Столы ломятся, музыканты и потешники надрываются, вина, настойки и наливки льются рекой. Я, разумеется, не пью – я при исполнении. Как положено, проверила приготовленный для молодых дом – с порога почувствовала, что никакой порчи на нем нет, но для порядка обошла, даже под кровать, украшенную цветами и лентами, заглянула. Потом пару раз пьяных мужичков утихомирила. Правда, после второго раза голова подошел и тактично намекнул, что, свадьба без драки – не свадьба, и слишком уж стараться не стоит. Дело их: столкнула лбами двух захмелевших остолопов – пусть народ развлекается.
Затем тучку отогнала, чтобы наметившийся дождик не испортил веселье. Когда танцы начались, сто раз об этом пожалела: лучше бы разошлись уже. Нужно было еще по приезду в Дубочки правильно себя поставить, маги на Каэтаре - народ уважаемый, другую чародейку побоялись бы за руки под каждую плясовую в круг тащить, а мне и минутки посидеть не давали. Но отбилась кое-как. Только не надолго.
- Потанцуешь со мной, тана?
Тин-Тивилира, как я и предполагала, приняли в Дубочках с радостью. Филана ни с кем делиться гостем не захотела и в какой-то час, пока тот занимался водными процедурами, организовала ему спальное место в комнатушке Рада, отправив мальчишку ночевать с друзьями на сеновал. А тот и рад был: до этого мать его, как ни просился, не пускала. Говорила, они там с ребятней балуют, историйки похабные рассказывают и курят тайком. Но отпустила-таки, на свой страх и риск. Зато теперь у нее в доме и магичка квартирует, и эльф.
- Так потанцуешь?
После нескольких чарок местного самогона он стал еще симпатичней: с молодого лица слетел вековой налет отрешенности, а глаза задорно блестели.
- Потанцую.
Дракон, танцующий с демоном. Извечная вражда наших предков никак себя не проявила, когда я положила руки ему на плечи.
- Чему ты улыбаешься тана? Я выгляжу смешно?
- Нет. Ты выглядишь живым. Настоящим.
- Я и так живой, - обиделся он. – Даже живее тебя. Та женщина рассказала мне твою историю. Это не очень интересная история, но я запомнил. Она сказала, что весной ты похоронила мужа. А я посмотрел на тебя и подумал, что вместе с мужем ты похоронила сердце.
Танцевать расхотелось. Я вырвалась от него и пошла – неважно куда, только бы подальше от радостного гама. Остановилась уже у частокола, окружавшего поселок по периметру. Я ведь не думала! Я, честно, весь день даже не думала, не вспоминала, утонула в чужих хлопотах, и мне было почти хорошо… Ну зачем он спросил?!
- Я расстроил тебя, тана? – наверное, тэвк все это время шел следом.
- Да, - обернулась я к нему.
- Я не хотел. Только сказал то, что подумал. Я ошибся?
- Нет.
Полудемон нахмурился, пытаясь собраться с мыслями.
- Вы называете это любовью, да? Я знаю много историй о любви, и почти все они грустные. Наверное, и твоя такая. Но ты мне ее не расскажешь, потому что ее нельзя разменивать, я помню. Ты странная, тана Галла. Но я не часто встречал детей твоего народа, и мне трудно судить…
Он покачнулся, и я придержала его за плечо. Тэвк перехватил мою руку и пристально всмотрелся в лицо.
- Мне трудно судить. Может, ты такая, как все таны. Вот, например, то, что у тебя четыре глаза – это нормально?
- Ты пьян, Тин-Тивилир, - улыбнулась я. – Видимо, ты пил также часто, как и встречал драконов. Давай я проведу тебя до дома.
- И мы не будем больше танцевать? – надулся он.
- Сегодня – нет. Пойдем, я заварю тебе чая.
После травяного отвара, и после того, как он полчаса просидел в маленькой деревянной будке в конце огорода, тэвку значительно полегчало.
- Зачем люди пьют эту отраву? – спросил он, когда правильно ответил на вопрос о количестве глаз на моем лице.
