Он прежде и не задумывался, насколько Орресты богаты, влиятельны и могущественны. Да и какое ему дело до их капиталов и на что эти пришельцы их спускают? Пусть хоть инфузорий ловят, хоть военный флот Альянса купят на поиграться, хоть пропьют. Ему от них ничего не нужно, он ни о чём их не просил. С существующим долгом разобраться бы.
Летта тихонько рассмеялась ему в грудь.
– Военный флот вашего Альянса нам и даром не сдался. У нас свой есть, гораздо лучше. Ещё бы телеги и тачанки предложил скупить, – эти мысли её позабавили, как удачная шутка. – Один этот гражданский модуль оснащён и вооружён лучше их флагманского крейсера, не говоря о скорости, маневренности, диапазоне доступных функций и других технических характеристиках. Но если хочешь, так и быть, захвачу тебе эскадру, развлекайся. Мне несложно, а тебе приятно.
– Пожалуй, обойдусь своим кораблём. Альтерре вряд ли понравятся такие развлечения, – теперь и Веймару стало смешно. Летта – единственная, кто смог перевести его едкую горечь в юмор, научить его снова смеяться, шутить, видеть смешное вокруг себя. Рядом с ней боль отступала, а вместо тупиков появлялись просветы.
– Твои тупики только от того, что ты цепляешься за прошлое, как пьяный за ступеньки, – это могло бы прозвучать обидно, если бы не было смешно. – Но это не твоя вина, а проявление паранормальной травмы. Это второе, что я поняла по твоему скану. Ильмирана была твоей парой по энергетике. Очень гармоничное совмещение энергий, резонанс, сильнейшая связь. У вас это называется истинностью, у нас – совместимостью, но суть одна. Вы дополняли и балансировали друг друга, были как одно целое. Когда встречается такая пара и создаётся такая связь, это на всю жизнь. Ваши сущности создают только одну подобную связь. Разлучить такую пару, чем грешили ваши неразумные главы из своих понятий выгоды – энергетически и генетически искалечить обоих. А если пара умирает – энергетика настолько травмируется, что многие не переживают и уходят следом. Просто не остаётся жизненных сил. Разорванная по живому связь – как рваная рана. Ледяная полярность только усугубляет это состояние, Сила кристаллизуется, закрепляя искажение намертво. Твоё энергополе серьезно деформировано на тонком уровне. Кристаллы его латают и поддерживают, но это полумера. И анестезия – мера временная. Она не устранит причину. Здесь нужны другие меры, комплексные. Это два.
– Ты сталкивалась с таким? – Веймар невесело хмыкнул.
– Я сталкивалась и не с таким, – пожала плечами Летта. Как именно и в каких обстоятельствах, уточнять она не стала.
– И что вы с этим делаете? Стираете память? – нет, на это он не согласен. И никогда не согласится по своей воле.
– А смысл? Расколот кристалл души, расколоть и перекроить ещё и память – что от тебя останется? Сам подумай, ты же менталист, – иронично промурлыкала иномирная менталистка, игриво вычерчивая на его груди ласковые узоры кончиками пальцев. – Я уже корректировала твою ментальную сферу после перегрузки. Проблема не в сфере сознания, и даже не в сфере подсознания. На ментальном уровне следствие, а не причина. Затронуты очень глубокие слои энергетики и тонкие планы. Мы при подобных повреждениях энергоструктуры предпочитаем переродиться через Огонь и пепел. Как переплавка. Но ты не феникс, это не твой выход. Мне ничего не стоит откатить твоё состояние до травмы, но оно откатится обратно, стоит прекратить тебя держать. Могу залить трещины своей энергетикой, как клеем или пломбой. Но целой твоя суть от этого не станет. Ты просто станешь зависим от моей энергии, как от наркотиков. И не поможет же. Сколько вы затыкали на Альтерре дыры, утечки, разрывы – сильно помогло? Я предлагаю тот же метод, что отец разработал для Альтерры. Не затыкать дыры и лепить заплатки, а восстановить баланс и целостность структуры, даже вывести её на новый уровень. Вот потом можно подтереть память, если ещё захочется.
