Наверное, в нем взыграло семейное упрямство – иных объяснений безумной попытке наладить снабжение водой, и штурмовать укрепленный город у принца не было.
Лишь после провала двух атак и ранения, полученного Миролом во время рубки на стене, у Ритона хватило мужества признать поражение и дать приказ на отход. Из четырех тысяч солдат на ногах осталась едва ли половина, да и те находились не в лучшем состоянии. Немногочисленные маги падали от легкого дуновения ветерка – все эти дни они работали на износ, перекачивая силу в единственного высокого сына, который, кажется, вообще не спал, пытаясь спасти как можно больше отравленных и раненых воинов. Врагам осталась почти половина обоза – чтобы вместить тех, кто не мог идти, пришлось разгружать телеги. Трупы, сколько смогли, загрузили туда же – Ритон не то, чтобы верил в возможность существования некромантов, просто не желал оставлять тела убитых рыцарей на поругание.
В первый день своего отступления армия принца отправилась ночью, преследуемая по пятам неуловимыми и недосягаемыми ящерицами-лиоссцами.
Путь до реки растянулся почти на полтора дня и когда измученные люди добрались до нее, их можно было брать голыми руками – позабыв обо всем простые смерды и благородные рыцари словно дети бежали к быстрым студеным водам, чтобы с жадностью припасть к живительной влаге и плескаться в ней, позабыв обо всем.
Дав своим людям остаток дня и ночь на отдых, следующим утром принц повел их ускоренным маршем через горы. Он был уверен в том, что император приготовил еще несколько неприятных сюрпризов, и хотел опередить того. К тому же, за эти дни от генерала не пришло ни одного голубя, что наводило на совсем уж печальные мысли.
Ритон бы, будь его воля, вообще не устраивал передышек в горах, но у людей и животных имелся предел сил, перешагнуть который не представлялось возможным. И поэтому, когда уже в темноте они добрались до обширного плато с одной стороны упирающегося в отвесную скалу, а с другой – в глубокую расселину, на дне которой журчала речка, принц позволил своим воинам устроить привал, предварительно загородив лагерь телегами и выставив тройной караул.
Рискованно, но ничего не поделаешь. Оставалось утешать себя тем, что это последняя ночевка в горах и уже к следующему вечеру армия наконец-то выйдет к главным силам.
Когда лагерь был готов, и большая часть армии спокойно отошла ко сну, Ритон решил прогуляться до развалин в центре плато. По-видимому, некогда тут размещался замок, намертво перегораживающий подступы к столице.
Время изрядно поработало над ним и от некогда высоких стен осталось лишь несколько покрытых мхом булыжников. Принц присел на один из них и прикрыл глаза. Братец наверняка воспользуется этой его промашкой, чтобы очернить в глазах дяди. Он оказался не готов к тому, с чем пришлось столкнуться. А кто был бы готов? Даже Бирт Тавриэн, прославленный победитель орков и раденийцев ничего не смог поделать, и, если уж на то пошло, главная вина лежит венценосце. Возьми они в два-три раза больше солдат, проблем бы не было.
Ритон открыл глаза и со злобой пнул камешек, валяющийся подле ноги. Ну что стоило забрать больше благородных из Стоградья? Привести марейнийцев или кинорцев? Заставить Орден выставить всех высоких и низких сынов, что были свободны? Набрали бы сто тысяч и прошлись по землям императора подобно урагану, каленым железом выжигая последние очаги тьмы! Так нет же, нельзя, волки с севера скалят клыки! А то, что они всегда это делают, но уже лет пятнадцать даже не помышляют о том, чтобы кусить, конечно, никто не думает.
И вот результат – Исиринатия опозорена и вся Лига сейчас, должно быть, смеется над неудачниками. Он не сомневался, что штурм Цитадели провалился. Если уж не удалось взять Жемчужину обороняемую от силы тысячей боеспособных солдат, то о захвате столицы, в которую император согнал добрую половину жителей своей страны, и говорить не приходится.