- По разным причинам: когда весело, чтобы было еще веселей, когда грустно, чтобы не было так грустно. Наверное, у вас другие развлечения. Почему все же вы не живете с людьми? Или с эльфами?
- Вы часто убиваете друг друга. А мы не любим умирать.
- Никто не любит умирать, Тин-Тивилир.
Мы сидели по разные стороны узкого деревянного стола на тесной Филаниной кухне, никогда не знавшей таких разговоров. Тут обычно болтали о ценах на дерево и хлеб, а не вели беседы о жизни и смерти.
- Это другое, тана. Я не знаю, что случается с вашими душами, когда умирают ваши тела. А у нас нет душ. Внутри меня живет демон, и я не хочу, чтобы после того, как я лишусь тела, он вернулся туда, откуда попал в этот мир. Я не помню того места, но не думаю, что там мне было хорошо, раз я решил прийти сюда. Мы все так не думаем. Поэтому и не живем с вами, и не сражаемся в ваших войнах. Мы не любим умирать. Нам нравится быть живыми. Есть пищу, пить воду, греться у огня и мерзнуть под снегом. Живое тело, тана. Наверное, ты должна понять это.
- Понять что?
- Каково это, жить без души, но с живым телом. Ты ведь понимаешь? – изящные длинные пальцы коснулись моей ладони. – Тело живет само по себе. Ты можешь не испытывать чувств, но тело… У него свои чувства и желания, не только голод и жажда…
Пока он говорил, его пальцы, поглаживая, медленно поднимались вверх по моей руке и успели дойти до локтя, когда я, наконец, опомнилась.
- Я не знаю, о чем ты. - Отстранив его руку, я поднялась из-за стола: – Мне нужно вернуться на праздник.
- Разве? – тэвк стал в дверях, преградив путь. Зарево заката за окнами красило его белоснежную рубаху в розовый цвет, а в глазах горели алые огоньки. Настоящий демон.
- Не стой у меня на дороге, Тин-Тивилир.
- И что ты сделаешь, тана? – усмехнулся он, шагнув ко мне.
- Отправлю тебя туда, куда ты так не хочешь уходить.
- Только за то, что я возьму тебя за руку?
И он взял меня за руку, больше ничего. Обхватил пальцами запястье, приблизившись вплотную и глядя в глаза.
- Я только хочу, чтобы ты ответила на вопрос, тана Галла. Если сердце твое умерло, что чувствует твое тело? Разве оно не хочет больше еды и питья? Разве ему не нравится отдыхать на мягкой постели?.. Или ему не приятны мои прикосновения?
Бездна! Я и не заметила, как пальцы демона добрались до плеча. Нежные, теплые пальцы. Я ощущала их тепло через тонкую ткань платья, а после – на обнаженной шее. Легкие, невесомые касания, отдававшиеся дрожью в теле. В предательски живом теле… Боги пресветлые…
- Ты все еще пьян, Тин-Тивилир. Тебе нужно проспаться. А мне - вернуться на свадьбу. Пусти.
- Разве я держу тебя, тана? – прошептал он, обжигая жарким дыханием.
- Ну и… Иди спать!
Ерунда какая-то. Нет, скорее, магия. Этот демон пытался заколдовать меня – другого объяснения нет… Потому что мне никогда не нравились светловолосые.
О, боги! О чем я думаю? Какая разница, какого цвета у него волосы?
- Шли бы вы спать, тэсс Галла, - сжалился голова через час после моего возвращения. – Гулянка до рассвета затянется, а вы и так умаялись.
Возвращаться в дом было боязно. И как-то… Не знаю, как…
В комнатах было тихо. Добравшись до коморки, отведенной мне Филаной, я зажгла свечи и, оглядываясь на не запиравшуюся дверь, переоделась ко сну. Но сон не шел. Несколько раз я закрывала глаза, и тогда мерещились шаги в тишине или и того хуже… Может, и не магия. Может, демон прав, и тело, лишившись половинки сердца, продолжает жить. А на свадьбе то и дело попадались на глаза целующиеся парочки, а кое-кто сбегал под шумок, и я догадывалась куда… Или это гормональное? Слышала, что во время беременности такое бывает, а тут подвернулся этот тэвк с синими глазами и золотыми волосами… Васильки во ржи – читала в какой-то книге - ему подошло бы такое сравнение. Демон, который хочет жить. Это очень заразно – желание жить. И все остальные желания тоже…
Видимо, я все же задремала, потому что не слышала, как открылась дверь.
