянке. Удушливый запах бензина и машинной смазки щекотали ноздри, и разве что чей–то тихий баритон, разрушающий общий фон, отвлекал от окончательного уныния.
Дорога, смешанная с редким песком, грязью и мелкими камнями шуршала под ногами при каждом шаге. И если утром я радовалась элегантным сапожкам на тонкой шпильке, купленным на днях, то сейчас каждая лишняя соринка под каблуком отзывалась невероятной болью в мышцах. Баритон с каждым болезненным шагом становился всё ближе, а слова — всё чётче.
— Да прекрати… Ну поломается и даст. Тебе к спеху что ли? Да я помню про уговор. Да… Ага. Слушай, пятьдесят штук с неба не падают... Я сказал — уложу, значит, уложу, ты меня знаешь!..
Нехорошее предчувствие не обмануло меня. Вышагивая рядом с моей машиной и шурша букетом роз, по телефону с кем–то разговаривал Нефёдов. Я смотрела в его бритый толстый затылок и ждала.
Наконец, он обернулся.
— Екате…рина… — запнулся он, путаясь в мимике.
Было противно наблюдать, как этот «укладыватель» пытается улыбнуться.
— А я… Это вам!.. — протянул букет.
— Оставьте себе, — раздражённо отмахнулась, протиснувшись между мужчиной и стенкой. Шероховатая холодная поверхность дверной ручки и перезвон связки ключей успокаивали.
— Катя, вы всё не так поняли!..
Очень быстро он оказался возле водительской дверцы, подперев её коленом с внутренней стороны. И я разозлилась! Небольшое движение, щелчок бардачка, и газовый баллончик уже приятно холодит руку. И чувствую я себя огнедышащим драконом, зло сопящим на противника, и не знает он, дурной, силу женской шпильки, вонзённой в так доверчиво подставленное колено!..
— Да не про тебя я говорил, не про тебя! — опасливо покосился на баллончик и отскочил назад.
Аллилуя! Дверью — щёлк!.. И баритон его теперь упоительно глухо звучит, особенно за рыком и тиканьем мотора…
— Я другу плитку обещал дома уложить, а он денег не даёт, говорит, потом отдаст! А я сам прорабу должен…
Мужчина провожал меня взглядом обречённого. Алый букет безвольно повис в его руке, — это последнее, что я увидела, когда выезжала. Чем подрабатывает старший менеджер в свободное от торговли время меня совершенно не волновало. Этот человек и за день меня порядком утомил, и теперь уже не имело никакого значения, насколько искусно он улыбается и делает комплименты. У меня сформировалась стойкая аллергия на цветы, ложь и ухаживания. И, чёрт возьми, где, наконец, моя кроватка?!
Дома было тихо. Еле сдержав порыв зашвырнуть сапоги куда–нибудь подальше, а желательно и вовсе в окно, я рваными движениями расстёгивала пальто, бросив сумку на столик в прихожей. Из спальни грациозной походкой выплыл заспанный Шерман. И уже хотел было подойти ближе, чтобы по привычке потереться у ног и отправиться со мной на кухню, но сел откормленной рыжей пирамидкой и зевнул, тут же уставившись на меня жёлтыми глазищами.
— Чего таращишься? — тихо и зло прошипела, ретируясь в ванную.
Кот и не подумал отодвинуться, только отшатнулся в сторону, брезгливо сощурившись.
И почему никто до сих пор не придумал какой–нибудь кнопки: нажал, — и лицо без макияжа?! Ещё и платье нести в шкаф… Вот ещё!.. В стирку комком, как и всё остальное!.. Чёрт, а халат наш где?! Что, сложно было повесить на место? Ну, Макс, ну почему обязательно нужно всё кидать, где попало, а?!
Оглядев ванную злой фурией, я сорвала с сушилки его футболку и свои трусы. Ничего более подходящего в той партии белья не нашлось. Щелчок двери под моей рукой, два быстрых шага и резкое торможение.
— Привет, девчоныш… — сонно улыбнулся, потянувшись ко мне.
— Не тронь меня!!!
От моего окрика Максим замер, отдёрнув руки и округлив глаза. Последний отрезок пути до кровати миновал практически незаметно. Дамьен развалился здесь на спине, доверчиво демонстрируя все свои отличительные от кошки особенности. Но завидев меня, милостиво уступил место.
Домик, домик! Одеялки, подушки — гнездо!.. Тепло, темно, и сказочно уютно… А это что за довесок у меня на боку образовался с той стороны одеяла?! Ещё и мурлычет, зараза!..
Ещё около пяти минут я боролась с кошачьей наглостью — безрезультатно. Дам свято уверовал в необходимость восседать или на моём боку, или на бедре, или что там хозяйка ещё подставит. Но непременно на мне!.. Ещё какое–то время ушло на угрызения совести перед Максом. В выборе между одинокой нагретой постелью и холодным отрезком пути с извинениями пока побеждала постель.
Дрожь накатывала волнами, сменяясь новой порцией слабости и сонливости. Сопелось с трудом, зато кашель сотрясал нас с котом всё чаще и чаще… Но сон в итоге победил. Я проснулась от того, что кто–то осторожно и знакомо хрустнул деревянным подносом рядом, судя по звуку — на прикроватном столике. Выбравшись из–под одеяла, я увидела, как нахмуренный Макс разворачивается, и уходит, игнорируя меня. А на столике в чашке парил горячий напиток, соседствуя с блюдцем, где были сложены горкой по–гусарски нарубленные бутерброды с красной рыбой.
— Спасибо, — улыбнулась благодарно.
Он не ответил. Молча прикрыл дверь и оставил нас с Дамом вдвоём.
Сев на кровати, я подтянула колени к груди. Потревоженный сиамец недовольно мурлыкнул и отправился на другой конец постели, — улёгся, демонстративно отвернувшись. Послышался щелчок входной двери. Странно… На улице давно стемнело, — куда это он пошёл? Тесси выгуливать?.. Может, смс ему скинуть, чтобы не обижался? Да, смс это вариант. Зная Макса, трубку он сейчас не возьмёт. Гордый гусар…
А чай свежий, горячий… И, похоже, с растворённым лекарством со вкусом малины. Не очень люблю этот химический привкус, но сейчас это была дань потребностям организма. Откинувшись на подушки и хлюпнув носом, я коснулась своего лба. Отрицать жар было уже глупо. Эх, а у меня такой интересный проект наклюнулся на работе, я и шефу обещала, что сама возьмусь… Ладно, была, не была!
Набрав номер начальника, я честно предупредила его, что завтра на работе не появлюсь. Он, конечно, расстроился, но пожелал скорейшего выздоровления. Мда уж… Если я так часто болеть буду, то, чувствую, быть мне снова домохозяйкой!
Поход в туалет, а затем и в ванную неожиданно закончился на кухне. Это у мамы мы борщ сварили, а у нас в холодильнике было грустно и пусто. И как–то само собой получилось, что на сковородке уже тушились морковка с луком, в кастрюле кипели нарезанные шампиньоны, а я дочищала последнюю картофелину, когда входная дверь хлопнула, и в квартиру, воинственно потяфкивая, ворвалась довольная донельзя Теська.
Пахнуло свежим хлебом и фруктами, а через пару минут Макс вошёл в кухню с двумя сумками добычи.
— Я тут купил кое–что из еды… — буркнул. — Сейчас разденусь, разберу… А вы чего без тапок, мадам?
— Жарко… — хлюпнула. —А ты сыр плавленный не купил?
— А по попе?! Жарко ей…
