Телефонов мобильных еще не было. А Настюша как раз из школы вернулась… Ей двенадцатый тогда шел. Ой, какая была умница, все лучшее взяла - мы с мамой не нарадовались! До того дня…
Стук сердца на миг заглушил все остальные звуки. Закололо в груди, а потом отпустило – вырвалось наружу вместе с полившимися из глаз слезами.
- …уж, не знаю, что она делала, но в сознании его до приезда скорой продержала. Скорой, да уж... Почти час к нам ехали. А в машину ее не взяли: ребенок, сказали, не положено. С соседями оставили. И даже до больницы Валеру не довезли. А Настенька… Она у нас умница была, отличница. Ей как раз путевку в «Артек» дали. Давно собирались, а тут, видать, еще и пожалели, и подружки мои в РАНО подсуетились… Думали, как лучше: чтоб на море съездила, отдохнула, развеялась. Вот и развеялась. Вернулась – другая совсем. Старого не помнит, видного не видит. Ерундой, говорит, вы с бабулей занимаетесь, обманываете, на людских суевериях играете. Всему, мол, есть простое объяснение, болезни в поликлинике лечить надо, а сказки ваши врут… Так-то.
- Тогда вы и ушли из школы?
- Да. Трудно учить чужих детей, когда к своему ребенку ключик подобрать не можешь.
Тихонько ступая, придерживаясь за стену, я вернулась в туалет. Отдышалась. Умылась. Выждала еще минуту-две и пошла назад.
- Все хорошо, Настюш? Что-то ты долго, и…
- В глаз что-то попало, - успокоила я встревожившуюся маму. – Вроде вымыла, и все равно щиплет.
- Дай-ка я гляну. Да нет ничего. Оцарапала, наверное.
- Наверное. Скоро пройдет. А где там обещанные шанежки?
Выбрались тем же путем. Дошли до пустующей остановки.
- Такси возьмем? – спросил меня колдун. – Автобусы уже не ходят.
- Ходят – одиннадцать всего – только редко. Но если ждать не хочешь, можно такси.
- Что-то случилось? Хмурая ты какая-то.
- Да так, ностальгия. Школа, детство золотое… А есть настоящие феи?
- Что? – растерялся не ожидавший такого вопроса Сокол.
- Феи. Настоящие. Как… как в сказках. Феи, эльфы, единороги?
- Хочешь, русалок покажу? У вас тут водятся, кстати. Настоящие.
Я вспомнила наши речки, в которые годами сливается всякая дрянь с заводов, – город-то промышленный – и попыталась представить, как выглядят обитающие в такой среде русалки. Картинка вышла жутковатая.
- А фей и единорогов нет?
- Грифон есть, - вдруг улыбнулся колдун. – Хочешь прокатиться?
- А… - я застыла: предложение было более чем заманчивым. – Хочу!
- Тогда высматривай такси, а я пока позвоню, - он поставил на асфальт пакет и достал телефон. – Василь Василич, доброго… что у вас там. Свободны? Да мне бы на грифоне полетать. Нет, не по служебным надобностям – по личным. Добро! Я? Я тут, почти на Азовском Лукоморье. Записывайте координаты.
Машина давно уже выехала за город: направление показывал Сокол, сверяясь с картой на экране телефона. Еще несколько километров, а потом – на грунтовку, и притормозила на окраине кукурузного поля.
- Заберете нас ровно в шесть, здесь же, - сказал колдун водителю, расплачиваясь.
Тот поглядел на купюру, на колдуна, явно не ждущего сдачи, и радостно кивнул. Показалось, что хватило бы и меньшего, чтобы таксист на неделю сдался в добровольное рабство вместе с авто. А еще подумалось, что полеты на грифоне – не такая уж хорошая идея: темный отзвонился Натали, но причин задержки не уточнял, и Сережка, наверное, будет волноваться…
- Что он подумает?
- Что мы решили наворовать кукурузы на колхозном поле, - Сокол отнес мой вопрос на счет таксиста.