Веймар вздохнул. Это было логично. Всё, что она говорила и думала, было до оскомины логично и правильно. Даже не поспоришь. Сама Альтерра согласилась принять помощь этих иномирцев. Делает ли это её слабой или жалкой? Нет. Это сделало её только сильней. В случае ошибки Альтерра рисковала многим и теряла всё. Он же ничего не теряет, если попробует.
– Ладно, будь по-твоему, – вздохнул Веймар. – Что считаешь нужным, то и делай. Хоть рахши третий хвост приделай.
– Хватит им и двух, обойдутся, – Летта рассмеялась ручейком-колокольчиком. – Юморист-конструктор. Сначала мы займёмся поисками твоих потомков и восстановлением твоих территорий. Им же нужно где-то жить, а где? В трущобах и руинах? – резонно заметила феникс. – Город нужно восстановить и обустроить, это не обсуждается. И в гиперкуб мотаться придётся, если хотим результатов.
– А без меня никак? – от одной мысли о гиперкубе альтерцу становилось жутковато и зубы сводило.
– Хватит с меня космических вояжей по тёмным материям и пиратским заварушкам, одного больше не оставлю, – тоном своей матери отчеканила Леттариона. – Элисса прожила в гиперкубе почти год, и жива-здорова. Ты за день трижды чуть концы не отдал. Пока ты со мной – будешь со мной, на Альтерре, в Альвироне, колониях и хоть в Бездне. Сам сказал, делать, что считаю нужным, – многомерная хитро прищурилась, пряча в глазах пронзительные огоньки.
Удачно поймала на слове, что теперь поделаешь. Сам дурак и снова попался в её капканчик и паутинки, как мальчишка. Даже не обидно уже. Просто смешно.
– Не дуйся, как рахши на хвосты, – Летта обезоруживающе улыбнулась и поцеловала его в шею. – Это не капкан и не оковы, а новый полезный опыт, новые связи, горизонты и расширение границ. Ты всегда мечтал быть художником? Так будь. Рисуй, твори. Твой талант достоин выставки межмирового уровня, развития и признания. Тебе перебили крылья, я срастила переломы. Но расправить их и подняться в небо ты можешь только сам. Я могу лишь научить держаться за воздух, лететь рядом с тобой, стать анестезией и опорой, пока ты не ощутишь её в себе. А после... я тебя отпущу. Слово младшей ветви Ивер Оррест. Огонь, Воздух и Свет. Это мой третий дар.
Три Силы блеснули над её ладонью, отразились в глазах и отпечатались в ауре гравировкой клятвы.
Веймар переводил недоумевающий взгляд с самой Летты на её клятву и обратно. Даже традиционное «принимаю» ответил не сразу. В фиолетовых глазах росло непонимание, а в сфере сознания не осталось мыслей. Феникс эмпатически уловила нечто вроде шока. Снеговичок уже не мечтал избавиться от чужой Печати и по привычке искал подвох, капкан или двойное дно. Но лишь всё меньше понимал и всё больше запутывался.
Летта его не торопила. Пусть ищет. Подвох, разумеется, был, только лежал в недоступной ему плоскости, а дно было, как минимум, тройным. Он не знает таких схем, вдобавок разветвлённых во времени. Когда любой шаг марионетки ведёт в одну точку и приводит к нужному результату. Летту с души воротило отвечать на такую откровенность манипуляцией и многоходовкой. Но Веймара необходимо не просто столкнуть с мёртвой точки, а обозначить новые точки опоры, ориентиры, цели, долгосрочную мотивацию и каркас новой энергоструктуры, прежде чем её наращивать. Способа эффективнее просто не находилось.
– Ты сейчас серьёзно? – наконец отреагировал Веймар. Такие фиолетовые, космические глаза затеплились плохо скрытой недоверчивой радостью.
– Разве магическими клятвами шутят? Разумеется, серьёзно, – подтвердила Летта.