- Ты так и не ответила на мой вопрос, тана.
Пламя свечи отражалось в его глазах, как недавно закат, и на лицо ложились неровные тени. Демон.
- Я не помню, о чем ты спрашивал.
- Я могу напомнить.
Сумасшествие какое-то… Его пальцы касаются моего лица, шеи и сползают ниже - нежные, осторожные, словно он боится причинить мне боль… А мне уже больно – не от этих прикосновений, а от того, что мое тело отзывается на них, и уже мои руки тянутся к нему, обнимают за шею, путаясь в длинных волосах. Мне больно, и я упиваюсь этой болью, слизывая ее с его губ, отвечая на несмелый поцелуй с жаром всей накопившейся за эти месяцы страсти. Тянусь к нему, изгибаясь блудливой кошкой… Я ненавижу себя за это, и его ненавижу… Но больше всего я ненавижу толстую медную пряжку его ремня, о которую царапаю пальцы, не в силах расстегнуть… Бо-оги пресветлые… закройте глаза или отвернитесь… Чувствую его жар через ткань рубашки, но этого мало, и вырвавшись на миг из объятий, стаскиваю ее и швыряю куда-то в угол… без разницы… и вновь прижимаюсь к нему всем телом. Пью его дыхание. Тороплю, царапая спину, открываясь навстречу… Закусываю губу до крови, чтобы не закричать… м-м-м… И снова впиваюсь в его губы… обвиваю ногами… вцепляюсь пальцами в волосы… Потом я, наверное, убью его… да… Но сейчас я убью его, если он остановится… Ах-х…
- Я люблю тебя, Ил.
- И я люблю тебя, Дьери…
Я села на постели. Сердце бешено стучало, а к щекам прихлынула кровь. Приснится же такое?
Провела рукой по лицу, прогоняя остатки наваждения. Бред. Зато теперь я знаю ответ на твой вопрос, демон. Да, тело живое. И у него есть желания, которые однажды вырвутся за пределы сновидений. Но и сердце, та половинка, что еще осталась, она тоже жива. И я все еще помню. И буду помнить. Всегда.
Нужно было срочно выйти на свежий воздух. Я хотела завернуться в покрывало, но подумав, натянула платье. И хорошо – на крыльце, облокотившись на перила, стоял Тин-Тивилир. Тэвк держал в руках длинную трубку, время от времени затягивался, выдерживал паузу и с наслаждением выдыхал в ночное небо длинные струйки дыма. С эльфийской внешностью эта трубка не вязалась, да я и не слыхала, чтобы эльфы курили, а потому ущипнула себя, чтобы убедиться, что это не еще один сон. Щипок подействовал – в мозгах прояснилось, и я вспомнила, что никакой он не эльф.
- Не спится, тана?
- Да.
- Мне тоже. Наверное, я отравился местным напитком. Только не знаю, каким именно. Кажется, я попробовал все.
- Решил довершить дело и отравиться табаком?
- Это не табак. Это трава, которую выращивают мои братья в Лар’эллане. Она приносит сладкие сны. Но сегодня почему-то не действует. За час я уже трижды набивал трубку. Хочешь попробовать, может, тебе поможет?
- Спасибо, - я проследила, куда сносит дым: в приоткрытое окошко с белыми занавесками. – Кажется, я уже попробовала. Шел бы ты… в сад, а? Пока я тебя не прибила, демон недоделанный!
Тэвк поднял на меня остекленевший взгляд и послушно кивнул.
Его «васильки» на этот раз не произвели никакого эффекта, и я, довольная, развернулась, чтобы уйти обратно в дом. Грохот за моей спиной дал знать, что лар’элланское зелье все же подействовало. Тин-Тивилир шевельнулся, но только для того, чтобы подложить под голову руку, и счастливо засопел. Добрых снов, демон!
