отпустила пальцы, махнула листочками и шустро отползла обратно к горшку, недовольно прошелестев в сторону прямоугольника что-то нелестное и выставив на звук мохнатые цепкие «усики» на манер телескопических рожек. Рожки удлинились, испустили небольшое облачко мерцающей пыльцы и спрятались обратно в листву. Летта хмыкнула и укоризненно покачала головой.
«И не стыдно, и не боятся ничего. Любят их здесь, балуют. Без них атмосфера в больнице была бы совсем гнетущей, а они чистят пространство, благоприятный фон и уют создают. Ну и шалят, когда заскучают, показывают характер и выпрашивают внимания. Совсем страх потеряли, тычинки свои на начальство направлять»
«А что такого?» – не понял Веймар.
«У них этот жест неприличный: вроде как намекают Ашет с Сит Хорезом, шли бы они размножаться, – мысленно шепнула Летта, с явным смешком, вслух отвечая: «Уже иду». Её лицо осталось предельно серьёзным, а голос сдержанным и бесстрастным, что Сайнор бы позавидовал. Как у неё так получается?
«Поживи с мое, о юное дитя Альтерры», – тоном Сайнора, с теми же тысячелетними интонациями проворчала Летта. Веймар невольно улыбнулся, входя в серебристый прямоугольник следом за ней. Совсем мелкая, светло-бирюзовая мандрагора проводила их рожками-антеннками и колечком золотистой пыльцы. На что эта ползучая водоросль намекает?
Кабинет местного начальства напомнил Веймару рубку корабля, только с управляющей консолью по центру. За Т-образным столом из той же полупрозрачной матовой экзоматерии, в таком же эргономичном кресле, расположилась женщина в такой же форме, как у Летты, только с более внушительными знаками отличия. Определять возраст иномирян Веймар уже и не пытался, этой особи могло быть как тридцать или пятьдесят, так и сто тридцать или пятьсот их квази-лет. Но Сила, окружавшая хозяйку кабинета, выдавала существо отнюдь не юное и не слабое. Коротко стриженые, почти белоснежные волосы отливали зеленью. Как и непривычно большие, чуть раскосые лимонные глаза без белков и ресниц, с тонкими плёнками вместо век. В количестве трёх штук. Два глаза сосредоточенно смотрели вертикальными зрачками в объёмную голограмму, фиксируя мелькающие символы, цифры и их массивы. Третий поднялся на вошедших, скользнул взглядом по альтерцу и остановился на Летте.
Феникс и трёхглазое существо молча обменялись видимыми импульсами энергетических нитей, протянувшихся глаза в глаза. Затем Летта выложила на стол небольшой кристалл.
– Отчёт по инциденту Бета, – без особой необходимости, скорее по привычке, вслух сообщила Летта.
– Продублируй, копия ему, – трёхглазая со сдержанной неприязнью указала третьим глазом в сторону.
– Уже, – Летта протянула второй точно такой кристалл представительному бритому мужчине в военной форме. Такой же чёрной, как у Химеры, только не с зеркальными, а более скромными знаками отличия из жидкого синего металла. Количеством глаз этот тип не отличался от привычных гуманоидов, только их цвет напоминал тот же металл, отливающий фиолетовым и индиго. Как и собственно его аура. Плотная, мощная, тяжёлая, даже давящая. Это им делали неприличные намёки комнатные растения? Бесстрашные...
Военный отзеркалил трёхглазой такой же неприязненный взгляд, тем же плавным, скупым, но молниеносным движением взял кристалл и приставил к виску.
За те мгновения, что он знакомился с отчётом, Летта материализовала два таких же кресла и смодулировала направленный выброс Силы. Импульс ушёл в пространство, а на столе ниоткуда возникли четыре кружки кофе.
– Что за художественная литература, почему в отчётности отклонения от протокола? – проворчал военный, едва удостоив Летту взглядом.