– Но... почему? – альтерец откровенно недоумевал, а мысли читались без всякой телепатии. Кто же вот так откажется от власти? Почти абсолютной власти над другим существом? Сам бы он точно не отказался.
– Потому что я так решила и у меня есть веские причины принять такое решение, – ответила Летта. – Тебя что-то не устраивает? Хочешь навсегда остаться моим покорным рабом и секс-игрушкой, носить мою Печать и ублажать меня во всех формах – так и быть, можешь вернуть мне клятву. Ты мне понравился, с удовольствием оставлю тебя себе, под своим крылом. Но второй раз не получишь таких гарантий, хоть Альтерре круглосуточно молись и кайся, – золотисто-янтарные кристаллы иронично прищурились и заиграли блёстками смешинок.
– Нет, нет, всё устраивает, – мгновенно согласился Веймар.
Он ещё не верил своему счастью – даже призрачному шансу избавиться от оков Печати, вернуть себе свободу от чужой власти и право самому распоряжаться своей жизнью. Летта это видела так же ясно, как небо и линии реальности. Эта свобода, пусть эфемерная, всего лишь в перспективе, опьяняла уже сейчас, распыляя его внимание и снижая показатели критического мышления. Лучше бы сработал, разве что, минет и другие откровенные ласки, но эти методы опьяняли её саму и снижали показатели не меньше. А корректировка очень тонкая, на грани и за гранью его восприятия. Хорошо, удалось отвлечь чуткого альтерца и переключить его внимание. Иначе ей бы вряд ли удалось незаметно проникнуть в самые глубокие слои повреждённой энергетики Веймара. Где-то там, в отрицательном времени и мнимых областях, застыла ледяным изломом его линия реальности, что так и не стала реальностью, и большая часть его души, застрявшая в паутине липкого ушедшего времени.
Эти острые лески успели врасти. Расплетая и распутывая их, Летта поранилась сама. Но ей удалось отделить энергетику альтерца от нитей времени, тянущих мысли и силы в прошлое, синхронизировать с настоящим, переориентировать её с саморазрушения на самовосстановление, восстановить матрицу, по которой будут регенерировать разрушенные каналы и канальчики, постепенно затягивая глубокую рану-пробоину на причинном, квантовом, темпоральном и вибрационном уровне. На месте провалов и дыр, оставленных паранормальной травмой, уже наметились тонкие, редкие серебристые паутинки. Со временем они станут цельным и прочнейшим кружевом. Главное – не порвать и не задушить хрупкие ростки ядом уныния, отчаяния, вины и жалости к себе. И не ковырять рану, снова и снова вгоняя в неё нож памяти. Мысли любого одарённого в прямом смысле материальны, а мысли Веймара, с его даром Творца, материальнее, сильней и опасней в разы. Именно поэтому, ему как воздух нужна надежда и цель. Теперь она у него есть.
Ради этой цели он будет бороться и выкладываться по полной, похлеще чем в бою с пиратами и даже рисовании. Только бороться уже не с иномирной угрозой, а на одной стороне с ней. Даже если цель окажется пустышкой, блестящим фантиком иллюзии. Нарушать своё же Слово и клятву Летта не стала бы, да и не могла. Просто хорошо знала цену неосторожных желаний и изменчивость вероятностей в полях событий.
– И ты меня так просто отпустишь? А как же долг? – засомневался Веймар.