Подхватив двумя пальцами выпавшую из его руки трубку, я без жалости утопила ее в стоявшей у крыльца бочке.
…Уехать на следующий день не получилось. И через день тоже. В середку, заявив, что у этого поселка нет интересных историй, ушел, нагруженный харчами, Тин-Тивилир. А к веселу, задержавшись на целую длань дольше, чем рассчитывала, засобиралась в дорогу и я. В гостях, как говорят, хорошо, а дома – лучше.
К середине августа в Марони зачастили дожди. Маги-погодники, посовещавшись, решили, что ничего плохого в этом нет, и вмешиваться в работу природных сил не стоит – пусть себе льют. Под одним из таких дождей, укрывшись водонепроницаемым пологом, возвращались в город ученики-практиканты. После встречи с гулями, гарантировавшей рекомендацию магистра тарейского отделения, они поездили еще немного по окрестностям, но с другими проявлениями темной волны уже не встречались. Зато удалось получить настоящую работу в деревеньке, жители которой поссорились с обитавшим у мельничной запруды водяным, и заработать помимо записи в рекомендательном листке немного денег. Засим летнюю практику сочли успешно завершенной и повернули домой.
Данвей сходу попал в скандал. Сам виноват: за все время отправил только одно письмо, в котором явно не хватало строк и слов. Но вслед за упреками и парой разбитых тарелок, пущенных в полет с помощью заклинания Воздуха, последовало не менее бурное примирение.
Ферт вошел в пустую квартиру, разделся и завалился в постель. Проспав несколько часов, спустился в расположенную неподалеку лавку за продуктами. Появилась идея проведать одну знакомую графиню, но он счел, что это лишнее, взял еще бутылку вина и до вечера развлекался тем, что кидал в стену зачищенный от потемневшего серебра нож.
Най с трудом дождался, когда вся семья соберется за накрытым к ужину столом, и в красках поведал о своем путешествии. Мать хваталась за сердце, отец одобрительно кивал, и только брат не выказал особых эмоций. Заинтересовали Сэла лишь два момента: упоминание о темной волне и рассказ о встрече с неким тэром Ромаром.
- Вы знакомы? – удивился Найар.
Братишка ответил загадочной полуулыбкой:
- Пока нет.
Сам Сэллер ничего не рассказывал и после ужина заперся у себя, чем окончательно расстроил брата, полагавшего, что тот потребует повторения истории с подробностями. Мама вздохнула, а отец покачал головой и сообщил, что в последнее время Сэл стал «совсем другим». Оказалось, что он тоже уезжал куда-то на целую длань, а по возвращении, ничего толком не объяснив, ушел с головой в учебу. Что, впрочем, не помешало ему закрутить стремительный роман с Лаисой Риан, старшей ученицей их отделения – на этом месте мать снова вздохнула и печально изрекла, что «этот несносный мальчишка разбил девочке сердце», и лучше бы ей не знать такого о своем сыне. Но как не знать, когда мать Лаисы тоже состоит попечительском совете приютов и здравниц, и из-за этой истории они теперь не разговаривают?
В результате вышло, что героем семейного вечера оказался совсем не Най, а Сэл, и вернувшегося с практики парня это огорчило.
Но ничего, завтра-послезавтра соберутся с девчонками – те оценят. Рисе Дан, конечно же, все расскажет, но остальные просто обалдеют! Галле обязательно понравится…
- И еще, Най, - вспомнил отец, – в ваше отсутствие произошло кое-что. Думаю, тебе нужно знать.
Рассказ о Гирате окончательно выбил юношу из колеи. Выходило, что все их дорожные приключения – ерунда. Поднимаясь к себе в спальню, он остановился на миг у дверей в комнату брата, но, подумав, стучать не стал. Зато уже у себя отметил, что раньше и стучать не пришло бы в голову – так зашел бы. А теперь…
- Говоришь, много гулей было, и огромные? – послышалось из-за распахнутого в дождь окна.
На уровне второго этажа в странной полупрозрачной повозке завис Сэл.
- Много, - сглотнул Най. - А это… как?
- Вода, двойной сдерживающий контур и левитационное заклинание на накопителе. Прокатить? Прыгай, не бойся – этот кар еще троих выдержит.