Ничего, ему бы только добраться до Бирта и отправить гонцов к венценосцу! Тот живо пошлет достойную армию, у него просто не останется выбора!
- Уже мечтаешь о реванше? – Мирол подошел как всегда бесшумно и опустился на соседний валун.
- Эти твари должны ответить за унижение, - сквозь зубы выдавил Ритон.
- Какие именно твари? – невесело усмехнулся учитель.
- Все! – скрывать чувства от того, кто заменил ему отца, у Ритона не было желания.
- Ты еще слишком молодо и горяч. – Старый воин вытянул ноги и посмотрел наверх. – Опять эта погань пернатая! Да когда же они, наконец, прекратят нас преследовать?
Ритон проследил его взгляд – действительно, скальные уступы над плато оседлали десятки черных точек – воронье неотступно следовало за отступающей армией, проявляя при этом поразительное чувство самосохранения – ни одна из птиц за все время не приблизилась к повозкам с мертвецами не то, что на расстояние полета стрелы, но даже и на тысячу шагов.
- Меня сейчас больше не птицы заботят, - повернул он голову к Митору, - а война. Пернатые не так опасны, как люди, и это не они раз за разом обыгрывают нас.
- Трюки у Шахриона хороши, не спорю, - согласился старый воин, - но они рано или поздно закончатся, а исход войны решит честная схватка грудь на грудь.
Он хотел сказать что-то еще, но тут одна из теней отделилась от скалы и устремилась к лагерю.
Громыхнуло так, что у принца заложило уши, а ветер сбил с ног. Там, где еще мгновение назад размещались палатки магов, все заполонило зеленое пламя.
Вторая тень – и еще один взрыв!
- Проклятье, что это такое?! – прокричал принц.
Учитель не отвечал. Он смотрел на быстро исчезающий зеленый огонь с выражением безграничного удивления.
- Мирол, что это такое? – Ритон схватил его за плечи и начал трясти. – Говори же!
- Принц, ты не поверишь – это некромантия!
Морозный ночной воздух покалывал щеки и щипал нос, забирался под доспехи, норовя добраться до теплого человеческого тела. К счастью у Китариона и его гвардейцев под легкими поддоспешными кольчугами, которые те надели вместо тяжелых лат, имелись плотные дублеты с шерстяными подкладками, иначе они все заледенели бы – на горных перевалах уже стояли морозы.
Капитан в очередной раз пересчитывал исиринатийцев, вставших лагерем у развалин древней разрушенной крепости, от которой время оставило лишь россыпь камней, разбросанных по плато. Некогда старая крепость сторожила столицу, однако, когда во времена золотого века Империя оттяпала изрядный кусок за горами, необходимость в ней постепенно отпала.
Исиринатийцев было меньше, чем он ожидал увидеть, а значит, лиоссцы справились со своей задачей превосходно. Но и те, кто остался, являли собой грозную силу в умелых руках, а то, что надменный принц – опытный противник, кольценосец не сомневался ни на мгновение. Сегодня гвардии и легиону придется тяжелее, чем за все прошедшие дни войны. К счастью, их задача предельна проста – стрелять. Несмотря ни на что поддерживать темп стрельбы и не соваться в ближний бой. Всю прочую работу за них проделают другие.
Он вздохнул и принялся в очередной раз считать и разглядывать врагов. Измученные люди дремали, прижавшись друг к другу вокруг немногочисленных костерков. Даже если ничего не делать, многие из них ночью уже не проснутся – они и так умирали десятками во время перехода по горам, но капитан надеялся, что сегодня весь вражеский отряд погрузится в вечный сон, а павшие коты станут очередным кирпичиком в славном деле возрождения Империи.