– А что долг? Постепенно расплатишься, хотя бы как Нариман – через службу. Мне тоже может понадобиться помощь. Или поговорю с Альтеррой насчёт других способов расплаты. Не отказалась бы от прокачки энергетики, полезных знаний или продления жизни, своей или близких. Варианты найдутся, был бы разум и желание, – Летта знакомо, по-птичьи склонила голову к плечу. – На тебе Мультиверсум клином не сошёлся, подходящих мне пар хватает. Не на Альтерре – так в других мирах найдётся, резонанс притянет. Удерживать, ломать, к чему-то принуждать или мстить не стану. Ты мне слишком дорог. Я оценила твоё доверие, откровенность, а главное –верность. Не каждый способен так любить, как ты любил и любишь. Даже не знаю, дар это, проклятие, на счастье или на беду? Я просто желаю тебе счастья. Со мной или нет – уже второстепенно. Ты достоин не существовать и мучиться, а жить. Снова любить и быть любимым, мечтать и воплощать мечты, радоваться, создавать будущее, растить потомков. И не винить себя за это. В этом нет вины, нет предательства. В чем вина, что твоя жизнь продолжается? Уверена, Ильмирана сказала бы то же самое, будь она жива. Если мне не веришь, спроси Альтерру. Когда любят – желают счастья. Ты против воли эвакуировал любимую женщину с умирающей планеты не для того, чтобы она похоронила себя заживо, так зачем хоронишь себя, а её душу крюками держишь? Думаешь, ей бы понравилось видеть тебя несчастным и одиноким? Поменяйся вы местами, как было бы тебе видеть, что самый любимый, родной бесконечно страдает, и эта боль – из-за тебя?
Веймар отрицательно мотнул головой. Нет, его милая, нежная Ильми желала ему счастья всем сердцем, всей своей чистой, светлой, святой душой. Даже его вынужденный брак с другой понимала и принимала, хотя сама мысль об этом причиняла ей боль. И сам он всей душой молился Альтерре, чтобы жизнь Ильми была долгой и счастливой. Чтобы она встретила кого-то достойного, кто любил бы её не меньше, оберегал и помог забыть его, дурака. Чтобы у неё были дети, семья, защита, опора и будущее. Зная, что у неё всё сложилось хорошо, и ему стало бы легче. Леттариона словно повернула в его голове невидимый тумблер, заставила взглянуть на всё с другого ракурса. Прежде у него так не получалось, подобные мысли почти не приходили в ментальную сферу, а если приходили – не задерживались и не осознавались. Это уже больше, чем анестезия. Горькое, но действенное лекарство. Больше, чем он мог желать – близкий, мудрый, понимающий друг, который не просто скажет правду, а может её донести. Не ударить правдой, как атэхом в сердце, не уронить её на голову лавиной или обвалом, не сбить ею с ног, а согреть изнутри и осветить путь. Даже её подколки не бесили, не ранили, а бодрили.
От Летты пахло свежим ветром, бархатистой кофейной горечью и прозрачной цветочной нежностью. Её пальцы нежно гладили и перебирали его волосы. Без всякого сексуального подтекста, женской ревности, претензий, укора или обид. Оценила верность другой женщине – КАК, Бездна его поглоти?! Что это за разум такой? Ему хотелось смеяться, а на душе стало так легко, как не бывало даже в детстве. И вовсе не потому, что она обещала ему свободу. А почему? Да какая разница. Рядом с ней просто снова хотелось жить.
– Летта, я отправлюсь с тобой в твой гиперкуб. Сам, добровольно. Да хоть в Бездну, – даже это стало неважным.
Она просто играючи перевернула всю его картину мира. Разнесла её на сверкающие осколки и звёздную пыль. Но взамен этой кривой, плоской, чёрно-серой плёнки сложила новую картину. Многомерную, кристальную, витражную, разноцветную, живую.
... Альтерра, владения Хаттори
Летта пересекла границу Хаттори, когда оба солнца почти вошли в зенит. Скрывать свои перемещения она не стала, а о своём визите заранее оповестила родственников телепатическим импульсом. Не хотела мешать супружеской паре, бесцеремонно вторгаться в чужое интимное поле и становиться тем незваным гостем, который хуже блокировки в поле ментальном.
Опасалась она зря. Э-ли-исса уже с утра отправилась в свою лабораторию, а Нариман устроился на кухне в обнимку с Сайей и что-то читал. Судя по ментальному фону, из истории Альтерры. Изредка он замирал и прикрывал глаза, сверяясь с пакетом информации, полученной от отца. Анализировал новые данные и связывал с уже известными, чтобы помочь своей паре в её научных изысканиях. Нар ни критлица не понимал в них, но информацию по своим параллельным ментальным линиям обрабатывал любую, качественно, и очень быстро.