За городом, где не было фонарей и желтых окошек многоэтажек, соперничающих со светом звезд, сбросившее вуаль заводского дыма небо казалось выше и ярче. Если долго стоять и смотреть вверх, голова может закружиться от этой высоты и чистого сияния далеких светил, а лишние мысли утонут в свежем запахе трав. Стоило приехать сюда даже только для того, чтобы вырваться с раскаленных улиц… Подышать немножко, и назад!
- Ложный вызов влетит мне в копеечку, так что и не думай! – предупредил мои намерения Сокол. – Шагай веселей.
Грифон уже ждал. Приземлился посреди поля, безжалостно вытоптав все вокруг: мощное стальное тело, хищный клюв, гордо растопыренные крылья. На округлом боку монстра чернели выбитые трафаретом буквы: «G.R.I.FON».
- Это… самолет? – выдохнула я разочарованно и вместе с тем восхищенно.
Колдун обернулся и пожал плечами:
- Для кофемолки вроде бы великовато.
Я представила, какие при таком раскладе будут феи: модельной внешности девицы, в строгих пиджачках, коротких узких юбочках и на высоченных шпильках, бегло отстукивающие наманикюренными пальчиками по сенсорным дисплеям новомодных планшетов, листая прайсы предлагаемых чудес. И чем они лучше резвящихся в сточных водах русалок?
Но сказать ничего не успела: с тихим жужжанием отъехала вверх панель на борту самолета, и в светящемся проеме показался какой-то человек.
- Явылыся, не забарылыся! – прокричал он радостно.
Признаюсь, «англицкая» речь из его уст смутила бы меня меньше, чем этот веселый украинский говорок.
- Ну шо, Соколыку, политаймо?
- Полетаем, Василь Василич, - с готовностью отозвался «Соколик».
Пилот спрыгнул на землю. Коренастый мужичок лет пятидесяти в коричневом летном комбинезоне и кожаном шлеме со сдвинутыми на лоб окулярами – подобные костюмы я видела только в кинофильмах прошлого столетия, и рядом с суперсовременной техникой такая экипировка выглядела несколько неуместно.
- А цэ хто з тобою? – мужчина оценивающе пригляделся ко мне, а под пушистыми усами расплылась добродушная улыбка.
- Это – Ася, она местная.
- Бачу. Тики в нас таки видьмы гарни! Та й взагали. Люблю украинську прыроду, - потянулся он, - гарячий борщ, холодну воду и повну пазуху цыцьок…
- Василь Василич!
- А я что? Я – ничего, - захлопал глазами дядька, переходя на чистейший русский. – Летим-то куда?
- В заповедник. В третий. Барышня чудес изволит.
Если честно, барышня уже ничего не изволила, но всерьез опасалась взбучки за «ложный вызов». Да и где-то там, в глубине души, под страхом и сомнениями, точил зубки червячок любопытства. К тому же, когда еще дождусь, чтобы мне персональный самолет подогнали?
- А может, в шестой? – предложил пилот. – Ближе, и выйдет дешевле. А там тоже чудеса, и леший бродит. Русалка на ветвях, избушка на курьих ножках. Бутылку местной медовой с перцем прихвати, так кот ученый тебе столько сказок порасскажет!
- Да нет, просили фей и единорогов.
Я смущенно опустила глаза.
- К единорогам сейчас не сезон, - авторитетно заметил Василь Васильевич. – Кобылы жеребые, кусаются сволочи! А к феям примчу. Расплачиваться как будешь? Наличкой или?..
- Или, - Сокол достал из бумажника пластиковую карту.
К моему удивлению в кабине «Грифона» нашелся портативный платежный терминал. Колдун чиркнул кредиткой по магнитной ленте, пилот ввел сумму, и терминал, помигав дисплеем, выплюнул длинную полоску бумаги.
- Ну, что, в добрый путь? Экипаж желает вам приятного полета.
Отделенный от кабины перегородкой салон был уютным и светлым, но очень тесным: всего два кресла, разделенные узким проходом, да и заходить пришлось, согнувшись. Иллюминаторов не наблюдалось, стены были обшиты бархатной бежевой тканью в тон чехлам на сидениях, а пол устлан мягким ковром, таким же светлым, и мне неловко было ступать по нему в грязных после прогулки по полю кроссовках. Но, странное дело, следов от обуви на пушистом ворсе не оставалось.