– Почему и в действиях группы СБР по ликвидации инцидента, – бесстрастно ответила феникс. – Мне ли учить их работать, или напоминать, что наложение стазиса на разумное существо в сознании недопустимо, если это не преступник в момент совершения преступления? Грубое и жестокое обращение с разумным существом – показатель низкого уровня личных и профессиональных качеств.
– Вот и займётесь их подготовкой, Ивер Оррест. По графику. Это же невозможный гражданский бардак, – военный устало убрал отчёт в карман и хмуро, оценивающе обернулся на Веймара. – Гражданское лицо на инциденте Бета.
– Моё решение под мою ответственность, архимаг Сит Хорез. Как вы уже поняли, оно оказалось верным и эффективным. Важнее осознать и донести до исполнителей, как отнесутся тетраны к гуманоидам, случайно оказавшимся в их пространстве, если так относиться к их детёнышам, попавшим в наше, – остро прищурилась Летта. В золотисто-янтарных глазах блеснули лезвия.
– Научил на свою голову, – вздохнул архимаг. Он бы ещё что сказал или подумал, но смущало присутствие трёхглазой гражданской ехидны.
Трёхглазая демонстративно постучала по поверхности стола длинными загнутыми когтями. Острыми даже на вид, больше напоминающими крючья или кривые клинки-керамбиты. Назвать такое ногтями Веймар не смог бы и в мыслях, но по-своему эстетично. Если не представлять, как эти когти вспарывают горло или грудную клетку.
– Сит Хорез, прайм-целитель Ивер Оррест является ординатором Целительского корпуса, непосредственно подчиняется мне, как его главе, и несёт ответственность как экзоцелитель. Работать на вас как инструктор, повышать квалификацию ваших сотрудников не входит в обязанности прайм-целителя, протоколы взаимодействия это допускают, но ни к чему не обязывают моих сотрудников.
– Зато обязывают магические контракты и линия передачи тайных знаний, магистр Шеархаат, – снисходительно бросил военный архимаг.
Когти и многоглазость оппонента совершенно не воспринимались им за аргумент и не мешали ленивой пикировке. То, что эти двое могут препираться бесконечно, было понятно даже неодарённому. Но агрессии как таковой Веймар от них не ощущал. Иномиряне больше напомнили ему упрямых рахши, распушивших хвосты на спорной пограничной территории. Летта мысленно кивнула, соглашаясь с его выводами и флегматично смакуя кофе. Пусть выпустят пар привычным способом. Ей вообще нравилась позиция наблюдателя. И Веймару эта позиция нравилась всё больше.
«Они не слышат мои мысли?» – запоздало уточнил альтерец.
«Нет, ты же под моей защитой, – успокоила Летта. – Они прочитают только то, что ты адресуешь непосредственно им. Так же есть закон, регламентирующий действия телепатов. Пока сателлит не знает наших законов, за их соблюдение отвечает суверен. Конечно, если ты не экранируешься, не закрываешься и транслируешь свои мысли на весь гиперкуб, такое сложно не прочесть»
«И наш разговор не услышат?»
«Нет, не услышат, – ее сознание интимно коснулось его солнечным лучиком. – Ты – близкая связь и личный контакт, а они – служебные»
– Тем не менее, вы оба хотели меня лицезреть по более веской причине, чем межведомственные разногласия и закрытый инцидент, – параллельно напомнила Летта вслух.
– Именно, – помрачнела трёхглазая. Военный согласно кивнул.
Веймар ощутил тревогу Летты, как собственную. Если эти двое друг с другом согласны, даже на чужака не обращают внимания и до сих пор не выставили его за дверь – случилось что-то реально серьёзное.
– Если ты привела сюда пришельца, отметила его своей Печатью как свою пару и поручилась за него, тому тоже есть веские причины, – констатировала Шеархаат, устало прикрыв плёнками все три глаза. – Раз он сумел помочь многомерному созданию, пусть остаётся. Я Фэлс Ашетарьят Шеархаат, или Ашет. Верранка, глава департамента целительства, магистр паранормальной медицины.