- Кар? Похоже на «кер».
- Да, - улыбнулся все так же загадочно брат. – Только вместо лап колеса. Давай, запрыгивай! Устроим заезд на кубок Марони. Заодно расскажешь о своих приключениях.
Галла
Я вернулась домой ранним утром.
Затем тучку отогнала, чтобы наметившийся дождик не испортил веселье. Когда танцы начались, сто раз об этом пожалела: лучше бы разошлись уже. Нужно было еще по приезду в Дубочки правильно себя поставить, маги на Каэтаре - народ уважаемый, другую чародейку побоялись бы за руки под каждую плясовую в круг тащить, а мне и минутки посидеть не давали. Но отбилась кое-как. Только не надолго.
- Потанцуешь со мной, тана?
Тин-Тивилира, как я и предполагала, приняли в Дубочках с радостью. Филана ни с кем делиться гостем не захотела и в какой-то час, пока тот занимался водными процедурами, организовала ему спальное место в комнатушке Рада, отправив мальчишку ночевать с друзьями на сеновал. А тот и рад был: до этого мать его, как ни просился, не пускала. Говорила, они там с ребятней балуют, историйки похабные рассказывают и курят тайком. Но отпустила-таки, на свой страх и риск. Зато теперь у нее в доме и магичка квартирует, и эльф.
- Так потанцуешь?
После нескольких чарок местного самогона он стал еще симпатичней: с молодого лица слетел вековой налет отрешенности, а глаза задорно блестели.
- Потанцую.
Дракон, танцующий с демоном. Извечная вражда наших предков никак себя не проявила, когда я положила руки ему на плечи.
- Чему ты улыбаешься тана? Я выгляжу смешно?
- Нет. Ты выглядишь живым. Настоящим.
- Я и так живой, - обиделся он. – Даже живее тебя. Та женщина рассказала мне твою историю. Это не очень интересная история, но я запомнил. Она сказала, что весной ты похоронила мужа. А я посмотрел на тебя и подумал, что вместе с мужем ты похоронила сердце.
Танцевать расхотелось. Я вырвалась от него и пошла – неважно куда, только бы подальше от радостного гама. Остановилась уже у частокола, окружавшего поселок по периметру. Я ведь не думала! Я, честно, весь день даже не думала, не вспоминала, утонула в чужих хлопотах, и мне было почти хорошо… Ну зачем он спросил?!
- Я расстроил тебя, тана? – наверное, тэвк все это время шел следом.
- Да, - обернулась я к нему.
- Я не хотел. Только сказал то, что подумал. Я ошибся?
- Нет.
Полудемон нахмурился, пытаясь собраться с мыслями.
- Вы называете это любовью, да? Я знаю много историй о любви, и почти все они грустные. Наверное, и твоя такая. Но ты мне ее не расскажешь, потому что ее нельзя разменивать, я помню. Ты странная, тана Галла. Но я не часто встречал детей твоего народа, и мне трудно судить…
Он покачнулся, и я придержала его за плечо. Тэвк перехватил мою руку и пристально всмотрелся в лицо.
- Мне трудно судить. Может, ты такая, как все таны. Вот, например, то, что у тебя четыре глаза – это нормально?
- Ты пьян, Тин-Тивилир, - улыбнулась я. – Видимо, ты пил также часто, как и встречал драконов. Давай я проведу тебя до дома.
- И мы не будем больше танцевать? – надулся он.
- Сегодня – нет. Пойдем, я заварю тебе чая.
После травяного отвара, и после того, как он полчаса просидел в маленькой деревянной будке в конце огорода, тэвку значительно полегчало.
- Зачем люди пьют эту отраву? – спросил он, когда правильно ответил на вопрос о количестве глаз на моем лице.
- По разным причинам: когда весело, чтобы было еще веселей, когда грустно, чтобы не было так грустно. Наверное, у вас другие развлечения. Почему все же вы не живете с людьми? Или с эльфами?
- Вы часто убиваете друг друга. А мы не любим умирать.
- Никто не любит умирать, Тин-Тивилир.