Умостившись в кресле, я с наслаждением потянулась, забывая все страхи. Реальность вновь сделалась похожей на сон, а во сне я редко задаюсь вопросом, что же случится дальше.
- Перелет займет пару часов, можно вздремнуть, - предложил Сокол.
- Может, расскажешь, куда мы направляемся?
- Не хочу портить сюрприз.
- Тогда расскажи что-нибудь еще. Об этом самолете, например.
Спать мне не хотелось, провести несколько часов в молчании – тоже, а придумать тему для разговора не получалось.
- О самолете? Ну что ж… Это – самолет. Секретный проект департамента военных исследований: сверхскоростной, невидимый для всех известных систем оповещения, практически не уязвимый для средств противовоздушной обороны. Удобный и, как уже доказано временем, безопасный транспорт. В распоряжении компании пять таких. Есть еще «Виверны» и «Драконы», но на них мне летать не приходилось. А «Грифон» может вызвать для рабочих полетов или для личного использования любой сотрудник с уровнем доступа не ниже третьего.
- А у тебя какой, если не секрет?
- Сейчас уже третий.
Он ничего больше не добавил, но почему-то и так было понятно, что «уже третий» - это не повышение, а как раз наоборот.
- А компания, что она собой представляет?
- Компания – это компания.
Потрясающая точность формулировок! Самолет – это самолет, компания – это компания.
- Хорошо, - кивнул в ответ на мою усмешку Сокол. – Слушай. Еще на заре эпох воины дня и воины ночи разделили между собой власть над миром и его силу. Одни избрали Свет, другие поклоняются Тьме. Рыцари Дня добры и великодушны, их помыслы чисты, а жизни свои они отдают служению людям. Адепты ночи хитры и коварны, власть их зиждется на крови, а силу они черпают, принося в жертву Тьме невинных дев и новорожденных младенцев…
- Стоп, - прервала я его. – У меня, кажется, провалы в памяти. Я упустила тот момент, когда попросила тебя рассказать сказку.
- Хочешь правду? – колдун растянулся в кресле. – Она тебе не понравится.
- Хотя бы попробуй.
- Ну-у… Если вкратце, то одаренные существовали всегда. Им завидовали, их боялись. А люди очень не любят бояться и стремятся избавиться от источника своих страхов. Поэтому в какой-то момент, было это очень давно, одаренные пришли к тому, что им нужно объединиться для защиты своих интересов и самих себя, естественно. А объединившись, поняли, что вместе они способны не только противостоять этому миру, но и управлять им. И по мере того, как разрасталось объединение, росла их власть. В настоящее время существует две, скажем так, всемирные организации, разделившие между собой сферы влияния. В каждом регионе имеются отделения обеих организаций, представленные отдельными промышленными и финансовыми группами, банками, консалтинговыми компаниями, спортивными комитетами, ассоциациями медиков… и далее по списку. Европейский филиал, на который работаем мы с Натали, - это в первую очередь металлургический концерн, связанные с ним банки и юридические фирмы. Управляет этой махиной совет патриархов или, как сейчас принято говорить, совет акционеров. Во главе компании стоит Алек Ройс – педант и мизантроп, но отличный финансист. Ты могла слышать о нем в новостях, если следишь за событиями в мировой экономике. В этом случае тебе могут быть знакомы и имена его замов – Ричарда Кейна и Франца Эбеля. Кресло третьего вице-президента вакантно уже три года, с тех пор, как откинулся старик Крушницкий и Франц пошел на повышение: чтобы стать патриархом мало быть акционером – карьера в нашей организации зависит от уровня силы, и пока достойных на высочайшую должность не нашлось. Но Кейн и Эбель вполне справляются без помощника.
- Кейн и Эбель – это забавно, - зевнула я. – А все остальное похоже на институтскую лекцию: скучно и невразумительно.