– Йерс Сит Хорез, креонец, военный менталист, – уклончиво, но понятно для гражданских представился архимаг.
– Веймар из рода Декандео, принятый в род Ивер Оррест присвоенным. Менталист, внешнее пространство, –конкретизировать Альтерру и её особый дар он остерёгся, под молчаливое одобрение Летты.
Она ценила наличие интеллекта и отсутствие лишней болтливости. А умение отличать нужное от ненужного и не говорить второго, расставлять верные акценты, понимать, что, кому, когда и в какой форме сказать, считала искусством. Веймар это умел, если не мешали эмоции. Редкое сочетание дара, ума, интуиции и традиционного воспитания.
– Друг с другом познакомились, ознакомьтесь с задачей, – Ашет развернула голограмму, чтобы видели все, запустив телепатический перевод.
Информация текла плотным потоком, на непривычных частотах и с огромной скоростью, но Веймар понимал.
В пограничном пространстве, нейтральной зоне трёх- и четырёхмерного сегментов, произошло вооружённое нападение пиратской группировки на неопознанный крейсер, потерпевший аварию. Пираты решили поживиться топливом, запасами и живым товаром, ничего нового. Многочисленные жертвы, тоже ожидаемо. Неожиданным оказалось другое. Крейсер без опознавательных знаков оказался преступной лабораторией, где разрабатывали и испытывали экспериментальное биохимическое и вирусное оружие. При аварии произошла разгерметизация и утечка, с заражением экипажа. Оказать пиратам сопротивление больные и умирающие не могли. Любители лёгкой наживы получили заражённый корабль, откуда инфекция распространилась на всю эскадру.
– Почему сразу не квантовали эту дрянь? – почти простонала Летта. Но голограмма уже показала причину.
– Там дети, – каким-то чужим голосом ответил Веймар. – Около двух сотен детей, разных рас.
– А вы думаете, на ком производились эксперименты, исследования, испытания смертельных вирусов, на амёбах, или на себе? – процедил Сит Хорез. – Дети, пленные и похищенные, раненые солдаты, беременные женщины. Полные трюмы «живого товара» или расходного материала, как это называли их главари, когда им мозги наизнанку выворачивали.
– Сканы, – потребовала Летта, в упор глядя на военного менталиста прищуренными немигающими янтарными дулами.
Сит Хорез вздохнул.
– Это закрытая внутренняя информация ограниченного доступа.
– Поэтому и запрашиваю её у вас, а не выуживаю окольными путями. Не будем создавать друг другу проблем и проволочек, – феникс явно дала понять, что сделает и это, если понадобится. И все это прекрасно понимали.
Альвиронцы напряжённо сцепились взглядами-лучами, практически сливая разумы в единую сферу сознания. Для Веймара это выглядело как две капли, ставшие одной. Внутри «капли» расходились, сходились и переплетались веера и сети ментальных линий, передающих, принимающих и анализирующих огромные массивы информации. На таких частотах, спектрах и скоростях, что мозги вскипали и плавились, даже от простого наблюдения со стороны. Безумное мерцание сразу множества фокусов восприятия и сверхвосприятия переходило в мозгодробительный белый шум и сплошную рябь. Виски ломило так, что череп, казалось, вот-вот взорвется. Два Абсолюта... На грани восприятия проявилось ещё чьё-то сознание. Похоже, крылатая разумно совещалась с отцом. Телепатический обмен информацией происходил почти мгновенно. Но эти неуловимые доли долей секунды вмещали несколько бесконечностей. Веймар схватился за разум Летты, как тонущий или срывающийся со скалы хватается за воздух.