Летта тихонько рассмеялась ему в грудь.
– Военный флот вашего Альянса нам и даром не сдался. У нас свой есть, гораздо лучше. Ещё бы телеги и тачанки предложил скупить, – эти мысли её позабавили, как удачная шутка. – Один этот гражданский модуль оснащён и вооружён лучше их флагманского крейсера, не говоря о скорости, маневренности, диапазоне доступных функций и других технических характеристиках. Но если хочешь, так и быть, захвачу тебе эскадру, развлекайся. Мне несложно, а тебе приятно.
– Пожалуй, обойдусь своим кораблём. Альтерре вряд ли понравятся такие развлечения, – теперь и Веймару стало смешно. Летта – единственная, кто смог перевести его едкую горечь в юмор, научить его снова смеяться, шутить, видеть смешное вокруг себя. Рядом с ней боль отступала, а вместо тупиков появлялись просветы.
– Твои тупики только от того, что ты цепляешься за прошлое, как пьяный за ступеньки, – это могло бы прозвучать обидно, если бы не было смешно. – Но это не твоя вина, а проявление паранормальной травмы. Это второе, что я поняла по твоему скану. Ильмирана была твоей парой по энергетике. Очень гармоничное совмещение энергий, резонанс, сильнейшая связь. У вас это называется истинностью, у нас – совместимостью, но суть одна. Вы дополняли и балансировали друг друга, были как одно целое. Когда встречается такая пара и создаётся такая связь, это на всю жизнь. Ваши сущности создают только одну подобную связь. Разлучить такую пару, чем грешили ваши неразумные главы из своих понятий выгоды – энергетически и генетически искалечить обоих. А если пара умирает – энергетика настолько травмируется, что многие не переживают и уходят следом. Просто не остаётся жизненных сил. Разорванная по живому связь – как рваная рана. Ледяная полярность только усугубляет это состояние, Сила кристаллизуется, закрепляя искажение намертво. Твоё энергополе серьезно деформировано на тонком уровне. Кристаллы его латают и поддерживают, но это полумера. И анестезия – мера временная. Она не устранит причину. Здесь нужны другие меры, комплексные. Это два.
– Ты сталкивалась с таким? – Веймар невесело хмыкнул.
– Я сталкивалась и не с таким, – пожала плечами Летта. Как именно и в каких обстоятельствах, уточнять она не стала.
– И что вы с этим делаете? Стираете память? – нет, на это он не согласен. И никогда не согласится по своей воле.
– А смысл? Расколот кристалл души, расколоть и перекроить ещё и память – что от тебя останется? Сам подумай, ты же менталист, – иронично промурлыкала иномирная менталистка, игриво вычерчивая на его груди ласковые узоры кончиками пальцев. – Я уже корректировала твою ментальную сферу после перегрузки. Проблема не в сфере сознания, и даже не в сфере подсознания. На ментальном уровне следствие, а не причина. Затронуты очень глубокие слои энергетики и тонкие планы. Мы при подобных повреждениях энергоструктуры предпочитаем переродиться через Огонь и пепел. Как переплавка. Но ты не феникс, это не твой выход. Мне ничего не стоит откатить твоё состояние до травмы, но оно откатится обратно, стоит прекратить тебя держать. Могу залить трещины своей энергетикой, как клеем или пломбой. Но целой твоя суть от этого не станет. Ты просто станешь зависим от моей энергии, как от наркотиков. И не поможет же. Сколько вы затыкали на Альтерре дыры, утечки, разрывы – сильно помогло? Я предлагаю тот же метод, что отец разработал для Альтерры. Не затыкать дыры и лепить заплатки, а восстановить баланс и целостность структуры, даже вывести её на новый уровень. Вот потом можно подтереть память, если ещё захочется.