Мы сидели по разные стороны узкого деревянного стола на тесной Филаниной кухне, никогда не знавшей таких разговоров. Тут обычно болтали о ценах на дерево и хлеб, а не вели беседы о жизни и смерти.
- Это другое, тана. Я не знаю, что случается с вашими душами, когда умирают ваши тела. А у нас нет душ. Внутри меня живет демон, и я не хочу, чтобы после того, как я лишусь тела, он вернулся туда, откуда попал в этот мир. Я не помню того места, но не думаю, что там мне было хорошо, раз я решил прийти сюда. Мы все так не думаем. Поэтому и не живем с вами, и не сражаемся в ваших войнах. Мы не любим умирать. Нам нравится быть живыми. Есть пищу, пить воду, греться у огня и мерзнуть под снегом. Живое тело, тана. Наверное, ты должна понять это.
- Понять что?
- Каково это, жить без души, но с живым телом. Ты ведь понимаешь? – изящные длинные пальцы коснулись моей ладони. – Тело живет само по себе. Ты можешь не испытывать чувств, но тело… У него свои чувства и желания, не только голод и жажда…
Пока он говорил, его пальцы, поглаживая, медленно поднимались вверх по моей руке и успели дойти до локтя, когда я, наконец, опомнилась.
- Я не знаю, о чем ты. - Отстранив его руку, я поднялась из-за стола: – Мне нужно вернуться на праздник.
- Разве? – тэвк стал в дверях, преградив путь. Зарево заката за окнами красило его белоснежную рубаху в розовый цвет, а в глазах горели алые огоньки. Настоящий демон.
- Не стой у меня на дороге, Тин-Тивилир.
- И что ты сделаешь, тана? – усмехнулся он, шагнув ко мне.
- Отправлю тебя туда, куда ты так не хочешь уходить.
- Только за то, что я возьму тебя за руку?
И он взял меня за руку, больше ничего. Обхватил пальцами запястье, приблизившись вплотную и глядя в глаза.
- Я только хочу, чтобы ты ответила на вопрос, тана Галла. Если сердце твое умерло, что чувствует твое тело? Разве оно не хочет больше еды и питья? Разве ему не нравится отдыхать на мягкой постели?.. Или ему не приятны мои прикосновения?
Бездна! Я и не заметила, как пальцы демона добрались до плеча. Нежные, теплые пальцы. Я ощущала их тепло через тонкую ткань платья, а после – на обнаженной шее. Легкие, невесомые касания, отдававшиеся дрожью в теле. В предательски живом теле… Боги пресветлые…
- Ты все еще пьян, Тин-Тивилир. Тебе нужно проспаться. А мне - вернуться на свадьбу. Пусти.
- Разве я держу тебя, тана? – прошептал он, обжигая жарким дыханием.
- Ну и… Иди спать!
Ерунда какая-то. Нет, скорее, магия. Этот демон пытался заколдовать меня – другого объяснения нет… Потому что мне никогда не нравились светловолосые.
О, боги! О чем я думаю? Какая разница, какого цвета у него волосы?
- Шли бы вы спать, тэсс Галла, - сжалился голова через час после моего возвращения. – Гулянка до рассвета затянется, а вы и так умаялись.
Возвращаться в дом было боязно. И как-то… Не знаю, как…
В комнатах было тихо. Добравшись до коморки, отведенной мне Филаной, я зажгла свечи и, оглядываясь на не запиравшуюся дверь, переоделась ко сну. Но сон не шел. Несколько раз я закрывала глаза, и тогда мерещились шаги в тишине или и того хуже… Может, и не магия. Может, демон прав, и тело, лишившись половинки сердца, продолжает жить. А на свадьбе то и дело попадались на глаза целующиеся парочки, а кое-кто сбегал под шумок, и я догадывалась куда… Или это гормональное? Слышала, что во время беременности такое бывает, а тут подвернулся этот тэвк с синими глазами и золотыми волосами… Васильки во ржи – читала в какой-то книге - ему подошло бы такое сравнение. Демон, который хочет жить. Это очень заразно – желание жить. И все остальные желания тоже…
Видимо, я все же задремала, потому что не слышала, как открылась дверь.
- Ты так и не ответила на мой вопрос, тана.