Летта мягко вытолкнула сознание Веймара на периферию собственного и ограничила одной ментальной линией. Белый шум и мелькание исчезло, сменившись благословенной тишиной и какой-то зеркальной гладью в переливах перламутра. Показалось, или гладь коснулась его разума импульсом настороженного интереса? Веймар инстинктивно ответил таким же сдержанным встречным любопытством. Он не заметил, когда менталисты разорвали телепатический раппорт и снова разделили сознания. Теперь Летта стала мрачнее Сит Хореза, а на свою чашку смотрела жутковатым, расфокусированным, одновременно невидящим и испепеляющим взглядом удвоенных зрачков. Лицо закаменело, даже заледенело, а в волосах и ментальном фоне остро заблестела сталь. Феникс одним махом допила свой кофе, даже не заметив, что в кружке был кипяток. Она не против была бы махнуть кружечку лавы или звёздной плазмы. Лишь бы хоть немного согреться после увиденного в чужом сознании.
– Дайте мне пару квази-часов, с учетом калибровки точек перехода между реальностями разных мерностей и метакодов. Только чтоб никто не мешал, ничем не долбил заражённую зону и не вздумал её свернуть или схлопнуть, – решила Летта.
– Мы и не собирались. Но это не наше пространство, а пограничное. Зона интересов и военно-политического присутствия нескольких соседних миров, – напомнил военный. –Игнорировать подобное вблизи границ нашего пространства мы тоже не можем. В кризисное пространство и время уже стянуты несколько группировок войск.
– Понимаю, отец просветил. Любой шаг или его отсутствие может потянуть критичные последствия, – подвела итог Летта, мысленно анализируя многомерную карту гиперкуба и смежных миров.
Они по всем показателям слабее Альвирона, но это не значит, что безобидны. А пока спецслужбы и политики играют в свои игрушки, перебрасывают ответственность и жонглируют интересами, вирус мутирует и распространяется дальше, унося жизни. Хотя бы непосредственно на заражённые корабли никто не сунется. В остальном рисков хватает.
– Значит, есть и понимание, что гарантий нет, – констатировала Ашет.
Сит Хорез кисло кивнул. Он бы поспорил с трёхглазой гражданской змееящеркой, но не с фактами и здравым смыслом.
– Новости разлетаются быстро, – добавил он. – А если эту лабораторию подпольно курировали власти какого-то из них – будут пытаться любым способом уничтожить улики, замести следы и замять преступление.
– А если это диверсия непосредственно против Альвирона, Этейры или других наших конгломератов? – задумалась Летта. Рамон этого не подтвердил, но и не опроверг.
– Не исключено, диверсии и провокации случаются с завидной регулярностью. Даже квантования хватает ненадолго, новые самоубийцы лезут, – признал Сит Хорез.
С этим даже Ашет не стала спорить.
– Поле событий нестабильно, но бывало и хуже, – Летта решительно повернулась к Ашет. – Коридор эвакуационный мне откройте. В замкнутый карантинный блок-изолятор, куда перемещать живых. Инфекцию я уничтожу, не вопрос. Но меры предосторожности лишними не бывают, мало ли что там разрабатывалось. Если найду живых... разработчиков и экспериментаторов – они ваши, Сит Хорез.
Золотисто-янтарные глаза плотоядно и жутко блеснули рубиновым огнём.
– Ты туда пойдёшь? Одна? – одна мысль об этом пробрала Веймара насквозь, до леденящего ужаса и противного содрогания. Кто угодно, только не она. Лучше бы он сам пошёл.
Летта предупреждающе прищурила на него огненные кристаллы.
– Даже не помышляй, – Печать закололо множеством жарких иголочек. – Я одна из немногих, кто не способен заразиться и заразить. Абсолютный иммунитет к инфекционным заболеваниям тут только у меня, ни один вирус или бактерия не выживет в огне. «И я гарантировала Альтерре твою жизнь и безопасность, – мысленно добавила она. – А если меня не станет, ты мигом станешь свободен»
«В Бездне я видал такую свободу», – зло проворчал альтерец, бессильно наблюдая, как она исчезает, рассыпаясь вьюжной пеленой золотисто-опаловых всполохов и тающих искр.