Веймар вздохнул. Это было логично. Всё, что она говорила и думала, было до оскомины логично и правильно. Даже не поспоришь. Сама Альтерра согласилась принять помощь этих иномирцев. Делает ли это её слабой или жалкой? Нет. Это сделало её только сильней. В случае ошибки Альтерра рисковала многим и теряла всё. Он же ничего не теряет, если попробует.
– Ладно, будь по-твоему, – вздохнул Веймар. – Что считаешь нужным, то и делай. Хоть рахши третий хвост приделай.
– Хватит им и двух, обойдутся, – Летта рассмеялась ручейком-колокольчиком. – Юморист-конструктор. Сначала мы займёмся поисками твоих потомков и восстановлением твоих территорий. Им же нужно где-то жить, а где? В трущобах и руинах? – резонно заметила феникс. – Город нужно восстановить и обустроить, это не обсуждается. И в гиперкуб мотаться придётся, если хотим результатов.
– А без меня никак? – от одной мысли о гиперкубе альтерцу становилось жутковато и зубы сводило.
– Хватит с меня космических вояжей по тёмным материям и пиратским заварушкам, одного больше не оставлю, – тоном своей матери отчеканила Леттариона. – Элисса прожила в гиперкубе почти год, и жива-здорова. Ты за день трижды чуть концы не отдал. Пока ты со мной – будешь со мной, на Альтерре, в Альвироне, колониях и хоть в Бездне. Сам сказал, делать, что считаю нужным, – многомерная хитро прищурилась, пряча в глазах пронзительные огоньки.
Удачно поймала на слове, что теперь поделаешь. Сам дурак и снова попался в её капканчик и паутинки, как мальчишка. Даже не обидно уже. Просто смешно.
– Не дуйся, как рахши на хвосты, – Летта обезоруживающе улыбнулась и поцеловала его в шею. – Это не капкан и не оковы, а новый полезный опыт, новые связи, горизонты и расширение границ. Ты всегда мечтал быть художником? Так будь. Рисуй, твори. Твой талант достоин выставки межмирового уровня, развития и признания. Тебе перебили крылья, я срастила переломы. Но расправить их и подняться в небо ты можешь только сам. Я могу лишь научить держаться за воздух, лететь рядом с тобой, стать анестезией и опорой, пока ты не ощутишь её в себе. А после... я тебя отпущу. Слово младшей ветви Ивер Оррест. Огонь, Воздух и Свет. Это мой третий дар.
Три Силы блеснули над её ладонью, отразились в глазах и отпечатались в ауре гравировкой клятвы.
***
Веймар переводил недоумевающий взгляд с самой Летты на её клятву и обратно. Даже традиционное «принимаю» ответил не сразу. В фиолетовых глазах росло непонимание, а в сфере сознания не осталось мыслей. Феникс эмпатически уловила нечто вроде шока. Снеговичок уже не мечтал избавиться от чужой Печати и по привычке искал подвох, капкан или двойное дно. Но лишь всё меньше понимал и всё больше запутывался.
Летта его не торопила. Пусть ищет. Подвох, разумеется, был, только лежал в недоступной ему плоскости, а дно было, как минимум, тройным. Он не знает таких схем, вдобавок разветвлённых во времени. Когда любой шаг марионетки ведёт в одну точку и приводит к нужному результату. Летту с души воротило отвечать на такую откровенность манипуляцией и многоходовкой. Но Веймара необходимо не просто столкнуть с мёртвой точки, а обозначить новые точки опоры, ориентиры, цели, долгосрочную мотивацию и каркас новой энергоструктуры, прежде чем её наращивать. Способа эффективнее просто не находилось.
– Ты сейчас серьёзно? – наконец отреагировал Веймар. Такие фиолетовые, космические глаза затеплились плохо скрытой недоверчивой радостью.
– Разве магическими клятвами шутят? Разумеется, серьёзно, – подтвердила Летта.
– Но... почему? – альтерец откровенно недоумевал, а мысли читались без всякой телепатии. Кто же вот так откажется от власти? Почти абсолютной власти над другим существом? Сам бы он точно не отказался.