Сам капитан и его лучшие гвардейцы разместились вокруг, плато. Горы Ужаса были чудовищно стары и невероятно богаты. Несколько тысяч лет службы на благо Империи не истощили всех их запасов, зато сделали похожими на сыр – секретные тоннели, старые тропинки, заброшенные шахты… Все это добро буквально пронизывало массив с запада на восток и с юга на север. Мало кто мог разобраться в многообразии горного и подгорного лабиринта, однако же, кое-какие сведения сохранились.
Например, развалившаяся крепость в свое время не только перегораживал подступы к столице, но и являлась крупнейшей кузницей Империи. Железо в нее шло из шахт, расположенных неподалеку, в которых трудились многие тысячи невольников. Время не пощадило ни сами шахты, ни подходы к ним, однако же незадолго до войны император распорядился скрытно привести тоннели и тайные тропки в порядок на всем протяжении горного участка императорского тракта. Именно поэтому сейчас гвардейцы смогли рассредоточиться на незаметной снизу тропке, укрывшись за многочисленными камнями, и ожидали сигнала.
Принц Ритон Ириулэн не пренебрег мерами безопасности и Китарион отдавал должное своему противнику – тот выставил усиленный караул и разместил вокруг лагеря обозные телеги. Это было правильным и продуманным решением, если бы целью первой атаки должна была стать армия.
К несчастью для кошачьего принца, сперва следовало разобраться с высоким сыном и магами сопровождения, для чего у него было всего две попытки. Вернее не у него, а у некромантов.
Воин снял перчатки, кожаные перчатки, укрепленные с внешней стороны полосками стали и поднес ладони ко рту, после чего подул на них, согревая окоченевшие пальцы.
- Лисирион, легионеры уже вышли на позиции? – спросил он у своего помощника.
- Да. Ждем только труповодов.
- Хорошо, тогда я схожу к Кштиритиону, следи за леопардами, - приказал его Китарион, надев перчатки, и сев. Арбалет он положил перед собой. Рядом с оружием аккуратно разместились три десятка болтов. От их скального карниза до центра плато было где-то около пяти сотен шагов, вполне приемлемая дистанция для самострела. Когда колдуны сделают свой ход, все закончится очень быстро.
Труповод сидел в тоннеле, закутавшись в три теплых одеяла, и тихонько дрожа всем телом. Рядом с ним пытались согреться еще шесть человек – подкрепление, присланное скелетом специально в честь сегодняшнего торжества.
- Холодно? – осведомился капитан.
- Не жарко, - кивнул некромант. – И это последний месяц тепла! Страшно представить, что тут творится зимой.
- Да, наверное, также как и в вашем логове.
- Нет, у нас все жилые помещения отапливаются горным углем – дварфы додумались.
- Эти ребята могут головой думать, когда хотят, – согласился капитан. – Скоро начинаем?
Некромант кивнул в сторону одного из своих товарищей, который с отсутствующим видом склонился над кристаллом, зажатым в руке.
- Сейчас Фертишион вернется и приступим, можешь готовить своих людей. Только не вздумайте высовываться раньше времени, мы можем ошибиться всего один раз.
- Я знаю, – Китарион выбрался наружу, подставив лицо ледяному ветру, завывающему меж скал.
Он вернулся на наблюдательный пункт и передал сообщение магов – ждать оставалось считанные минуты.
Верховный некромант приготовил для них две специальные бомбы, начиненные сложной ядовитой начинкой, способной в одно мгновение убить все живое на расстоянии в десть шагов от эпицентра взрыва. Чрезвычайно сложное колдовство – капитан слышал, что по времени и тратам сил для чародея оно сопоставимо с подъемом сотни живых мертвецов и обязательно требует сложных ритуалов вместе с человеческими жертвами. Император один раз обмолвился, что за все годы удалось изготовить лишь несколько таких бомб, и Властелин безо всякой жалости пожертвовал частью их для уничтожения армии принца.
Время как и всегда в таких случаях тянулось неимоверно долго, словно издеваясь над кольценосцем.