Что-то в пространстве неуловимо изменилось. Веймар не понял, что именно. Просто ощутил пустоту. Будто Летты нет ни в его жизни, ни в мире, и вовсе никогда не существовало.
«И не стыдно, и не боятся ничего. Любят их здесь, балуют. Без них атмосфера в больнице была бы совсем гнетущей, а они чистят пространство, благоприятный фон и уют создают. Ну и шалят, когда заскучают, показывают характер и выпрашивают внимания. Совсем страх потеряли, тычинки свои на начальство направлять»
«А что такого?» – не понял Веймар.
«У них этот жест неприличный: вроде как намекают Ашет с Сит Хорезом, шли бы они размножаться, – мысленно шепнула Летта, с явным смешком, вслух отвечая: «Уже иду». Её лицо осталось предельно серьёзным, а голос сдержанным и бесстрастным, что Сайнор бы позавидовал. Как у неё так получается?
«Поживи с мое, о юное дитя Альтерры», – тоном Сайнора, с теми же тысячелетними интонациями проворчала Летта. Веймар невольно улыбнулся, входя в серебристый прямоугольник следом за ней. Совсем мелкая, светло-бирюзовая мандрагора проводила их рожками-антеннками и колечком золотистой пыльцы. На что эта ползучая водоросль намекает?
***
Кабинет местного начальства напомнил Веймару рубку корабля, только с управляющей консолью по центру. За Т-образным столом из той же полупрозрачной матовой экзоматерии, в таком же эргономичном кресле, расположилась женщина в такой же форме, как у Летты, только с более внушительными знаками отличия. Определять возраст иномирян Веймар уже и не пытался, этой особи могло быть как тридцать или пятьдесят, так и сто тридцать или пятьсот их квази-лет. Но Сила, окружавшая хозяйку кабинета, выдавала существо отнюдь не юное и не слабое. Коротко стриженые, почти белоснежные волосы отливали зеленью. Как и непривычно большие, чуть раскосые лимонные глаза без белков и ресниц, с тонкими плёнками вместо век. В количестве трёх штук. Два глаза сосредоточенно смотрели вертикальными зрачками в объёмную голограмму, фиксируя мелькающие символы, цифры и их массивы. Третий поднялся на вошедших, скользнул взглядом по альтерцу и остановился на Летте.
Феникс и трёхглазое существо молча обменялись видимыми импульсами энергетических нитей, протянувшихся глаза в глаза. Затем Летта выложила на стол небольшой кристалл.
– Отчёт по инциденту Бета, – без особой необходимости, скорее по привычке, вслух сообщила Летта.
– Продублируй, копия ему, – трёхглазая со сдержанной неприязнью указала третьим глазом в сторону.
– Уже, – Летта протянула второй точно такой кристалл представительному бритому мужчине в военной форме. Такой же чёрной, как у Химеры, только не с зеркальными, а более скромными знаками отличия из жидкого синего металла. Количеством глаз этот тип не отличался от привычных гуманоидов, только их цвет напоминал тот же металл, отливающий фиолетовым и индиго. Как и собственно его аура. Плотная, мощная, тяжёлая, даже давящая. Это им делали неприличные намёки комнатные растения? Бесстрашные...
Военный отзеркалил трёхглазой такой же неприязненный взгляд, тем же плавным, скупым, но молниеносным движением взял кристалл и приставил к виску.
За те мгновения, что он знакомился с отчётом, Летта материализовала два таких же кресла и смодулировала направленный выброс Силы. Импульс ушёл в пространство, а на столе ниоткуда возникли четыре кружки кофе.
– Что за художественная литература, почему в отчётности отклонения от протокола? – проворчал военный, едва удостоив Летту взглядом.
– Почему и в действиях группы СБР по ликвидации инцидента, – бесстрастно ответила феникс. – Мне ли учить их работать, или напоминать, что наложение стазиса на разумное существо в сознании недопустимо, если это не преступник в момент совершения преступления? Грубое и жестокое обращение с разумным существом – показатель низкого уровня личных и профессиональных качеств.