- Такова жизнь. Люди, обладающие силой, не носятся по миру в масках, трико и ярких плащах, бескорыстно помогая всем нуждающимся. Они сидят в просторных кабинетах, ездят на дорогих машинах и заняты упрочением своей власти и материального положения. Что светлые, что темные. Иногда в душе просыпается что-то, в широких кругах именуемое совестью, и зудит, что дар дан для чего-то большего. Но всегда можно бросить ей кость, чтобы не сильно грызла: выйти на улицу, кинуть нищему в шляпу пачку купюр, исцелить калеку, избавить наркомана от зависимости, а исстрадавшуюся девчонку – от мук первой неразделенной любви… А потом – опять в кабинет. Ты права, это скучно.
- Значит, я ничего не потеряла, - я отвернулась туда, где должен был быть иллюминатор. – Единственное, что мне не понятно: если это деление на светлых и темных – чистая формальность, отчего организации все-таки две?
- Об этом ты должна знать лучше меня.
- Конечно. Я же ведьма в седьмом поколении.
- Ты – экономист, насколько мне известно, - усмехнулся мужчина. – И помнишь, наверное, что для развития бизнеса нужна здоровая конкуренция. Помимо этого обе конторы, как их называет наш друг Сергей, контролируют деятельность друг друга, и сами себе антимонопольный комитет.
- Не ахти какой контроль.
- Ну, есть еще Наблюдательный совет. Эти тебе понравились бы: идеалисты-бессребреники следящие за равновесием сил. В Совет входят пресытившиеся жизнью одаренные и обычные люди из числа тех, кому известно о нашем существовании… Слава богу, сталкиваться пока не доводилось.
Я уже жалела о том, что начала этот разговор, и откровенность Сокола меня не радовала. Нужно было удовлетвориться сказкой о кровавых ритуалах.
- Когда взлетаем?
Колдун посмотрел на часы:
- Уже пятнадцать минут, как летим.
«Врешь!», - едва не выпалила я: не было ни разгона, ни толчка, да и уши не заложило на высоте, как обычно бывает.
- Летим-летим, - уверил меня Сокол. – Спи.
Не собираюсь я спать!
…И салон самолета погрузился во тьму…
Пробуждение было таким же внезапным. Открыла глаза, огляделась. С опаской потянулась, ожидая ломоты в суставах, но не почувствовала ничего подобного. Напротив, ощущение было такое, словно я не пару часиков передремала в кресле, а целую ночь проспала в удобной кровати.
Колдуна в салоне уже не было, на сидении остался пакет, который он забрал у мамы, а из-за приоткрытой двери слышались негромкие голоса.
- Отака халэпа, - жаловался на что-то вновь переключившийся на «рідну мову» Василь Василич.
- Ничего, утрясется, - успокаивал его сидевший в кресле второго пилота Сокол.
- Авжеж…
Мужчины заметили меня, и разговор стих.
- Ну что, готова к чудесам?
- А… который час? – За стеклом была сплошная тьма.
- Здесь – скоро полночь.
- Где это, здесь?
- Как любил говаривать наш ротный, - Сокол подтолкнул меня к выходу, - здесь – это вам не там! Здесь вас быстро научат… кхе-кхе… в сказки верить.
Самолет стоял посреди поля, на этот раз не кукурузного, а поросшего густой, стелящейся по земле травой. Впереди, там, куда указывал клюв грифона, темнела под звездным небом стена живой изгороди. Высокая, давно не видевшая садовых ножниц, она казалась бесконечной: от кособокой арки ограда просматривалась в обе стороны метров на пятьдесят, а затем терялась в густом тумане. Такой же туман подползал со спины, словно отрезая нас от всего мира, оставляя единственно возможный путь.
- Смелее.
Вариантов у меня все равно не было. Сама, можно сказать, напросилась. Хотя, признаюсь, не ожидала, что мой невинный вопрос вызовет такую реакцию и самолет в неведомое «здесь».
Предоставив колдуну право первым шагнуть в темный проем, я пошла следом.
Темнота лишь вначале казалась непроглядной. Небо, еще чище и выше того, что виделось мне у нас, за городом, сияло мириадами звезд, и их света вполне хватало, чтобы различать извилистую тропинку, начинавшуюся за изгородью и скрывавшуюся в зарослях деревьев. Поблизости ухнула какая-то птица, но прозвучало это не пугающе, как бывает в ночном лесу, а скорее обижено – потревожили бедняжку.