Китарион сглотнул и стянул с пояса фляжку с водой. Ледяная жидкость обожгла холодом горло и капитан закашлялся.
- Проклятье, ну когда же? – прошипел он, вытирая рот.
- Скоро, извечный, - прошептал Лисирион. - Я уверен.
Над ними громко хлопнули могучие крылья и над карнизом пролетели две птицы. Огромные мертвые орлы, зажавшие в лапах продолговатые предметы, один за другим пикировали в центр лагеря, ведомые чутьем некроманта.
В последнее мгновение высокий сын должен, просто обязан почувствовать магию смерти и пробудиться, но сделать он ничего не успеет, в этом Китарион не сомневался.
И он не ошибся.
В центре лагеря раздался взрыв, разбрызгавший во все стороны капли зеленого тумана. С небольшим запозданием взорвалась вторая бомба – маги должны были быть уничтожены наверняка.
Все это капитан отметил краем глаза, хватая арбалет. Внизу слышались вопли и лязг оружия – воины врага стремительно просыпались, готовясь отражать атаку.
Капитан немного приподнял свой арбалет и, прицелившись, нажал на спусковой рычаг. Ливень стрел устремился со склонов, разя всех, кому не повезло оказаться внизу. Одновременно с этим, возле обоих выходов из долины возникли фигуры многочисленных имперских солдат, перекрывающих пути к отступлению.
Плато в один миг превратилось в смертельную ловушку.
Руки Китариона делали свое дело независимо от сознания, он стрелял и натягивал тетиву и снова стрелял, а его глаза, меж тем, отмечали каждое событие страшной ночной схватки. Он знал, что император сейчас наблюдает за ними, вселившись в одну из птиц, которые в избытке оседлали каменные уступы вокруг плато. Он подарит владыке первую настоящую победу в этой войне, чего бы это ни стоило!
«Первое оцепенение прошло», - отметил Китарион, кладя новую стрелу на арбалетное ложе. – «Сейчас поймут, что удержаться не выйдет и пойдут на прорыв».
Желание запаниковать было велико, но Ритон не поддался ему. Враги били со всех сторон, казалось бы, мертвые скалы, извергали из себя болты дварфовской работы, пробивающие даже хауберги двойного плетения с надетыми поверх них бригантинами. С двух сторон в плато втягивались ровные шеренги воинов в черном, ощетинившихся неимоверно длинными копьями. Это уже было что-то новенькое, легионеры не пользовались такой тактикой.
Принц уже не удивлялся ничему и не задавал вопрос, откуда у Шахриона столько лишних и хорошо обученных людей. Сейчас было не до того.
Его войско гибло, и сделать можно было ровным счетом одно – уходить из ловушки, бросая тех, кто не сможет бежать.
- Мирол, собирай латников, идем на прорыв! Пускай простолюдины прикроют, пока вы будете готовиться. В атаку поведешь лично!
И он побежал между рядов паникующих людей, под градом стрел раздавая зуботычины направо и налево и во весь голос призывая не паниковать. Один за другим к нему присоединялись рыцари, и маленькие островки спокойствия в море хаоса начали собираться в несокрушимую твердь.
Примерно через десять минут после начала сражения положение не стало казаться столь безнадежным – некроманты врагов молчали, а может, их и не было никогда – просто использовали какое-нибудь старое оружие в надежде посеять страх, солдаты укрылись за щитами, телегами и просто камнями, лучники даже начали отстреливаться. Конечно, стрелы они пускали больше наугад, но это все же, должно было остудить пыл имперцев.
Принцу даже стало немного стыдно за мгновения слабости, пережитые им после взрыва. Как он сразу не догадался, что хитроумный император опять играет в свои любимые игры? Скорее всего, он отрядил в горы те сотни, что рассеялись по лесам и беспокоили армию Исиринатии в первые дни марша. А с другой стороны расположился гарнизон Жемчужины – те наверняка преследовали отступающих врагов.