– Вот и займётесь их подготовкой, Ивер Оррест. По графику. Это же невозможный гражданский бардак, – военный устало убрал отчёт в карман и хмуро, оценивающе обернулся на Веймара. – Гражданское лицо на инциденте Бета.
– Моё решение под мою ответственность, архимаг Сит Хорез. Как вы уже поняли, оно оказалось верным и эффективным. Важнее осознать и донести до исполнителей, как отнесутся тетраны к гуманоидам, случайно оказавшимся в их пространстве, если так относиться к их детёнышам, попавшим в наше, – остро прищурилась Летта. В золотисто-янтарных глазах блеснули лезвия.
– Научил на свою голову, – вздохнул архимаг. Он бы ещё что сказал или подумал, но смущало присутствие трёхглазой гражданской ехидны.
Трёхглазая демонстративно постучала по поверхности стола длинными загнутыми когтями. Острыми даже на вид, больше напоминающими крючья или кривые клинки-керамбиты. Назвать такое ногтями Веймар не смог бы и в мыслях, но по-своему эстетично. Если не представлять, как эти когти вспарывают горло или грудную клетку.
– Сит Хорез, прайм-целитель Ивер Оррест является ординатором Целительского корпуса, непосредственно подчиняется мне, как его главе, и несёт ответственность как экзоцелитель. Работать на вас как инструктор, повышать квалификацию ваших сотрудников не входит в обязанности прайм-целителя, протоколы взаимодействия это допускают, но ни к чему не обязывают моих сотрудников.
– Зато обязывают магические контракты и линия передачи тайных знаний, магистр Шеархаат, – снисходительно бросил военный архимаг.
Когти и многоглазость оппонента совершенно не воспринимались им за аргумент и не мешали ленивой пикировке. То, что эти двое могут препираться бесконечно, было понятно даже неодарённому. Но агрессии как таковой Веймар от них не ощущал. Иномиряне больше напомнили ему упрямых рахши, распушивших хвосты на спорной пограничной территории. Летта мысленно кивнула, соглашаясь с его выводами и флегматично смакуя кофе. Пусть выпустят пар привычным способом. Ей вообще нравилась позиция наблюдателя. И Веймару эта позиция нравилась всё больше.
«Они не слышат мои мысли?» – запоздало уточнил альтерец.
«Нет, ты же под моей защитой, – успокоила Летта. – Они прочитают только то, что ты адресуешь непосредственно им. Так же есть закон, регламентирующий действия телепатов. Пока сателлит не знает наших законов, за их соблюдение отвечает суверен. Конечно, если ты не экранируешься, не закрываешься и транслируешь свои мысли на весь гиперкуб, такое сложно не прочесть»
«И наш разговор не услышат?»
«Нет, не услышат, – ее сознание интимно коснулось его солнечным лучиком. – Ты – близкая связь и личный контакт, а они – служебные»
– Тем не менее, вы оба хотели меня лицезреть по более веской причине, чем межведомственные разногласия и закрытый инцидент, – параллельно напомнила Летта вслух.
– Именно, – помрачнела трёхглазая. Военный согласно кивнул.
Веймар ощутил тревогу Летты, как собственную. Если эти двое друг с другом согласны, даже на чужака не обращают внимания и до сих пор не выставили его за дверь – случилось что-то реально серьёзное.
– Если ты привела сюда пришельца, отметила его своей Печатью как свою пару и поручилась за него, тому тоже есть веские причины, – констатировала Шеархаат, устало прикрыв плёнками все три глаза. – Раз он сумел помочь многомерному созданию, пусть остаётся. Я Фэлс Ашетарьят Шеархаат, или Ашет. Верранка, глава департамента целительства, магистр паранормальной медицины.
– Йерс Сит Хорез, креонец, военный менталист, – уклончиво, но понятно для гражданских представился архимаг.