– Потому что я так решила и у меня есть веские причины принять такое решение, – ответила Летта. – Тебя что-то не устраивает? Хочешь навсегда остаться моим покорным рабом и секс-игрушкой, носить мою Печать и ублажать меня во всех формах – так и быть, можешь вернуть мне клятву. Ты мне понравился, с удовольствием оставлю тебя себе, под своим крылом. Но второй раз не получишь таких гарантий, хоть Альтерре круглосуточно молись и кайся, – золотисто-янтарные кристаллы иронично прищурились и заиграли блёстками смешинок.
– Нет, нет, всё устраивает, – мгновенно согласился Веймар.
Он ещё не верил своему счастью – даже призрачному шансу избавиться от оков Печати, вернуть себе свободу от чужой власти и право самому распоряжаться своей жизнью. Летта это видела так же ясно, как небо и линии реальности. Эта свобода, пусть эфемерная, всего лишь в перспективе, опьяняла уже сейчас, распыляя его внимание и снижая показатели критического мышления. Лучше бы сработал, разве что, минет и другие откровенные ласки, но эти методы опьяняли её саму и снижали показатели не меньше. А корректировка очень тонкая, на грани и за гранью его восприятия. Хорошо, удалось отвлечь чуткого альтерца и переключить его внимание. Иначе ей бы вряд ли удалось незаметно проникнуть в самые глубокие слои повреждённой энергетики Веймара. Где-то там, в отрицательном времени и мнимых областях, застыла ледяным изломом его линия реальности, что так и не стала реальностью, и большая часть его души, застрявшая в паутине липкого ушедшего времени.
Эти острые лески успели врасти. Расплетая и распутывая их, Летта поранилась сама. Но ей удалось отделить энергетику альтерца от нитей времени, тянущих мысли и силы в прошлое, синхронизировать с настоящим, переориентировать её с саморазрушения на самовосстановление, восстановить матрицу, по которой будут регенерировать разрушенные каналы и канальчики, постепенно затягивая глубокую рану-пробоину на причинном, квантовом, темпоральном и вибрационном уровне. На месте провалов и дыр, оставленных паранормальной травмой, уже наметились тонкие, редкие серебристые паутинки. Со временем они станут цельным и прочнейшим кружевом. Главное – не порвать и не задушить хрупкие ростки ядом уныния, отчаяния, вины и жалости к себе. И не ковырять рану, снова и снова вгоняя в неё нож памяти. Мысли любого одарённого в прямом смысле материальны, а мысли Веймара, с его даром Творца, материальнее, сильней и опасней в разы. Именно поэтому, ему как воздух нужна надежда и цель. Теперь она у него есть.
Ради этой цели он будет бороться и выкладываться по полной, похлеще чем в бою с пиратами и даже рисовании. Только бороться уже не с иномирной угрозой, а на одной стороне с ней. Даже если цель окажется пустышкой, блестящим фантиком иллюзии. Нарушать своё же Слово и клятву Летта не стала бы, да и не могла. Просто хорошо знала цену неосторожных желаний и изменчивость вероятностей в полях событий.
– И ты меня так просто отпустишь? А как же долг? – засомневался Веймар.