Каким образом император согласовывал действия своих людей – вот это вопрос, но с ним можно будет разобраться и позже.
Лишь после провала двух атак и ранения, полученного Миролом во время рубки на стене, у Ритона хватило мужества признать поражение и дать приказ на отход. Из четырех тысяч солдат на ногах осталась едва ли половина, да и те находились не в лучшем состоянии. Немногочисленные маги падали от легкого дуновения ветерка – все эти дни они работали на износ, перекачивая силу в единственного высокого сына, который, кажется, вообще не спал, пытаясь спасти как можно больше отравленных и раненых воинов. Врагам осталась почти половина обоза – чтобы вместить тех, кто не мог идти, пришлось разгружать телеги. Трупы, сколько смогли, загрузили туда же – Ритон не то, чтобы верил в возможность существования некромантов, просто не желал оставлять тела убитых рыцарей на поругание.
В первый день своего отступления армия принца отправилась ночью, преследуемая по пятам неуловимыми и недосягаемыми ящерицами-лиоссцами.
Путь до реки растянулся почти на полтора дня и когда измученные люди добрались до нее, их можно было брать голыми руками – позабыв обо всем простые смерды и благородные рыцари словно дети бежали к быстрым студеным водам, чтобы с жадностью припасть к живительной влаге и плескаться в ней, позабыв обо всем.
Дав своим людям остаток дня и ночь на отдых, следующим утром принц повел их ускоренным маршем через горы. Он был уверен в том, что император приготовил еще несколько неприятных сюрпризов, и хотел опередить того. К тому же, за эти дни от генерала не пришло ни одного голубя, что наводило на совсем уж печальные мысли.
Ритон бы, будь его воля, вообще не устраивал передышек в горах, но у людей и животных имелся предел сил, перешагнуть который не представлялось возможным. И поэтому, когда уже в темноте они добрались до обширного плато с одной стороны упирающегося в отвесную скалу, а с другой – в глубокую расселину, на дне которой журчала речка, принц позволил своим воинам устроить привал, предварительно загородив лагерь телегами и выставив тройной караул.
Рискованно, но ничего не поделаешь. Оставалось утешать себя тем, что это последняя ночевка в горах и уже к следующему вечеру армия наконец-то выйдет к главным силам.
Когда лагерь был готов, и большая часть армии спокойно отошла ко сну, Ритон решил прогуляться до развалин в центре плато. По-видимому, некогда тут размещался замок, намертво перегораживающий подступы к столице.
Время изрядно поработало над ним и от некогда высоких стен осталось лишь несколько покрытых мхом булыжников. Принц присел на один из них и прикрыл глаза. Братец наверняка воспользуется этой его промашкой, чтобы очернить в глазах дяди. Он оказался не готов к тому, с чем пришлось столкнуться. А кто был бы готов? Даже Бирт Тавриэн, прославленный победитель орков и раденийцев ничего не смог поделать, и, если уж на то пошло, главная вина лежит венценосце. Возьми они в два-три раза больше солдат, проблем бы не было.
Ритон открыл глаза и со злобой пнул камешек, валяющийся подле ноги. Ну что стоило забрать больше благородных из Стоградья? Привести марейнийцев или кинорцев? Заставить Орден выставить всех высоких и низких сынов, что были свободны? Набрали бы сто тысяч и прошлись по землям императора подобно урагану, каленым железом выжигая последние очаги тьмы! Так нет же, нельзя, волки с севера скалят клыки! А то, что они всегда это делают, но уже лет пятнадцать даже не помышляют о том, чтобы кусить, конечно, никто не думает.
И вот результат – Исиринатия опозорена и вся Лига сейчас, должно быть, смеется над неудачниками. Он не сомневался, что штурм Цитадели провалился. Если уж не удалось взять Жемчужину обороняемую от силы тысячей боеспособных солдат, то о захвате столицы, в которую император согнал добрую половину жителей своей страны, и говорить не приходится.