– Веймар из рода Декандео, принятый в род Ивер Оррест присвоенным. Менталист, внешнее пространство, –конкретизировать Альтерру и её особый дар он остерёгся, под молчаливое одобрение Летты.
Она ценила наличие интеллекта и отсутствие лишней болтливости. А умение отличать нужное от ненужного и не говорить второго, расставлять верные акценты, понимать, что, кому, когда и в какой форме сказать, считала искусством. Веймар это умел, если не мешали эмоции. Редкое сочетание дара, ума, интуиции и традиционного воспитания.
– Друг с другом познакомились, ознакомьтесь с задачей, – Ашет развернула голограмму, чтобы видели все, запустив телепатический перевод.
Информация текла плотным потоком, на непривычных частотах и с огромной скоростью, но Веймар понимал.
В пограничном пространстве, нейтральной зоне трёх- и четырёхмерного сегментов, произошло вооружённое нападение пиратской группировки на неопознанный крейсер, потерпевший аварию. Пираты решили поживиться топливом, запасами и живым товаром, ничего нового. Многочисленные жертвы, тоже ожидаемо. Неожиданным оказалось другое. Крейсер без опознавательных знаков оказался преступной лабораторией, где разрабатывали и испытывали экспериментальное биохимическое и вирусное оружие. При аварии произошла разгерметизация и утечка, с заражением экипажа. Оказать пиратам сопротивление больные и умирающие не могли. Любители лёгкой наживы получили заражённый корабль, откуда инфекция распространилась на всю эскадру.
– Почему сразу не квантовали эту дрянь? – почти простонала Летта. Но голограмма уже показала причину.
– Там дети, – каким-то чужим голосом ответил Веймар. – Около двух сотен детей, разных рас.
– А вы думаете, на ком производились эксперименты, исследования, испытания смертельных вирусов, на амёбах, или на себе? – процедил Сит Хорез. – Дети, пленные и похищенные, раненые солдаты, беременные женщины. Полные трюмы «живого товара» или расходного материала, как это называли их главари, когда им мозги наизнанку выворачивали.
– Сканы, – потребовала Летта, в упор глядя на военного менталиста прищуренными немигающими янтарными дулами.
Сит Хорез вздохнул.
– Это закрытая внутренняя информация ограниченного доступа.
– Поэтому и запрашиваю её у вас, а не выуживаю окольными путями. Не будем создавать друг другу проблем и проволочек, – феникс явно дала понять, что сделает и это, если понадобится. И все это прекрасно понимали.
Альвиронцы напряжённо сцепились взглядами-лучами, практически сливая разумы в единую сферу сознания. Для Веймара это выглядело как две капли, ставшие одной. Внутри «капли» расходились, сходились и переплетались веера и сети ментальных линий, передающих, принимающих и анализирующих огромные массивы информации. На таких частотах, спектрах и скоростях, что мозги вскипали и плавились, даже от простого наблюдения со стороны. Безумное мерцание сразу множества фокусов восприятия и сверхвосприятия переходило в мозгодробительный белый шум и сплошную рябь. Виски ломило так, что череп, казалось, вот-вот взорвется. Два Абсолюта... На грани восприятия проявилось ещё чьё-то сознание. Похоже, крылатая разумно совещалась с отцом. Телепатический обмен информацией происходил почти мгновенно. Но эти неуловимые доли долей секунды вмещали несколько бесконечностей. Веймар схватился за разум Летты, как тонущий или срывающийся со скалы хватается за воздух.