Пламя свечи отражалось в его глазах, как недавно закат, и на лицо ложились неровные тени. Демон.
- Я не помню, о чем ты спрашивал.
- Я могу напомнить.
Сумасшествие какое-то… Его пальцы касаются моего лица, шеи и сползают ниже - нежные, осторожные, словно он боится причинить мне боль… А мне уже больно – не от этих прикосновений, а от того, что мое тело отзывается на них, и уже мои руки тянутся к нему, обнимают за шею, путаясь в длинных волосах. Мне больно, и я упиваюсь этой болью, слизывая ее с его губ, отвечая на несмелый поцелуй с жаром всей накопившейся за эти месяцы страсти. Тянусь к нему, изгибаясь блудливой кошкой… Я ненавижу себя за это, и его ненавижу… Но больше всего я ненавижу толстую медную пряжку его ремня, о которую царапаю пальцы, не в силах расстегнуть… Бо-оги пресветлые… закройте глаза или отвернитесь… Чувствую его жар через ткань рубашки, но этого мало, и вырвавшись на миг из объятий, стаскиваю ее и швыряю куда-то в угол… без разницы… и вновь прижимаюсь к нему всем телом. Пью его дыхание. Тороплю, царапая спину, открываясь навстречу… Закусываю губу до крови, чтобы не закричать… м-м-м… И снова впиваюсь в его губы… обвиваю ногами… вцепляюсь пальцами в волосы… Потом я, наверное, убью его… да… Но сейчас я убью его, если он остановится… Ах-х…
- Я люблю тебя, Ил.
- И я люблю тебя, Дьери…
Я села на постели. Сердце бешено стучало, а к щекам прихлынула кровь. Приснится же такое?
Провела рукой по лицу, прогоняя остатки наваждения. Бред. Зато теперь я знаю ответ на твой вопрос, демон. Да, тело живое. И у него есть желания, которые однажды вырвутся за пределы сновидений. Но и сердце, та половинка, что еще осталась, она тоже жива. И я все еще помню. И буду помнить. Всегда.
Нужно было срочно выйти на свежий воздух. Я хотела завернуться в покрывало, но подумав, натянула платье. И хорошо – на крыльце, облокотившись на перила, стоял Тин-Тивилир. Тэвк держал в руках длинную трубку, время от времени затягивался, выдерживал паузу и с наслаждением выдыхал в ночное небо длинные струйки дыма. С эльфийской внешностью эта трубка не вязалась, да я и не слыхала, чтобы эльфы курили, а потому ущипнула себя, чтобы убедиться, что это не еще один сон. Щипок подействовал – в мозгах прояснилось, и я вспомнила, что никакой он не эльф.
- Не спится, тана?
- Да.
- Мне тоже. Наверное, я отравился местным напитком. Только не знаю, каким именно. Кажется, я попробовал все.
- Решил довершить дело и отравиться табаком?
- Это не табак. Это трава, которую выращивают мои братья в Лар’эллане. Она приносит сладкие сны. Но сегодня почему-то не действует. За час я уже трижды набивал трубку. Хочешь попробовать, может, тебе поможет?
- Спасибо, - я проследила, куда сносит дым: в приоткрытое окошко с белыми занавесками. – Кажется, я уже попробовала. Шел бы ты… в сад, а? Пока я тебя не прибила, демон недоделанный!
Тэвк поднял на меня остекленевший взгляд и послушно кивнул.
Его «васильки» на этот раз не произвели никакого эффекта, и я, довольная, развернулась, чтобы уйти обратно в дом. Грохот за моей спиной дал знать, что лар’элланское зелье все же подействовало. Тин-Тивилир шевельнулся, но только для того, чтобы подложить под голову руку, и счастливо засопел. Добрых снов, демон!
Подхватив двумя пальцами выпавшую из его руки трубку, я без жалости утопила ее в стоявшей у крыльца бочке.
…Уехать на следующий день не получилось. И через день тоже. В середку, заявив, что у этого поселка нет интересных историй, ушел, нагруженный харчами, Тин-Тивилир. А к веселу, задержавшись на целую длань дольше, чем рассчитывала, засобиралась в дорогу и я. В гостях, как говорят, хорошо, а дома – лучше.