Ничего, ему бы только добраться до Бирта и отправить гонцов к венценосцу! Тот живо пошлет достойную армию, у него просто не останется выбора!
- Уже мечтаешь о реванше? – Мирол подошел как всегда бесшумно и опустился на соседний валун.
- Эти твари должны ответить за унижение, - сквозь зубы выдавил Ритон.
- Какие именно твари? – невесело усмехнулся учитель.
- Все! – скрывать чувства от того, кто заменил ему отца, у Ритона не было желания.
- Ты еще слишком молодо и горяч. – Старый воин вытянул ноги и посмотрел наверх. – Опять эта погань пернатая! Да когда же они, наконец, прекратят нас преследовать?
Ритон проследил его взгляд – действительно, скальные уступы над плато оседлали десятки черных точек – воронье неотступно следовало за отступающей армией, проявляя при этом поразительное чувство самосохранения – ни одна из птиц за все время не приблизилась к повозкам с мертвецами не то, что на расстояние полета стрелы, но даже и на тысячу шагов.
- Меня сейчас больше не птицы заботят, - повернул он голову к Митору, - а война. Пернатые не так опасны, как люди, и это не они раз за разом обыгрывают нас.
- Трюки у Шахриона хороши, не спорю, - согласился старый воин, - но они рано или поздно закончатся, а исход войны решит честная схватка грудь на грудь.
Он хотел сказать что-то еще, но тут одна из теней отделилась от скалы и устремилась к лагерю.
Громыхнуло так, что у принца заложило уши, а ветер сбил с ног. Там, где еще мгновение назад размещались палатки магов, все заполонило зеленое пламя.
Вторая тень – и еще один взрыв!
- Проклятье, что это такое?! – прокричал принц.
Учитель не отвечал. Он смотрел на быстро исчезающий зеленый огонь с выражением безграничного удивления.
- Мирол, что это такое? – Ритон схватил его за плечи и начал трясти. – Говори же!
- Принц, ты не поверишь – это некромантия!
***
Морозный ночной воздух покалывал щеки и щипал нос, забирался под доспехи, норовя добраться до теплого человеческого тела. К счастью у Китариона и его гвардейцев под легкими поддоспешными кольчугами, которые те надели вместо тяжелых лат, имелись плотные дублеты с шерстяными подкладками, иначе они все заледенели бы – на горных перевалах уже стояли морозы.
Капитан в очередной раз пересчитывал исиринатийцев, вставших лагерем у развалин древней разрушенной крепости, от которой время оставило лишь россыпь камней, разбросанных по плато. Некогда старая крепость сторожила столицу, однако, когда во времена золотого века Империя оттяпала изрядный кусок за горами, необходимость в ней постепенно отпала.
Исиринатийцев было меньше, чем он ожидал увидеть, а значит, лиоссцы справились со своей задачей превосходно. Но и те, кто остался, являли собой грозную силу в умелых руках, а то, что надменный принц – опытный противник, кольценосец не сомневался ни на мгновение. Сегодня гвардии и легиону придется тяжелее, чем за все прошедшие дни войны. К счастью, их задача предельна проста – стрелять. Несмотря ни на что поддерживать темп стрельбы и не соваться в ближний бой. Всю прочую работу за них проделают другие.
Он вздохнул и принялся в очередной раз считать и разглядывать врагов. Измученные люди дремали, прижавшись друг к другу вокруг немногочисленных костерков. Даже если ничего не делать, многие из них ночью уже не проснутся – они и так умирали десятками во время перехода по горам, но капитан надеялся, что сегодня весь вражеский отряд погрузится в вечный сон, а павшие коты станут очередным кирпичиком в славном деле возрождения Империи.
Сам капитан и его лучшие гвардейцы разместились вокруг, плато. Горы Ужаса были чудовищно стары и невероятно богаты. Несколько тысяч лет службы на благо Империи не истощили всех их запасов, зато сделали похожими на сыр – секретные тоннели, старые тропинки, заброшенные шахты… Все это добро буквально пронизывало массив с запада на восток и с юга на север. Мало кто мог разобраться в многообразии горного и подгорного лабиринта, однако же, кое-какие сведения сохранились.