Летта мягко вытолкнула сознание Веймара на периферию собственного и ограничила одной ментальной линией. Белый шум и мелькание исчезло, сменившись благословенной тишиной и какой-то зеркальной гладью в переливах перламутра. Показалось, или гладь коснулась его разума импульсом настороженного интереса? Веймар инстинктивно ответил таким же сдержанным встречным любопытством. Он не заметил, когда менталисты разорвали телепатический раппорт и снова разделили сознания. Теперь Летта стала мрачнее Сит Хореза, а на свою чашку смотрела жутковатым, расфокусированным, одновременно невидящим и испепеляющим взглядом удвоенных зрачков. Лицо закаменело, даже заледенело, а в волосах и ментальном фоне остро заблестела сталь. Феникс одним махом допила свой кофе, даже не заметив, что в кружке был кипяток. Она не против была бы махнуть кружечку лавы или звёздной плазмы. Лишь бы хоть немного согреться после увиденного в чужом сознании.
– Дайте мне пару квази-часов, с учетом калибровки точек перехода между реальностями разных мерностей и метакодов. Только чтоб никто не мешал, ничем не долбил заражённую зону и не вздумал её свернуть или схлопнуть, – решила Летта.
– Мы и не собирались. Но это не наше пространство, а пограничное. Зона интересов и военно-политического присутствия нескольких соседних миров, – напомнил военный. –Игнорировать подобное вблизи границ нашего пространства мы тоже не можем. В кризисное пространство и время уже стянуты несколько группировок войск.
– Понимаю, отец просветил. Любой шаг или его отсутствие может потянуть критичные последствия, – подвела итог Летта, мысленно анализируя многомерную карту гиперкуба и смежных миров.
Они по всем показателям слабее Альвирона, но это не значит, что безобидны. А пока спецслужбы и политики играют в свои игрушки, перебрасывают ответственность и жонглируют интересами, вирус мутирует и распространяется дальше, унося жизни. Хотя бы непосредственно на заражённые корабли никто не сунется. В остальном рисков хватает.
– Значит, есть и понимание, что гарантий нет, – констатировала Ашет.
Сит Хорез кисло кивнул. Он бы поспорил с трёхглазой гражданской змееящеркой, но не с фактами и здравым смыслом.
– Новости разлетаются быстро, – добавил он. – А если эту лабораторию подпольно курировали власти какого-то из них – будут пытаться любым способом уничтожить улики, замести следы и замять преступление.
– А если это диверсия непосредственно против Альвирона, Этейры или других наших конгломератов? – задумалась Летта. Рамон этого не подтвердил, но и не опроверг.
– Не исключено, диверсии и провокации случаются с завидной регулярностью. Даже квантования хватает ненадолго, новые самоубийцы лезут, – признал Сит Хорез.
С этим даже Ашет не стала спорить.
– Поле событий нестабильно, но бывало и хуже, – Летта решительно повернулась к Ашет. – Коридор эвакуационный мне откройте. В замкнутый карантинный блок-изолятор, куда перемещать живых. Инфекцию я уничтожу, не вопрос. Но меры предосторожности лишними не бывают, мало ли что там разрабатывалось. Если найду живых... разработчиков и экспериментаторов – они ваши, Сит Хорез.
Золотисто-янтарные глаза плотоядно и жутко блеснули рубиновым огнём.
– Ты туда пойдёшь? Одна? – одна мысль об этом пробрала Веймара насквозь, до леденящего ужаса и противного содрогания. Кто угодно, только не она. Лучше бы он сам пошёл.
Летта предупреждающе прищурила на него огненные кристаллы.
– Даже не помышляй, – Печать закололо множеством жарких иголочек. – Я одна из немногих, кто не способен заразиться и заразить. Абсолютный иммунитет к инфекционным заболеваниям тут только у меня, ни один вирус или бактерия не выживет в огне. «И я гарантировала Альтерре твою жизнь и безопасность, – мысленно добавила она. – А если меня не станет, ты мигом станешь свободен»
«В Бездне я видал такую свободу», – зло проворчал альтерец, бессильно наблюдая, как она исчезает, рассыпаясь вьюжной пеленой золотисто-опаловых всполохов и тающих искр.
Что-то в пространстве неуловимо изменилось. Веймар не понял, что именно. Просто ощутил пустоту. Будто Летты нет ни в его жизни, ни в мире, и вовсе никогда не существовало.