К середине августа в Марони зачастили дожди. Маги-погодники, посовещавшись, решили, что ничего плохого в этом нет, и вмешиваться в работу природных сил не стоит – пусть себе льют. Под одним из таких дождей, укрывшись водонепроницаемым пологом, возвращались в город ученики-практиканты. После встречи с гулями, гарантировавшей рекомендацию магистра тарейского отделения, они поездили еще немного по окрестностям, но с другими проявлениями темной волны уже не встречались. Зато удалось получить настоящую работу в деревеньке, жители которой поссорились с обитавшим у мельничной запруды водяным, и заработать помимо записи в рекомендательном листке немного денег. Засим летнюю практику сочли успешно завершенной и повернули домой.
Данвей сходу попал в скандал. Сам виноват: за все время отправил только одно письмо, в котором явно не хватало строк и слов. Но вслед за упреками и парой разбитых тарелок, пущенных в полет с помощью заклинания Воздуха, последовало не менее бурное примирение.
Ферт вошел в пустую квартиру, разделся и завалился в постель. Проспав несколько часов, спустился в расположенную неподалеку лавку за продуктами. Появилась идея проведать одну знакомую графиню, но он счел, что это лишнее, взял еще бутылку вина и до вечера развлекался тем, что кидал в стену зачищенный от потемневшего серебра нож.
Най с трудом дождался, когда вся семья соберется за накрытым к ужину столом, и в красках поведал о своем путешествии. Мать хваталась за сердце, отец одобрительно кивал, и только брат не выказал особых эмоций. Заинтересовали Сэла лишь два момента: упоминание о темной волне и рассказ о встрече с неким тэром Ромаром.
- Вы знакомы? – удивился Найар.
Братишка ответил загадочной полуулыбкой:
- Пока нет.
Сам Сэллер ничего не рассказывал и после ужина заперся у себя, чем окончательно расстроил брата, полагавшего, что тот потребует повторения истории с подробностями. Мама вздохнула, а отец покачал головой и сообщил, что в последнее время Сэл стал «совсем другим». Оказалось, что он тоже уезжал куда-то на целую длань, а по возвращении, ничего толком не объяснив, ушел с головой в учебу. Что, впрочем, не помешало ему закрутить стремительный роман с Лаисой Риан, старшей ученицей их отделения – на этом месте мать снова вздохнула и печально изрекла, что «этот несносный мальчишка разбил девочке сердце», и лучше бы ей не знать такого о своем сыне. Но как не знать, когда мать Лаисы тоже состоит попечительском совете приютов и здравниц, и из-за этой истории они теперь не разговаривают?
В результате вышло, что героем семейного вечера оказался совсем не Най, а Сэл, и вернувшегося с практики парня это огорчило.
Но ничего, завтра-послезавтра соберутся с девчонками – те оценят. Рисе Дан, конечно же, все расскажет, но остальные просто обалдеют! Галле обязательно понравится…
- И еще, Най, - вспомнил отец, – в ваше отсутствие произошло кое-что. Думаю, тебе нужно знать.
Рассказ о Гирате окончательно выбил юношу из колеи. Выходило, что все их дорожные приключения – ерунда. Поднимаясь к себе в спальню, он остановился на миг у дверей в комнату брата, но, подумав, стучать не стал. Зато уже у себя отметил, что раньше и стучать не пришло бы в голову – так зашел бы. А теперь…
- Говоришь, много гулей было, и огромные? – послышалось из-за распахнутого в дождь окна.
На уровне второго этажа в странной полупрозрачной повозке завис Сэл.
- Много, - сглотнул Най. - А это… как?
- Вода, двойной сдерживающий контур и левитационное заклинание на накопителе. Прокатить? Прыгай, не бойся – этот кар еще троих выдержит.
- Кар? Похоже на «кер».
- Да, - улыбнулся все так же загадочно брат. – Только вместо лап колеса. Давай, запрыгивай! Устроим заезд на кубок Марони. Заодно расскажешь о своих приключениях.
Галла
Я вернулась домой ранним утром.