Стук сердца на миг заглушил все остальные звуки. Закололо в груди, а потом отпустило – вырвалось наружу вместе с полившимися из глаз слезами.
- …уж, не знаю, что она делала, но в сознании его до приезда скорой продержала. Скорой, да уж... Почти час к нам ехали. А в машину ее не взяли: ребенок, сказали, не положено. С соседями оставили. И даже до больницы Валеру не довезли. А Настенька… Она у нас умница была, отличница. Ей как раз путевку в «Артек» дали. Давно собирались, а тут, видать, еще и пожалели, и подружки мои в РАНО подсуетились… Думали, как лучше: чтоб на море съездила, отдохнула, развеялась. Вот и развеялась. Вернулась – другая совсем. Старого не помнит, видного не видит. Ерундой, говорит, вы с бабулей занимаетесь, обманываете, на людских суевериях играете. Всему, мол, есть простое объяснение, болезни в поликлинике лечить надо, а сказки ваши врут… Так-то.
- Тогда вы и ушли из школы?
- Да. Трудно учить чужих детей, когда к своему ребенку ключик подобрать не можешь.
Тихонько ступая, придерживаясь за стену, я вернулась в туалет. Отдышалась. Умылась. Выждала еще минуту-две и пошла назад.
- Все хорошо, Настюш? Что-то ты долго, и…
- В глаз что-то попало, - успокоила я встревожившуюся маму. – Вроде вымыла, и все равно щиплет.
- Дай-ка я гляну. Да нет ничего. Оцарапала, наверное.
- Наверное. Скоро пройдет. А где там обещанные шанежки?
Выбрались тем же путем. Дошли до пустующей остановки.
- Такси возьмем? – спросил меня колдун. – Автобусы уже не ходят.
- Ходят – одиннадцать всего – только редко. Но если ждать не хочешь, можно такси.
- Что-то случилось? Хмурая ты какая-то.
- Да так, ностальгия. Школа, детство золотое… А есть настоящие феи?
- Что? – растерялся не ожидавший такого вопроса Сокол.
- Феи. Настоящие. Как… как в сказках. Феи, эльфы, единороги?
- Хочешь, русалок покажу? У вас тут водятся, кстати. Настоящие.
Я вспомнила наши речки, в которые годами сливается всякая дрянь с заводов, – город-то промышленный – и попыталась представить, как выглядят обитающие в такой среде русалки. Картинка вышла жутковатая.
- А фей и единорогов нет?
- Грифон есть, - вдруг улыбнулся колдун. – Хочешь прокатиться?
- А… - я застыла: предложение было более чем заманчивым. – Хочу!
- Тогда высматривай такси, а я пока позвоню, - он поставил на асфальт пакет и достал телефон. – Василь Василич, доброго… что у вас там. Свободны? Да мне бы на грифоне полетать. Нет, не по служебным надобностям – по личным. Добро! Я? Я тут, почти на Азовском Лукоморье. Записывайте координаты.
ГЛАВА 10
Машина давно уже выехала за город: направление показывал Сокол, сверяясь с картой на экране телефона. Еще несколько километров, а потом – на грунтовку, и притормозила на окраине кукурузного поля.
- Заберете нас ровно в шесть, здесь же, - сказал колдун водителю, расплачиваясь.
Тот поглядел на купюру, на колдуна, явно не ждущего сдачи, и радостно кивнул. Показалось, что хватило бы и меньшего, чтобы таксист на неделю сдался в добровольное рабство вместе с авто. А еще подумалось, что полеты на грифоне – не такая уж хорошая идея: темный отзвонился Натали, но причин задержки не уточнял, и Сережка, наверное, будет волноваться…
- Что он подумает?
- Что мы решили наворовать кукурузы на колхозном поле, - Сокол отнес мой вопрос на счет таксиста.
За городом, где не было фонарей и желтых окошек многоэтажек, соперничающих со светом звезд, сбросившее вуаль заводского дыма небо казалось выше и ярче. Если долго стоять и смотреть вверх, голова может закружиться от этой высоты и чистого сияния далеких светил, а лишние мысли утонут в свежем запахе трав. Стоило приехать сюда даже только для того, чтобы вырваться с раскаленных улиц… Подышать немножко, и назад!