Например, развалившаяся крепость в свое время не только перегораживал подступы к столице, но и являлась крупнейшей кузницей Империи. Железо в нее шло из шахт, расположенных неподалеку, в которых трудились многие тысячи невольников. Время не пощадило ни сами шахты, ни подходы к ним, однако же незадолго до войны император распорядился скрытно привести тоннели и тайные тропки в порядок на всем протяжении горного участка императорского тракта. Именно поэтому сейчас гвардейцы смогли рассредоточиться на незаметной снизу тропке, укрывшись за многочисленными камнями, и ожидали сигнала.
Принц Ритон Ириулэн не пренебрег мерами безопасности и Китарион отдавал должное своему противнику – тот выставил усиленный караул и разместил вокруг лагеря обозные телеги. Это было правильным и продуманным решением, если бы целью первой атаки должна была стать армия.
К несчастью для кошачьего принца, сперва следовало разобраться с высоким сыном и магами сопровождения, для чего у него было всего две попытки. Вернее не у него, а у некромантов.
Воин снял перчатки, кожаные перчатки, укрепленные с внешней стороны полосками стали и поднес ладони ко рту, после чего подул на них, согревая окоченевшие пальцы.
- Лисирион, легионеры уже вышли на позиции? – спросил он у своего помощника.
- Да. Ждем только труповодов.
- Хорошо, тогда я схожу к Кштиритиону, следи за леопардами, - приказал его Китарион, надев перчатки, и сев. Арбалет он положил перед собой. Рядом с оружием аккуратно разместились три десятка болтов. От их скального карниза до центра плато было где-то около пяти сотен шагов, вполне приемлемая дистанция для самострела. Когда колдуны сделают свой ход, все закончится очень быстро.
Труповод сидел в тоннеле, закутавшись в три теплых одеяла, и тихонько дрожа всем телом. Рядом с ним пытались согреться еще шесть человек – подкрепление, присланное скелетом специально в честь сегодняшнего торжества.
- Холодно? – осведомился капитан.
- Не жарко, - кивнул некромант. – И это последний месяц тепла! Страшно представить, что тут творится зимой.
- Да, наверное, также как и в вашем логове.
- Нет, у нас все жилые помещения отапливаются горным углем – дварфы додумались.
- Эти ребята могут головой думать, когда хотят, – согласился капитан. – Скоро начинаем?
Некромант кивнул в сторону одного из своих товарищей, который с отсутствующим видом склонился над кристаллом, зажатым в руке.
- Сейчас Фертишион вернется и приступим, можешь готовить своих людей. Только не вздумайте высовываться раньше времени, мы можем ошибиться всего один раз.
- Я знаю, – Китарион выбрался наружу, подставив лицо ледяному ветру, завывающему меж скал.
Он вернулся на наблюдательный пункт и передал сообщение магов – ждать оставалось считанные минуты.
Верховный некромант приготовил для них две специальные бомбы, начиненные сложной ядовитой начинкой, способной в одно мгновение убить все живое на расстоянии в десть шагов от эпицентра взрыва. Чрезвычайно сложное колдовство – капитан слышал, что по времени и тратам сил для чародея оно сопоставимо с подъемом сотни живых мертвецов и обязательно требует сложных ритуалов вместе с человеческими жертвами. Император один раз обмолвился, что за все годы удалось изготовить лишь несколько таких бомб, и Властелин безо всякой жалости пожертвовал частью их для уничтожения армии принца.
Время как и всегда в таких случаях тянулось неимоверно долго, словно издеваясь над кольценосцем.
Китарион сглотнул и стянул с пояса фляжку с водой. Ледяная жидкость обожгла холодом горло и капитан закашлялся.