– А что долг? Постепенно расплатишься, хотя бы как Нариман – через службу. Мне тоже может понадобиться помощь. Или поговорю с Альтеррой насчёт других способов расплаты. Не отказалась бы от прокачки энергетики, полезных знаний или продления жизни, своей или близких. Варианты найдутся, был бы разум и желание, – Летта знакомо, по-птичьи склонила голову к плечу. – На тебе Мультиверсум клином не сошёлся, подходящих мне пар хватает. Не на Альтерре – так в других мирах найдётся, резонанс притянет. Удерживать, ломать, к чему-то принуждать или мстить не стану. Ты мне слишком дорог. Я оценила твоё доверие, откровенность, а главное –верность. Не каждый способен так любить, как ты любил и любишь. Даже не знаю, дар это, проклятие, на счастье или на беду? Я просто желаю тебе счастья. Со мной или нет – уже второстепенно. Ты достоин не существовать и мучиться, а жить. Снова любить и быть любимым, мечтать и воплощать мечты, радоваться, создавать будущее, растить потомков. И не винить себя за это. В этом нет вины, нет предательства. В чем вина, что твоя жизнь продолжается? Уверена, Ильмирана сказала бы то же самое, будь она жива. Если мне не веришь, спроси Альтерру. Когда любят – желают счастья. Ты против воли эвакуировал любимую женщину с умирающей планеты не для того, чтобы она похоронила себя заживо, так зачем хоронишь себя, а её душу крюками держишь? Думаешь, ей бы понравилось видеть тебя несчастным и одиноким? Поменяйся вы местами, как было бы тебе видеть, что самый любимый, родной бесконечно страдает, и эта боль – из-за тебя?
Веймар отрицательно мотнул головой. Нет, его милая, нежная Ильми желала ему счастья всем сердцем, всей своей чистой, светлой, святой душой. Даже его вынужденный брак с другой понимала и принимала, хотя сама мысль об этом причиняла ей боль. И сам он всей душой молился Альтерре, чтобы жизнь Ильми была долгой и счастливой. Чтобы она встретила кого-то достойного, кто любил бы её не меньше, оберегал и помог забыть его, дурака. Чтобы у неё были дети, семья, защита, опора и будущее. Зная, что у неё всё сложилось хорошо, и ему стало бы легче. Леттариона словно повернула в его голове невидимый тумблер, заставила взглянуть на всё с другого ракурса. Прежде у него так не получалось, подобные мысли почти не приходили в ментальную сферу, а если приходили – не задерживались и не осознавались. Это уже больше, чем анестезия. Горькое, но действенное лекарство. Больше, чем он мог желать – близкий, мудрый, понимающий друг, который не просто скажет правду, а может её донести. Не ударить правдой, как атэхом в сердце, не уронить её на голову лавиной или обвалом, не сбить ею с ног, а согреть изнутри и осветить путь. Даже её подколки не бесили, не ранили, а бодрили.
От Летты пахло свежим ветром, бархатистой кофейной горечью и прозрачной цветочной нежностью. Её пальцы нежно гладили и перебирали его волосы. Без всякого сексуального подтекста, женской ревности, претензий, укора или обид. Оценила верность другой женщине – КАК, Бездна его поглоти?! Что это за разум такой? Ему хотелось смеяться, а на душе стало так легко, как не бывало даже в детстве. И вовсе не потому, что она обещала ему свободу. А почему? Да какая разница. Рядом с ней просто снова хотелось жить.
– Летта, я отправлюсь с тобой в твой гиперкуб. Сам, добровольно. Да хоть в Бездну, – даже это стало неважным.
Она просто играючи перевернула всю его картину мира. Разнесла её на сверкающие осколки и звёздную пыль. Но взамен этой кривой, плоской, чёрно-серой плёнки сложила новую картину. Многомерную, кристальную, витражную, разноцветную, живую.
***
... Альтерра, владения Хаттори
Летта пересекла границу Хаттори, когда оба солнца почти вошли в зенит. Скрывать свои перемещения она не стала, а о своём визите заранее оповестила родственников телепатическим импульсом. Не хотела мешать супружеской паре, бесцеремонно вторгаться в чужое интимное поле и становиться тем незваным гостем, который хуже блокировки в поле ментальном.
Опасалась она зря. Э-ли-исса уже с утра отправилась в свою лабораторию, а Нариман устроился на кухне в обнимку с Сайей и что-то читал. Судя по ментальному фону, из истории Альтерры. Изредка он замирал и прикрывал глаза, сверяясь с пакетом информации, полученной от отца. Анализировал новые данные и связывал с уже известными, чтобы помочь своей паре в её научных изысканиях. Нар ни критлица не понимал в них, но информацию по своим параллельным ментальным линиям обрабатывал любую, качественно, и очень быстро.