- Ложный вызов влетит мне в копеечку, так что и не думай! – предупредил мои намерения Сокол. – Шагай веселей.
Грифон уже ждал. Приземлился посреди поля, безжалостно вытоптав все вокруг: мощное стальное тело, хищный клюв, гордо растопыренные крылья. На округлом боку монстра чернели выбитые трафаретом буквы: «G.R.I.FON».
- Это… самолет? – выдохнула я разочарованно и вместе с тем восхищенно.
Колдун обернулся и пожал плечами:
- Для кофемолки вроде бы великовато.
Я представила, какие при таком раскладе будут феи: модельной внешности девицы, в строгих пиджачках, коротких узких юбочках и на высоченных шпильках, бегло отстукивающие наманикюренными пальчиками по сенсорным дисплеям новомодных планшетов, листая прайсы предлагаемых чудес. И чем они лучше резвящихся в сточных водах русалок?
Но сказать ничего не успела: с тихим жужжанием отъехала вверх панель на борту самолета, и в светящемся проеме показался какой-то человек.
- Явылыся, не забарылыся! – прокричал он радостно.
Признаюсь, «англицкая» речь из его уст смутила бы меня меньше, чем этот веселый украинский говорок.
- Ну шо, Соколыку, политаймо?
- Полетаем, Василь Василич, - с готовностью отозвался «Соколик».
Пилот спрыгнул на землю. Коренастый мужичок лет пятидесяти в коричневом летном комбинезоне и кожаном шлеме со сдвинутыми на лоб окулярами – подобные костюмы я видела только в кинофильмах прошлого столетия, и рядом с суперсовременной техникой такая экипировка выглядела несколько неуместно.
- А цэ хто з тобою? – мужчина оценивающе пригляделся ко мне, а под пушистыми усами расплылась добродушная улыбка.
- Это – Ася, она местная.
- Бачу. Тики в нас таки видьмы гарни! Та й взагали. Люблю украинську прыроду, - потянулся он, - гарячий борщ, холодну воду и повну пазуху цыцьок…
- Василь Василич!
- А я что? Я – ничего, - захлопал глазами дядька, переходя на чистейший русский. – Летим-то куда?
- В заповедник. В третий. Барышня чудес изволит.
Если честно, барышня уже ничего не изволила, но всерьез опасалась взбучки за «ложный вызов». Да и где-то там, в глубине души, под страхом и сомнениями, точил зубки червячок любопытства. К тому же, когда еще дождусь, чтобы мне персональный самолет подогнали?
- А может, в шестой? – предложил пилот. – Ближе, и выйдет дешевле. А там тоже чудеса, и леший бродит. Русалка на ветвях, избушка на курьих ножках. Бутылку местной медовой с перцем прихвати, так кот ученый тебе столько сказок порасскажет!
- Да нет, просили фей и единорогов.
Я смущенно опустила глаза.
- К единорогам сейчас не сезон, - авторитетно заметил Василь Васильевич. – Кобылы жеребые, кусаются сволочи! А к феям примчу. Расплачиваться как будешь? Наличкой или?..
- Или, - Сокол достал из бумажника пластиковую карту.
К моему удивлению в кабине «Грифона» нашелся портативный платежный терминал. Колдун чиркнул кредиткой по магнитной ленте, пилот ввел сумму, и терминал, помигав дисплеем, выплюнул длинную полоску бумаги.
- Ну, что, в добрый путь? Экипаж желает вам приятного полета.
Отделенный от кабины перегородкой салон был уютным и светлым, но очень тесным: всего два кресла, разделенные узким проходом, да и заходить пришлось, согнувшись. Иллюминаторов не наблюдалось, стены были обшиты бархатной бежевой тканью в тон чехлам на сидениях, а пол устлан мягким ковром, таким же светлым, и мне неловко было ступать по нему в грязных после прогулки по полю кроссовках. Но, странное дело, следов от обуви на пушистом ворсе не оставалось.