- Проклятье, ну когда же? – прошипел он, вытирая рот.
- Скоро, извечный, - прошептал Лисирион. - Я уверен.
Над ними громко хлопнули могучие крылья и над карнизом пролетели две птицы. Огромные мертвые орлы, зажавшие в лапах продолговатые предметы, один за другим пикировали в центр лагеря, ведомые чутьем некроманта.
В последнее мгновение высокий сын должен, просто обязан почувствовать магию смерти и пробудиться, но сделать он ничего не успеет, в этом Китарион не сомневался.
И он не ошибся.
В центре лагеря раздался взрыв, разбрызгавший во все стороны капли зеленого тумана. С небольшим запозданием взорвалась вторая бомба – маги должны были быть уничтожены наверняка.
Все это капитан отметил краем глаза, хватая арбалет. Внизу слышались вопли и лязг оружия – воины врага стремительно просыпались, готовясь отражать атаку.
Капитан немного приподнял свой арбалет и, прицелившись, нажал на спусковой рычаг. Ливень стрел устремился со склонов, разя всех, кому не повезло оказаться внизу. Одновременно с этим, возле обоих выходов из долины возникли фигуры многочисленных имперских солдат, перекрывающих пути к отступлению.
Плато в один миг превратилось в смертельную ловушку.
Руки Китариона делали свое дело независимо от сознания, он стрелял и натягивал тетиву и снова стрелял, а его глаза, меж тем, отмечали каждое событие страшной ночной схватки. Он знал, что император сейчас наблюдает за ними, вселившись в одну из птиц, которые в избытке оседлали каменные уступы вокруг плато. Он подарит владыке первую настоящую победу в этой войне, чего бы это ни стоило!
«Первое оцепенение прошло», - отметил Китарион, кладя новую стрелу на арбалетное ложе. – «Сейчас поймут, что удержаться не выйдет и пойдут на прорыв».
***
Желание запаниковать было велико, но Ритон не поддался ему. Враги били со всех сторон, казалось бы, мертвые скалы, извергали из себя болты дварфовской работы, пробивающие даже хауберги двойного плетения с надетыми поверх них бригантинами. С двух сторон в плато втягивались ровные шеренги воинов в черном, ощетинившихся неимоверно длинными копьями. Это уже было что-то новенькое, легионеры не пользовались такой тактикой.
Принц уже не удивлялся ничему и не задавал вопрос, откуда у Шахриона столько лишних и хорошо обученных людей. Сейчас было не до того.
Его войско гибло, и сделать можно было ровным счетом одно – уходить из ловушки, бросая тех, кто не сможет бежать.
- Мирол, собирай латников, идем на прорыв! Пускай простолюдины прикроют, пока вы будете готовиться. В атаку поведешь лично!
И он побежал между рядов паникующих людей, под градом стрел раздавая зуботычины направо и налево и во весь голос призывая не паниковать. Один за другим к нему присоединялись рыцари, и маленькие островки спокойствия в море хаоса начали собираться в несокрушимую твердь.
Примерно через десять минут после начала сражения положение не стало казаться столь безнадежным – некроманты врагов молчали, а может, их и не было никогда – просто использовали какое-нибудь старое оружие в надежде посеять страх, солдаты укрылись за щитами, телегами и просто камнями, лучники даже начали отстреливаться. Конечно, стрелы они пускали больше наугад, но это все же, должно было остудить пыл имперцев.
Принцу даже стало немного стыдно за мгновения слабости, пережитые им после взрыва. Как он сразу не догадался, что хитроумный император опять играет в свои любимые игры? Скорее всего, он отрядил в горы те сотни, что рассеялись по лесам и беспокоили армию Исиринатии в первые дни марша. А с другой стороны расположился гарнизон Жемчужины – те наверняка преследовали отступающих врагов.
Каким образом император согласовывал действия своих людей – вот это вопрос, но с ним можно будет разобраться и позже.