Умостившись в кресле, я с наслаждением потянулась, забывая все страхи. Реальность вновь сделалась похожей на сон, а во сне я редко задаюсь вопросом, что же случится дальше.
- Перелет займет пару часов, можно вздремнуть, - предложил Сокол.
- Может, расскажешь, куда мы направляемся?
- Не хочу портить сюрприз.
- Тогда расскажи что-нибудь еще. Об этом самолете, например.
Спать мне не хотелось, провести несколько часов в молчании – тоже, а придумать тему для разговора не получалось.
- О самолете? Ну что ж… Это – самолет. Секретный проект департамента военных исследований: сверхскоростной, невидимый для всех известных систем оповещения, практически не уязвимый для средств противовоздушной обороны. Удобный и, как уже доказано временем, безопасный транспорт. В распоряжении компании пять таких. Есть еще «Виверны» и «Драконы», но на них мне летать не приходилось. А «Грифон» может вызвать для рабочих полетов или для личного использования любой сотрудник с уровнем доступа не ниже третьего.
- А у тебя какой, если не секрет?
- Сейчас уже третий.
Он ничего больше не добавил, но почему-то и так было понятно, что «уже третий» - это не повышение, а как раз наоборот.
- А компания, что она собой представляет?
- Компания – это компания.
Потрясающая точность формулировок! Самолет – это самолет, компания – это компания.
- Хорошо, - кивнул в ответ на мою усмешку Сокол. – Слушай. Еще на заре эпох воины дня и воины ночи разделили между собой власть над миром и его силу. Одни избрали Свет, другие поклоняются Тьме. Рыцари Дня добры и великодушны, их помыслы чисты, а жизни свои они отдают служению людям. Адепты ночи хитры и коварны, власть их зиждется на крови, а силу они черпают, принося в жертву Тьме невинных дев и новорожденных младенцев…
- Стоп, - прервала я его. – У меня, кажется, провалы в памяти. Я упустила тот момент, когда попросила тебя рассказать сказку.
- Хочешь правду? – колдун растянулся в кресле. – Она тебе не понравится.
- Хотя бы попробуй.
- Ну-у… Если вкратце, то одаренные существовали всегда. Им завидовали, их боялись. А люди очень не любят бояться и стремятся избавиться от источника своих страхов. Поэтому в какой-то момент, было это очень давно, одаренные пришли к тому, что им нужно объединиться для защиты своих интересов и самих себя, естественно. А объединившись, поняли, что вместе они способны не только противостоять этому миру, но и управлять им. И по мере того, как разрасталось объединение, росла их власть. В настоящее время существует две, скажем так, всемирные организации, разделившие между собой сферы влияния. В каждом регионе имеются отделения обеих организаций, представленные отдельными промышленными и финансовыми группами, банками, консалтинговыми компаниями, спортивными комитетами, ассоциациями медиков… и далее по списку. Европейский филиал, на который работаем мы с Натали, - это в первую очередь металлургический концерн, связанные с ним банки и юридические фирмы. Управляет этой махиной совет патриархов или, как сейчас принято говорить, совет акционеров. Во главе компании стоит Алек Ройс – педант и мизантроп, но отличный финансист. Ты могла слышать о нем в новостях, если следишь за событиями в мировой экономике. В этом случае тебе могут быть знакомы и имена его замов – Ричарда Кейна и Франца Эбеля. Кресло третьего вице-президента вакантно уже три года, с тех пор, как откинулся старик Крушницкий и Франц пошел на повышение: чтобы стать патриархом мало быть акционером – карьера в нашей организации зависит от уровня силы, и пока достойных на высочайшую должность не нашлось. Но Кейн и Эбель вполне справляются без помощника.
- Кейн и Эбель – это забавно, - зевнула я. – А все остальное похоже на институтскую лекцию: скучно и невразумительно.
- Такова жизнь. Люди, обладающие силой, не носятся по миру в масках, трико и ярких плащах, бескорыстно помогая всем нуждающимся. Они сидят в просторных кабинетах, ездят на дорогих машинах и заняты упрочением своей власти и материального положения. Что светлые, что темные. Иногда в душе просыпается что-то, в широких кругах именуемое совестью, и зудит, что дар дан для чего-то большего. Но всегда можно бросить ей кость, чтобы не сильно грызла: выйти на улицу, кинуть нищему в шляпу пачку купюр, исцелить калеку, избавить наркомана от зависимости, а исстрадавшуюся девчонку – от мук первой неразделенной любви… А потом – опять в кабинет. Ты права, это скучно.
- Значит, я ничего не потеряла, - я отвернулась туда, где должен был быть иллюминатор. – Единственное, что мне не понятно: если это деление на светлых и темных – чистая формальность, отчего организации все-таки две?
- Об этом ты должна знать лучше меня.
- Конечно. Я же ведьма в седьмом поколении.
- Ты – экономист, насколько мне известно, - усмехнулся мужчина. – И помнишь, наверное, что для развития бизнеса нужна здоровая конкуренция. Помимо этого обе конторы, как их называет наш друг Сергей, контролируют деятельность друг друга, и сами себе антимонопольный комитет.
- Не ахти какой контроль.
- Ну, есть еще Наблюдательный совет. Эти тебе понравились бы: идеалисты-бессребреники следящие за равновесием сил. В Совет входят пресытившиеся жизнью одаренные и обычные люди из числа тех, кому известно о нашем существовании… Слава богу, сталкиваться пока не доводилось.
Я уже жалела о том, что начала этот разговор, и откровенность Сокола меня не радовала. Нужно было удовлетвориться сказкой о кровавых ритуалах.
- Когда взлетаем?
Колдун посмотрел на часы:
- Уже пятнадцать минут, как летим.
«Врешь!», - едва не выпалила я: не было ни разгона, ни толчка, да и уши не заложило на высоте, как обычно бывает.
- Летим-летим, - уверил меня Сокол. – Спи.
Не собираюсь я спать!
…И салон самолета погрузился во тьму…
Пробуждение было таким же внезапным. Открыла глаза, огляделась. С опаской потянулась, ожидая ломоты в суставах, но не почувствовала ничего подобного. Напротив, ощущение было такое, словно я не пару часиков передремала в кресле, а целую ночь проспала в удобной кровати.
Колдуна в салоне уже не было, на сидении остался пакет, который он забрал у мамы, а из-за приоткрытой двери слышались негромкие голоса.
- Отака халэпа, - жаловался на что-то вновь переключившийся на «рідну мову» Василь Василич.
- Ничего, утрясется, - успокаивал его сидевший в кресле второго пилота Сокол.
- Авжеж…
Мужчины заметили меня, и разговор стих.
- Ну что, готова к чудесам?
- А… который час? – За стеклом была сплошная тьма.
- Здесь – скоро полночь.
- Где это, здесь?
- Как любил говаривать наш ротный, - Сокол подтолкнул меня к выходу, - здесь – это вам не там! Здесь вас быстро научат… кхе-кхе… в сказки верить.
Самолет стоял посреди поля, на этот раз не кукурузного, а поросшего густой, стелящейся по земле травой. Впереди, там, куда указывал клюв грифона, темнела под звездным небом стена живой изгороди. Высокая, давно не видевшая садовых ножниц, она казалась бесконечной: от кособокой арки ограда просматривалась в обе стороны метров на пятьдесят, а затем терялась в густом тумане. Такой же туман подползал со спины, словно отрезая нас от всего мира, оставляя единственно возможный путь.
- Смелее.
Вариантов у меня все равно не было. Сама, можно сказать, напросилась. Хотя, признаюсь, не ожидала, что мой невинный вопрос вызовет такую реакцию и самолет в неведомое «здесь».
Предоставив колдуну право первым шагнуть в темный проем, я пошла следом.
Темнота лишь вначале казалась непроглядной. Небо, еще чище и выше того, что виделось мне у нас, за городом, сияло мириадами звезд, и их света вполне хватало, чтобы различать извилистую тропинку, начинавшуюся за изгородью и скрывавшуюся в зарослях деревьев. Поблизости ухнула какая-то птица, но прозвучало это не пугающе, как бывает в ночном лесу, а скорее обижено – потревожили бедняжку.
